– Завтра увидите. Утром.
Было уже совсем темно. В незавешенные окна заглядывала с улицы ночь. Комната была освещена тусклым мерцающим светом масляного светильника, что висел над столом.
– А сейчас давайте-ка спать, – сказал Халтет и дунул на язычок пламени.
Малыш и Буйвол, разом ослепнув, нерешительно двинулись к своей комнате. И остановились, услышав хриплый голос старика:
– В темноте даже самый могучий воин становится беспомощен. Не так ли?
Скрипнули половицы, сначала справа, потом слева. Халтет уверенно расхаживал по своему дому.
– И что из этого? – спросил Малыш, ощупывая стену.
– Все мы ходим во тьме… – старик откашлялся. – Даже самые могучие воины… Ложитесь спать. Завтра будет новый день.
Халтет проснулся часа за два до рассвета. В комнате было светло. Все окошко заняла рябая луна – она словно подкатилась к самому дому и заглядывала внутрь.
Старик зевнул, сел на кровати, спустив ноги на пол. Прислушался – гости спят.
Он накинул рубаху и крадучись вышел из дома. За сараем взял лестницу, прислонил к стене, залез на чердак. Посидел какое-то время в темноте, вдыхая тяжелый пыльный воздух, прислушиваясь к тихим шорохам. Чуть было снова не задремал, уже уронил голову на грудь, но тут осмелевшая мышь, пискнув, пробежала по ноге, и Халтет вздрогнул, очнулся. Обернувшись, увидел, что небо уже сереет, звезды тают, и заторопился. Подтянул к себе небольшой железный ящичек, спрятанный под охапкой прелой соломы, откинул крышку, достал тряпичный сверток. Положив его на колени, аккуратно распеленал. Провел пальцем по тускло блеснувшему металлу.
Что же это такое?
Не золото, не железо, не медь, не олово.
Ровный диск из неизвестного необычайно легкого металла. И необычайно твердого – даже зубило кузнеца не оставило на нем ни малейшей царапины.
Шесть пятигранных шипов по окружности – словно ножки.
На другой стороне – четыре небольших выемки. Около каждой какие-то мелкие, но четкие знаки.
И отверстие в центре…
Что же это такое?
Совершенно бесполезный предмет. И металл бесполезный, не поддающийся ни огню, ни ковке.
Разве только щит из него сделать. Приклепать этот диск поверх обычного щита, пусть даже деревянного, и цены ему не будет – любой удар выдержит.
Халтет нашел эту вещь еще мальчишкой. Выкопал, когда вместе с отцом рыл колодец. Сразу же спрятал под рубахой, никому ничего не сказав, и так потом всю жизнь и перепрятывал. Зачем? Только вот однажды показал кузнецу, и тот долго возился, пытаясь понять, что это за металл, качал головой, удивлялся, все спрашивал – когда, кто, откуда? Халтет отоврался, придумал какую-то невероятную историю – уж и сам забыл о чем… И, забрав диск у кузнеца, снова спрятал…
А чего прятал? От кого?
Прямо как сорока с блестящей мелочью…
Хватит! Вот и пригодился теперь этот круг. Не золото, конечно, но диковина. Может, денег стоит. А если и нет – в большом мире всякой безделице применение найдут. Придумают, на что приспособить…
Халтет завернул металлический диск в ветхую тряпицу. Отдуваясь, неуклюже сполз с чердака. Убрал лестницу на место. И пошел будить Хатука, младшего сына Хиама. Мальчишка рос бойкий, излазил все окрестности, несколько раз ходил с Шалроем в дальние переходы, к горам. Ему нравилось рисовать в пыли карты, он сам придумывал какие-то значки, говорил, что учится писать. Халтет любил беседовать со смышленым пареньком, поправлял его схемы, дополнял деталями.
Лучшего проводника для гостей сейчас не найти.
Буйвол спал плохо.
Все чудилось, что вокруг ходит серая тень, бормочет что-то. Он даже разбирал отдельные слова. Но они казались бессмысленными, и он не мог их запомнить.
Ныла пробитая стрелой рука. Снилось, что она горит словно полено, плюясь алыми кубиками углей, и чернеет, обугливается.
Было жарко и душно. В горле першило, хотелось пить. Но за водой надо было вставать, идти во мраке на кухню, запинаясь, натыкаясь на углы, искать ощупью ведро, ковш.
«В темноте даже самый могучий воин становится беспомощен…»
За стенами и на чердаке возились мыши.
Безликая жуткая тень подошла к самой кровати, тронула его холодной рукой, проскрежетала:
– Вставай!
И Буйвол очнулся, открыл глаза. Над ним нависал Халтет. За спиной хозяина дома серо светилось распахнутое окно.
– Вставай, – повторил старик. – Уже утро.
– Что? – на лавке завозился Малыш. – Пора?
– Да, – Халтет отошел к окну, выглянул на улицу. Сухой ветер шевелил его нечесаные космы. – Собирайтесь.
Собирать им было нечего. Всё уже было готово.
Они прошли через тихую деревню. Впереди босоногий паренек по имени Хатук вел под уздцы двух лошадей. Староста и воины шагали позади, негромко разговаривали.
Было еще сумрачно. Чуть теплилось небо на востоке, и на его фоне черными тенями вырисовывались вершины гор.
– Хатук проводит вас до самого перевала, – говорил Халтет. – Потом с лошадьми вернется назад. А вы пойдете прямо. Там одна дорога, сбиться с нее невозможно. В сумках хлеб, вода, яйца и немного мяса. Это все вам… Я думаю, Хатук попросит вас взять его с собой. Он бойкий паренек. Но вы отправьте его домой.
– Хорошо, – сказал Малыш.
– Он, наверное, предложит перевести вас на ту сторону гор. Но туда вы должны идти сами, одни. А он пусть возвращается. Гоните его.
– Ладно.
– Жаль, что у нас нет денег. Мы бы заплатили вам. Хоть сколько-нибудь.
– Мы рассчитывали получить награду за Чета Весельчака. Он сбежал. Вашей вины тут нет. Мы сами его упустили. Так что вы ничего не должны.
– Вы вернули нам стадо.
– Мы только разбили банду.
– Если бы у нас было золото…
– Давай не будем больше об этом…
Они остановились на околице. Впереди расстилалась бурая степь, по которой ветер гнал пыль и мятые шары перекати-поля.
– И все же я не могу отпустить вас с пустыми руками, – сказал Халтет. – Вместе с едой я положил одну вещь… Я не знаю, для чего она предназначена. Не знаю, что это такое. Может быть это никому не нужная безделица. А может быть, вы сможете выручить за нее кучу денег. Давным-давно я нашел ее глубоко под землей, и всю жизнь прятал. Сам не знаю почему. Теперь я отдаю ее вам. Это плата. Сомнительная плата.
– О чем ты говоришь? – спросил Малыш.
– Она в навьюченных сумках. Увидите сами… А сейчас… Прощайте… – старик отступил назад, поднял руку. – Легкого пути!
– Прощай, Халтет, – сказал Малыш.
– Удачи, – пожелал Буйвол.
Парнишка с лошадьми ушел далеко вперед. Его манила даль, и он шагал без остановок. Он смотрел только вперед, потому что позади не было ничего интересного. Он шел к горам. Он хотел увидеть, что там, за горным кольцом. Как выглядит большой мир, какие там люди, дома…
– Постой! – крикнул Малыш. – Как там тебя!? Хатук! Погоди! – Размахивая руками, он побежал за провожатым.
Буйвол уходить не торопился. Он долго смотрел на Халтета, почесывая переносицу.
– Ты знаешь, старик… – начал было он и смолк в нерешительности.
– Да, я знаю, – ответил староста. – Но ты чужой человек. И ты должен идти.
Буйвол помолчал, тряхнул головой:
– Должен… – Он хмыкнул. – Мне не нравится это слово.
– Мало ли кому что не нравится, – невесело усмехнулся старик, и Буйвол подумал, что в общем-то это неглупая мысль.
– Знаешь, – сказал Буйвол. – Я ведь не настоящий воин. Я всего-навсего сын лесоруба.
– Разве это что-то меняет?
– Не знаю, – Буйвол задумался.
– Иди, – поторопил бойца Халтет.
– Я должен? – хмыкнув, переспросил Буйвол.
– Да.
– Тогда я иду… – Он шагнул в степь. И больше не останавливался. Лишь однажды, уже нагнав попутчиков, он на ходу обернулся. И ему показалось, что рядом с крохотной фигуркой Халтета, стоит еще кто-то. Девушка.
Айхия…
– Ну что, дальше верхом? – спросил Малыш паренька-провожатого.
– Да, – согласился тот. – Так будет быстрей.
– Ты со мной или с ним?
– С тобой, конечно. Твой друг очень большой и тяжелый. Лошадь быстро устанет.
– Слышишь, Буйвол! – весело окликнул товарища Малыш. – Тут говорят, что не всякая лошадь тебя выдержит.
Воин не ответил. Он размеренно шагал, держась за седло. Больше он не оглядывался. И до самого вечера он не проронил ни слова.
Глава 9
Буйвол чувствовал, что с ним что-то происходит. Что-то плохое. Кружилась голова, глаза порой совсем застилали мельтешащие черные мошки. Жгло раненную руку. Иногда он не мог пересилить пульсирующую боль и кривился, сдавленно ругаясь сквозь зубы. Его знобило, подташнивало, есть ничего не хотелось, но мучила постоянная жажда. Он делал вид, что с ним все в порядке, но, видимо, это плохо ему удавалось. Малыш все чаще поглядывал на друга и во взгляде его читалась тревога.
До предгорий они добрались быстро – лошадей не пришлось подгонять, животные, очевидно, чувствовали, что впереди их ждут зеленые пастбища, напоенные ледниковыми ручьями.
Хатук всю дорогу неуемно болтал. Малыш этим был только доволен – он и сам любил поговорить. Так они и ехали вдвоем на одной лошади – весело переговариваясь, подшучивая друг над другом, изредка обмениваясь беззлобными оплеухами и несильными тычками. Буйвол держался позади. Он был молчалив, на шутки не отвечал.
На первом же привале товарищи изучили содержимое притороченных к седлам сумок. Провизии оказалось более чем достаточно. Был даже овес для лошадей. На дне одной из сумок Буйвол нашел то, о чем говорил старый Халтет. Воин долго крутил в руках металлический диск из серебристого легкого металла, пытаясь понять, что же это такое. Потом передал непонятный предмет Малышу. Лучник попробовал оцарапать отшлифованную поверхность наконечником стрелы, но лишь затупил его.
– Очень прочный металл, – признал Малыш.
– Угу, – согласился Буйвол.
– И очень легкий.
Они ужинали и поочередно разглядывали диск.
– Не могу даже представить, что это такое… – сказал Малыш. – Халтет говорил, что нашел эту штуковину под землей. А вдруг это одна из вещей Древних?
Буйвол пожал плечами. Незаметно для товарища ощупал повязку на руке. Рана словно бы вздулась.
Перекусив, они стреножили лошадей и легли спать. Проснулись, когда еще было темно, и сразу же двинулись дальше.
На рассвете они уже видели горы во всей красе – степь поднималась полого, выгибалась, морщинясь складками, и упиралась в неровную цепь скал. На отвесных склонах, цепляясь корнями за камни, росли чахлые искореженные сосенки. Дальше, за скалами, вся земля вставала на дыбы. Чернели разломы глубоких пропастей, стелились длинные языки осыпей, зеленели буйной растительностью плоские уступы. И, растворяясь в туманной дымке, высоко в небе парили неприступные белые вершины.
– Скоро перевал, – сказал Хатук.
К полудню Буйвол окончательно уверился, что с ним что-то не в порядке.
– Что с тобой? – спросил Малыш, остановив лошадь.
– Все нормально… – Буйвол стиснул зубы. – Просто очень жарко…
– Зачем врешь? Я же вижу… Рана?
– Да, – неохотно признался Буйвол. – Кажется, да.
– Надо снять повязку, посмотреть.
– Нет, не сейчас.
– Почему?
– Нужно торопиться.
Малыш помолчал. Спросил неуверенно:
– Все так серьезно?
Буйвол не ответил.
Путники вошли в сумрачное ущелье. Здесь, в каменной теснине, глохли любые звуки и воздух оттого казался густым, тяжелым и мертвым.
– Это начало пути через горы, – сказал Хатук и, выдержав паузу, попросил: – Возьмите меня с собой.
– Нет, – сухо сказал Малыш.
– Я не хочу возвращаться в деревню. Я хочу увидеть мир.
– Мир вокруг тебя, где бы ты ни был.
– Я хочу увидеть что-то новое.
– Сейчас неважно, чего ты хочешь. Ты должен вернуться.
– Тогда… Можно я проведу вас через перевал?
– Нет.
– Я сразу же вернусь, как только горы кончаться.
– Нет, – Малыш покачал головой. – Возвращайся сейчас.
– А если… Если я не послушаюсь?
– Тогда я тебя как следует отшлепаю, свяжу и отвезу домой. Ты вернешься с позором, не выполнив поручения старосты. Этого ты хочешь?
– Ладно… – в голосе паренька слышалась обида. – Если ты так… – Хатук сполз с седла, взял лошадь под уздцы, приказал: – Слезай!
– Так-то лучше, – Малыш спрыгнул на землю, потрепал парнишку по вихрастой голове. Тот вывернулся из-под руки лучника.
– Куда нам теперь? – спросил Малыш.
– Прямо. И вверх. Идите туда, куда можно идти, здесь одна дорога. Когда выйдете к ручью, спускайтесь по течению.
– Зря обижаешься, – сказал лучник. – Ты еще молод. Подрастешь, станешь самостоятельным, тогда, может быть, повидаешь весь мир.
– Я уже самостоятельный, – буркнул Хатук.
– Вижу, – согласился Малыш. – И все же ты должен вернуться.
– Надо спешить, – севшим напряженным голосом проговорил Буйвол.
– Халтет велел оставить вам одну лошадь, – сказал, дуясь, Хатук. – Он бы отдал вам обеих, но совсем без лошадей нам никак нельзя.
– Это хорошо, – сказал Малыш и, наклонившись к пареньку, шепнул доверительно: – Мой друг болен. Боюсь, идти пешком ему будет трудно. Очень трудно.
– Я все слышу! – Буйвол заставил себя выпрямиться в седле. – Не обращай внимания на его слова, паренек. Он много пустого болтает.
– Видишь? – Малыш подмигнул Хатуку. – Мой друг уже бредит. Скоро он взбесится и будет опасен.
– Заткнись! – рявкнул Буйвол и скривился от резкой боли.
– Слышишь? Уже начинается… Так что давай, со всех ног дуй домой, пока он не взбесился окончательно. Идти с нами слишком опасно. Возможно, я сам с ним не справлюсь.
– Ладно… – Хатук пытался сдержать улыбку. – Счастливой дороги.
– Может быть, мы встретимся еще когда-нибудь, – сказал Малыш.
– Может… Где-нибудь в большом мире…
Бойцы уходили в глубину ущелья. Хатук, улыбаясь, махал им вслед рукой.
Скорчившийся Буйвол болтался в седле – казалось, он вот-вот свалится. Малыш вел лошадь и свободной рукой придерживал товарища.
– Удачи! – крикнул Хатук, но угрюмая теснина поглотила его молодой звонкий голос.
Они двигались без остановок. Путь был нелегкий – каменные россыпи, крутые скалистые подъемы, узкие трещины проходов. Малыш, схватившись за поводья возле самых взмыленных удил, тащил за собой выбивающуюся из сил лошадь. Буйволу было очень плохо. Но он еще как-то ухитрялся держаться в седле. Иногда он терял сознание и бредил. Глаза его закатывались, и он бормотал что-то о богах и судьбе, о серой безликой тени. Малыш оборачивался, с тревогой посматривал на безвольно мотающегося друга, качал головой.
Ущелье кончилось. Дорога стала еще тяжелей. Словно ступени гигантской лестницы поднимались вверх нагромождения террас. Из-под ног сыпались камни, катились под уклон, набирая скорость, прыгая, высекая искры, увлекая за собой грохочущие обвалы. Малыш не оглядывался.
Ночью все небо было усыпано звездами, словно мукой. Огромная луна, похожая на непропеченый каравай, висела совсем рядом, раскачивалась в такт шагам. Казалось, что до нее можно допрыгнуть, ухватиться и отломить кусочек.
– Где мы? – спросил вдруг очнувшийся Буйвол. Малыш посмотрел в призрачно бледное лицо друга и сказал:
– Наверху.
– Диск, – пробормотал Буйвол, потянувшись к луне.
– Держись! Доберемся до города, найдем лучшего лекаря. И пусть только он откажется тебя лечить!
Буйвол обмяк, привалился к шее лошади, стал сползать вбок. Малыш подхватил товарища, выровнял его в седле. Сердито прикрикнул на замедлившую шаг кобылу.
С неба срывались звезды, беззвучно катились вниз.
Рокоча, валились в черную бездну камни.
Как-то незаметно выровнялась земля под ногами. Путники шли по острому скалистому гребню.
Близящийся рассвет разукрасил небо багровыми оттенками. Осыпались последние звезды, померкла луна. Внизу матово мерцал густой туман, и ветры замешивали его, словно крутое тесто.
Восход солнца путники встретили на плоской вершине столовой горы.
Вспухающий пламень поднялся из-за невообразимо далекого горизонта, заколыхался, потек, приобретая форму. По небу разлилось многоцветное трепещущее сияние. Вечные льды на неприступных вершинах заполыхали пожарами. Зардели туманы.
Буйвол открыл глаза и спросил:
– Что это? – голос его дрожал.
– Солнце… – ответил Малыш, потрясенный величественным зрелищем. – Это солнце встает.
Лопнула тонкая пуповина, и неровный алый диск оторвался от родившей его земли…
Они вышли к ручью, когда солнце поднялось вровень в горными вершинами и раскалилось до ослепительной белизны.
Искрящийся поток несся по камням, рокоча, подхватывая окатыши, шлифуя их водоворотами, плеская брызгами в неподъемные валуны, задиристо со всего маху налетая на скалы…
Половина пути была пройдена.
А спускаться было много тяжелей, чем идти вверх.
Этого человека Малыш заприметил издалека и на всякий случай поправил колчан со стрелами и проверил лук. Незнакомец, скрестив ноги, неподвижно сидел на берегу набравшей силу и успокоившейся реки.
Горы были пройдены. Спуск занял не так много времени, как подъем, но отнял больше сил.
Малыш остановился, придержал лошадь. Осмотрелся.
Вечерело.
Каменистые предгорья плавно переходили в холмистую равнину, смыкающуюся с небом. Высокая трава колыхалась под ветром, катилась волнами к горизонту. Вдалеке виделись неровные перелески – словно островки посреди травяного моря.
Неподвижный человек на берегу реки будто чего-то ждал.
Привязанный к седлу Буйвол шевельнулся. Забормотал что-то сбивчивое, невнятное. Малыш тронул вялую руку товарища и испугался, такая она была горячая.
– Уже скоро, – пообещал он. – Совсем скоро, потерпи немного.
Он, еще раз проверив оружие, взял поводья и потянул лошадь за собой. Кобыла недовольно фыркнула, мотнула головой, уперлась.
– Ну же… – Малыш погладил ее по шее, провел рукой по сухим воспаленным ноздрям. – Пошли, милая…
Лошадь стояла как вкопанная.
Незнакомый человек поднялся.
– Эй! – Малыш махнул ему рукой. Кобыла, испугавшись громкого окрика, прянула ушами, всхрапнула, тронулась с места.
– Эй! Нам нужна помощь!
Человек смотрел в их сторону. Он был далеко и, наверное, не разбирал, что ему кричат. И все же он, помедлив, приветственно поднял руку.
– Пошли, пошли… – Малыш тянул лошадь за собой. – Ну же!..
Они долго двигались по берегу реки, утопая в густой высокой траве. Буйвол раскачивался в седле, голова его болталась – он был похож на большую тряпичную куклу. Незнакомец следил, как они приближаются.
– Мой друг болен! – крикнул ему Малыш. – Где можно найти лекаря?
Ветер шумел в прибрежных камышах.
– Ему нужен лекарь!
Звенела вода на недалеком перекате.
– Он ранен! Он без сознания!
Незнакомец не отвечал. Он стоял неподвижно, спокойно смотрел на подходящих путников, и Малыш встревожился. Кто этот человек? Почему он не скрывается, встретившись в безлюдной местности с вооруженными чужаками? А вдруг это ловушка? Может в траве вокруг прячутся его товарищи, готовясь напасть?
Малыш остановился шагах в тридцати от незнакомца, незаметно коснулся кончиками пальцев оперения стрел в колчане и спросил:
– Кто ты?
Странный человек не ответил. Он разглядывал взмыленную исхудавшую кобылу, привязанного к седлу Буйвола, хмурого напружиненного Малыша. Незнакомец был невысок и казался изможденным, но слабым он не выглядел. Он держался уверенно, почти величественно, словно за его спиной находилась целая армия.
Взгляды Малыша и незнакомца пересеклись, сцепились надолго.
– Мне сейчас некогда играть в эти игры, – лучник опустил глаза. – Мой друг болен, ему срочно нужен лекарь.
– Что с ним? – незнакомец наконец-то открыл рот.
– Несколько дней назад ему прострелили руку.
– Что ж, я могу осмотреть его рану.
– Ты лекарь?
– Не совсем, – незнакомец чуть повернул голову, и Малыш увидел на его щеке круглое монашеское клеймо.
– Ты монах!
