Рядом завибрировал Снежок. От него хлынула волна очищения, хлынули эманации, что разрушали скверну. Они не затронули Лахджу, состоящую в той же фамиллиарной сети, но омыли другого демона – и тот будто съежился, его движения замедлились.
Живая печать держалась с трудом. Несколько линий стали почти пунктирными, истончились до предела.
– Ненавижу эту вазу!.. да зачем она нужна!.. – бормотал Майно, роясь в кошеле. – Насколько же было проще!..
У него осталась бутылка из-под Ахвенома, но она не настолько мощная. Если это правда то, что он думает, оно тоже высший демон, так что сначала нужно ослабить до предела, а уж потом поглощать…
А без этого нормально поговорить не получится. Демон отказывается сотрудничать… и вот-вот вырвется! Лахджа без труда справлялась с земляными ручищами, но не могла навредить двумерному телу… и вот только оно и осталось! Псевдоконечности рассыпались, а тень разбежалась, рассеялась… скрылась внутри тени самой Лахджи!
Майно озадаченно нахмурился. Что-то непонятное. Демон явно присутствует здесь, на этой Странице. Весь, не только Ярлыком.
Зачем же тогда его нужно призывать? Разве только…
Вот дерьмо.
Ладно, запасной план. Просто изгоним.
Лахджа тем временем стала стекловидной, как медуза. Полной прозрачности не достигла, но тень отбрасывать перестала – и демону негде стало прятаться. Тень снова заметалась, то вспучиваясь из земли, то снова оседая. Лахджа выросла в центре печати настоящим деревом, отрастила на коре сразу несколько ртов и хором гаркнула:
– ПРЕКРАТИ БЫТЬ!!!
Ее демонической силы не хватило. Она не смогла убить другого высшего демона просто силой воли. У нее ведь нет ни счета в Банке Душ, ни личной копилки. Да, она на своей земле, и это помогает, но пришелец попался не из слабаков.
И однако живая тень замерла. На несколько секунд ее контузило, и этого хватило, чтобы совершить изгнание. Майно Дегатти хлопнул в ладоши, вошел в полный резонанс с печатью-фамиллиаром и приказал всем чужеродным сущностям внутри убраться прочь и больше не возвращаться.
Тень рассеялась. Наступила тишина. Лахджа еще какое-то время настороженно колыхалась, а потом сомкнулась, извлекая из-под земли съежившуюся Веронику и сама принимая нормальный вид. Притаившаяся за деревом Астрид досадливо ругнулась – она втайне надеялась, что чудище вырвется, и тогда придет черед ее великолепного Ме.
– Не знаю, кто это был, но точно не паргоронский, – сказала Лахджа. – Кто-то очень сильный, но не из наших. У нас двумерные демоны не водятся.
– Водятся, – мрачно сказал Майно. – Просто о них мало кто знает.
В тот же день он позеркалил в Делекторию. Целый год собирался это сделать, да все откладывал, все ждал, пока Вероника еще немного подрастет.
Но, похоже, больше откладывать нельзя.
Делектория – очень важный административный орган Мистерии. Именно он отвечает за вступительные экзамены Клеверного Ансамбля и проверяет детей на магические способности. В первую очередь, конечно, тех, которых привозят в Валестру со всего мира родители или опекуны, но среди агентов Делектории есть и выездные. Они странствуют по всему миру, выискивая особо яркие таланты, которым нельзя дать пропасть только потому, что они родились в бедности и не имеют шанса приехать в Мистерию сами.
А есть и те, что работают в самой Мистерии, в основном со старыми волшебными семьями. Майно с детства помнил одного такого, который раз за разом наведывался в усадьбу Дегатти, и раз за разом огорчал отца семейства.
– Честно говоря, я видел только три проверки, – сказал Майно, когда они встречали гостя у дверей. – Меня самого, Дайлы и Тика… Ярдамилы и Тигрена. И то когда проверяли Тигрена, я был младше, чем сейчас Астрид, так что плохо помню.
Он сумел донести до Делектории, что ситуация из ряда вон выходящая, поэтому прислали не мелкую сошку, а профессора, одного из самых старых и уважаемых волшебников. Сам прославленной фамилии, из рода, славного своими философами и книжниками, именно Гурим Паганотти когда-то проверял всех детей Гурима Дегатти. Так что по аллее он шел, с интересом оглядываясь – словно приехал в гости к друзьям, которых давно не навещал.
– Сколько ж я тут не был? – спросил этот почтенный старец, стискивая ладони Майно и прикладываясь губами к кисти Лахджи. – Лет семьдесят?.. да больше!.. О, как сейчас помню. Как тезка мой обрадовался, когда наконец я ему сказал, что верно все, что есть, есть в тебе огонек таланта, смело можно отправлять на экзамены. Ну вот и преемственность поколений. Кто тут у тебя, Майно, сынок, дочка?..
– А я думал, вы давно на пенсии, – заметил Майно.
– На пенсии, на пенсии, двадцатый год уже, – покивал старик. – Пятьсот лет без двух годочков – не шутка. Но меня попросили. Что же, дело-то незаурядное, я вижу, да. Слышал о вас многое, мэтресс. Кого проверяем?.. Малышку с крылышками?.. Да зачем потревожили? Тут и слепому ясно, что дар будет.
Астрид поковыряла землю носочком и невзначай добавила:
– А еще я плавать умею. Вообще плаваю лучше всех. И бегаю.
– Ну и колдовать научишься, – пообещал ей агент. – В Риксаг иди. Там таких любят – кто плавает лучше всех, бегает… летаешь тоже хорошо, небось?
– Ну так, случается… – немного заважничала Астрид.
– Мэтр Паганотти, в проверке нуждается вторая дочь, – сказал Майно. – А мы – в добром совете.
– Давайте пройдем в дом, – предложила Лахджа.
Увидев, к кому его вызвали на самом деле, мэтр Паганотти немного растерялся. Обычно на волшебные способности проверяют не раньше четырех лет, и то в основном самые беспокойные родители.
А теперь он зашел в гостиную и недоуменно воззрился на совсем крохотную девчушку. Не старше двух с половиной лет, востроносенькую, с сиреневыми волосами и глазами цвета фиалок. Она сидела под магическим колпаком и играла с кубиками и плюшевым львенком.
– Неужто так рано проявилось? – с сомнением спросил Паганотти. – Если не проявилось, я много-то не скажу, в таком возрасте сложно.
– Проявилось, – мрачно сказал Майно, снимая колпак. – Смотрите.
Он присел перед дочерью на корточках и спросил:
– Что строишь, ежевичка?
– Кепость, – ответила Вероника. – Для кааля. Кааля-льва.
Пока папа ее отвлекал, Лахджа переместилась Веронике за спину, незаметно схватила львенка и кинула в окно. А Майно спросил:
– А где же сам король? Я его не вижу.
– Воть, – ответила Вероника, сажая львенка в кольцо кубиков.
Вот в этот момент мэтр Паганотти нащупал кресло и не глядя сел. Он достал из нагрудного кармана волшебные очки, протер их и уставился теперь на Веронику так внимательно, словно перед ним было научное открытие.
Он хорошо разглядел этот момент. Импульсивный призыв, когда игрушка явилась просто по невысказанному желанию хозяйки. Оказалась прямо у девочки в руке, причем та даже не удивилась, отнеслась ко всему как к должному.
– Надо же, в таком нежном возрасте… – негромко произнес Паганотти. – Бессознательная волшба…
– Сознательная, – поправил Майно. – В том-то и проблема.
– Сознательная?..
– Это штука, – пояснила Астрид с покровительственным видом. – Вероника давно так умеет. Она погремушку так доставала. И совок.
– А ты знала и не говорила, – укорила ее мама.
– А чо вы такие невнимательные? – склонила голову Астрид. – Целый год ничего не замечали. А я заметила. Вот так. Пойду сока попью.
Демонстративно виляя хвостом, она удалилась. А мэтр Паганотти с кряхтением тоже уселся на корточки и принялся деликатно осматривать Веронику.
Врожденная магия – дело нормальное, когда речь о полудемоне. Для обычного человека такое невозможно, но если в нем течет и иная кровь, высокомагическая, то удивляться нечему. Так что сам факт того, что у девочки дар, агента Делектории не озадачил.
Но вот то, что у нее получается это целенаправленно… впрочем, в это Паганотти еще не до конца поверил. Он настоял на повторном эксперименте.
– Вероника, ты знаешь правила, – сказал Майно. – Королю нужна своя королева.
– Дя, – согласилась Вероника и побежала к лестнице.
– Вероника, Вероника!.. – остановил ее папа. – Подожди!.. Посмотри, какой у тебя великолепный замок, какой великолепный король… ему не с руки гоняться за принцессами.
Вероника непонимающе уставилась.
Ах вот как. Не с руки гоняться за принцессами.
– Вероника, пусть королева сама явится к королю, – пояснил папа. – Просто позови ее. Позови королеву.
– Лядна, – стиснула кулачки Вероника. – Явись, коолева, самая кясивая и… и кясивая… и сьтобы платье было…
Вот теперь вздрогнули все. Лахджа и Майно ожидали, что явится одна из принцесс-волшебниц Астрид. Но вместо этого в гостиной… возникла живая женщина. Удивительно красивая, в платье из павлиньих перьев и донельзя изумленная.
– А… а что происходит? – спросила она растерянно. – Где я?.. Вы кто?..
Мэтр Паганотти дрожащей рукой снял очки. Он тяжело задышал и пробормотал:
– Воды… Что-то сердце защемило… и в боку колет…
Енот тут же поднес старику стакан, а на колени запрыгнул кот. От него пошла успокаивающая волна, и почтенный профессор пришел в себя.
– Это… это феноменально, – произнес он.
– Вы в Мистерии, госпожа, – сконфуженно произнес Майно. – Произошло недоразумение.
– А какого рода? – гневно осведомилась королева… да, явно настоящая королева какой-то державы.
– Понимаете, мы проводили эксперимент, магический, – вмешалась Лахджа. – Мы учим ребенка и хотели призвать королеву… самую красивую из ее игрушек. Но в заклинании выпало слово «игрушка», и в итоге мы вызвали просто самую красивую королеву в мире.
– Это возмути… правда, самую красивую?.. – неожиданно перестала гневаться королева. – Вы уверены, это волшебство так сказало?..
– Клянусь вратами Шиасса и могилой Бриара, – поднял руку Майно. – Да будет мне свидетелем профессор Паганотти.
– Все так, – кивнул агент Делектории.
– И все-таки это возмутительно, мы были на балу, – заметила королева, пытаясь снова придать лицу сердитое выражение. – Это важный прием, мы должны вернуться. Немедленно… кстати, а волшебство учитывало княгинь?
– Не уверен, – честно признал Майно. – Мы постараемся сейчас же вас вернуть, я только разберусь с инерционным следом…
– Я помогу, я помогу! – поднялся из кресла Паганотти. – Кстати, нам будет проще, если вы назовете свое имя и державу.
– Призываете, сами не зная кого, – посетовала королева. – Мы вышлем в Мистерию ноту. Это безобразие и самоуправство. Знайте же, что мы Дахарли’Мбоча, владычица сапфировых берегов королевства Зидзилия.
– Кудесно! – воскликнула Астрид. – А можно мне павлинье перо?
– Нет, детка, мы не станем портить платье.
Когда Дегатти и Паганотти совместными усилиями обратили призыв, по факту просто изгнав королеву обратно на бал, старый агент опустился обратно в кресло и теперь поглядел на Веронику совсем другими глазами.
Майно уселся на диван. А Лахджа все это время не отрывала взгляда от дочери, которая завладела Снежком и заставила его жить в крепости. Снежок там жить не хотел, но потом все-таки из чувства противоречия улегся и раскинулся во всю ширь, как бы невзначай ломая стены.
– Как видите, коллега, такие вот дела, – подытожил Майно. – Если бы она призывала только игрушки, мы бы вас даже не беспокоили. Просто ждали бы положенного срока… Но она призывает и… более опасные вещи.
– Кухонные ножи? – слабо усмехнулся Паганотти. – Животных?
– Животных… демонов… однажды демолорда…
– Хе-хе… ну не шутите, коллега.
– Мы не шутим.
Паганотти приподнял брови. Майно вздохнул и сказал:
– Простите, что прошу об этом, но поклянитесь никому не рассказывать без крайней необходимости.
– Но мне придется писать отчет.
– Я знаю, как это работает, некоторые детали можно не описывать подробно. Про демолорда вы, допустим, не расслышали… и все равно едва ли кто в это поверит.
– Я и сам с трудом верю… в самом деле?.. ну хорошо-хорошо, клянусь вратами Шиасса и могилой Бриара. Что за демолорд?
– О, мы тогда играли, и построили из камней зук-кир-рат! – чуть ли не захлебываясь соком, начала рассказывать Астрид.
– Хатю сока, – застенчиво сказала Вероника.
– Сейчас… – начала Лахджа и уставилась на возникший перед Вероникой графин. – А… я тогда только стаканы принесу.
Кажется, после общения с тенью у Вероники случился какой-то прорыв. Относительно прежде редкие и касавшиеся только ее личных вещей призывы как-то очень уж участились. Это заметил и мэтр Паганотти.
– И все-таки призыв демолорда… – с сомнением произнес он.
– Да! – заверила его Астрид, наваливаясь грудью на ручку кресла. – Мы тогда думали выбрать маленького или большого, потому что большой бы не поместился, и решили маленького, но она все равно хотела и большого, и сказала маленького большого демона! И тогда появился дядя!
– Какой дядя?.. – не понял Паганотти.
– Мой! – заорала Астрид. – Мой дядя!
– Ее дядя – Фурундарок, Величайший Господин, – отвел взгляд Майно. – Маленький большой демон.
Профессор Паганотти переводил внимательный взгляд с одного члена семьи на другого. Он не видел и не слышал лжи. Да и не было смысла в таком вранье, ни малейшего.
– И как же вы все остались живы? – уточнил он.
– Он дядя моей дочери, и со мной в хороших отношениях, – пояснила Лахджа. – Он, конечно, был крайне зол, но не убил нас. Только кислое молоко все выпил.
Паганотти постарался незаметно от нее отодвинуться. Кажется, он жалел, что согласился тряхнуть стариной, заглянуть в уважаемую семью, где его хорошо знают…
– М-да, мэтр Дегатти, вот уж неожиданность так неожиданность, – покачал головой старик. – Сколько у твоего отца попыток-то было… все думали, что род иссяк, как это бывает. Я, честно говоря, считал, что с тобой вам в последний раз повезло. А ты вывернулся, а?..
– Ну-у-у… никто этого не планировал, тем более такого… и не ожидал…
– Да, такое в моей практике впервые, – согласился Паганотти. – Я вообще не припоминаю прецедентов. Чтоб в таком нежном возрасте… и настолько мощно. Сознательно!.. а?.. Она не могла получить дар от… кого-нибудь?
– Нет. Мы проверяли.
– Да, я вижу. Но что еще? Выхлоп дикой волшбы?.. Они не бывают настолько мощными, да и вы бы такое не проглядели.
– Мы знаем, знаем, – нетерпеливо перебил Майно. – Коллега, я тоже профессор, я знаю все это. Скажите что-нибудь новое.
– Наследственность, видимо, – пожал плечами Паганотти. – Иных объяснений я вам не предложу. Дочь могущественного волшебника и высшего демона… редчайшее сочетание наследственных факторов… Единственное, что можно сказать с уверенностью – девочка будет волшебницей. И незаурядной. Причем в КА ее лучше отдать пораньше – полагаю, девяти или даже восьми лет. Уверен, экзаменационная комиссия согласится, что такой талант лучше отшлифовать пораньше. Да и вам будет спокойнее… сколько ей в точности?
– Два года и четыре луны… три с половиной.
– Да, попытайтесь сдать экзамены уже в восемь лет, – повторил Паганотти.
– Ладно, подождем еще шесть лет… – вздохнула Лахджа. – Но что нам делать до тех пор? Она призывала… Фурундарока. Я дружу не со всеми демонами Паргорона.
– Ух… это… знаете, предлагать носить короний такому маленькому ребенку я не стану, – покачал головой Паганотти. – Это может изувечить его дар. Возможно, создать страшнейшего антимага в истории… вы же знаете, как эти подонки выворачивают свои чакры?.. коронием в основном. Родителям детей наплетут всякого, навешают на них вериги, и вместо великих волшебников получаем искалеченных фанатиков.
Старый волшебник осунулся. Тема его явно ужасно расстроила. Лахджа похлопала его по руке в неубедительной попытке проявить сочувствие и нетерпеливо спросила:
– Тогда что предложите вместо корония?
– Присмотр, боюсь, только постоянный присмотр, – вздохнул Паганотти. – Любые попытки ее… обуздать, так сказать, могут сильно навредить развитию. Даже если она вырастет здоровой, дар может пострадать… волшебная сила – снизиться…
Об этом Паганотти говорил с видимым отвращением, как о каком-то святотатстве.
– Я могу применить гипноз, – предложила Лахджа. – Я на Астрид применяла.
– Что?! – выпучила глаза Астрид.
– Что? – повернулась к ней Лахджа.
– Боюсь, что… пусть лучше практикуется на… безопасных… – забормотал Паганотти. – Скажу честно, я бы предпочел ее вообще не ограничивать. Очень, очень… опасаюсь, что это может не дать развиться дару удивительной силы. Я не хочу форсировать события и говорить о втором Бриаре… но вы сами понимаете, насколько это важно. Даже Бриар учился и… боюсь, я обязан сообщить председателю ученого совета.
– Вы клятву дали, коллега, – напомнил Майно.
Паганотти сердито на него посмотрел и опер подбородок на руки. Старому волшебнику явно нестерпимо хотелось оказаться тем, кто обнаружил столь невероятный талант у столь юной особи.
– Кроме того, лишнее внимание нам совсем не нужно, – сказала Лахджа. – Те же демоны, антимаги… любые подобные встречи провоцируют у меня стресс.
– Хорошо, мои уста на замке, – вздохнул Паганотти.
Глава 8
Вератор осматривал Веронику долго и тщательно. Когда та на его глазах совершила несколько призывов, дружбомаг почесал в затылке и сказал:
– Даже не знаю, что и сказать, дружище. Очень необычно. Она не накапливает ману внутри, а как бы… пользуется той, что вовне. Протягивает неосознанный канал… и сжигает ее. Как воронка. Очень необычный феномен.
– Демоническая кровь, – вздохнул Майно.
– Да, вот это ты, конечно, попал фомору в око, – присел на корточки Вератор. – Ну мир тебе, Вероника, давай знакомиться. Хочешь быть моим другом?
– Так, а ну-ка отошел от моей дочери! – вскинулась Лахджа.
– Да я шучу, – улыбнулся Вератор.
– А я, между прочим, плавать умею лучше всех, – ревниво сказала Астрид. – И целый кулак могу в рот запихнуть!
– И мы все тебя за это уважаем, – заверил папа.
– Фафыва.
Вератор, конечно, явился не просто проконсультировать насчет Вероники. Он это сделал охотно, разумеется, его этот феномен тоже заинтересовал, но вообще сегодня как раз ему требовалась помощь Дегатти. И не как «друга», а как друга.
Хотя… в чем разница? Несколько других «друзей» Вератора уже вовсю трудились внутри и снаружи – украшали дом, возводили в саду павильон, готовили богатое угощение.
Дело в том, что эльфорк-дружбомаг, этот закоренелый холостяк и известный на всю Мистерию бонвиван наконец-то созрел для женитьбы. А поскольку у его лучшего друга имелась в Радужной бухте огромная усадьба, надежнейше к тому же экранированная от одного конкретного демолорда, Вератор попросил о личной услуге.
– Алтарь можно организовать на островке с ивами! – сразу предложила Лахджа. – Там есть беседка! Будет очень красиво!
Она с удовольствием помогала в подготовке. Их собственная с Майно свадьба была очень скромной и прошла скомкано – они слишком торопились закрепить связь законодательно. Сжатая церемония, всего два гостя, они же свидетели, никакого торжества. Они тогда дольше убеждали жрицу, которая сомневалась, что боги одобрят брак с демоном.
Но Сидзука на подобное не согласится. К тому же конкретно ей пышная церемония нужна еще и ради ритуала – чтобы надежней разорвать прежний брак. Побольше свидетелей, живых и бесплотных. Чтобы все видели – вот, таинство свершено. Небо и земля, солнце и луна, ветер и облака, животные и растения, живые и духи.
Духам, кстати, приготовили подношения. Лахджа прогулялась по округе и созвала всех, кого смогла вытащить из нор. Вератор настаивал, что сделает это сам, у него огромный опыт в общении… со всеми. Но дел было и без того невпроворот, жених бегал весь в мыле, да к тому же его дружбосеть не прекращала работать ни на минуту, так что эту часть он все-таки переуступил подружке невесты.
Само торжество состоится завтра. Но некоторые гости уже прибыли, благо лишних комнат в усадьбе полно. И прямо сейчас Вератор собирался призвать наконец-то и невесту. Он откладывал это до последнего, поскольку до свадьбы Сидзуке рискованно надолго исчезать из Паргорона, но уж за сутки-то можно.
– Готова? – в сотый, наверное, раз спросил в свой перстень Вератор.
– …Вот теперь да, теперь да!.. – раздался приглушенный голос.
Перстень сверкнул, великий дружбомаг без всяких заклинаний осуществил призыв – и в холле появилась Сидзука. В своем лучшем платье, с идеально уложенной прической и вообще сияющая, как утренняя заря.
И не одна. Во-первых, она крепко держала за руку дочь, малышку Мамико. Во-вторых, рядом возвышался сундук. Огромный, больше самой Сидзуки сундук с люком в крышке.
Лахджа изумленно узнала в этой штуке многомерный погребок бывшей соседки. Тот самый, насчет которого она думала, что это часть комнаты. А он, оказывается, вынимается и переносится… хотя вряд ли Сидзука сделала это в одиночку.
Ладно, приданое у невесты богатое. За годы супружеской жизни с демолордом эта скопидомка наворовала столько сокровищ, реликвий и артефактов, что может купить небольшую страну.
Хотя нет, наверное, все-таки не так много. Но титул точно купить сможет. И земли. И один Древнейший знает, что еще.
– Привет! – радостно воскликнула Сидзука, обнимая Лахджу.
– Привет, привет, – ответила та, все еще разглядывая сундук. – Он у тебя не уменьшается? Он в дверь не пройдет.
– Наверное, придется оставить его пока тут, – с сомнением произнесла Сидзука. – А вам сильно нужна эта стена?
– Да.
– Эх… ладно.
– Кх-хм!.. – прочистил горло Вератор.
Сидзука спохватилась, что все еще не поприветствовала жениха, и принялась душить его в объятиях.
– Я так скучала, Вератор-сама! – воскликнула она. – Наконец-то!
Пока в саду возводили временные павильоны и накрывали столы для завтрашнего пиршества, а Вератор и Майно всем распоряжались в качестве жениха и шафера, Сидзука с Лахджой принялись вспоминать былые времена. Сидзука притащила некоторые личные вещи Лахджи, которые та, конечно, не смогла забрать, когда убегала из Паргорона.
– Ой, мой криоскальпель! – обрадовалась демоница. – И старый дыхатель!.. и аурометр!.. и зелье бушуков… вот его могла бы и просто вылить.
Особенно Лахджа обрадовалась фотоальбому. Все остальное – просто барахло и безделушки, но фотоальбом было жалко, она запечатлела в нем немало воспоминаний.
Тем временем в другом конце гостиной заново знакомились Астрид и Мамико. Будучи единокровными сестрами, они дружили в младенчестве, но потом судьба развела их на пять с половиной лет.
– Привет, – робко сказала Мамико, протягивая Астрид набивного дракончика.
– Привет, – ответила та, отдариваясь чинской принцессой-волшебницей.
Было видно, что у девочек общий отец. Астрид родилась полным демоном, вайли-хальтом, а Мамико – полудемоном, чем-то вроде маленькой гартазианки, но в чертах лиц присутствовало неуловимое сходство. Даже несмотря на то, что скулами и разрезом глаз Мамико пошла в маму, да и вообще от человека внешне не отличалась.
– Это твоя сестра, Астрид, – сказала Лахджа.
– Еще одна?! – изумленно обернулась Астрид. – А откуда она взялась?!
Лахджа задумалась, как потактичнее рассказать Астрид, что братьев и сестер у нее… много. Очень много. Целые сотни, причем все они – демоны и полудемоны, большая часть которых без колебаний прикончит ее ради бутылочки газировки.
– А что у вас есть? – застенчиво спросила Мамико, осматривая дальнозеркало и клавесин.
– Хочешь кекса, милая? – спросила Сидзука.
– Хочу.
– Тогда попроси у тети Лахджи.
– Он уже нарезан, просто ешьте, что хотите, – сказала та.
Она увлеченно листала фотоальбом. Воспоминания так и лились со всех сторон. Девочкам тоже стало интересно и они подсели с обеих сторон, кроша кекс на диван.
– А это я в пасти дракона, – показала жемчужину коллекции Лахджа. – Видите, какой огромный?
– Кудесно! – восхитилась Астрид. – Мам, он тебя сожрать хотел?!
– Нееет! Видите, мы оба улыбаемся в камеру? Орказарок просто попозировал так – типа он меня ест.
Она перелистнула страницу.
– А это я с теми ребятами, которых я спасла от Антикатисто… А это мы с девчонками на пляже в Легационите… А это я селфи в Тир-Нан-Ог сделала… А это бравые парни из Армии Свободы… А это я с метелкой во дворце Савроморта… А это Джигур Хормерари и его послушники… А это…
– А это кто?! – ткнула пальцем Астрид.
– А это голый бомж, с которым Лахджа зачем-то сфоткалась, – пояснила Сидзука.
– Это титан, Диагрон, – торопливо вынула из альбома фотографию Лахджа.
Кто?.. Диагрон?.. Зачем Диагрон?.. Откуда Диагрон?..
Слушай, это было еще до тебя. Давно. Разок. Просто знакомый. И вообще, напомнить тебе, какое хобби было у тебя до нашего знакомства?
Я хотя бы не коллекционировал инкарны своих любовниц!
Я немного сентиментальна. И ты тоже мог бы. Вместе бы рассматривали, вспоминали былое. Вместе плакали, вместе смеялись.
Астрид, поняв, что мама в очередной раз подвисла на разговоре с папой, тряхнула ее и крикнула:
– Больше двух говорят вслух!
Суматошный выдался денек, но веселый. Астрид и Мамико быстро посмотрели все фото и убежали исследовать усадьбу. Астрид, конечно, исследовала ее уже много раз, но еще никогда не делала этого с сестрой. Вероника все еще слишком маленькая, а все эти Пордалли и Рокуалли какие-то недостаточно кудесные.
Зато Мамико оказалась идеальной приспешницей. Она во всем слушалась Астрид, она восхищенно на нее смотрела, но при этом не заносилась из-за того, что Астрид – демон.
– Это мой пруд, – показывала Астрид. – Это мой сад камней. Это моя каштановая аллея. Это моя конюшня. Это мой каретник. Это моя карета, я на ней в школу езжу.
– А почему не летаешь? – застенчиво спросила Мамико.
– Потому что я принцесса, а принцессы ездят на каретах, а не сами летают, – объяснила Астрид и сделала книксен.
– А почему ты принцесса?
– А потому что.
– А я тоже принцесса?
– Ну и ты тоже, – щедро согласилась Астрид после недолгих раздумий.
Она узнала, что Мамико в школу не ходит, и немножко позавидовала. Правда, оказалось, что вместо школы у нее мама, которая хочет, чтобы Мамико была лучше всех, поэтому заставляет учиться по книжкам, компьютерам и кэ-сети. А еще у нее есть брат-гхьетшедарий, который с рождения знает все и еще немножко, все время глумится над другими детьми, и от этого мама выходит из себя, потому что ее Мамико-тян должна быть лучшей во всем, абсолютно во всем.
– Так уж во всем? – усомнилась Астрид. – А ты умеешь умножать и делить, например?
– Конечно. И корни извлекать.
