Было очевидно, что у нее нет ответа на мои вопросы, во всяком случае – пока не было.
- Вы простите, что я вам это рассказал, но… Больше не кому, ведь я… Получается, что кроме моих соседей по плате и вас я никого здесь не знаю.
- Все хорошо… Все хорошо, - ответила он бодро и наконец поправила волосы. – Я встречалась с амнезией, и мы разбирали трудные случай, но ваш… То, что вы говорите – действительно уникально. Понимаете, Ян, наш мозг, не смотря на феноменальный прогресс науки, всё ещё темное пятно. Вряд ли кто-то сможет точно ответить, что с вами: возможно так специфически и избирательно работает память, возможно присутствует, какое-то психическое расстройство, в связи с травмой или шоком. Но могу сказать точно – в безусловном большинстве случаев память восстанавливается полностью. Вам необходим хороший специалист. И знаете… У меня есть такой.
- Хотите сказать, что я поправлюсь?
- Даже не сомневайтесь! – её улыбка была лучшим подтверждением слов.
Я не сомневался, что все будет хорошо, но все же… Было страшновато от возможности вспомнить или понять то, что не доставит радости.
Мы допили чай. Я сделал это с большим удовольствием. София немного рассказала о себе, о том, что она врач – травматолог. Сказала, что всю жизнь мечтала помогать людям: по-моему, более чем достойное и благородное желание. Она живет одна без спутника; родители, хвала Небу, здоровы и находятся в этом же городе, с благозвучным названием Москва. Я узнал, что брат Софии программист – это тот, кто пишет программы, а сестра специалист, в области, которая для меня тоже являлась загадкой. Но название звучит благородно - юрист.
Я бы сидел подле неё до самого рассвета, но правила не позволяли поступать таким образом, поэтому я отправился в палату, сожалея об этих правилах, которые придумал не я, а значит и менять их, точно не мне.
В плату я зашёл тихо, не желая тревожить сон соседей и так же тихо улёгся на кровать. Уснуть долго не удавалось, да я и не стремился: перед глазами стоял чарующий образ Софии, а в голове звучал её удивительный голос. Пока я лежал, погрузившись в благие мысли, неожиданно вспомнилось ещё одно слово, а может быть я и не забывал его – трудно разобрать – но теперь я не сомневался, что любовь – именно то, что я испытывал по отношению к это девушке и мне было очень хорошо.
Глава 7
К нему она всегда приезжала с хорошими чувствами. Хозяин небольшого, по местным меркам, и завидного по меркам большинства, дома в коттеджном посёлке на Калужском шоссе, был давно и хорошо знаком ей. С Валентином Давидовичем Бреемом, ныне успешным практикующим психологом и главврачом известной столичной клиники, они посещали один институт, только Валентин был старше на четыре курса, что не помешало молодым людям стать добрыми друзьями и породить массу слухов и сплетен: разве может существовать дружба между мужчиной и женщиной? Может!.. София и Валентин доказали это временем, оставив окружающих в недоумении, которое было более чем обосновано. Это могла быть славная пара: она - красавица и умница, а он... Не обладая впечатляющий внешность, с лихвой компенсировал божественный промах, умением держаться на людях, волевой решительностью, принципиальной целеустремлённостью и безусловным врачебным даром психиатра. В годы студенчества они проводили вместе так много времени, что даже случайный свидетель их отношений не имел сомнений - дело закончится свадьбой. Но время шло, и обстоятельства менялись. По мере погружения в практику друзья встречались реже и реже. Шумные вечеринки и беспечные походы по кафе и выставкам остались в прошлом, а работа, ставшая для обоих любимым хобби, не оставила времени на личную и уж тем более праздную жизнь. Короткие встречи, а затем и звонки на тему "как дела" и "что нового" из обыденности превратились в исключения, а общение в настоящем и вовсе напоминало профессиональные консультации на безвозмездной основе. Скептики сочли, что всему виной перегоревшие нереализованные чувства, на чем и успокоились, а София и Валентин знали точно: настоящая дружба не ржавеет и количество встреч никак не влияет на качество.
Сообщение другу о намерении встретится, София бесцеремонно отправила ночью, почти сразу после разговора с Яном, а ранним утром, не дождавшись окончания смены, она предупредила заведующего отделением, поставила в известность Татьяну Андреевну и, не обращая внимания на недовольство обоих, быстро собралась и покинула рабочее место: редкий случай в ее практике, но интуиция подталкивала к нарушению распорядка. Ситуация с Яном сильно впечатлила молодого врача и даже более... Она не сомневалась, что его амнезия - редкий и нетипичный случай. Психическое здоровье молодого человека, вызывало серьёзные опасения и доверить его лечение кому-то вроде местного штатного психолога - при всем уважении - непростительная беспечность.
Направляясь по адресу, София время от времени поглядывала на дисплей смартфона, тревожась получить сообщение от Бреема об отмене встречи по причине какого-либо форс-мажора, но уже скоро поняла - форс-мажоров не будет: Бреем птичка ранняя и если бы хотел, давно бы позвонил и отменил визит.
Последние несколько часов она беспрерывно размышляла о ночном пациенте. Недуг Яна, по мере погружения все сильнее и сильнее казался более чем уникальным и даже, некоторым образом, мистическим. Конечно же она гнала прочь шарлатанские мысли, но те, словно издеваясь, возникали в голове снова и снова. Желание поведать Валентину об интригующем случае, усиливалось с каждым проделанным километром, поэтому парковка у дома Бреема приняла автомобиль Софии с пониманием, и без претензий к неаккуратности: слава богу, что окружающие машины не задеты, остальное поправимо.
Валентин встретил её лично: а как могло быть иначе? Он был суров внешне, но она знала - это камуфляж и театральная маска.
- Даже представить боюсь, что могло случиться, — заговорил он, то ли улыбаясь, то ли хмурясь. - Ты присылаешь сообщение ночью... Что прикажешь думать? Я искренне надеюсь, что это не психоз, вызванный бессонницей от профессионального переутомления.
София по-дружески обняла Валентина и чмокнула в щёку.
- Сколько у меня времени? - спросила она, не обращая внимания на его иронию.
Тот посмотрел на часы.
- Однако... Восемь тридцать! Ну.... думаю... час, я в твоём распоряжении. Но! - он испытующе посмотрел ей в глаза. - Только при одном условии.
- Принимается, — кинула на ходу София, направляясь прямиком к входной двери.
Валентин усмехнулся и пошёл за молодой женщиной, от которой легко терпел и более эксцентричные выходки.
- Ты один? - поинтересовалась София, на всякий случай, хотя прекрасно знала, что Валентин не обзавёлся ни семьёй, ни постоянными отношениями.
Его единственной любовью была работа и пациенты: кто захочет жить с таким занудой?
- У меня в ванной любовник, а в спальне любовница, — пошутил он.
- И оба нуждаются в твоей профессиональной помощи? — съязвила гостья.
- Нет... - Валентин оказался прямо у неё за спиной, — ... исключительно в физиологической, а вот в профессиональной нуждаешься ты.
София захлопала глазками, чувствуя неловкость за злую шутку.
Бреем, не изменяя себе, смотрел прямо ей в глаза ожидая должной реакции. Была бы на её месте другая, непременно смутилась и скорее всего извинилась за бестактность, но её звали София, а не как-то иначе, и знала она Валентина лучше, чем кто-либо из ныне живущих.
- Не дождёшься! — заявила она категорично. - Я не покраснею и извиняться не стану, можешь не упражняться. Тебе давно пора найти достойную женщину и обзавестись семьёй.
- Неужели? - худощавое лицо Валентина украсила кривая ухмылка.
- Да, именно так! - она сложила руки рупором. - Да-вно-по-ра!
Нарываться на продолжение разговора она не стала опустила руки и прямиком направилась в кухню, где на широком столе, чаруя ароматами, дожидался приговора роскошный завтрак: Валентин всегда был внимателен и галантен.
- Присаживайся, интриганка и поешь, а то носишься со своими демонами... А про здоровье... Пушкин будет думать?
- К чему мне Пушкин, если есть Бреем, — ответила она ласково и кокетливо опустила глазки.
Валентин довольно погрозил пальцем и занял привычное место за столом.
- Прости, если не угадал с меню, но я не специалист по завтракам с женщинами.
- За то, ты крупный специалист в делах душевных.
- Ого... - Валентин взял кофейник, предложил кофе Софии, затем налил себе, - ... ни с кем меня не путаешь? Может забыла, что меня нарекли Валентином, а не Мефистофелем?
- Не скромничай, - отмахнулась София. - Я не встречала специалиста серьёзнее тебя, и если ты напрашивался на комплемент, то я его сделала.
Валентин удовлетворенно качнул головой.
- У тебя получилось.
Минуты три они упражнялись в острословии и остроумии, одновременно утоляя утреннюю потребность в пище. И если София, после ночного дежурства, ела жадно и с аппетитом, Валентин кушал, не торопясь и со вкусом.
- Очень хорошо! - произнесла она, удовлетворенно и откинулась на спинку стула, тем самым, наконец оценив, старания хозяина дома. - Надо было все таки выйти за тебя замуж и нарожать детей...
- Чтобы спихнуть их на меня? - перебил её Бреем. - Нет уж, дорогая, плодитесь и размножайтесь с кем-нибудь другим.
Она надула губы.
- А что?.. - Бреем вспомнил о такте и попытался понизить градус. - Быт умерщвляет романтику. Отношения теряют остроту и новизну, в итоге луна превращается в жёлтое пятно, звезды в блёклые холодные точки на небе, цветы в прозаическую неизбежность, а завтрак в необходимый перекус. Не так ли? А я, милая моя София, желаю лицезреть тебя, не уставшей тёткой в домашнем халате, а самой привлекательной, сумасбродной и талантливой врачихой в мире.
- Фу-у-у-у, - рассмеялась София, - что ещё за врачиха?
- Прости, - Валентин показательно удивился. - Ты не поддерживаешь внедрение феминизмов? Хочешь называться старомодно - врачом?
- Дурак, - она кинула в него кусочком хлеба.
Со стороны они напоминали все тех же беспечных студентов, болтающих между парами в институтской столовке о всякой ерунде: время не властно над теми, кто забывает о его существовании.
И все же... До воспоминаний дело не дошло. Валентин посмотрел на часы и напряжённо кашлянул.
- Задерживаю? - всполошилась София.
- Так... самую малость.
- Значит перехожу к делу! - София допила кофе и отодвинула подальше от себя чашку. - Позавчера в нашу клинику доставили пациента.
- Не может быть...
- Не кривляйся! - она осадила коллегу, между прочим, совершенно не смутившись его ребяческой реплике. - Он поступил к нам по скорой, без документов и с полным отсутствием памяти. Его вероятно зовут Ян, но он точно не знает, так ли это. Он молод, лет тридцати. И... это всё, что известно.
В глазах Бреема свернула искра.
- Продолжай!
- Амнезия.
- Ретроградная?
- Диссоциативная, на мой взгляд!
- Поясни? - Валентин быстро и незаметно превратился в Валентина Давидовича Бреема, главного врача и практикующего психолога.
- Поясняю, - София сложила руки на столе словно ученица младшей школы и выпрямила спину. - Он помнит то, чего быть не может и удивляется совершенно банальным вещам.
Бреем затряс головой
- Так он в разуме или...
- У него здравый рассудок, если не считать агрессии при поступлении, но дело не в этом... - София обвела взглядом пространство вокруг себя, отыскивая подсказку в подборе нужных слов. - Он знает, кто такое лекарь и не знает, кто такой врач. Он называет ручку пером, а воспоминания о том, что он когда-то прикасался к шариковой ручке, шокируют его. Понимаешь?! Он словно никогда не видел этого предмета, зато разбирает и собирает её, как новобранец автомат Калашникова. Он не знает какие существуют города и понятия не имеет какой сейчас год, какой строй. Я не догадалась спросить... но не удивлюсь, если он не знает на какой планете находится. У него странный еле уловимый акцент... Странная манера общения.
Бреем нахмурился.
- София, я не совсем понимаю...
- Я тоже сначала не поняла, но потом... В нем словно пробудилась иная личность, причём личность с нереальным знанием. А главное он сам не понимает, что реально, а что ему кажется.
-Диссоциативное расстройство?
- Послушай, - она убрала руки со стола. - Я не большой спец в вашей области, но уверяю, с ним явно что-то нетипичное. Поэтому я и здесь! Ну разве я не молодец?
Валентин с минуту сидел молча размышляя. София прекрасно знала, что он не в состоянии пройти мимо незаурядного случая, именно поэтому сидела здесь и сейчас, ожидая согласия на знакомство с Яном: иного развития событий она даже не предполагала.
- Хочешь, чтобы я посмотрел его?
- Посмотрел, поговорил и сделал вывод.
Бреем нахмурился.
- София, я... как бы тебе объяснить?.. У меня сейчас не так много свободного времени, которое мне есть чем занять - поверь. А твой парень... Я не вижу ничего странного. Таких случаев воз и маленькая тележка, у каждого, естественно, свои нюансы, но в общем... Уверен - любой психиатр справится и поможет твоему пациенту.
- Ты отказываешь? - она не верила своим ушам. - Я мчусь к тебе ни свет ни заря, через весь город, а ты мне отказываешь?
- Увы... - он опустил голову вниз и притопывая ногой, заурчал под нос какую-то дурацкую мелодию.
Сказать, что она пришла в ярость - не сказать ничего! Вернее сначала, она была изумлена, ярость нахлынула несколькими секундами позже, когда пришло осознание серьёзности отказа. Она могла ожидать всего, но категоричный отказ - дикая бестактность и неуважение к ее профессиональной интуиции. Захотелось запустить в него чашкой или лучше тарелкой: да, что происходит с этим самовлюблённым индюком. Озвучивать вслух крамольные мысли и тем более наносить травмы другу, она конечно же не стала, но...
- Ты считаешь, я зря потратила твоё и своё время? Вот так просто, за одну минуту, ты так решил? Что происходит, Валя? Неужели ты не можешь хотя бы один раз принять его и удостовериться, в моей адекватности. Я не дилетантка! Это сложно? Что же за такие важные у тебя дела?..
София закипала как чайник на плите - методично быстро и неумолимо. Она закидывала коллегу вопросами ответ на которые мог быть только один и...
Бреем поднял руки, затем взгляд, который оказался на удивление лукавым.
- Боже всемогущий! - взмолился он толи в шутку, толи в серьёз. - Я действительно решил тебе отказать? Боже праведный! София, прости! Ну как я мог предположить, что ты так просто отстанешь, не получив того, на что рассчитывала.
- Да как ты можешь! - теперь она злилась по-настоящему. - Да я... Я вообще жалею, что позвонила тебе, и вообще... Я...
Бреем заметно повеселел. Сколько раз он видел подобное. София всегда добивалась своего, если дело шло о пациенте или о ком-либо, нуждающемся, по ее мнению, в помощи. Ещё будучи совсем юной и хрупкой, она в мгновение могла превратиться в матерую тигрицу, столкнувшись с несправедливостью или чего хуже с невниманием к слабому и пострадавшему.
- Мать Тереза! - он не смеялся лишь потому, что не хотел подливать масло в огонь. Ну, конечно же я встречусь с твоим Яном и сделаю, что смогу! – Бреем эмоционально затряс головой и руками. - О, как ему повезло с доктором! Он сам не осознаёт в какие заботливые руки попал.
Она всё ещё кипела, но уже как чайник, под которым только что погасили конфорку.
- Вот, ты успокойся и выпей ещё кофе, - он наполнил ее чашку. - А когда успокоишься, мы с тобой кое-что обсудим и договоримся о времени и месте. Лады?
Она не взяла, а схватила чашку, чтобы продемонстрировать наглецу степень личного негодования. Напиток слегка остудил гневный порыв.
- Ты чего так завелась? - поинтересовался Валентин, когда она поставила на стол пустую чашку. - Неужели твой пациент так хорош собой?
Она сдерживала себя несколько секунд, после чего снизошла до улыбки.
- Ну, что ты несёшь? Я же говорю - случай не ординарный, и когда ты с ним встретишься, то непременно поблагодаришь меня. А я... Я подумаю, о величине и степени благодарности.
- Вот и славно! - подытожил Бреем. - А теперь... Если ты, конечно, не против, мне пора ехать. Дела, понимаешь, ли. Хотя... по сравнению с твоими, мои хлопоты делами назвать нельзя.
- Хватит! – она была готова расплакаться. - Прости... Я, безусловно погорячилась. Прости... Но ты же не первый день меня знаешь.
- Господи, ну конечно я тебя прощаю и совершенно не сержусь. Это ты прости, что я проявил бестактность и сомнение.
- Мир? - София протянула ему руку с оттопыренным мизинцем.
Церемония примирения с перекрещенными мизинцами и детским стишком завершилась троекратным поцелуем
Во дворе дома, Валентин задал несколько вопросов Софии по поводу Яна, после чего проводил гостью восвояси. Он долго смотрел в след уезжающему автомобили и чем дальше София удалялась, тем мрачней становилось его лицо.
Глава 8
Я открыл глаза. Мои соседи что-то активно обсуждали, стараясь делать это тихо, но у них плохо получалось.
Солнце щедро заливало нашу палату золотистым тёплым светом, отчего пробуждение оказалось приятным и даже торжественным.
Я расстался с мыслями о Софии лишь на время немого и слепого сна, который, хвала небу, закончился, и я мог вновь думать о ней, что дарило радость, о которой красноречиво заявляло выражение моего лица.
- Ян!.. «Проснулся?» —спросил Паша, словно видел тех, кто умеет спать с открытыми глазами.
- Доброе утро! - произнёс я радушно.
- Добренькое... - протянул Саныч, рассматривая себя в зеркало.
- А ты чего такой радостный? - поинтересовался Паша хитро щурясь. - Сон хороший или что-то вспомнил?
Я ничего не ответил... Бодро поднялся с кровати, накинул на себя одежду и направился в сторону окна. Никаких оснований моему порыву не было: просто захотелось насладится чарующим солнечным светом. Паша и Саныч, продолжили беседу, о чем-то своём, а я оказался перед окном, за которым находился неведомый мне мир: лес и огромные дома вдалеке, в которых, со слов Паши, жили люди. Когда я впервые смотрел через пыльное стекло на улицу, то ощущал себя одиноким странником на краю пугающей холодной бездны. Хорошо, что Паша был рядом, иначе я бы позволил волнительному страху еще раз продемонстрировать окружающим свою слабость. Тогда я сдержался, после чего старательно избегал встречи с пугающей неизвестностью, но теперь... Теперь я не боялся и даже наоборот! Нетерпеливое желание вырваться наружу овладело мной и я, подставив лицо солнцу, прикрыл глаза, представив себя там... за лесом, около домов вместе с ней... Вместе с Софией, в её огромном мире...в её и в моём, ведь временное отсутствие памяти не делало меня лишним человеком.
- Иди, любитель кранов и водопроводов, - услышал я голос Саныча, который вернул меня в настоящее. - Место для утренних процедур свободно!
Я подмигнул своему отражению, когда омывал лицо. Отражение почти мгновенно ответило мне. Медальон на шее медленно покачивался, и я несколько секунд рассматривал затейливую вещицу: как долго она мне принадлежит? Я совершенно не сомневался, что это был подарок, а не личное приобретение: возможно уверенность - одно из проявлений возвращающейся памяти? Я снова улыбнулся, зажал медальон в руке, а второй рукой выключил воду.
Ел я с аппетитом, а Саныч, заметив позитивный настрой сказал, что я однозначно иду на поправку и меня скоро выпишут. Я понял его правильно: мне разрешат покинуть это место, и я выйду наружу. Неожиданная перспектива, казавшаяся мне некоторое время назад желанной, немного озадачила, но Саныч похлопал меня по плечу и заверил, что все будет хорошо, а память вернётся быстрее чем кажется. Я внял его словам и на душе вновь стало легко и благостно.
После завтрака мы вернулись в палату, и некоторое время отдыхали: хорошо, что никто не звал на процедуры и лечение, не считая горьких пилюль и короткого врачебного осмотра. А ещё через некоторое время, по предложению Паши, мы решили прогуляться по коридору и поболтать, с чем я радостно согласился. Но поболтать с друзьями не получилось. У поста дежурной медсестры нас встретил главный врач с крайне озадаченным видом.
- Что-то случилось, док? - всполошился Паша.
- Надеюсь, что нет, - туманно ответил врач и посмотрел на меня. - Пойдёмте, молодой человек, с вами хотят пообщаться из органов.
- Из органов? - удивился я
- Из полиции, - хмуро подсказал Саныч
- Именно из полиции. Капитан Виляев ждёт вас в моём кабинете, - доктор понял, что его слова вызвали тревогу и постарался исправил ситуацию. - Не беспокойтесь, вы наконец то нашлись!
- Как это? - настала очередь Саныча удивляться.
Мне же стало всё понятно, но не могу сказать, что тревога от этого улетучилась.
- Да, конечно... - согласился я и повторил движение, которое уже имел честь наблюдать, но раньше никогда не делал - почесал рукой затылок, просто так, без всякого смысла.
Капитан Виляев сидел в кабинете главного врача за большим столом и внимательно рассматривал штуковину, с помощью которой делал мои фотографии: возможно он именно их изучал, но мне не было видно. Заметив нас, он встал и вышел на встречу, а подойдя ко мне протянул руку, и с довольным выражением лица произнёс:
- Доброе утро, Иван Дмитриевич!
Я замер, оставив без внимания руку капитана. То, что я ощущал словами передать было сложно. Капитан обращался ко мне, называя по имени отчеству. Мой взгляд не мог найти преткновения, и я скользил им по всему кабинету, периодически останавливая то на главном враче, то на капитане, потом вообще смотрел куда-то в сторону ничего не замечая вокруг.
- Давайте присядем, - предложил Виляев, понимая мою растерянность. - Где нам лучше присесть, доктор?
Врач, внимательно следивший за происходящим, мгновенно предложил пройти в глубь его большого кабинета и разместиться на мягком диванчике: "Так вам будет удобнее", - порекомендовал он и капитан с ним согласился, а я... Мне было все равно. Я почему-то испытывал смешанные чувства, и отличить одно от другого было крайне сложно.
- Я установил вашу личность, и хочу поздравить нас всех с этим событием, - торжественно возвестил Виляев.
Он не торопился, говорил медленно, давая мне возможность осознать услышанное: опытный человек, вероятно не первый раз встречался с подобной ситуацией.
- Вас зовут, Иван Дмитриевич Север. Вам 31 год и проживаете вы в Москве, в собственной квартире на....
Я качнул головой соглашаясь...
- Что-то вспомнили? - спросил доктор, наблюдавший за нашей беседой уже из-за своего стола с удобного кресла.
Я вновь качнул головой, давая понять, что мне эта информация никак не помогла.
- Может быть воды? - предложил Виляев.
- Благодарю... Со мной все в полном порядке, - заверил я, и придал своему лицу более спокойное выражение, хотя далось это не просто.
- Хорошо... - капитан хлопнул себя ладонями по коленям, мельком взглянул на доктора, затем снова обратился ко мне, - ... вернее плохо, что вы ничего не вспоминаете...
Доктор несколько раз не громко кашлянул. Виляев вновь посмотрел на него и продолжил:
- Я имею ввиду, что было бы здорово, что вы... раз-два, и все вспомнили, но... коль нет, так нет... - теперь уже он несколько раз кашлянул, потёр рукой глаз и заулыбался, так словно ему за что-то стало неловко.
- Я благодарю вас, - мой голос был исполнен действительной благодарности.
Небесный отец! Ожидания чего-то зловещего не подтвердились, о чем в избытке говорило поведение полицейского. В глубине души я искренне переживал, что беспамятство скрыло от меня нечто неприятное, чего не стоило бы выносить на всеобщее обсуждение, а сейчас... Наблюдая за капитаном, который не собирался меня ни в чем обвинять, и шокировать ужасными фактами из моего тайного прошлого, я успокоился.
- Значит, зовут меня Иваном?
- По паспорту, - капитан ухмыльнулся, и шутливо погрозил пальцем, - но с самого детства вас называют Яном, так что ваша память, все же подкидывает верную информацию.
Я согласился, не совсем понимая, как в этом случае помогла моя отсутствующая память, ведь Яном назвал меня Паша без чьих-либо подсказок. Он просто перефразировал мою невнятность: моего участия здесь не было, хотя зачем я об этом думал... Главное - теперь я знал, как меня зовут, где я живу, сколько мне лет... Небесный отец! Я действительно нашёлся, хотя считал, что потерялся в этом мире навечно, без шансов к возвращению.
Капитан рассказывал обо мне не долго, лишь самое, на его взгляд необходимое, а я почти ничего не понимал, но переспрашивать не решался.
Я был бизнесменом и программистом. Управлял собственной фирмой по производству компьютерного обеспечения. Женат я не был и детей у меня не было, впрочем, как и родителей, которые отдали меня в детский дом в младенчестве, не оставив о себе никаких сведений, где я и вырос. Несколько дней назад я был в баре на Пятницкой улице и сильно напился, о чем есть свидетельские показания. После того, как я покинул бар, следы мои теряются, а дальше... Дальше я оказался в больнице и имею то, что имею. Отпечатки моих пальцев проверены и нет сомнения в том, что я это я.
Слушая капитана, я старался запомнить слово в слово его рассказ, чтобы потом выяснить у Паши и Саныча, что все это значит. Частично, конечно же я понимал, что произошло, но бизнесмен... компьютерная фирма и программное обеспечение, детский дом - не находили в моей голове никакого отклика.
Дальнейшие события в кабинете главного врача не представляли для меня никакого интереса. Я понял, что капитан не знает подробностей моей жизни, предоставив мне самому разбираться в личных проблемах, а бумаги, которые он просил подписать оказались формальными документами, подтверждающим факт того, что Виляев ознакомил меня с информацией и ещё что-то... Я не внимательно отнёсся к этому процессу, так как мысленно был уже в палате и мучил своих новых друзей расспросами. Виляеву же я был действительно благодарен и рукопожатие все же состоялось, и его инициатором теперь был я.
Все что происходило за дверью после моего ухода я не знал, а если бы знал...
***
- Вы проверяли его у психиатра, доктор? - спросил Виляев у главного врача, когда проблемный пациент вышел из кабинета.
- Пока нет, уважаемый Антон Николаевич, - врач сосредоточился, и сняв очки, аккуратно положил их на стол, демонстрируя капитану готовность слушать.
Виляев несколько секунд смотрел на дверь, затем хлопнул себя по коленям и превратился из радушного доброжелателя в сурового блюстителя закона.
- С этим парнем, что-то не так?
- М-м-м... - промямлил доктор, - …что именно?
- Есть в его жизни история мне не известная, но однозначно не совсем законная, - Виляев говорил тихо, а тон его кардинально изменился. - Этот парень, не имея никакого образования, никаких достижений в учёбе и ни копейки за душой, два года назад открыл компанию, которая сегодня слишком успешная для дилетанта.
- Х-м-м-м... - доктор удивлённо взглянул на Вилява, - ... и что же здесь удивительного? Молодые люди сегодня практичные и целеустремлённые, а бизнес для них естественное желание и если хотите, требование времени.
- Это так... - согласился капитан, - ... но я чувствую, что у него большие проблемы, хотя по официальным данным как раз таки наоборот... Он чист как младенец и даже налоги платит в достатке. Я все проверил. Его проекты амбициозны и талантливы, а сам он... - Виляев улыбнулся, не хорошо улыбнулся, - ...сам он даже программированием никогда не занимался и работу менял чуть ли не раз в месяц из-за того, что был… Как бы это по мягче – нерешительной серой мышью. Я проверял! Его педагоги и знакомые по открывали от изумления рты, узнав о его успехе. Как он умудрился организовать компанию? Откуда стартовый капитал? Откуда прибыли теперь? И что, черт побери с ним произошло? ... Он вообще не пил и никогда не употреблял наркотики. Почему он допился, в прямом смысле, до потери памяти? Не кажется ли вам, что кто-то хотел отправить его на тот свет?
- Ну.... – единственное, что мог ответить доктор, - считаете, его отравили, но анализы не выявили никаких следов... Алкоголь в крови был, правда в небольшом количестве, наркотиков и иных веществ способствующих… Ничего не обнаружено. Думаю, первая причина – травма.
- А вы не могли бы его проверить! – Виляев оставил без ответа предположение доктора. – Введите его в гипноз и как следует порасспросите про тот день, да и вообще... о компании...
Главный врач изменился в лице. Медленно, также как и снял, надел очки и посмотрел на капитана так, что дальнейшие вопросы для того утратили смысл.
- Я понимаю, доктор, но все же... Если у вас появится хоть какая-нибудь информация, то прошу... Прошу!
И капитан положи на его стол визитку с личным номером.
- Не сомневайтесь, молодой человек, но хочу заметить, что вы находитесь в больнице и мы здесь не проводим дознаний и психологических опытов. Надеюсь, вы правильно меня понимаете?
- Конечно доктор. - Виляев вновь превратился в радушного и доброжелательного капитана, защищающего спокойную жизнь своих сограждан.
***
Я подошёл к палате и некоторое время не решался зайти. Не знаю, как отреагировал бы кто-то другой на информацию капитана Виляева, а я находился в полном смятении. Безусловная радость от того, что я нашёлся, выражаясь словами доктора, в полной мере компенсировалась массой пугающих вопросов, одолевавших мою пустую голову. Когда я вышел из кабинета главврача, хотелось бежать… Бежать к моим новым друзьям и незамедлительно выяснить у них что к чему, но… Сейчас я стоял перед закрытой дверью и не решался зайти: я знал кто я такой и знал, что вырос в этом месте, но отчего-то моё существо противилось этой правде, терзая оглохшую душу немыми домыслами.
- Не пускают? – кто-то хихикнул за моей спиной.
Две девушки, остановились в шаге, и рассматривая меня без всякого стеснения, обращались ко мне то ли с желанием пошутить, то ли их действительно забавлял мой потерянный вид.
- Меня зовут Ян… то есть Иван… То есть… - я начал говорить просто так, даже не понимая зачем решил представиться, - … меня зовут Иван, но вы можете называть меня Яном.
- Угу… Понятно, - отреагировала одна из них, взглянула на подругу и уткнувшись в её плечо острым носом, прыснула от смеха.
- Извини! – вторая девушка тоже была готова расхохотаться, но сдерживалась и даже постаралась оправдать бестактное веселье. – У неё смешинка в рот попала... А ты... Ты очень забавный.
- Это так… - ответил я одновременно открывая дверь и путаясь в мыслях. – Простите, мне нужно идти... Простите... Мне пора...
За моей спиной теперь смеялись две девушки. Смеялись и что-то щебетали, но я уже был не с ними ни ментально, ни физически.
Саныч и Паша мгновенно поднялись с кроватей и двинулись мне навстречу.
- Ну-у-у?! – нетерпеливо пробасил Паша, поглаживая от волнения лысеющую голову и огромный живот.
- Что?! – Саныч по обыкновению задал странный вопрос.
Я скупо улыбнулся... Посерьёзнел и снова улыбнулся.
- Меня зовут Иван, но друзья называют Яном.
Образовалась длинная пауза. Паша и Саныч смотрели на меня двумя парами удивлённых глаз и медленно синхронно моргали.
- Это значит… - Паша начал тихо и осторожно, но очень быстро возбудился и последнее слово почти прокричал, после чего радостно хлопнул меня руками по плечам, – значит... Ты всё вспомнил!
- Молодец парень! – поддержал его Саныч и сухой рукой потрепал мои волосы.
Они были так счастливы, что расстраивать их было крайне неловко, но и врать ничуть не хотелось.
- Нет, друзья, – я горько вздохнул. – Я ничего не вспомнил, но капитан установил мою личность, и кое-что рассказал.
Радость на лицах Саныча и Паши сменила озадаченность. Они посмотрели друг на друга и одновременно кивнули, будто пришли к единому решению, не произнеся не слова.
- И-и-и…. Ничего страшного! – чуть заикаясь выговорил Саныч.
- Совсем ничего страшного! – согласился Паша. – Шаг за шагом ты приближаешься к полному исцелению. Пару дней назад, ты вообще ничего не понимал, а сегодня знаешь имя и фамилию… Угадай что случится завтра?
- Я всё вспомню? – угадал я, подчиняясь правилам игры.
- Однозначно! – тон, которым Саныч это произнёс отрицал любые возражения.
Я облегчённо выдохнул и посмотрел на них с чувством бесконечной благодарности… Небесный отец! Как мне повезло, встретить таких заботливых и чутких людей. Они отнеслись ко мне как к сыну, когда мой собственный папа оказался пройдохой. К горлу подступил ком, а на глазах навернулись тёплые слезинки, не скатившиеся по щекам только благодаря волевому желанию не демонстрировать сентиментальные чувства, но и это не осталось не замеченным.
- Ну, Ян… Ты чего? – протянул Паша.
- Разнервничался парень... Оно и понятно, - кивая головой, заметил Саныч.
- Друзья! - меня переполняли чувства. - Я так вам признателен! Я... Я почти никого не знаю, то есть не помню, но уверен, что никогда не встречал людей более великодушных, и если смогу... Обещаю...
Паша неожиданно обхватил крепкой ладонью мой затылок, а пальцем второй руки коснулся моих губ, которые начали слегка подрагивать
- Т-с-с-с-с… Охлынь, парень, - его голос звучал мягко, но слишком уверенно, чтобы возражать. - Притормози... Ни к чему раздавать обещания направо и налево. Мы всего лишь первые попавшиеся люди, в твоей новой ипостаси, так что... Не нужно делать поспешных выводов и тем более в чем-то божиться... Верно Саныч?
- Аминь! - произнёс тот.
Когда Паша убрал руку с моего затылка, я некоторое время соображал, что делать дальше и как себя вести. Он был прав в своём суждении, но пламя, подогревающее мои чувства к этим людям, делая их близким и даже родными, разгорелось внутри вопреки моей воле.
- Пойдём, присядем, - Саныч избавил меня от трудных размышлений. - Расскажешь нам о себе, хотя... Пойдёмте лучше в столовку, обед скоро, заодно закатим праздник!
- Точно! - Паша расхохотался, хлопнул себя по горлу, моргнул, как и Саныч одним глазом и указал на ящик у его кровати, который назывался тумбочкой: смешное и необычное слово... тум-бо-чка.
Я тоже рассмеялся, а Саныч толи зарычал, толи зашипел на нас и постучал кулаком по своей голове: странный набор действий, но мне он сейчас был абсолютно понятен. Паша перестал смеяться, а я затаив дыхание, посмотрел на входную дверь: Небесный отец, я тоже стал подозрительным и осторожным.
Живую воду мы пили в палате, в полной тишине. Моё намерение закашлять от обжигающего эффекта, было резко пресечено Санычем, который снова зашипел на меня не разжимая зубов, а Паша как следует приложился ладонью к моей спине - неожиданно, но крайне эффективно. Желание кашлять исчезло, словно и не возникало. Друзья мои избежали каких-либо побочных эффектов, лишь шумно выдохнули и понюхали собственные рукава: запомню этот метод, мало ли... может кто-то ещё угостит эликсиром, ведь у Саныча он закончился. Пустую склянку, после внимательного осмотра с печальным видом и разочарованным вздохом, Саныч засунул в карман.
- Теперь в ресторацию! - Паша в отличии от него сиял как солнце.
Ели мы не спеша, откладывая разговор на десерт, а когда все больные разошлись, мы задержались, чем вызвали недовольство сотрудников, но Паша убедил медицинских сестёр, что дополнительный чай нам необходим как воздух. Он говорил об этом громко и вслух и одновременно умудрялся что-то нашёптывать на ухо самой молодой медсестре, отчего та смущалась, но весело хихикала, посматривая невзначай на меня: интересно с чего бы?
