Страница 2 из 4
– В моë дежурство нет, – ответил секьюрити.
– А какие-нибудь посетители проходили в офис? – поинтересовался Трифонов.
– К ним много народа ходит, – устало произнëс охранник.
– Понятно. Мне нужно просмотреть записи с видеокамер! – твëрдым голосом сказал капитан.
– Это к начальнику. Сейчас я ему позвоню, – проявил инициативу служащий охраны.
Бизнес-центр «Адмиралтейский дом» занимал «Дом военного инженера Яфимовича», построенный в тысяча восемьсот семьдесят третьем году. Фирма «Пятая стихия» располагалась на третьем этаже здания. Окна офиса смотрели с фасада дома на бывший Конногвардейский манеж и бывшие казармы лейб-гвардии Конного полка.
Петро Савельевич Горемыко положил трубку на рычажки телефонного аппарата. От страшного известия о смерти Ивана Гавриловича Платонова у Горемыко сдавило голову. Еë как будто зажали в тисках. Он подошëл к окну и открыл его. Весенний ветерок закружился вокруг него, обдувая прохладным влажным воздухом. Петро Савельевич стоял у окна и сквозь моросящий дождь смотрел на Центральный выставочный зал, располагавшийся в Манеже.
Внезапно на него нахлынули воспоминания. Он вспомнил студенческие годы в Военмехе2, где учился вместе с Ваней Платоновым на одном курсе. Иван был талантливый ученик. Учëба ему давалась легко. Открытый и общительный характер притягивал к нему сокурсников. Он был любимчиком преподавателей и студентов. Без его участия не обходилось ни одно мероприятие на курсе. Он отлично играл в футбол и сразу на первом курсе попал в сборную института. Энергия из него била ключом. Он организовывал туристические походы, «выбивал» у руководства института экскурсионные путëвки по старинным городам страны, распространял билеты в театры и музеи. Большими событиями в культурной жизни Ленинграда были художественные выставки в Манеже. Сколько раз они большой компанией ходили смотреть на полотна современных художников в Центральный выставочный зал. Потом ехали к Ивану домой на Васильевский остров и за кухонным столом, вкушая ароматный цейлонский чай, бурно обсуждали свои впечатления от увиденного. Петро Савельевич иногда думал о том, что и офис Платонов выбрал напротив Манежа, чтобы всегда помнить счастливые студенческие годы. Горемыко и Иван Гаврилович были очень разными людьми: один – замкнутым, вспыльчивым и раздражительным человеком, другой – общительным и всегда готовым прийти на помощь нуждающимся в ней. Петро Савельевич больше был соперником Платонова, чем другом. И тот и другой успешно занимались спортом и наукой. И они оба были обязаны своему соперничеству. Благодаря ему они достигли больших научных результатов. У них было с десяток удачных изобретений, на которые они получили патенты. Их взаимодействие было более похоже на товарищескую конкуренцию, социалистическое соревнование без зависти и обид. Платонов относился к Горемыко как к равному себе в работе и жизни. Это было содружество двух разных людей во имя общего результата – успеха отечественной науки. Горемыко уважал и ценил Платонова и был предан ему.
Невидимые тиски стали медленно отпускать голову Петро Савельевича. Он открыл дверь своего кабинета и оказался в большой, ярко освещëнной комнате, в которой за кульманами, чертëжными досками и яркими мониторами трудился коллектив фирмы Платонова. Это было небольшое конструкторское бюро с испытанными временем специалистами. Платонов и Горемыко отбирали их в конструкторских бюро и отделах закрывающихся в городе заводов. Иван Гаврилович набирал заказы для своего конструкторского бюро в основном из оборонных предприятий, руководителей которых он знал и которые хоть как-то держались на плаву. Коллектив в фирме в то бесчеловечное время менялся часто. Многие уходили из профессии и становились «челноками», мотавшимися в Китай, Турцию и Польшу за дешëвыми дефицитными товарами, продавая их потом на вещевых рынках. В сегодняшнем коллективе фирмы остались самые преданные Платонову и Горемыко люди.
Петро Савельевич стоял у двери своего кабинета и смотрел на родной коллектив. Он откашлялся и произнëс: «Товарищи мои дорогие, нас постигло большое несчастье. Иван Гаврилович умер».
У Горемыко перехватило дыхание. На глаза навернулись слëзы. Наступило гробовое молчание.
Петро Савельевич набрался сил и продолжил: «Работать сейчас, наверное, никто не сможет. Я предлагаю всем разойтись по домам. А завтра с утра приехать в офис. К нам завтра к концу рабочего дня должны приехать Мария Сергеевна Платонова и детектив Дмитриев Георгий Константинович. Он друг Ивана со школьной скамьи. На этом пока всë».
Когда офис опустел, Петро Савельевич зашëл в свой кабинет и открыл сейф. Он осторожно взял в руки толстую кожаную папку и крепко прижал еë к груди. Горемыко замер в этом положении. Глаза его заблестели, как будто он заряжался от неë магической энергией. Через несколько секунд взгляд его потускнел, и, очнувшись от мечтаний, Петро Савельевич аккуратно положил папку в портфель. Он закрыл дверь офиса на ключ, вышел из бизнес-центра «Адмиралтейский дом», повернул направо и целенаправленно быстрым шагом пошëл по Конногвардейскому бульвару. Дойдя до пешеходного перехода, он перешëл дорогу и вступил на вымощенную каменной плиткой аллею.
Вдруг он почувствовал, что его мысли о научной славе начали материализовываться. Ноги сами его понесли к началу аллеи, где располагались две колонны Славы. Его словно мощным магнитом притянуло к ним. Не ощущая времени и пространства, Горемыко уже находился между двух двенадцатиметровых гранитных колонн, на которых, расправив крылья, стояли бронзовые богини победы Ники. Эти колонны Славы были поставлены в честь боевых подвигов лейб-гвардии Конного полка в Отечественной войне тысяча восемьсот двенадцатого года с армией императора Наполеона I. Петро Савельевич крепко сжимал ручку портфеля, в котором находилась его будущая Слава. Дыхание его было частым от волнения. Смерть Ивана Гавриловича передала эстафетную палочку в его руки. Он представлял себя единственным обладателем тайны мощнейшего природного оружия на земле и защитником Отечества от западных хищников. Он мысленно видел себя в зале Национального центра управления обороной, вводящего в компьютер координаты нанесения упреждающего удара по противнику. Он представил себе, как Верховный главнокомандующий, сидящий рядом с ним, нажимает красную кнопку и атмосферный конденсатор, вобравший в себя мощнейший электрический заряд, разряжается над столицей противника, обрушая на город тысячи стрел молний и тонны крупного града. Позыв голода в желудке напомнил Горемыко о том, куда он шëл. Он перешëл дорогу и пошëл обратно по чëтной стороне Конногвардейского бульвара к бывшим казармам прославленного лейб-гвардии Конного полка. Через несколько минут он оказался возле четвëртого дома, у арочного входа в ресторан «Русская рюмочная номер один». Из динамиков стереоколонки, прикреплëнной справа над входной дверью в ресторан, звучала торжественная «Застольная песня». Тенор Ивана Козловского брал за душу. Петро Савельевич вытащил сигарету из мятой пачки, открыл с щелчком крышку стальной бензиновой зажигалки Zippo Armor c выгравированным кельтским крестом и орнаментом на корпусе. Он крутанул большим пальцем маленькое колëсико и прикурил сигарету.
«Подарок Ивана Гавриловича на день рождения», – зажимая зажигалку в кулаке, подумал Горемыко. В его памяти всплыл недавний день рождения, в который Иван торжественно под аплодисменты коллектива вручил ему две подарочные коробки – одну с зажигалкой, другую с фирменным бензином премиум-класса для её заправки и запасными кремниями. Иван решился на такой подарок, видя, как Петро Савельевич постоянно просит у сотрудников спички или прикуривает от их сигарет. По щеке Горемыко прокатилась тяжëлая слеза. Он дослушал песню, бросил в урну докуренную почти до фильтра сигарету и, открыв тяжëлую деревянную дверь, вошëл в ресторан.
Петро Савельевич сдал гардеробщику пальто, получив взамен тяжёлый латунный номерок в виде лафитника. Со стороны гардероба был зал, где располагался любопытный музей русской водки. Горемыко иногда посещал его, рассматривая бутылки с этикетками своей молодости. Это поднимало ему настроение. В его памяти всплывали пикантные воспоминания при виде предметов застолья сорокалетней давности.
Столик, за которым он обычно обедал, находился во втором зале у окна и был свободен. Петро Савельевич поставил бесценный портфель на широкий подоконник и сел рядом с ним за стол. Перед его взором в полукруглой нише находился дверной проëм, ведущий на кухню, из которого выходили официанты с полными подносами еды. Справа от проëма стоял большой деревянный буфет, сделанный «под старину». Слева, вплотную к деревянной перегородке, которая прикрывала проход на кухню, стоял высокий стол, накрытый красной узорчатой скатертью с юбками по сторонам. Посередине стола возвышался самовар, сверкая белым хромом. Справа и слева от самовара стояли две стеклянные лимонадницы на коротких ножках в виде кубков с металлическими кранчиками у их оснований. Белые сводчатые потолки придавали помещению округлые формы, которые создавали изысканность и комфорт. Отсутствие музыки и песен в зале давало возможность погрузиться в собственные мысли. Он сделал официанту заказ, который состоял из сорокадвухградусного деревенского ржаного самогона, холодной закуски из малосольных огурчиков, солёного чеснока и перца пеперони, салата из нежинских огурцов с укропом и сметаной, ухи из ладожского судака и двинской стерляди и котлет щучьих с картофельным пюре. Подумав, он попросил подать блины с липовым мëдом и чай.
Первый пятидесятиграммовый лафитник с самогоном прошёл незамеченным для организма Петро Савельевича. Он попросил официанта принести гранёный стаканчик. Официант принëс стакан и налил в него ржаного самогона. Петро Савельевич залпом опустошил его. Малосольный огурчик смягчил его горло. Он разломил головку солёного чеснока и отломил от него крупную дольку. Очистив её, он послал его вслед за малосольным огурчиком. В желудке зажёгся приятный огонëк. Мозг адекватно отреагировал на него, послав нервным клеткам Петро Савельевича кратковременное успокоение. Голова просветлела и перестала болеть. Теперь он мог спокойно подумать о сложившейся ситуации.
«Не мог Иван просто взять и умереть, – мыслил Петро Савельевич. – Он следил за своим здоровьем. Был здоровяк, которых ещё поискать надо. Его убили! Это всë из-за его научного труда и чертежей устройства! – он невольно посмотрел на пухлый портфель. – Этот мерзавец Шпатц как-то узнал о научной работе Платонова над материализацией в атмосфере земли грозовых туч, воды, града и снега. В своей работе Иван Гаврилович доказал, что эти природные процессы можно создавать искусственно и управлять ими. Шпатц уговаривал Ивана начать работу над новым совместным проектом «Молот Тора». Иван отказался. Этот коротышка Шпатц, зная, что мы с Иваном сделали опытный лабораторный образец этой «адской машины», уговаривал и меня самостоятельно заняться этим проектом. Он предлагал мне взять у Платонова его научный труд и расчёты, на основании которых было создано это устройство, сделать с них копию и продать ему за баснословную сумму с шестью нолями. Я тогда сунул ему под нос конструкцию из трёх пальцев! Но, правда, копию я сделал. Не удержался от соблазна ещё поработать над этим устройством, основанным на загадочном явлении, физику которого мы пока не понимали, – Горемыко открыл свой портфель, расстегнул молнию на папке и взглянул на стопку бумаг, в которых билось «сердце» этой «адской машины». – Шпатц – трус и не мог участвовать в убийстве Ивана. Но за Шпатцем кто-то стоит. Нужно спрятать эти бумаги. Их никто не должен видеть!»
Петро Савельевич отставил гранёный стаканчик в сторону, придвинул к графину с самогоном прежний лафитник и наполнил его до краёв. Он зачерпнул ложкой горячую уху, поймав в неё розовый ломтик стерлядки, и с аппетитом проглотил её. В следующую ложку попался судак и кубик картофеля с мелко нарезанным укропом. Уху он запил забористым самогоном. Наколов на вилку нарезанных нежинских огурчиков в сметане, Петро Савельевич с хрустом прожевал их и отправил за ржаным самогончиком.
«Я сейчас позвоню этому подлецу Шпатцу и скажу ему всё, что думаю о нём!» – решил Горемыко.
Он вынул из пачки сигарету, взял с подоконника портфель, встал из-за стола и пошёл курить на улицу. Свежий майский ветер обдул его разгорячённое и покрасневшее лицо. Из динамика звучал характерный звук старой пластинки. Сквозь еë лëгкое шипение запел голос Петра Лещенко:
Ну и что же, буду вечно послушный я,
От судьбы всë равно не уйдëшь.
И на что нам судьба равнодушная,
Э-эх, нет любви, ну и так проживëшь.
Э-эх! Что мне горе!
Жизни море
Надо вычерпать до дна.
Сердце, тише…
Выше, выше
Кубки сладкого вина!
Петро Савельевич закурил сигарету и сделал глубокую затяжку. Прищурив глаза, он тыкал указательным пальцем по цифрам на экране смартфона, набирая номер Курта Шпатца. После нескольких гудков послышался голос Шпатца.
– Это говорит Горемыко! Убили Ивана Гавриловича, и думаете, вам это сойдёт с рук? Я расскажу, какими мерзостями ты занимаешься за спиной своего начальства! – кричал в трубку Петро Савельевич.
– Я не понимаю, о чём вы говорите, – зазвучал писклявый с акцентом голос Шпатца.
– Иван Гаврилович Платонов мёртв, и убили его вы! – повторил своё обвинение Горемыко.
– Нет! Я не имею к этому никакого отношения! Мы с ним виделись в лаборатории вчера вечером. Сегодня утром он должен был приехать к нам в офис! – слышался из динамика телефона его визгливый крик.
Петро Савельевич поднëс к глазам смартфон и, нажав на красный кружок с изображением телефонной трубки, сбросил разговор со Шпатцем. Он вернулся к столу, поставил портфель на прежнее место, наполнил лафитник самогоном и, осушив его одним глотком, принялся за щучьи котлеты. Покончив с ними, он поднял голову и увидел перед собой сидящего за столом Ивана Гавриловича Платонова.
– Здравствуй, Петро! Не пугайся! Тебе не мерещится – это я, Иван! У тебя ведь ум учëного, поэтому успокойся и поразмысли над тем, что я тебе сейчас скажу, – не давая ему опомниться от удивления, мысленно передал он свои слова Горемыко. – Я нахожусь в эфирном теле и могу мыслить! Благодаря энергии мысли я перемещаюсь в этом потустороннем пространстве и вижу внутренним зрением всë, что происходит с близкими мне людьми. Я чувствую, когда обо мне думают, и могу мгновенно оказаться рядом с тем человеком, который помнит меня.
Иван Гаврилович видел, как за столиком, находящимся позади Петро Савельевича, сидел человек, сделавший ему укол. Платонов смотрел на своего убийцу без чувства ненависти и мести. С высоты своего нынешнего положения он видел суетность и мелочность мыслей людей, сосредоточенных на удовлетворении своих страстей и желаний. В погоне за деньгами и властью человек вырабатывает вокруг себя энергию алчности, которая пожирает его и окружающих его людей. Он видел энергию, которую выработал вокруг себя его убийца. Чёрные искрящиеся разряды этой энергии разбивали ауру его крепкого тела. И эта появившаяся в ауре энергия уже дала начало неизлечимой болезни его ума и тела. Так работают ментальные законы мироздания – каждый поступок порождает следствие. «Убив меня, он убивает и себя», – мысленно констатировал Иван Гаврилович.
– Петро, тебе грозит смертельная опасность. Позади тебя сидит мой убийца. Его интересует то, что у тебя в портфеле. Этой папки с расчëтами у тебя не должно было быть. Еë надо уничтожить! Сейчас ни в коем случае не оборачивайся и не подавай вида, что взволнован. Обернëшься и запомнишь его, когда будешь уходить. У гардероба стоит оперативник, приставленный к тебе для охраны. Подойди к нему и скажи, что ты увидел за столиком позади себя моего убийцу. Как ты потом это будешь объяснять, подумаем позже. Скажи оперативнику, что этот человек пытается тебя похитить, – Иван Гаврилович увидел в глазах Горемыко слëзы. Они крупными каплями стекали по его лицу и падали в тарелку из-под щучьих котлет.
– Прости, прости меня, Ваня, – тихо проговорил Петро Савельевич.
– Прощаю тебя, Петро. Ты всегда будешь в моей памяти! А теперь пора. Расчëты сожжëшь, когда будешь в безопасности. В расследовании моего убийства участвует мой друг Дмитриев. Будь с ним откровенен. И ещë, Петро, когда-нибудь наступит время, когда люди смогут справляться со своими страстями, и тогда наши изобретения не будут опасными для них. Ну, а теперь пора. Я буду рядом с тобой. Ориентируйся на меня.
Горемыко увидел, как прозрачное тело Ивана Гавриловича переместилось и зависло между двумя официантами, стоявшими у распахнутых настежь входных дверей зала.
Петро Савельевич, немного успокоившись, отнëсся к встрече с Ваней как к новому научному открытию. Он обрадовался и повеселел. Горемыко почувствовал, как его окутывает творческая энергия. Из кухни выскочил его официант с подносом и проскочил мимо него. Петро Савельевич обернулся, провожая его взглядом, и краем глаза увидел за столиком позади себя крепкого телосложения мужчину с большой головой на короткой накаченной шее. Он смотрел на портфель, который стоял на подоконнике у правого бока Горемыко, и пил чай с пирожками.
Петро Савельевич положил на стол две красные бумажки достоинством в пять тысяч рублей каждая, взял портфель и со скоростью звука, как ему показалось, вылетел из зала. Следуя жестам Ивана Гавриловича, который уже завис над головой оперативника, Горемыко испуганно спросил у него: «Прошу прощения, вы – тот оперативник, который меня охраняет?»
Старший лейтенант в недоумении посмотрел на Петро Савельевича.
– Да, – неожиданно для себя выпалил Васильев.
– Там в зале убийца Ивана Гавриловича Платонова. Он меня тоже хочет убить, – быстро произнëс Горемыко, одновременно протягивая плоский латунный номерок-лафитник гардеробщику. Пока он ждал ответа и пальто, ему показалось, что прошла вечность.
Васильев, услышав слова Горемыко, прижал его к себе и потащил к выходу, в то же время смотря в дверной проëм зала. В проëме появилась мощная фигура мужчины. Оперативник опытным взглядом «сфотографировал» лицо убийцы и сохранил его в своей памяти. При этом он нажал «тревожную кнопку» в телефоне. К входу ресторана подбежали два оперативника, дежурившие снаружи. Они приняли Горемыко в свои руки. Петро Савельевич услышал доносящийся из динамиков голос Сергея Лемешева: «Выхожу один я на дорогу, сквозь туман кремнистый путь блестит».
– Будем брать убийцу Платонова! Лейтенант, посади Петро Савельевича в машину и вези в наше управление. И обязательно сними с него показания! – на ходу скомандовал старший лейтенант.
Массивная дверь ресторана «Русская рюмочная номер один» открылась, и на пороге появился высокий атлетического телосложения мужчина с капюшоном на голове. Сделав шаг вперëд, он сошëл с низкого порожка на асфальт тротуара, наблюдая за тем, как молодой человек усаживает Горемыко на заднее сидение автомашины. Мозг Васильева мгновенно просчитал самый подходящий приём для его задержания. Васильев спокойно подошёл к громиле и неожиданно для того резко толкнул его ладонью в грудь. Громила, стоявший вплотную к порогу, потерял равновесие и повалился назад. Падая, он успел схватить Васильева за кисть руки и увлечь его за собой. Они оба упали на землю. Старший лейтенант быстро вывернул кисть своей руки из сильных пальцев громилы и ловким, натренированным движением захватил правую стопу ноги атлета под мышку. Своей правой ногой Васильев упëрся в подколенный сгиб его левой ноги. Затем он быстро перевëл свою левую ногу через его бедро, замкнул еë под своим подколенным сгибом правой ноги и провëл болевой приëм по ущемлению ахиллова сухожилия. Раздался стон. Второй оперативник замкнул браслет наручников на руке атлета и, подтянув второй браслет к другой руке, которой громила бил по асфальту от боли, защëлкнул его.
Из дверей ресторана выбежали двое охранников и подбежали к барахтающемуся мужчине.
– Угрозыск! Идëт задержание, – выкрикнул Васильев.
Второй оперативник достал удостоверение и показал его охранникам ресторана. Вокруг оперативников и громилы собрались люди. Капитан Трифонов подбежал к собравшимся зевакам и с возгласом «Всем разойтись!» прижал поднимавшееся с земли туловище атлета. Сила в нëм была богатырская. Народ стал «фоткать» и записывать всë происходящее на смартфоны. Васильев, как бульдог, держал стопу верзилы под мышкой и регулировал его боль по мере необходимости.
У ресторана остановился «автозак». Народ испуганно разошëлся. Хромающего громилу погрузили в машину и повезли в Управление уголовного розыска. Иван Гаврилович с облегчением воспарил вверх и устремился за автомобилем, в котором везли его друга. Он переживал за него и понимал, что у Горемыко будут спрашивать, откуда он знает, что задержанный человек – убийца. Если Петро Савельевич будет настаивать на правде, значит, попадëт к специалистам психиатрической больницы имени Святого Николая Чудотворца на набережной реки Пряжки. Была ещë одна проблема – это портфель. Если в нëм обнаружат его научную работу, из-за которой он умер, то все его усилия по сокрытию этого труда были напрасны. Иван Гаврилович просочился через стекло автомобиля и на заднем сиденье увидел обнявшего портфель Петро Савельевича. Лицо его было напряжённым, а в глазах кипела работа мысли. Впереди по движению показалась автозаправка. Ум Горемыко принял единственно правильное решение: «Остановите, пожалуйста, машину! Я очень хочу в туалет!» Эти слова вдруг сами вырвались из него, и он мгновенно понял, что на этой автозаправке сожжëт эту злополучную папку.
Лейтенант плавно повернул к заправке и остановился у входа. Горемыко с возгласом: «Я быстро!» – выпрыгнул из машины и помчался в туалет. Закрыв за собой дверь туалета на замок, он вынул из портфеля кожаную папку, расстегнул на ней молнию и вытащил прошитую суровой ниткой толстую стопку печатных листов. Он оторвал титульный лист научного труда, на котором жирными заглавными буквами было напечатано: «МОЛОТ ТОРА» – и скрутил его в трубочку. Рассыпав стопку листов у унитаза, Петро Савельевич достал из портфеля прямоугольную ëмкость с фирменным бензином Zippo, открыл еë и полил им бумаги. Затем он достал из кармана пальто зажигалку, посмотрел в последний раз на гениальный труд Платонова, открыл крышку, крутанул колëсико и поджëг свëрнутый в трубочку титульный лист. Отойдя назад, Горемыко бросил его на пропитанную бензином пачку бумаги. Яркое высокое пламя стало пожирать «сердце» «адской машины». Помещение туалета наполнилось дымом, запахом бензина и гари. К потолку поднималась сажа, движимая горячим воздухом. Петро Савельевич вытряхнул из банки остатки бензина в догоравший костëр. Когда пламя потухло, он растоптал пепел ногами. В дверь туалета стучали, выкрикивая ругательства. Громкий и прерывистый звук пожарной сигнализации разносился над автозаправочной станцией. Горемыко открыл дверь туалета и сквозь кричащих на него людей поплëлся к выходу. Он почувствовал, как за руку его крепко схватил лейтенант, который, отталкивая охранника автозаправки, поволок его к автомобилю. Заблокировав двери машины, лейтенант нажал на газ и рванул с автозаправки.
– Гражданин Горемыко, – строгим тоном сказал лейтенант, – что вы там сожгли?
– Ненужные бумаги, – с грустью ответил Петро Савельевич.
– Эти бумаги связаны со смертью Платонова? – спросил лейтенант.
– Да. И с моей несостоявшейся смертью, которую вы все предотвратили, – ответил Горемыко. – Спасибо всем вам за это. Вы это, пожалуйста, зафиксируйте в протоколе допроса.
– Обязательно зафиксируем! Всë зафиксируем, – недовольным голосом сказал лейтенант.
Иван Гаврилович Платонов покинул машину с чувством выполненного долга.
Детектив Дмитриев ехал на своём кадиллаке по улице Одоевского вдоль реки Смоленки. На еë левом берегу сквозь узкие серебристые листочки ив было видно огромное здание в виде семипалубного корабля, нос которого был направлен в сторону Финского залива. Детектив поравнялся с кормой корабля, на верху которой горели неоновым светом буквы.
«Гостиница «Пристанище странника»», – прочитал Дмитриев.
Проехав станцию метро «Приморская», он свернул налево на Наличный мост, под которым тихо протекала река Смоленка, отделявшая Васильевский остров от острова Декабристов. С моста он повернул ещë раз налево и въехал на площадку, примыкавшую к входу в бизнес-центр «Беринг», который располагался в носовой части семипалубного корабля. Припарковав паркетник у входа, он вышел из машины. Свежий морской воздух нежно окутал его лицо, нашептывая в ухо весёлую песенку про весёлый ветер из кинофильма «Дети капитана Гранта»:
А ну-ка, песню нам пропой, весёлый ветер,
Весёлый ветер, весёлый ветер!
Моря и горы ты обшарил все на свете
И все на свете песенки слыхал.
Спой нам, ветер, про дикие горы,
Про глубокие тайны морей,
Про птичьи разговоры,
Про синие просторы,
Про смелых и больших людей!
Кто привык за победу бороться,
С нами вместе пускай запоёт:
Кто весел – тот смеётся,
Кто хочет – тот добьётся,
Кто ищет – тот всегда найдёт!
«Была там ещё одна песенка о капитане», – подумал детектив и, вспомнив припев, тихо пропел:
Капитан, капитан, улыбнитесь,
Ведь улыбка – это флаг корабля,
Капитан, капитан, подтянитесь,
Только смелым покоряются моря!
С этими словами детектив вошёл во вращающуюся стеклянную дверь и оказался в холле бизнес-центра «Беринг».
Справа от двери, на отполированной латунной табличке, прикреплённой к дубовой стойке, Дмитриев прочитал:
«Витус Ионнассен Беринг родился 12 августа 1681 года в городе Хорсенс, Дания. Обучался мореплаванию в Кадетском корпусе Амстердама… С 1703 по 1741 года служил в русском флоте».
Далее крупным выгравированным курсивом последовала хронология его службы. Детектив быстро пробежался по табличке:
«В 1710 году служил на Азовском флоте, командовал шнявой «Мункер»…, участвовал в войне с Турцией…, в 1712 году переведён на Балтийский флот… Участвовал в Северной войне.., с 1716 по 1724 года командовал кораблями «Перл», «Селафиил», «Мальбург»…, с 1725 по 1741 года возглавлял по приказу Петра I две Камчатские экспедиции»…
Детектив обладал хорошей памятью. Покопавшись в ней, он нашёл информацию об открытиях Беринга: «Первая Камчатская экспедиции установила, что существует пролив между Чукоткой и Северной Америкой. Вторая Камчатская экспедиция позволила нанести на карту западное побережье Камчатского моря и сделать открытие островов Алеутской гряды, на одном из которых во время вынужденной зимовки в тысяча семьсот сорок первом году сердце Витуса Беринга разорвалось и выпустило Душу Командора в бесконечный Вселенский океан». «Этот остров получил его имя, как и море, а также пролив между Чукоткой и Аляской, – мыслил Дмитриев. – Хотя с трудом верится, что коренные народности Чукотки и веками жившее на тех территориях население не знали об этом проливе и соседнем материке». «Возможно, они даже когда-то переплывали этот пролив, посещая Аляску», – сделал логичный вывод детектив.
За латунной табличкой в центре круглой площадки, вымощенной гранитной брусчаткой, на розовом гранитном пьедестале возвышался бронзовый бюст Витуса Ионнассена Беринга.
Дмитриев подошëл вплотную к скульптуре капитан-командора и стал внимательно еë рассматривать. Аналитический ум детектива сразу выявил образ волевого и сильного человека. Крепкая шея говорила о недюжинной силе Витуса Беринга. Офицерский мундир, сидевший на нëм как влитой, выдавал мощное мускулистое тело. Голова Командора была чуть повëрнута влево. Волосы, зачëсанные назад, скрывали теменную лысину и открывали лобные залысины. Сзади волосы были собраны лентой с бантом в косичку. Глаза Беринга, расположенные в высоких глазницах, слегка были прикрыты веками, как будто Командор смотрел в безбрежный океан своего внутреннего мира. Узкий лоб, тонкий нос, широкие губы и волевой подбородок завершали образ знаменитого моряка.
В центре холла находился огромный глобус диаметром около пяти метров. Он медленно вращался вокруг своей оси, проходящей сквозь массивный дубовый обруч, прикреплённый к полусферической подставке на полу, и выглядел как антиквариат семнадцатого века. Материки и острова на глобусе были рельефными, с выпирающими горами и впадинами, равнинами и плоскогорьями. Столицы и некоторые крупные города государств были обозначены стеклянными кружками, похожими на кнопки. При касании кнопки в воздухе над глобусом возникала 3D-проекция основных достопримечательностей этого города. В чёткой проекции просматривались дома, правительственные здания, соборы, мечети, древние памятники, улицы, вокзалы, аэропорты. Кнопка, соответствующая Санкт-Петербургу, видимо, была постоянно включена, так как над глобусом «висели»: Дворцовая площадь с Зимним дворцом, Генеральным штабом и Александровской колонной, казармы императорских полков и галерная гавань с кораблями. Вокруг глобуса на гранитной плитке стояли чугунные скамейки с деревянными сиденьями и спинками. За глобусом находилась стойка администратора, выполненная в виде левого борта шнявы. К стене были прикреплены деревянные мачты, к которым примыкали паруса из матового стекла с подсветкой. На корме шнявы развевался белый с синим крестом Андреевский флаг, сделанный также из стекла. Огромный шар, висевший над глобусом, освещал холл тёплым светом. С кормовой стороны шнявы расположилась столовая, оформленная под кают-компанию, с угловой барной стойкой у стены. С левой стороны шнявы у форштевня вытянулись под общей крышей торговые павильоны, в которых продавались канцелярские товары, бланки налоговой отчётности, дорогие аксессуары для бизнесменов. В конце павильонов находился магазин самообслуживания с финскими продуктами питания. Интерьер холла впечатлял.
У входа в кают-компанию на фреймлайте светился поэтажный план бизнес-центра с номерами и местоположением офисов. Детектив поспешно подошёл к нему.
– Так, офис шестьсот пятьдесят один. Лифт номер четыре. Шестой этаж, – пробубнил детектив. Число шестьсот пятьдесят один он увидел на бумажке, которую нашел в урне у скамейки на месте происшествия. Бумажка эта представляла собой вырванный по перфорированной линии листок прямоугольной формы с водяным знаком, изображающим парусное судно времен Петра Первого. При изучении улик она сразу навела его на мысль о бизнес-центре или гостинице. Профессиональное чутье ему подсказало, что поиски надо начать с Васильевского острова. Войдя в бизнес-центр «Беринг», он понял, что чутье его не обманывало. Можно было сразу подойти к администратору и показать эту бумажку, но детектив предпочитал сам находить ответы, получая удовлетворение от сыскной работы. К тому же ему не хотелось предавать огласке улики и объяснять администратору, для чего ему это надо. Медленно проходя вдоль павильонов, детектив внимательно вглядывался в витрины. Он остановился у павильона, в котором продавались дорогие принадлежности для офиса. Среди визитниц и ежедневников лежал блокнот, на голубой обложке которого был вытеснен парусник.
– Пожалуйста, покажите вот этот блокнот, – обратился он к продавщице. Тонкие пальцы с длинными синими ногтями просунулись в витрину и, подцепив блокнот, вытащили его наружу.
– Хороший выбор. Это фирменный блокнот. Мы печатаем его в Финляндии в ограниченном количестве, как и эти ежедневники. Они продаются только у нас, – произнесли тонкие губки, накрашенные синей помадой.
Детектив взял блокнот в руки, раскрыл его и, подняв отрывной листок, увидел на нём водяной знак с парусным корабликом.
– Я беру его, – сказал Дмитриев и протянул продавщице три сторублевые купюры.
Сомнений не было: это точно такой же листочек, который он нашел в урне у скамейки.
Путь к лифту преграждали арочные металлодетекторы и турникеты.
– Теперь без помощи не обойтись, – подумал детектив и направился к стойке администратора, за которой несла вахту высокая блондинка с короткой стрижкой. На ней был голубой костюм, состоящий из жакета и юбки. Шею прикрывал завязанный узлом белый в синюю полоску платок.
– Добрый день! – обратился он к девушке.
– Здравствуйте. Чем могу помочь? – откликнулась она.
– Как мне позвонить в шестьсот пятьдесят первый офис? – спросил детектив.
– Одну минуту, – ответила блондинка и, заглянув в журнал, написала телефон на отрывном листке фирменного блокнота, который был у неë под правой рукой. Лёгким движением своих пальчиков она оторвала листок и придвинула его к детективу.
– Спасибо!
Детектив сразу обратил внимание на то, что почерк девушки был похож на почерк, которым были выведены цифры в найденной им бумажке.
– Здесь очень необычный интерьер. Настраивает на романтику и приключения, – с улыбкой произнёс Дмитриев.
– Да, – улыбнувшись в ответ, кивнула девушка.
– Скажите мне ещё, пожалуйста, название компании, – тихо сказал детектив.
Девушка взглянула на него серо-голубыми глазами и написала на листочке:
– Международная инвестиционная корпорация «Передовые энергетические технологии».
Детектив подошёл к висевшему на стене телефону и набрал номер. Женский голос с чувственным надрывом ответил: «Офис-менеджер слушает вас».
– Добрый день, – произнёс он, – я детектив Георгий Константинович Дмитриев. Я совместно с полицией веду дело об убийстве вашего коллеги Платонова Ивана Гавриловича. Мне нужно встретиться с вашим руководством. Отказ от встречи будет расцениваться как нежелание сотрудничать со следствием и повредит вашей репутации, – произнёс проверенную в таких случаях фразу Георгий Константинович. За многолетнюю практику аналогичных фраз он накопил много и применял их в зависимости от ситуации, а изучая реакцию на них собеседников, корректировал, доводя до шаблонных выражений. Детектив считал, что раз эта компания была иностранной, то репутация имела большое значение для неё и во встрече с ним они не откажут. В трубке телефона послышались приглушённые голоса. Затем последовало приглашение подняться в офис, оформив пропуск у администратора.
Зазвонил телефон на столе администратора. Подняв трубку, девушка взглянула на Георгия Константиновича и спросила его: «Вы Дмитриев Георгий Константинович?».
– Да, – ответил детектив.
Получив пластиковую карточку, он направился к турникетам. Приложив пропуск к валидатору на лицевой панели турникета, Дмитриев прошёл к лифту номер четыре. Поднявшись на шестой этаж, он оказался в небольшом холле. Со стены на него смотрел деревянный штурвал с вмонтированными в него часами, стрелки которых показывали тринадцать часов. На стенах холла были развешаны копии старинных гравюр, изображающих галерную гавань с парусными кораблями. Под штурвалом с часами стоял кожаный диван и два кресла, между которыми находился круглый журнальный столик на массивных деревянных ножках, закрученных внизу в спираль. Справа от лифта находилась матовая стеклянная дверь. С левой стороны от двери на стене была прикреплена табличка с надписью: «Офис шестьсот пятьдесят один. Международная инвестиционная корпорация «Передовые энергетические технологии»». Детектив открыл дверь и зашёл в приёмную корпорации, где за столом сидела миловидная женщина с прямыми каштановыми волосами в стиле «каре», одетая в строгий серый костюм.
– Здравствуйте, проходите, пожалуйста, в кабинет. Вице-президент компании вас ждет, – грудным, страстным голосом произнесла она.
Дмитриев сразу понял, что именно с ней разговаривал по телефону. Он поздоровался, протянул ей свою визитную карточку и прошёл в открытую дверь кабинета.
Лысоватый, небольшого роста, неопределённого возраста, с взъерошенными тёмными волосами и бегающими глазками человек, похожий на пугливого воробья, протянул Дмитриеву короткую пухлую ладонь. Дмитриев стиснул её своими сильными пальцами.
– Курт Шпатц, вице-президент корпорации, – с акцентом представился он.
– Детектив Дмитриев, – в ответ ему произнёс Георгий Константинович.
– Ужасная история случилась с господином Платоновым! Такая неожиданная смерть! – не дожидаясь вопросов, начал разговор Шпатц, приглашая детектива присесть к столу.
– Вы уже осведомлены о смерти Ивана Гавриловича? – удивился Дмитриев.
– Да. Мне позвонил его заместитель Петро Савельевич и сообщил, что Платонов умер, – ответил Шпатц.
– Понятно. Часто общаетесь с Петро Савельевичем? – поинтересовался детектив.
– Да. Он же технический директор. Много технических документов с ним согласовываем, – произнёс Шпатц с уважительными нотками в голосе.
Дмитриев, достав из саквояжа лицензию на детективную деятельность и договор с Платоновой Марией Сергеевной, показал их Шпатцу.
– Полиция открыла уголовное дело об убийстве Платонова. Мои действия согласованы с полицией, и я ей помогаю в этом деле. Более того, я оказываю услуги вдове покойного Марии Сергеевне Платоновой в юридических нюансах этого дела. В этой связи я хотел бы попросить вас рассказать мне о вашей совместной работе с Иваном Гавриловичем, – спокойно и внятно сказал детектив. – Были ли между вами оформлены какие-то договоры?
– Да, мы подписали с его фирмой контракт на изготовление опытного образца его установки по генерации электроэнергии. А затем в рамках совместного предприятия с Платоновым мы собирались внедрить её в производство и получать доход от продаж этих установок, – ответил Шпатц.
Дмитриев отметил про себя, что Шпатц хорошо говорит по-русски и чуть заметный акцент придавал его речи свежий колорит.
– Я мог бы взглянуть на этот контракт? Вы ведь понимаете, что теперь, после смерти Ивана Гавриловича, его фирма переходит семье Платонова и вам надо будет общаться с Марией Сергеевной. А я сейчас также представляю её интересы в делах фирмы. Если вы дадите мне посмотреть контракт, я объясню Марии Сергеевне его суть и вам будет легче решать с ней вопросы, – убедительно высказав свою просьбу, детектив протянул Шпатцу доверенность от Платоновой.
Шпатц немного оробел от слов собеседника, но собрался с духом, взял доверенность пухлыми пальцами и, надев на переносицу очки, стал её читать.
– Ну, хорошо, вы правы. Нам действительно нужно будет встречаться с супругой Ивана Гавриловича по этим вопросам и, видимо, уже с ней работать дальше. Я дам вам ознакомиться с контрактом. А вы подготовьте, пожалуйста, её к встрече со мной, – любезно проговорил Шпатц.
Он подошёл к шкафу, открыл его и вынул зелëную папку, на корешке которой красным фломастером было написано: ««Пятая стихия» ООО». Вытащив из неё файлик с контрактом, он передал его детективу. Георгий Константинович достал прошитые листочки контракта из файла и, сделав сосредоточенное выражение лица, углубился в чтение.
– Господин Шпатц, – подняв голову, обратился детектив к собеседнику, – в контракте написано, что исполнитель, то есть фирма Платонова, разрабатывает техническую документацию на готовое изделие и сертифицирует его. И ваша корпорация получает готовое, сертифицированное изделие с технической документацией в собственность. А Платонов, как собственник патента на изобретение, становится затем вашим партнером в совместном предприятии. Я правильно понимаю суть ваших взаимоотношений? – спросил детектив.
– Да, всё верно, – ответил Шпатц.
– На каком этапе изготовления сейчас находится установка? – поинтересовался Дмитриев.
– Сборка её закончена, и накануне смерти Ивана Гавриловича она была успешно испытана в нашей лаборатории. На этот счёт есть акт выполнения нашего заказа в части изготовления установки, – ответил вице-президент.
– То есть осталось разработать техническую документацию и сертифицировать её? – спросил детектив.
– Да. Но по ходу изготовления делалась и документация, так что нужно её систематизировать, сделать окончательные чертежи. Работы много ещё, – быстро проговорил Шпатц.
– Фирма Платонова не закончила эту работу. У вас к ней будут претензии? – детектив вопросительно посмотрел на Шпатца.
– Нет, что вы! – воскликнул он. – Платонов очень добросовестный партнёр!
– В договоре написано, что оплата производится поэтапно, согласно выполненным работам. Вы оплачивали эти этапы? – поинтересовался детектив.
– Да, мы рассчитались с ним за готовое изделие. Осталось подготовить техническую документацию и сертифицировать её по российским и европейским стандартам, – воодушевлённо ответил Шпатц.
– А для работы над технической документацией у вас вся информация есть? Без Ивана Гавриловича сможете её закончить? – осторожно спросил детектив.
– Конечно, некоторые трудности будут. Но у Ивана Гавриловича остались его коллеги в фирме. Думаю, они справятся, – нерешительно ответил Шпатц.
Дмитриев встал со стула. За ним медленно поднялся Шпатц.
– И последний вопрос к вам, Курт. Можно вас так называть? – похлопал его по плечу Дмитриев.
– Запросто! – обрадовался Шпатц.
– Я могу посмотреть на установку?
– Конечно, Георгий, – отозвался Шпатц и легонько похлопал по плечу детектива, встав на цыпочки.
Лаборатория корпорации находилась на первом этаже производственного корпуса бизнес-центра «Беринг». В неё можно было пройти через застеклëнный коридор, соединяющий офисное здание с производственным корпусом. Дмитриев и Шпатц прошли до конца коридора офисного центра и спустились в лифте на первый этаж. Шпатц прошёл к раздвижным дверям из нержавеющей стали и приложил к считывающему устройству пластиковую карту. Двери бесшумно раздвинулись, и Шпатц осторожно вступил на широкий горизонтальный траволатор, дорожка которого плавно повезла вперëд его неказистую фигуру. Вслед за ним на дорожку встал Дмитриев. Стоя рядом, они напоминали персонажей Мигеля Сервантеса – Дон Кихота и Санчо Пансу. Такие же двери из нержавейки открылись перед ними после того, как они сошли с траволатора. Они оказались на первом этаже производственного корпуса. Приглушённый шум работающего оборудования, лязг железа, глухие удары инструментов приятно ласкали слух Георгия Константиновича. Он оживился, попав в атмосферу трудовой энергии. Они подошли к дверям лаборатории. На двери была табличка с номером помещения.
«Восемнадцать», – зафиксировал в памяти детектив.
Шпатц приложил пластиковую карточку к прямоугольному валидатору на стене. Щёлкнул замок, и дверь открылась. Перед ними протянулся широкий коридор. В начале коридора был пост охраны. За ним слева находилась бытовая комната с раздевалками, душем и туалетом. Справа по коридору была комната отдыха. Они прошли прямо по коридору к дверям, ведущим в лабораторию. Лаборатория состояла из трех помещений: в первом помещении стояли столы с измерительными приборами и радиотехническим оборудованием; второе помещение представляло собой слесарную мастерскую; в третьем помещении был сборочный цех с тельфером, тележками, электропогрузчиком и прочими специальными приспособлениями. Заканчивался сборочный цех воротами, выходящими на эстакаду.
– Вот наша лаборатория, – провёл рукой по воздуху Шпатц.
– А это – наш конструктор. Он работал с Платоновым и его коллегами над установкой, – указал он на подошедшего к ним молодого высокого худощавого человека с длинными светлыми волосами и с приятным взглядом больших голубых глаз.
– Дэвид Горн, – с небольшим акцентом произнёс он.
– Детектив Дмитриев Георгий Константинович, – отрекомендовался детектив и протянул ему ладонь.
Дэвид слегка пожал её.
– Дэвид, покажи Георгию установку Платонова, – вальяжно обратился к Горну раскрепостившийся Шпатц.
– Пойдёмте, – произнёс Дэвид.
Они подошли к огороженному листовым профилем участку помещения, где стояла установка Ивана Гавриловича. Она представляла из себя цилиндр диаметром около одного метра и высотой чуть больше полуметра. Дэвид подошёл к установке, похлопал её ладонью по серебристому корпусу и сказал: «Вот, это детище господина Платонова! Эта установка дает сто киловатт электроэнергии и предназначена для небольших производств, таунхаусов, коттеджей и небольших общественных зданий. Такие установки можно делать и большей мощности, в зависимости от назначения помещения».
Дэвид наклонился к панели управления и нажал на большую кнопку, похожую на кнопку стартера автомобиля. Через несколько секунд ярко вспыхнули осветительные прожекторы, стоявшие вокруг установки. Она как будто осветила сама себя и, сверкая серебристым корпусом, демонстрировала свою мощь.
Детектив заметил, что в глазах Дэвида блеснули слезы.
– Спасибо, Курт, – тихо произнёс Георгий Константинович. – Не буду вас больше задерживать. Пойдёмте на выход, – обратился он к Шпатцу.
Курт Шпатц облегчённо вздохнул и направился к выходу. Выбрав удобный момент, детектив тихо сказал Горну: «Дэвид, я собираю информацию об убийстве Ивана Гавриловича. Он был моим другом. Вот моя визитка». Дмитриев аккуратно засунул её в нагрудный карман рабочей куртки Дэвида Горна.
Выйдя из лифта и пройдя через турникеты, Георгий Константинович направился к стойке администратора.
– Я займу у вас ещë несколько минут, – с доброй улыбкой произнëс детектив.
– Да, конечно, – с прежней улыбкой ответила девушка.
– Я – детектив Дмитриев Георгий Константинович. Вот мои документы.
Девушка с интересом посмотрела на детектива. В еë глазах зажëгся огонëк любопытства, и в предвкушении участия в центральных событиях детективной драмы она с энтузиазмом в голосе спросила детектива: «Чем я вам могу помочь?»
– Как я к вам могу обращаться? – поддержал еë воодушевление Георгий Константинович.
– Катя! – поспешно ответила девушка.
Затем со смущëнным видом тихо проговорила: «Меня зовут Екатерина, то есть Екатерина Токарева».
Дмитриев, слегка наклонившись к собеседнице, тихо спросил еë: «Екатерина, вы не вспомните, кто вас ещë спрашивал про офис шестьсот пятьдесят один?»
Подняв глаза на детектива, она произнесла с задумчивым видом: «Несколько дней назад двое мужчин спрашивали меня, в каком офисе находится Международная корпорация. Я им ответила. Даже написала на бумажке номер офиса. Они спросили у меня и номер телефона корпорации. Я им его продиктовала. Это важная информация для вас?» – чуть прищурившись, шëпотом спросила девушка.
– Да, Катя! Это очень важная информация, – также шëпотом ответил детектив. – Посмотрите, пожалуйста, это ваш почерк на листочке из блокнота?
Детектив показал девушке бумажку, вложенную в пакетик.
– Да, мой, – осторожно произнесла она.
– Вспомните, пожалуйста, как выглядели эти мужчины, – поинтересовался детектив.
– Ну, здоровые такие, с короткими стрижками. У нас на стойку администратора направлена отдельная видеокамера, – ответила Екатерина Токарева, показывая на стену с мачтой и парусами.
Дмитриев внимательно рассмотрел деревянные мачты со светящимися парусами. На мачте он увидел морской фонарь, в который была вмонтирована камера видеонаблюдения.
– Сразу еë и не заметишь, – сказал детектив, улыбаясь девушке.
– Да! – согласилась администратор, отвечая взаимной улыбкой .
– К кому я могу обратиться, чтобы посмотреть записи? – спросил Екатерину Георгий Константинович.
– К начальнику охраны бизнес-центра, – ответила она и, открыв голубой блокнот, на отрывном листочке написала его служебный номер телефона.
– Спасибо, Катя! – поблагодарил еë Дмитриев. – Удачного дня!
– Пожалуйста! И вам удачного дня, – произнесла Екатерина Токарева, обнажив в широкой улыбке белые жемчужные зубы.
Георгий Константинович направился к барной стойке. Он заказал у бармена облепиховый чай с мëдом, подошëл к круглому столику, снял плащ, повесил его на стоящую рядом вешалку, выдвинул из-за стола изящный стул и сел за стол. Нажав в смартфоне на кнопку вызова, он услышал громкий голос капитана Трифонова: «Слушаю вас, Георгий Константинович!»
– Приветствую ещё раз тебя, капитан! Объявились наши «двое из ларца, одинаковых с лица», – шутливо сказал детектив, намекая на героев детского мультфильма «Вовка в тридевятом царстве». – Я жду тебя в бизнес-центре «Беринг». В холле есть столовая. Я сижу за столиком у барной стойки. Эти двое отметились напротив видеокамеры у стойки администратора бизнес-центра. Нужно посмотреть видеозаписи. Жду тебя!
Его взгляд упал на меню, стоявшее в полураскрытом виде на столике.
«Перекусить было бы неплохо», – мелькнула мысль в голове детектива. Желудок отозвался одобрительным бурчанием.
В меню были комплексные обеды. Дмитриев остановил взгляд на борще, макаронах «по-флотски» и компоте из сухофруктов.
Через несколько минут после заказа перед ним на подносе стояли: горячий дымящийся борщ, две чесночные пампушки, две соусницы – одна со сметаной, а другая с томатным соусом, большая глубокая тарелка с макаронами, перемешанными с рублеными кусочками тушëной говядины и репчатого лука. Рядом стоял стакан с компотом из сухофруктов. Вдыхая аромат горячего обеда в кают-компании столовой бизнес-центра «Беринг», Дмитриев мысленно представил себя и Ивана плывущими на шхуне навстречу приключениям и нелëгким испытаниям. Его романтическая душа создавала красочные мыслеобразы морского пейзажа и манящей издали неизведанной земли, полных опасностей и интересных открытий. Пообедав, Георгий Константинович расслабился. Мысли его отдыхали в безбрежном океане фантазий.
