Страница 2 из 3
– У деда Ерофея.
Далеко за полночь в приютившем меня доме не смолкали беседы о прошлой жизни в деревне. Вспоминали тех, кого уж нет и тех, кого судьба разбросала по разным сторонам. Пелагея довольная ушла к себе в избу, дед Ерофей забрался на печь, справив для меня заранее постель вт горнице.
Каждый год, двадцать первого декабря, незадолго до полуночи меня неумолимо тянуло на свежий воздух. А потом невинная прогулка продолжалась во сне и заканчивалась происшествием. Я попадал под машины, на меня обрушивались комья снега и льда с крыш, я замерзал в проруби, образовавшейся подо мной в трескучий мороз. На меня нападали неизвестные и с жестокостью убивали. С каждой новой прогулкой я учитывал прошлый опыт и уходил все дальше от дома. И в чистом поле, и в дремучем лесу я замерзал или был растерзан зверями.
Сегодня я поломал традицию и не вышел на прогулку. Как же оказывается просто не попасть под влияние рока, преследующего тебя в снах. Дед Ерофей покряхтел на печи и затих. За окном надрывалась метель, я приподнялся с кровати, заглянул в него. И отпрянул. Мне показалось на миг, что кто-то посмотрел на меня через окно нехорошим взглядом. Сквозь узоры на стекле невозможно было догадаться, кто бы это мог быть. Пелагея решила вернуться? Нет – у последних деревенских жителей есть ключи от домов соседей. Так, на всякий случай. Бабушка Вера? Она и по дому еле ходит.
Я наскоро оделся, выглянул на улицу. Свет из сеней выхватил клуб ветра со снегом и чью-то фигуру, удаляющуюся от дома.
– Эй! Кто вы?
Фигура остановилась, посмотрела в мою сторону и продолжила путь во тьму. Я побрел за ней, пытаясь выяснить, кто это и что делает возле дома деда Ерофея. Она остановилась и смотрела в упор, как я приближаюсь. Когда расстояние между нами осталось на вытянутую руку, фигура прыгнула, повалила в снег и оседлала меня, начала наносить тяжелые удары по мне. Это был мужчина – такая силища была в незнакомце. Я барахтался под ним, пытаясь скинуть с себя, несколько раз в ответ ударил его. Но он был сильнее и увёртливее.
Вскоре я почти не сопротивлялся ударам. Мужик соскочил с меня и начал пинать. Он делал это с остервенением, не разбирая, на какую часть тела обрушится его сапог. Сил моих доставало только на то, чтобы прикрывать лицо руками. Глаза застилала кровавая пелена. Мужик приподнял меня за грудки, приблизил свое лицо и прохрипел:
– Вот и встретились.
– Кто ты?
– Я тот, у кого ты выпил его долю.
Перед тем как провалиться в беспамятство, я вспомнил сегодняшние слова бабушки Веры.
Тело ныло. Ни рукой, ни ногой я пошевелить не мог. Разлепив глаза, увидел над собой лицо деда Ерофея:
– Кажись, пришел в себя, Верка.
– Теперь с ним все будет в порядке, – послышался в ответ ее голос. – Пелагея, не забывай его отпаивать настоем.
Затем я увидел бабушку Веру вместо Ерофея:
– Повезло тебе, Сережка. Хорошо, Ерофей чутко спит, услышал твои стоны. А то добили бы тебя или замерз бы.
– Как же он мог слышать, – еле шевелил языком я, – там такая метель…
– А ты и не был там, – ласково ответила она, – тебе приснилось.
– А как же вот это все?.. – показал глазами я на свое побитое, безвольное тело.
Вместо ответа, в меня почти насильно влили терпкий, чуть горьковатый настой из трав.
Отдохнувший, вполне чувствующий прилив сил, я сидел на кровати в накинутом на плечи теплом одеяле. Дед Ерофей, Пелагея и бабушка Вера чаевничали и беседовали о том, о сем.
– Бабушка Вера, может быть ты сейчас расскажешь, что со мной было?
– Было и прошло, – повернувшись ко мне, ответила она. – Да и к чему тебе знать – все равно не веришь.
– Как тут теперь не поверишь, – усмехнулся я, – просто не понимаю…
– Очень он жадный – тот, чье зелье ты в детстве отпил. Ни с кем не хотел делиться своими радостями. Я хотела исправить его эту черту. Но до конца не получилось: кто ж знал, что ты случайно вмешаешься? Так и живет один – ни семьи, ни друзей, – с грустью сказала она. – И вымещает злобу на тебе. Он считает, что из-за тебя у него нет полного счастья. Но, видимо, конец его не далек: желание его убить тебя настолько велико, что через сон пытается физически на тебя воздействовать.
– Туманно все это. А Новый год здесь причем?
– Зелье он должен был выпить под бой курантов. Приготовленное в самую длинную ночь, зелье обладает особенной силой. И обновиться после этого. Кровоподтеки и ссадины на тебе настоящие. Когда Ерофей спрыгнул с печи, подбежал к тебе, то спугнул его. Вернее, его злобу. Но если бы Ерофей не бросился сразу за мной, то ты мог бы замерзнуть. Прямо в постели.
– Спасибо тебе, бабушка Вера. А что дальше?
– Не за что, Сережка. Думаю, тебе больше не будут сниться кошмары. Я дам тебе состав травяного сбора, начинай пить настой из него с двадцатого декабря до наступления нового года. Забудешь или отмахнешься – в следующий раз меня рядом не будет. А больше, кроме меня, никто тебе не поможет. Или…
Бабушка Вера торопливо вышла из избы.
…..
– Уже новый год наступил, – вздохнула Мара.
– Матушка, я не забыл, – с хитрецою посмотрел на нее Морозко и протянул ледяное зеркальце.
Мара всмотрелась в него и увидела, что посреди избы стоит стол, покрытый белой простынью. Вокруг стола не спеша ходит старуха, раскладывает на нем высушенные травы и цветы.
– Ну и что? – сказала Мара.
– А ты досмотри, матушка.
Мара с интересом продолжила смотреть в зеркало. К избе, в которой жила старуха, пробирался сквозь пургу мужик с топором в руках. Лицо его исказили боль и ненависть, губы шевелились и через порывы ветра доносилось:
– Я убью тебя, старая ведьма… Но перед смертью заставлю тебя вернуть мне радость жизни…
А когда он попытался распахнуть дверь, ноги его застыли и он не смог сделать ни шагу. В следующий момент застыли его руки, он опрокинулся навзничь, а рука с топором так и осталась вытянутой вверх. Постепенно оцепенение сковывало его все больше и только изо рта раздавался хрип:
– Я убью, я убью…
Вскоре и губы его застыли.
В избе старуха наклонилась над чаном, окропила лицо водой из него и превратилась в красивую молодую женщину. Она вытянулась на ложе из трав и цветов, сложила руки на груди, закрыла глаза, едва улыбнулась.
Вьюга уже стихла. Неясное солнышко осветило сугроб на крылечке, из которого торчала рука, сжимающая топор.
– Отличная жатва! – похвалила Мара и улыбнулась.
декабрь 2021 г.
– Ну, чего лезешь под руку, Марсик… – я мягко, но настойчиво пытаюсь спровадить кота с коленей.
Этот хитрюля знает, чем меня достать: размурлыкавшись с самой проникновенной интонацией, кот с независимым видом заползает с коленей на клавиатуру ноутбука, раскладывается на ней так, что морда оказывается на столе.
– Наглота! Брысь отседова!
Какое там… Только кончик хвоста нервно подергивается: мол, кишка тонка – воспитание не позволит… Вот и делай людям, тьфу, ты – котам – добро! Знал бы, что вырастет таким ласкуном да эгоистом – в жизнь бы не подобрал! Ушки Марсика насторожились (мысли читает, что ли?), глаза сузились, хвост замер. Он обиженно спрыгнул на пол и скрылся с глаз долой.
Кот простил, когда я забрался под одеяло и выключил свет. Уткнувшись в меня мордой, Марсик свернулся калачиком рядом. Я ласково потеребил его за ушками и, убаюканный его мурчанием, стал засыпать…
«– Вот скажи, Марсик, что ты все время высматриваешь на ночном небе? – мимоходом спрашиваю его, столбиком сидящего на подоконнике.
– Тебе не понять, Саня.
– Странно: ты говоришь, а я почему-то не удивляюсь.
– Мы в искривленном пространстве, балбес. Сном называется.
– То же мне, кот ученый… И не обзывайся!
– Не задавай глупых вопросов, тогда и… А смотрю я на свою родину.
– Родина в небе? – ехидненько улыбаюсь. – Помнится, в заброшенном доме…
– Не дави на мозоль, Саня! Та развалюха – вынужденное и временное пристанище. И здесь я не навсегда, – кот снисходительно посмотрел на меня, – хотя и по обоюдному согласию.
– Ты так жалобно пищал, так на руки просился…
– Как тут не заплачешь… Как увидел тебя – сердце кровью обливаться стало… – Я стою, воздух ртом хватаю, а кот и усом не ведет, продолжает: – Вот и попался тебе на глаза.
– Так это ты меня пожалел, выходит? Это я шел мимо дрожащий, голодный, грязный и блохастый? Ну, знаешь, Марсик!
– Ты был никому не нужен, как и я.
– А с чего ты взял?
– Да забитый ты какой-то. Я не с первого взгляда вышел и напросился к тебе: ты всегда один.
– А если бы я не любил кошек?
– А ты их и не любил.
– А чего ж я тебя не вышвыриваю на улицу, когда ты достаешь своей назойливостью?
– Потому и не выгоняешь, что боишься остаться один. Ну, любви я и не ждал от такого сухаря… Насчет дружбы с тобой – надо крепко подумать… А жить под одной крышей с тобой, кошкина мать, совсем неплохо…
Тоже мне, матерящийся Цицерон выискался…
– Так что там с небом? – вернулся я к вопросу.
– Звезды, Саня. Там, в созвездии Рыси, моя родина.
– С чего ты взял?
– Мы все оттуда, кто хоть раз побывал котом. Не переживай так сильно, Саня, ты тоже попадешь туда.
– Глупости.
– Глупости у Вольтера.
– Не читал.
– А я читал этого кошконенавистника. Вот поэтому, наверное и досталось мне тяжелое детство в очередной жизни, в образе кота.
Мне становилось веселее от домыслов Марсика. Я пододвинул стул к окну, оперся локтями на подоконник, приготовился слушать:
– Расскажи, как там. Кем был до кота и как попал в созвездие Рыси?
– До кота был аквариумной рыбкой. Недолог рыбий век, однако. Я во всех жизнях за справедливость. А тут такого насмотрелся из семейной жизни человеков – благим матом орать захотелось! Сам понимаешь, Саня, только воду фильтровать могу. Ну, и расплескался не на шутку. Тут меня это жирное, усатое, полосатое чудовище и цапануло.
«Так тебе и надо, правдолюб», – немного позлорадствовал я в душе, а вслух спросил: – А кем еще был, несчастный?
– Э-э-э, Саня, – Марсик слегка стушевался и, не глядя мне в глаза, небрежно ответил, – в одной из жизней был Маргариткой. Ничего противнее не испытывал.
– И что: не так уж плохо быть цветочком и радовать пчел…
– Ну, болван… Я не был цветком, Саня, а был женщиной по имени Рита! А Маргариткой меня называли все, с кем приходилось встречаться.
– А тебе не понравилось? – заливался я смехом.
– Моя сущность хочет сметаны до отвала кушать, а ее плоть хочет фигуру сохранять. Когнитивный диссонанс, Саня. И в остальном… не понимаю женскую натуру. Я ведь как: захотелось мне что-то как мужчине, так в лоб и действую. А эти ужимки, чувствования…
– А взял, да и действовал бы прямолинейно…
– Я попробовал. И стал проституткой. Хорошо, Саня, что кошкам неведомы те извращения и унижения, которые практикуют люди.
– Да вам, кошкам, просто завидно, что не можете вот так, с выдумкой любить.
– Единственным мерилом страсти, Саня, я считаю экстаз. Любовь самодостаточна и ей ухищрения не нужны.
Я с сомнением покачал головой.
– А что, на Коте живут одни кошки? – продолжил вопросы.
– Глупее ничего не мог спросить, Саня? Как может домашняя кошка обходиться без человека?! Сам подумай: у кошачьей семьи есть дом. А кто его содержать, убирать будет? Кто будет нас гладить, готовить нам пищу? Конечно, там люди есть, но относятся к ним настороженно.
– Почему?
– Считается, что у этой популяции земных существ слишком много глупого ума.
– Марсик, не хами!
– Ты, Саня, меня своей обидчивостью оскорбляешь…
– Ладно, замяли.
Кот примирительно мурлыкнул, продолжил:
– Вы, люди, все делаете на Коте тоже самое, что и на Земле.
– А в чем разница?
– На Коте – высокоорганизованное общество, в отличие от Земли.
– Интересно, продолжай…
– Давно изучено и доказано Академией наук планеты Кот, что самыми приспособленными организмами во Вселенной для ухода за кошками являются человеки.
– Это почему же? Потому что для ухода за высшим интеллектом, носителем которого ты считаешь кошек, нужны носители глупого ума – люди?
– Да… теория и в этом случае подтверждается… – печально вздохнул кот. – Для того, чтобы ухаживать за кошками, кормить и выполнять их прихоти, нужны физиология и эмоции, как у людей. А ума особого и не нужно. Теперь-то понял, Саня? – назидательно добавил он.
– Как не понять, Марсик: пнул кота – значит, в одной из последующих жизней станешь котом на Земле и испытаешь на себе все прелести участи бомжа.
– Ну, наконец-то, дошло… Пожалуй, я поменяю отношение к дружбе с тобой в позитивную сторону…
Мне почему-то ужасно захотелось, чтобы мой Марсик (или я в собственности у него?), чтобы он поменял, обязательно поменял и обязательно в лучшую сторону мнение обо мне».
Я вырубил будильник. Кот лежал на подоконнике и наблюдал за мной. После завтрака я взял его на руки, прижал к себе:
– Ну и хитрюля… – я ласково боднул его в голову. – Рассказать во сне, что ждет меня, если я его обижу… Да я не могу уже без тебя… Да я жизнь за тебя… Да я…
Усевшись за ноутбук, положил кота на колени и начал открывать файлы. Марсик недовольно муркнул, просочился между рук и разлегся на клавиатуре. Я рассмеялся во весь голос. Затем прошел на кухню, выудил из холодильника каких-то кошачьих вкусняшек, предложил Марсику угоститься ими. Кот с достоинством сожрал еду и довольный запрыгнул на окно.
октябрь 2022 г.
Многотонный болид приблизился к Земле со стороны Магелланова облака. Со скоростью шестьдесят километров в секунду метеорит врезался в плотные слои атмосферы, образовал воронку диаметром в восемьдесят пять километров и глубиной в один километр триста метров. Все сущее взметнулось ввысь, покрыло пеплом, пылью и обломками площадь в десять миллионов квадратных километров. Столь мощный привет из Космоса привел в движение тектонические плиты и часть суши Северной Америки ушла под воду. Атлантика пополнилась новыми проливами, заливами и островами.
Монах Федерико Мартелли отстоял мессу в одном из костелов Болоньи, занял место в кабинке для отпущения грехов. Сквозь решетчатую перегородку он заметил, как в кабинку для исповеди зашел человек в черном плаще. Угольки глаз рассказчика неотрывно смотрели на монаха, а рассказ настолько впечатлил, что Мартелли как бы воочию увидел предстоящий катаклизм природы.
– В чем же твое покаяние, сын Божий? – тихо спросил монах.
– Если я не успею предупредить о своем знании предстоящей беды – поздно будет каяться, – сказал человек и вышел из кабинки.
Мартелли вернулся в монастырскую келью и всю ночь высчитывал время наступления катаклизма в той части планеты, о которой рассказал неведомый ему человек. В свою книгу предсказаний он много записывал подобных откровений. Но можно ли доверять им, произнесенных устами странных людей – истинно только Слово Божье. Под исповедью монах подписался как Раньо Неро (Черный Паук – прим. автора).
Молодой цесаревич Петр уразумел наконец-то крепление руля на корме и постиг взаимосвязь оснОвного стояка из бруса с килем. На радостях он прямо с Амстердамской верфи прогнал Сашку Меньшикова подготовить ассамблею по этому поводу. И обязательно с местной кухней в дань уважения стране, в которой научился искусству кораблестроения. Бал прошел с «упоительным» размахом. На нем и распробовал будущий царь картошку. Петр затарился семенами картофеля, притаранил их в Россию и наказал царственным потомкам всемерно разводить в России эту культуру.
Спустя десятилетия Николай 1 вспомнил о завете Петра 1 в аккурат на Рождество 1841 года, когда запахло крестьянскими бунтами. Упреждая их, царь издал указ, по которому уже со следующей весны всем помещикам, крестьянам и на церковных землях предписывалось засаживать картофелем не менее десятины аграрной площади.
А бунт все-таки случился, который впоследствии назвали «картофельным».
На рождественский пир случайно затесался пермский губернатор, который и подслушал о готовящемся указе. Выслуживаясь перед начальством, он – ноги в руки и – стремглав в свою вотчину. Дома губернатор собрал переписчиков и те разослали по всем волостям и уездам бумаги, по которым нужно засаживать поля и огороды не по десятине, а по осьминнику. Попы от митрополитов также получили вводную и на проповедях пели: «Иван Креститель в пустыне картошкой питался, пресвята богородица картошку завсегда садила, Христос с малых лет огороды копал. Сади, православны, картошку, на земле от нее польза, на том свете награда».
Знамо дело, что у крестьян семян картофеля не было. Они и спросили беглого каторжника: научи, как быть. И по научению тому крестьяне прорубали на реке две дыры рядом, на вожжах протаскивали из одной в другую попов, еще раз уточняли: правда ли, что царский указ настоящий? Не все из служителей церкви выжили. А по кержацкой долюшке смутьянами объявили крестьян, коих и прогнали каждого десятого через строй с шомполами. Не каждый из них остался в здравии. А когда выяснили, что зачинателем бесчинств в пермском крае был губернатор, то схоронили его от людской расправы, назначив сенатором.
Президент обвел Овальный кабинет взглядом и остановился на главе корпорации «Atlantis West Management»:
– Уильямс, сколько еще будут преследовать катастрофы Восточное побережье страны?
Уильямс Форест холодно посмотрел на главу Белого дома, отчетливо произнес:
– Господин Президент, мои предшественники на этом посту и я неоднократно докладывали об активизации тектонических плит в районе Ново-Мадридского разлома. После разрушения моста в 2007 году в верховьях реки Миссисипи из-за подземных толчков, нами было выделено обоснование, по которому все административные здания, объекты федерального значения, транспортные артерии и путепроводы проектировались бы с утроенным коэффициентом крутящего момента.
– Черт возьми, Уильямс! Вы сможете сказать, когда произойдет урегулирование опасности? В Иллинойсе и Кентукки люди в панике от постоянно нарастающего гула земли! Они начинают покидать насиженные места из-за возможности большого взрыва! Демографический спад от Хьюстона до Чикаго и Новой Англии приводит восточные штаты к экономическому коллапсу. Что и когда?
Форест поднялся, подошел вплотную к хозяину Белого дома, отчеканил:
– Господин Президент, никто не может точно сказать, когда произойдет разрыв Ново-Мадридского разлома. По нашим исследованиям это произойдет в ближайшие сорок лет. Но реакции природы непредсказуемы из-за результатов деятельности человечества: войны и техногенные катастрофы могут спровоцировать ускоренное движение тектонических пород. В результате вулканических взрывов нами прогнозируется возникновение цунами, которое обогнет планету как минимум два раза. Все восточное побережье США полностью смоет и останется под водой. Североамериканский континент от Канады с Аляской до пролива Святого Лаврентия сдвинется в Тихий Океан. Высота волны в эпицентре возникновения цунами может достигать пятидесяти метров.
После длительного раздумья Президент выдавил:
– Как получить более точные данные?
– Нужно снарядить батискаф для исследования рельефа дна.
– Но у вас есть такой батискаф.
– Нужен с глубиной погружения не менее одного километра.
– А на какой максимальной глубине может работать прежний?
– При последнем погружении нам удалось взять образцы с глубины шестьсот пятьдесят метров. Этого недостаточно для данных.
– Подготовьте смету и готовьте команду глубоководников. Справьтесь в Секретариате Белого дома, когда вам необходимо выступить перед конгрессменами, чтобы они одобрили финансирование проекта.
– Тренировки закончены, – объявил сержант Страйк. – Все в душ и на контрольное медицинское обследование. Сегодня отдых, а завтра выход в море. Рекомендую сразу после ужина разойтись по своим номерам.
– Каждый раз одно и тоже, – недовольно прошептал кучерявый парень со смуглой кожей. – А попробуй, не последуй его совету – кулаком в зубы.
