Перейти к содержанию

Под сенью жёлтого дракона

Автор:

Категория
Современная русская литература
Издательство
Издательские решения
ISBN
9785006027091
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
14.11.2026

Аннотация

За основу написания романа взяты события, связанные с пребыванием в Особом районе Китая легальной группы советских разведчиков — официальных представителей ТАСС и Коминтерна в период с мая 1942 по ноябрь 1945 годов.

Читать «Под сенью жёлтого дракона» — Константин Петришин онлайн

Страница 2 из 15

Владимиров и Орлов переглянулись.

– Ну вот тебе… – проговорил Орлов. – Выходит всё же кто-то у нас в гостях был…

Китайцы, поравнявшись с Владимиром и Орловым, с почтением поздоровались и прошли в сторону летней кухни.

Орлов направился на конюшню. Владимиров уже собрался идти в дом, но в это время из-за вершины горы показался раскалённый до белизны край солнца и по склонам гор в долину хлынул поток утреннего света, заполняя с собой всё пространство между землёй и небом.

Владимиров как заворожённый стоял и смотрел на это чудо природы, подаренные людям неведомой силой.

…За завтраком решили: Долматов и Риммар займутся привезённым оборудованием для радиостанции, а Алеев с Южиным поедут в агентство «Синьхуа» к Бо Гу, чтобы получить последнюю информацию о ходе боевых действий на китайских фронтах.

Сам Владимиров решил с утра съездить к Кан Шэну и сообщить ему о незваном госте.

…Кан Шэн встретил его с улыбкой. Усадил за стол и предложил чай. Но, когда Владимиров рассказал о незваном госте, вдруг нахмурился, шумно втянул в себя через зубы воздух и задумчиво проговорил:

– Вы правильно поступили, что пришли ко мне. Я с этим делом разберусь. Единственное, о чём я вас попрошу: об этом больше никому не говорите, – и добавил: – Бродяг у нас в городе хватает… – И сменил тему разговора. – Насколько мне известно, вы не первый раз в Китае?

– Не первый, – ответил Владимиров. – Я был командирован ТАСС в Китай в мае 1938 года. И находился в Чунцине в качестве корреспондента до середины 1940 года. Затем был отозван в Москву. А с апреля по август 1941 года снова был командирован Чунцин…

– Я знаю об этом, – прервал Владимирова Кан Шэн. – Вы были в Чунцине под именем Сун Пина. – И, заметив настороженность на лице Владимирова, поспешил добавить: – Нет, нет!.. Вы не подумайте ничего такого… Просто наши отношения с Гоминьданом настолько нестабильные, а временами, к сожалению, даже враждебные. Поэтому о вашем пребывании в Чунцыне лучше никому не говорить.

Вечером, когда уже все собрались за столом, Владимиров поделился своими мыслями о встрече с Кан Шэном.

– Кан Шэна здесь все боятся, – сказал Алеев. – Да и нам с ним надо быть предельно осторожными…

– Я это почувствовал, – согласился Владимиров. И обратился к Орлову. – А что у тебя, Андрей Яковлевич?

– Завтра приступаю к исполнению обязанностей заведующего хирургическим отделением. Хотя самого отделения, как такового, нет. Придётся начинать всё с ноля, – усмехнулся и добавил. – На фронте и хуже было…

Владимиров понимающе кивнул головой.

– Вот и прекрасно. А что у вас, друзья-товарищи? – спросил он у Алеева и Южина.

– Для первого раза неплохо, – ответил Южин.

Владимиров с нескрываемым удивлением посмотрел на него.

– А почему для первого?

– Потому что до сегодняшнего дня дела с агенством «Синьхуа» имел только Борис Васильевич. Я занимался другими делами. Я об этом потом доложу.

– Ясно… – проговорил Владимиров.

– Бо Гу нам рассказал не только о боевых действиях на фронтах, но кое-что об отношениях к среди руководства КПК, – продолжил Алеев. – По его мнению, идёт размежевание: на одном фланге Мао с Кан Шэном и те члены политбюро, которые их поддерживают безоговорочно, на другом – так называемая здесь «московская группа» во главе с Ван Мином. К чему это приведёт, одному богу известно.

Вывод, сделанный Алеевым, заставил Владимирова задуматься. Сейчас не хватало только раздора среди руководства КПК. И это в то время, когда все силы КПК и Гоминьдана надо было мобилизовать на борьбу с японскими захватчиками.

– Бо Гу посоветовал обратить внимание на членов ЦК Ли Фучуня, который заведует хозяйственными и финансовыми делами в партии, и на Линь Боцюя, председателя правительства Особого района, – заметил Южин. И тут же добавил: – По мнению Бо Гу, от них много зависит в дальнейшем развитии событий внутри КПК.

Владимиров согласился.

– Ну что же… – сказал он. – Так и сделаем. – и уже после этого спросил у Долматова. – Новое оборудование подключили?

– Подключили, Пётр Парфёнович, – ответил тот. – Теперь мы сможем принимать даже английские и американские радиостанции…

– И с центром будет постоянно двухсторонняя связь, – добавил Риммар.

– Молодцы ребята! – похвалил их Владимиров.

Он действительно был доволен работой Долматова и Риммара, и особенно отношениям, которые сложились за эти дни между ними.

– Единственное, что меня тревожит, – продолжил Владимиров, – это доступное расположение антенны на горе. К ней может беспрепятственно подойти любой, кому не лень. Подумайте оба над этим. И зовите Чана, пусть кормит…

– Пётр Парфёнович, а может по полчашечки за удачный день, – вдруг предложил Долматов и почему-то посмотрел на Орлова.

– Вообще-то можно, Пётр Парфёнович, – поддержал Орлов. – С точки зрения медицины допускается… – Шутливо добавил он.

Владимиров укоризненно качнул головой.

– Сговорились…

– Да нет!.. – искренне возразил Долматов. – Однако Андрей Яковлевич прав. За здоровьем надо следить, особенно в таких условиях, как у нас: здесь чуть ли не субтропики летом, я совсем рядом за Циньлинским хребтом континентальный климат…

– Уговорили, – согласился Владимиров. – только по полчашечки.

После ужина Владимиров вышел во двор. Жара уже спала и на землю вот-вот должны были опуститься спасительные сумерки.

Внизу, в лёгкой дымке, ещё просматривался город, пострадавший в прошлом году от налётов японской авиации.

Древняя крепостная стена тоже пострадала от бомбардировки. Она чёрной полосой отделяла Старый город от новых построек вдоль реки. Из разговора с Чаном Владимиров узнал, что в Яньани почти не осталось коренного населения. Город в основном заселяли, как выразился Чан, пришлые люди. В Яньани был один большой рынок под названием Синьшичан и множество маленьких лавок и закусочных.

Скоро из дома появился и Алеев.

– Подышать свежим воздухом вышел, Пётр Парфёнович? – спросил он.

– Да, Борис Васильевич. Какой резкий перепад температуры! – продолжил Владимиров, вглядываясь в дымку, сползающую с гор в долину. – Днём дышать нечем, а ночью хоть ватник одевай.

– Яньань спасает ещё Циньлинский хребет, – пояснил Алеев. – поэтому здесь сносная температура…

– Борис Васильевич, – мягко прервал Алеева Владимиров, – а сколько в городе населения?

– Тысяч сорок, – ответил тот. – Но это приблизительно. Навряд ли кто здесь проводил перепись населения. А вот в провинции Шаньси до войны жило больше девяти миллионов человек. Эта провинция в Китае считается центром их древней цивилизации…

В это время со стороны летней кухне показался старик Чан. Поравнявшись с Владимировым и Алеевым, он попрощался и пожелал спокойной ночи.

– А где ваш помощник? – спросил Владимиров.

– Повара я домой отпустил. У него пятеро детей. Надо и о них заботиться, – ответил старик Чан. – Ребята здесь останутся дежурить, чтобы больше никто не заходил сюда.

– Хорошо, Чан, – согласился Владимиров. И вдруг поймал себя на мысли, что он не просил Чана оставлять охрану и не говорил ему о ночном госте.

– Интересно выходит… – задумчиво проговорил Владимиров, когда Чан вышел за ворота.

– Ты о чём, Пётр Парфёнович? – спросил Алеев.

– Одно дело надо проверить, – ответил тот.

Алеев усмехнулся.

– Если ты имеешь в виду сторожей, оставленных Чаном, можешь не сомневаться: все они, и Чан в том числе, люди Кан Шэна. На сто процентов, – уверенно добавил он.

5

Четырнадцатого мая Владимиров отправил в Центр донесение, в котором сообщил о прибытии в Яньань и тёплой встречи со стороны руководителей КПК.

Накануне Долматов предупредил, что в десяти километрах от них находится мощная радиостанция КПК. Подчиненная Бо Гу, но практически весь персонал станции состояла из людей Кан Шэна.

– …Не исключено, что все наши радиопереговоры с центром прослушиваются, – сказал он. – И кое-что надо будет шифровать.

В этот же день Владимиров отправил в Центр ещё одну телеграмму с зашифрованным текстом, в которой сообщил о настроениях в руководстве КПК, складывающемуся отношению к Гоминьдану, и о расколе в самом руководстве КПК, связанном с оценкой деятельности Коминтерна.

И чтобы ещё раз убедиться в том, что он не ошибается, Владимиров на другой день поехал к Бо Гу вместе с Алеевым.

…Бо Гу встретил их как старых знакомых, усадил в кресло и попросил своего помощника приготовить для гостей чай.

На вид Бо Гу было лет тридцать пять. Он был худощав со светлым лицом и очень подвижный. Поправляя свои очки в круглой оправе, сказал:

– Я очень рад вашему приезду. Глядя на вас, я вспоминаю самое прекрасное время в своей жизни. – И пояснил: – с 1926 по 1930 годы я учился в Москве…

В это время в кабинет вошёл помощник Бо Гу с большим ярко расписанным подносом и с тремя чашками чая. Молча поставил поднос на стол и вышел.

Владимиров и Алеев поблагодарили Бо Гу за чай.

– Вы пейте, пейте, – сказал он. – Его надо пить пока он свежезаваренный. Тогда он действует как бальзам. А если чай вчерашний или стоял долго, он будет как укус змеи.

Чай действительно оказался настолько приятным на вкус, что Владимиров не удержался и спросил:

– Мы будем надеяться, что когда-нибудь вы откроете нам секрет приготовления такого превосходного напитка?

– Обязательно, – улыбнулся в ответ Бо Гу. – А теперь говорите, что привело вас ко мне?

И Владимиров почувствовала на себе внимательный и даже слегка настороженный взгляд Бо Гу.

«Да… Тут действительно не всё так просто…» – подумал он. А вслух сказал:

– Во-первых, я хотел познакомиться с вами в неформальной обстановке. Насколько мне известно, вы один из тех, кто последовательно отстаивает линию Коминтерна, направленную на сплочение всех политических сил Китая против японских захватчиков. Для нас это очень важно, особенно сейчас, когда положение на советско-германском фронте довольно сложное. Гитлер бросает на Восточный фронт всё новые и новые дивизии из Европы и даже из Африки…

Владимиров сделал паузу, чтобы убедиться, как Бо Гу воспринимает его слова. Этой паузой и воспользовался Бо Гу.

– А во-вторых? – улыбаясь, спросил он.

– А во-вторых, нам установили ограничения в получении информации…

– Кан Шэн?

– Да…

– Ну, ясно, – Бо Гу покачал головой. – Я буду помогать вам в меру своих возможностей, – пообещал он. – Что вас интересует в первую очередь?

Вопрос был поставлен прямо и Владимиров тоже прямо спросил:

– Почему командование корпуса в ходе «Великого похода» своей конечной целью выбрало провинцию Шаньси?

Бо Гу слегка задумался. Снял очки, протер их носовым платком и только после этого ответил:

– Причин, на мой взгляд, было много, – начал он говорить медленно, – Но главная заключалась в том, что в Шаньси уже существовал советский район, который возглавляли Лю Чжидань и Гао Ган. Лю Чжидань погиб при невыясненных обстоятельствах, а Гао Ган и по сей день жив и здоров. Он является секретарём Северо-Западного бюро ЦК КПК. Более того, в ЦК он отвечает за решение одного из самых трудных вопросов по национальному примирению на территории Особого района. Вы, возможно, знаете, – продолжил он, – что у нас проживает около пятидесяти национальностей. А это сотни тысяч человек. И здесь постоянно случались кровавые распри на религиозной почве. Особенно с участием мусульман, которые переселились сюда из Синьцзяна. Со временем мусульмане ассимилировались с китайским населением, и их стали называть дунганами. Однако распри не прекратились. В Шаньси сегодня, по некоторым данным, около миллиона дунган. Много здесь монголов и тибетцев. Без решения национального вопроса мы не сможем надеяться на успех в нашей борьбе. У Гао Ганя, как я сказал, большой опыт в этой работе. Он ещё к 1936 году сумела примирить самых ярых врагов и избавил провинцию Шаньси и другие районы от религиозной резни, в которой прав был тот, кто сумел отрезать больше голов у своих противников. Я вас не утомил? – вдруг спросил Бо Гу. – Хотите ещё чая?

– Нет, нет! Спасибо, – ответил Владимиров. – И вы нас вовсе не утомили, – добавил он. – Скажите, пожалуйста, что по вашему мнению сегодня мешает объединению усилий КПК и Гоминьдана для успешного противостояния японского нашествия на Китай?

– Вы хотите услышать именно моё мнение? – почему-то переспросил Бо Гу.

– Да… И, если можно, откровенно.

Владимиров пожалел, что сказал это. Он побоялся, что Бо Гу обидится на него, но тот не обиделся. По крайней мере, внешне это было не заметно. Однако вопрос Владимирова заставил Бо Гу снова задуматься. Он снял очки, бесцельно покрутил в руках, затем водрузил на место.

– Я полагаю, Вы знаете, что в сентябре 1937 года такая наша попытка увенчалась успехом, – начал говорить Бо Гу медленно, словно взвешивал каждое сказанное им слово. – Антияпонский фронт был создан. И Красная Армия КПК перешла под командование центрального правительства во главе с Чан Кайши. Однако этот союз продержался недолго. Слишком разные цели стояли перед нами. И в этом главная причина развала нашего союза. К тому же и КПК, и Гоминьдан – не единственные силы, которые способны влиять на ход событий. Очень большая территория Китая находится под властью различных марионеточных правителей. И Япония этим пользуется. В противовес центральному правительству в Чунцине японцы сформировали китайское правительство в Маньчжурии. По нашим данным, только в марте и апреле этого года в Маньчжурию было дополнительно переброшено с Японских островов четыре дивизии. Единственная надежда у нас – ваша страна, но она, к сожалению, оказывает всестороннюю помощь только Чан Кайши…

– У нас с ним договор от 1937 года… – напомнил Владимиров.

Бо Гу с сожалением развёл руки.

– Я понимаю… Договора надо выполнять…

Бо Гу произнёс последние слова так, что Владимирову стало немного не по себе.

У Бо Гу Владимиров с Алеевым пробыли ещё с полчаса, а когда стали прощаться Бо Гу посоветовал:

– Постарайтесь рассеять настороженность, которая сложилась вокруг вашей группы у некоторых наших партийных и военных руководителей. И ещё: будьте осторожны с Кан Шэном. Знаете, как у нас о таких людях, как Кан Шэн, говорят? Такого человека не узнаешь, пока не попадёшь ему на удочку.

Владимиров поблагодарил Бо Гу за совет. И тут же спросил:

– А могу я задать вам ещё один вопрос?

– Я готов ответить на любое количество ваших вопросов, – с улыбкой проговорил Бо Гу.

Было заметно, что он остался доволен встречей.

– Скажите, пожалуйста, какую роль в делах председателя партии товарища Мао Цзэдуна играет его супруга Цзян Цин.

Бо Гу не сдержался от удивления.

– Вас и это интересует?

– Очень, – ответил Владимиров.

– Ну, тогда слушайте. Против брака Мао с Цзян Цин были все члены политбюро и многие другие товарищи. Дело в том, что в это время Мао ещё находился в браке с Хэ Цзычжэнь. Это вторая его жена. Первую казнили гоминдановцы. С Хэ Цзычжэнь Мао познакомился, когда ей было 18 лет. Но, несмотря на свой юный возраст, она уже командовала одним из отрядов самообороны. С ней Мао прошёл весь нелёгкий путь «Великого похода». У них было пятеро детей. Трое умерли, двоих Мао был вынужден оставить в одной из крестьянских семей. Хэ сама была трижды ранена. Всё это закончилось для неё тем, что она лишилась рассудка, и её под чужим именем отвезли в психиатрическую лечебницу в Шанхай. Поэтому и появление здесь двадцатишестилетней актрисы, и желание Мао жениться на ней было воспринято в ЦК, мягко говоря, негативно…

– И всё же он женился, – заметил Владимиров.

– Женился, – повторил Бо Гу. – Но ему было поставлено условие: Цзян Цин не будет вмешиваться в партийные дела, не будет представлена публично и не будет занимать в партии какие-либо руководящие посты.

Владимиров посмотрел на Алеева, на его спокойное и, казалось, равнодушное лицо, затем снова перевёл взгляд на Бо Гу.

– И эти условия соблюдаются? – уточнил он.

– Я думаю, – ответил Бо Гу. – Цзян Цин родила Мао дочь, настояла на возвращение в семью его двоих сыновей и стала заботливой для них матерью. Что ещё вас интересует?

– Дружба Цзян Цин с Кан Шэном. Это действительно так? – спросил Владимиров.

– Об этом у нас предпочитают не говорить, – почему-то усмехнулся Бо Гу.– Мао относится к их, если можно так сказать, дружбе равнодушно. А больше никому нет дела до их отношений.

…Ночью Владимиров долго не мог уснуть, перебирая в памяти весь разговор с Бо Гу. Он ловил себя на мысли о том, что Бо Гу действительно прав, когда говорил о всесторонней поддержке Москвы Чан Кайши и осторожного отношению к руководству КПК. Что за этим скрывалась, он не знал и даже не догадывался…

По тусклому свету, который стал проникать через бумажные окна в комнату, Владимиров понял: скоро наступит рассвет. Он встал, оделся и вышел во двор. Небо на востоке медленно розовело, постепенно превращаясь в малиновое с золотыми оттенками. Очертания гор и их вершины становились с каждой минутой всё отчётливее. Прошло ещё какое-то время, и вершины гор вдруг окрасились в ослепительные цвета наступающего рассвета.

Владимиров постоял ещё немного на крыльце, потом вернулся в дом. Не успел закрыть за собой дверь, как из радиоузла почти выбежал Риммар. Увидел Владимирова и чуть ли не во весь голос сообщил:

– Только что Совинформбюро передала сообщение! На Харьковском направлении наши войска прорвали немецкий фронт на глубину до шестидесяти километров!.. Уничтожено больше четырёхсот немецких танков! Двенадцать тысяч гитлеровских солдат и около двух тысяч взято в плен!..

Владимиров подошёл к Риммару и обнял его за плечи.

– Спасибо, Коля, за такую новость. Побольше бы их было.

Из своих комнат повыходили Орлов, Алеев, Южин и Долматов. Узнав в чём дело, вдруг, пустились в пляс, а когда успокоились, Алеев проговорил:

– Будет, мужики, и на нашей улице праздник!.. Вот увидите…

Глава вторая

1

В ночь на шестнадцатое мая Долматов, сменивший Риммара у приёмника, поймал волну, на которой работало радио Токио. Японцы сообщали о захвате китайских городов Ланьцзы и Цзиньхуа и успешном наступлении в долине реки Салуин.

Утром, когда Долматов рассказал об этом, Южин мрачно заметил:

– Скорее всего, они хотят перекрыть все сухопутные дороги, ведущие из Индии в Китай.

На другой день Риммар принял шифровку от «Кедра». В ней говорилось, что в Маньчжурии к границам СССР на Ханьчунском, Пограничном и Приханьском направлениях начали сосредотачиваться японские войска. Из района Южного моря в Маньчжурию перебрасываются авиационные части. Средства противовоздушной обороны получили приказ быть в постоянной боевой готовности. Из приграничных районов в глубь Маньчжурии начата эвакуация местного населения.

Владимиров распорядился тут же отправить шифровку в Центр.

Всё свидетельствовало о готовящемся нападении Японии на СССР.

А уже вечером, вернувшись из госпиталя, Орлов сказал:

– Начальство настоятельно попросило меня переселиться в госпиталь. И даже жилое помещение уже приготовили. Так что придётся мне перейти на пещерный образ жизни, – насмешливо добавил он.

– Если просят, да ещё настоятельно, значит, придётся, – мрачно произнёс Владимиров. И тут же обратился к Южину: – У нас есть какая-нибудь информация о состоянии четвёртой и восьмой армии КПК?

– Нет, – ответил тот.

– А надо… – Владимиров слегка задумался. – Кан Шэн, конечно, нам такую информацию не даст… Значит надо самим добывать её… – Посмотрел сначала на Южина, затем на Алеева. – Если я договорюсь с китайским руководством, поедете в войска?

– С удовольствием, – не задумываясь, ответил Южин.

– А предлог? – уточнил Алеев. – Мы же не скажем, что едем посмотреть в каком состоянии их бригады и полки!

– Естественно, – согласился Владимиров. – Я скажу, что Москва попросила нас подготовить несколько статей для центральных газет о китайской Красной Армии. Ты думаешь, Кан Шэн будет возражать?

Алеев неопределенно пожал плечами. По его лицу было заметно, что идея Владимирова ему пришлась не по душе.

– Не знаю… – ответил он.

– Борис Васильевич, – сказал Владимиров, – если ты по какой-либо причине не можешь поехать, поеду я…

– Да нет уж, Пётр Парфёнович! – возразил тот. – Я поеду. Только толку из этой поездки не будет. Тут и так всё ясно. Ни четвёртая, ни восьмая армии с японцами воевать не собираются. Насколько мне и раньше было известно, они больше готовится к войне с Гоминьданом, чем с японцами…

Владимиров не стала возражать Алееву, но всё же заметил:

– Возможно это так… Но надо посмотреть самим… – и обратился к Орлову.– Андрей Яковлевич, ты не думаешь, что твой переезд в госпиталь, это затея Кан Шэна?

– Зачем? – удивленно спросил тот.

– Проще следить.

– Чёрт его знает… Поживём – увидим, – ответил Орлов. – Меня другое волнует. В пещерах везде теснота, грязь, тучи мух. Для отопления используется жаровни. Это такие металлические поддоны, на которых разводятся костры из древесного угля. Бани нет… И это не от бедности. Это от равнодушия тех, кто отвечает за состояние госпиталя!.. О питании я уже и речи не веду. Привозят откуда-то кашу, непонятно из чего приготовленную. Я в полевых госпиталях у нас такого не видел!.. Надо всё исправлять. И начинать с операционного отделения…

Владимиров никогда не видел Орлова таким расстроенным. Невысокого роста, шугливый и внешне, казалось, незавидной силы, он с первых дней войны возглавлял полевые госпиталя на разных фронтах. Затем его командировали в Военно-медицинскую Академию имени Кирова, объяснив: не хватает на фронте хирургов, надо готовить специалистов. Теперь же он явно пребывал в растерянности.

…После «утренней планёрки» Владимиров решил поехать к Кан Шэну, чтобы переговорить с ним о поездке Алеева и Южина в войска.

Рядом с крыльцом дома Владимиров увидел старика Чана. Тот явно его поджидал.

– Что-то случилось? – спросил Владимиров. Ибо вид у Чана был встревоженный.

– Случилось, случилось, – проговорил тот. – В городе люди говорят: гоминдановцы на нас напали. Идут на Яньань!.. Рынок не работает, все лавки закрылись!.. Люди не знают, что им делать…

Чан говорил, торопливо заглядывая Владимирову в глаза, словно пытался найти в них ответ на свою тревогу.

Выслушав до конца Чана, Владимиров спросил:

– А кто объявил о нападении гоминдановцев?

– Люди говорят!.. Кругом говорят!..

Владимиров, как мог, успокоил старика.

– Я всё узнаю, – пообещал он. – И непременно тебе скажу.

У «штаб-квартиры» Кан Шэна, так Владимиров определил про себя приземистое серое здание управления безопасности, было много народа. Люди молча толпились на некотором расстоянии от входа, где стояли внушительного вида маузеристы.

– Мне к товарищу Кан Шэну, – сказал Владимиров охранникам.

– Подождите здесь, – сказал один из охранников и скрылся за дверью. Вернулся буквально через пару минут. – Проходите. Товарищ Кан Шэн ждёт вас, – проговорил охранник и цепким взглядом осмотрел Владимирова с головы до ног.

Владимиров уже был в пяти шагах от двери кабинета Кан Шэна, когда дверь с шумом распахнулась, и из кабинета стремительно вышел Ма Хайде, явно не китаец, бледный, как полотно и направился к выходу.

Владимиров вошёл в кабинет Кан Шэна, поздоровался с ним и прикрыл за собой дверь.

– А-а-а… Это вы, – вместо ответа на приветствие сказал Кан Шэн. Потом, словно спохватившись, выдавил из себя улыбку, встал из-за стола и пошёл навстречу Владимирову. – Да, да… Мне доложили о вас. Проходите, присаживайтесь.

Осторожно взял Владимирова под руку и провёл к одному из двух глубоких кресел. Подождал, когда Владимиров сел, и опустился в кресло напротив.

– Скажите, если не секрет, а что надо этому доктору? – не удержался от вопроса Владимиров.

– Не обращайте внимания, товарищ Сун Пин, на такие мелочи, – прервал его Кан Шэн. – ко мне приходит много разных людей… Доктор Ма Хайдэ приходил по личному делу… Так что вас привело ко мне на этот раз? – спросил Кан Шэн, с любопытством поглядывая на Владимирова.

– У меня к вам есть одна просьба, товарищ Кан Шэн, – сказал Владимиров.– Моё начальство потребовала подготовить несколько статей о Красной Армии КПК для центральных газет. Для этого моим товарищам необходимо побывать в войсках, встретиться с командирами и солдатами, поговорить с ними, сделать фотоснимки…

В глазах Кан Шэна на одно мгновение появилась усмешка и тут же исчезла.

– Я понимаю, вас, товарищ Сун Пин, – проговорил он тусклым голосом. Видимо, просьба Владимирова была для него неожиданный. Кан Шэн шумно втянул сквозь зубы в себя воздух и, наконец, ответил: – Ну хорошо… Я не стану возражать. Кто поедет?

– Алеев и Южин, – ответил Владимиров. – Вы их хорошо знаете…

– Ну да… Только предупредите заранее, когда они поедут. – Кан Шэн ещё был то ли в растерянности, то ли до конца для себя не решил, правильно ли он поступает, дав согласие на поездку русских корреспондентов в войска. – Я говорю так потому, – продолжил он, – что мне придётся заранее подготовить вашим товарищем пропуска и назначить охрану для сопровождения. Вы же, наверное, знаете, что на наших дорогах развелось много нехороших людей. А я лично перед товарищем Мао Цзэдуном отвечаю за вашу безопасность. – Добавил он. – У вас больше нет ко мне вопросов?

Владимиров хотела уже сказать, вопросов нет, но вспомнил обещание, данное старику Чану и потому спросил:

– Скажите, на самом деле гоминдановские войска готовятся к нападению или это слухи?

Кан Шэн деланно рассмеялся.

– И до вас уже это дошло!.. – перестал смеяться, и лицо его вдруг стало непроницаемым. – Эти слухи умышленно распускают гоминдановские шпионы, сектанты и догматики, которые проникли в наши ряды и с которыми мы намерены повести беспощадную борьбу!

Последние слова Кан Шэн произнёс так, словно выступал на собрании.

Ответ Кан Шэна больше насторожил Владимирова, чем успокоил. Нападать на Особый район гоминдановцы не собирались. У них с японцами хватало забот. Не ясно было, кого Кан Шэн имел в виду, называя сектантами и догматиками.

2

Ночью Владимиров проснулся от того, что кто-то осторожно тронул его плечо. Он открыл глаза и увидел рядом с собой Долматова.

– Пётр Парфёнович, – шёпотом произнёс тот, – от «Кедра» шифровка пришла…

Владимиров босиком, не найдя в темноте свои тапочки, поспешил в радиоузел. Там уже был и Риммар.

– Расшифровали? – спросил он.

Риммар подал ему лист бумаги с текстом сообщения.

Владимиров быстро одними глазами прочитал: «Из Японии в Маньчжурию шестнадцатого мая отправлено пять транспортов с артиллерией и танками. В Шанхае начато формирование специальных подразделений из бывших белогвардейцев».

– Леонид Васильевич, Коля, – обратился Владимиров к Долматову и Риммару, – шифруйте и немедленно отправляйтесь в центр.

До утра Владимиров так и не уснул. Тревожные мысли за происходящее в Яньани и на советском Дальнем Востоке заставляли раз за разом перебирать в памяти все возможные варианты событий, которые могут в любую минуту развернуться и там, и здесь.

…Было около десяти утра, когда в доме появился Сяо Ли. Раздарив всем уважительные поклоны, Сяо Ли сказал, обращаясь к Владимирову:

– Вас просит срочно приехать товарищ Кан Шэн, – и, наверное, для большей убедительности добавил. – Вы ему очень нужны.

…Когда Владимиров вошёл в кабинет Кан Шэна, увидел, что тот был не один. За столом, покрытым тёмно-зелёным сукном, сидели помощник Мао по вопросам гражданской администрации Жэнь Биши, глава правительства Ван Цзинвэй и директор высшей партийной школы в Яньани Дэн Фа.

Кан Шэн, как и в прошлый раз, поднялся с места и пошёл Владимирову навстречу. Широко улыбаясь, произнес:

– Товарищ Сун Пин, поздравляем вас с успехом Советской Армии под Харьковом. Мы все рады и надеемся, что это только начало изгнания немецких оккупантов с вашей земли. Проходите и присаживайтесь. – И Кан Шэн широким жестом указал на стул рядом с Жэнь Биши.

Сам Кан Шэн не сел на своё место. Обошёл стол и стал за спиной Ван Цзинвэя, словно, хотел этим подчеркнуть свое единство с главой правительства Особого района. И только после этого продолжил:

– Мы в курсе всего, что сейчас происходит в Маньчжурии, и реально представляем, какой опасностью для СССР является концентрация японских войск на границе с вашей страной. Маньчжоу-Го – это марионеточное, если можно так сказать, государство. И вы, видимо, знаете, что реальная власть в нём принадлежит вовсе не императору Пу И, а японцам. Из тех сорока миллионов, которые проживают там, можно без труда набрать миллионную армию. И мы могли бы в какой-то мере оказать помощь СССР. Но для этого нам необходимо хотя бы перевооружить нашу четвёртую и восьмую армии. И усилить их в первую очередь техникой…

Владимиров слегка кивнул головой. Этот непроизвольный жест Владимирова не стал незамеченным сидящими за столом. Первым отреагировал на это Ван Цзинвэй.

– Ну вот видите, вы тоже с нами согласны. Поэтому мы просим вас довести нашу озабоченность и просьбу до вашего руководства в Москве. Это будет в наших общих интересах.

– Я постараюсь это сделать, – ответил Владимиров.

– Постарайтесь, товарищ Сун Пин, – поддержал Ван Цзинвэя и Кан Шэн. – Да! Я подписал разрешение вашим товарищем на поездку в расположение войск восьмой армии, – добавил он. – Если у вас к нам нет вопросов…

И Кан Шэн широко развёл руки, давая понять Владимирову, что он может быть свободен.

Вернувшись домой, Владимиров почти дословно передал разговор у Кан Шэна Алееву и Южину.

Выслушав его, Южин с усмешкой заметил:

– Пётр Парфёнович, когда мы с Алеевым и Долматовым прилетели сюда, нас сразу отвезли в Яньцзялин. И Жэнь Биши сказал нам то же самое. Как видите, всё повторяется…

– И остаётся на том же месте, – добавил Алеев. – Вот и выходит: мы им не оказываем помощь, как Гоминьдану. Они не воюют с японцами… Знаете, как по такому случаю здесь говорят? «Лучшее время посадить дерево было двадцать лет тому назад. Следующее лучшее время – сегодня». Так что их можно понять…