– Ого! – сказала она, блеснув вставленными зубами, и сразу прошла на кухню, протягивая пакет бабе Ларе.– Я тут вино и фрукты принесла. Пришла стресс твой снимать. Он что, грехи пришёл замаливать?
– Скорее, отпускать, – засмеялась хозяйка и достала гостинцы. – Все, кстати. Присаживайтесь.
Она поставила на стол бутылку красного вина, фрукты и закуску. Павла Андреевича смутил осуждающий взгляд Клавдии Петровны, но он решил поддержать хорошее настроение хозяйки.
– Говорят, истина в вине? – сказал он, открывая бутылку. – Тогда будем её искать, а заодно и знакомиться. Вообще-то это я должен прописаться.
– Успеешь ещё. Разливай, – скомандовала Лариса Степановна.
Они представились друг другу, выяснилось, что Клавдия Петровна всю жизнь проработала медсестрой. Ей 72 года. Она никогда не была замужем, и детей у неё нет. Живёт она в двухкомнатной квартире. Её часто навещают младшая сестра с племянницей и помогают ей в разных потребностях. Баба Клава жалеет свою подругу и беспокоится о её здоровье, по необходимости делает ей уколы. Они знакомы с тех пор, как Лара переехала к маме, но их сблизило свободное пенсионное время.
Пока женщины вспоминали свою жизнь, сосед заботливо наполнял бокалы и учтиво улыбался. О себе он высказался буквально в двух предложениях, а на вопросы о жене вообще закрыл тему. Они почти допили бутылку вина, и хмель снял их напряжение в общении. Баба Клава раскраснелась и обмахивалась журналом с кроссвордами. Она перевернула свою рюмку вверх дном, давая понять, что ей больше не наливать и продолжала смотреть на соседа с осуждением, при этом иронизируя в разговоре с ним:
– Вот скажи, Андреич, днём ты был как злодей, а сейчас соловьём поёшь. Какой ты на самом деле?
– Интересно послушать, – поддержала её подруга.
– Не знаю, наверно, такой же, как все, – после небольшой паузы ответил он. – Я считаю, что нельзя дать человеку одно определение: хороший он или плохой. Человек всегда разный. Всё зависит от ситуации и от отношения к ней. Вот представим, что вы пришли к врачу. Какое у вас выражение лица и поведение? А теперь вы в магазине, в церкви, с подругой, с врагом, на работе– вариантов много. Мы всегда подстраиваемся под ситуацию, и наше поведение соответствует обстановке. Как тут узнаешь человека? Он же не открывает тебе свою душу. А бывает так, что человек знает другого человека уже несколько лет и хорошо к нему относится, а тот в экстремальной ситуации предаёт его. Почему?
В общении люди всегда стремятся понравиться друг другу. Мы показываем только лучшие свои качества, иногда приукрашиваем их. А если какая ссора происходит, то удивляемся – куда мои глаза смотрели. Мне всегда жена говорила, что прежде чем близко подпускать к себе человека, присмотрись к нему: чем живёт его душа; какие у него ценности; что у него на первом месте; какая у него речь и поведение; какой порядок в доме; какие друзья; какие он читает книги и какие посещает заведения. Вот тогда сделаешь вывод: кто этот человек тебе – друг, приятель, знакомый или просто прохожий.
У каждого свой путь, и каждый ищет себе попутчика, чтобы легче преодолеть невзгоды и, наоборот, – поделиться своей радостью. Бывает так, что попутчиком у человека становится одиночество. Для одних это – приобретение мудрости, а для других – это обострение обидчивости, раздражения и ворчливости на окружающих тебя людей. Оказалось, что это как раз мой вариант. И сегодня я понял, что нельзя жить в отчаянии. Надо искать новый взгляд на мир, ведь роман моей жизни ещё не закончился, и я могу изменить его окончание на радостные мгновения. Надо только научиться замечать красоту вокруг себя.
– Ну, прям, хоть записывай за тобой, – съязвила баба Клава. Её брови нахмурились, нос стал чуть сморщенный, руки скрещены, а сама она сидела с отворотом от него. Всем своим видом она демонстрировала отсутствие интереса к собеседнику. – И какую красоту ты собрался замечать?
Он посмотрел на неё с сожалением и хотел уже ответить таким же тоном, но передумал и продолжил:
– Ну, во-первых, красота имеет много наименований, кому что ближе, а во-вторых – её тоже видят по-разному, так как у каждого свой угол обзора. Мне, например, нравится одна маленькая сказка: «Бабочка, перелетая с одного цветочка на другой, услышала громкий разговор двух людей, которые сидели на скамейке возле клумбы. Они о чём-то спорили. Их напряжение нарастало. Слова были резкими и неразборчивыми. Она только поняла, что один взмах крыльев бабочки способен изменить мир к лучшему. «Как это? – подумала бабочка. – Разве такое возможно?» Она решила проверить это и стала усиленно махать своими крылышками, но быстро устала и опустилась на ближайший цветок. Её крылышки медленно раскрылись, и она расслабилась. «Смотри, какая красота!»– вдруг сказал один человек, обративший внимание на бабочку. «Это просто чудо!»– вторил второй. Он глубоко вдохнул воздух, медленно выдохнул и с наслаждением заметил:«А какой здесь воздух! Зачем спорить, когда такая красота вокруг».«Ах, и, правда, взмах моих крыльев меняет мир к лучшему», – подумала бабочка и полетела дальше творить чудеса.
Павел Андреевич почувствовал, что выговорился и с доброй улыбкой посмотрел на женщин.
– Да, Андреич, похоже, ты спец сказочки рассказывать. Правда, Лара?
– Да, есть над чем подумать,
– Ладно, соседи, – его стала раздражать баба Клава. – Мне пора. Ещё пообщаемся. Будем учиться жить по-новому.
Клавдия Петровна хмыкнула и ответила:
– Конечно, пообщаемся. Только мы сначала присмотримся к тебе, как учила твоя жена, а потом решим – кто ты нам.
Взгляд её был колючим, а слова прозвучали с сарказмом. Она злилась на него не за свою подругу, что он её обидел, а за унижение себя при знакомстве, когда она была без зубов. С мужчинами у неё всегда были сложные отношения. Она пыталась их заставить подчиняться себе, и если получалось, то у неё пропадал к ним интерес, а если нет – то они отворачивались от неё. Баба Клава никогда не доверяла мужчинам, а только соревновалась с ними за обладание пьедесталом. Своё раздражение и недовольство она могла возместить на близких, хотя на работе была на хорошем счету. Лариса Степановна давно поняла её, и поэтому их отношения были просто приятельскими.
Сосед посмотрел на Клавдию Петровну с ухмылкой.
– Если ты хочешь показать мне свои зубы, то я их заметил ещё в прихожей. Я прекрасно помню твоё обещание укусить меня, но предупреждаю: у тебя ничего не получится.
Их взгляды встретились, но она первая опустила глаза и, оправдываясь, опять съязвила:
– А что ты тут лекцию нам устроил. Здравствуйте, гуру к нам приехал. Наставник, блин!
– Клава, – строго сказала подруга, – прекрати задираться. Тебе что, на мозоль наступили?
– Да, наступили, – её брови нахмурились, она искоса смотрела на мужчину и нервно сжимала в кулак левую руку.
– Ну, завелась, теперь не остановишь,– буркнула баба Клава.
– Это не я завелась, а у нас завёлся предводитель – Вождь седовласых, блин!
Павел Андреевич наблюдал за её реакцией и поведением. Он понимал, что первое знакомство с ними выходит ему боком. Женщины не прощают унижения. Но когда он услышал последние слова, то расхохотался в голос от такого неожиданного статуса. Он, убитый горем, закрывшийся от всего мира старик, не знающий, как жить дальше – вдруг становится вождём таких же растерянных и потерянных женщин. На его лице сияла улыбка, в глазах прыгали хитрые искорки, его тело выпрямилось, и плечи развернулись.
Женщины опешили и притихли, ожидая дальнейших его действий, а он, получив истинное удовольствие от смеха, с улыбкой на лице весело сказал:
– Ладно, согласен. Я принимаю эту роль. Поиграем. Только не жалуйтесь потом. Для начала вы должны усвоить правила нашего племени:
– всегда выполнять указания своего вождя;
– прекратить осуждать жильцов нашего дома и всегда здороваться;
– каждый день начинать с зарядки;
– носить отличительный знак нашего племени от остальных людей – это широкая тесьма с орнаментом на запястье. У меня – красная, у вас– зелёная. Остальные правила придумаю позже.
– Ты чё, одурел? – глаза бабы Лары стали большими, брови поднялись вверх и появилось много горизонтальных складок во всю ширину лба.– Клавка, ты где вино покупала?
А подруга с полуоткрытым ртом застыла в одной позе, а по выражению её лица можно было увидеть все признаки остановки мыслей.
– На нас же вино не подействовало, – прошептала она.
– Я в этом не уверена. Похоже, у меня слуховые галлюцинации.
Сосед улыбнулся, наблюдая их реакцию, но его уже было не остановить. Он вошёл в свою роль и продолжил свою игру:
– А вы знаете, что в Центральной Африке есть одно племя, в котором никогда не бывает конфликтов между людьми. Человеку, который не уважает людей и приносит вред своим соплеменникам, присваивают звание «Официальный лентяй».Его полностью обеспечивают всем необходимым, все выполняют его прихоти, ему разрешается всё: заходить в любой дом, брать то, что ему хочется, бить посуду, спать с чужой женой и даже сжечь чужую хижину. Но вопрос в том, что это звание даётся только на год и один раз в жизни. Никто не знает, кто будет «официальным лентяем» в следующем году, поэтому лучше не портить отношения ни с кем и никогда.
А ещё в одном африканском племени никого никогда не наказывают. Обитатели этого племени считают, что все люди приходят в этот мир хорошими, и плохих людей просто не существует. Рождение человека – это уже радость и счастье, поэтому все должны проявлять друг к другу любовь и заботу. Если человек всё-таки совершил что-то плохое, то он сам это понимает. Тогда проводят ритуал очищения совести. Его ставят посередине площади, и он извиняется перед всеми собравшимися. Затем его окружают соплеменники и два дня по очереди напоминают ему о его хороших и добрых поступках. Как вам? – он представил себе эту ситуацию во дворе этого дома и опять расхохотался. Женщины сидели неподвижно, не сводя с него глаз.– Именно это мы и введём в наши правила. Ну ладно, что-то я устал. Я пошёл.
Павел Андреевич встал из-за стола, вежливо поклонился и пошёл на выход, но в прихожей резко повернул обратно. Он встал между женщинами и, наклонившись вперёд, утвердительно, в приказном порядке сказал им:
– Степановна, не забудь про тесёмочки на запястья шириной сантиметров пять. Петровна, составь культурную программу на неделю.
И ушёл. Женщины услышали, как хлопнула дверь. Их изумлённые взгляды встретились, и они также громко, как делал их предводитель, расхохотались, снимая напряжение своих тел.
– Ну что, Лара, поздравляю тебя. Мы теперь племенные женщины с мужиком-педиатром. Будет он нам сказочки рассказывать и зелёнкой мазать, – баба Клава улыбалась. Она собственноручно и безропотно поставила вождя на пьедестал и тихо подчинилась.
– А ты знаешь, мне этот поворот нравится. Мужик вроде неплохой. Может, и правда мы научимся радоваться этой жизни.
– Не поздно?
– Лучше поздно начать, чем уйти и не попробовать.
– Наверно, ты права. Тесёмочки будешь покупать?
– А как же, надо выполнять указания предводителя.
– А ты программу подготовишь?
– А то!
И они опять рассмеялись. Допили вино и расстались.
Глава 4
Вечером Павел Андреевич долго сидел на балконе. Прошедшие события дня заставили его задуматься. Прошло две недели со дня его переезда, ион был уверен, что ничего хорошего в его жизни уже не произойдёт. Ему оставалось только жить воспоминаниями и ждать своего часа. Время активности и вдохновений прошло. Он оказался в подчинении своих родных, и его это устраивало. Не надо брать ответственность за свою жизнь, а проще было превратить себя в страдальца и пользоваться этой выгодой. Осознав это, ему стало стыдно. Он понял, что, замкнувшись на себе, он потерял смысл жизни, а ведь жена часто любила повторять, что, если человек потеряет смысл своего существования, тогда он потеряет и себя и возможность ощутить радость самой жизни.
И вот эти две соседки, с разными судьбами, помогли вернуться ему в реальную действительность, где люди тоже страдают и переживают, тем не менее они стараются поддерживать друг друга, общаются, пускай не всегда дружелюбно, но всегда готовы прийти на помощь в трудную минуту. Он ещё раз укорил себя за слабость чувств и решил, что его дальнейшая жизнь должна иметь смысл. Он сам определит его, а потом и другим поможет, ненавязчиво, найти смысл их жизни.«Люба ведь многому меня научила, – подумал он, – и пускай её добрая душа направляет меня».Он почувствовал прилив сил, и настроение улучшилось. Мысли сразу стали предлагать различные варианты его активной деятельности, и на некоторые из них он обратил особое внимание.
После холодного первого месяца лета июль радовал своим излишним теплом. Вечер был особенно приятен и окутывал своей ласковой тишиной. Солнце приближалось к горизонту. Его яркий свет смягчался и приобретал оранжевый оттенок. Небо окрасилось в нежно-розовые тона. Приятный, лёгкий ветерок касался веток деревьев, шелестел листвой, пробегал по двору и проникал в открытые окна дома. Воздух становился прохладнее, дышалось легче. Птицы умолкли. Солнечные головки одуванчиков закрылись, а их повзрослевшие сородичи с некогда воздушными зонтиками смотрелись облысевшими, но довольными, доверив ветерку разнести своё потомство. Эти приятные моменты созерцания всегда вызывают чувство ожидания волшебства, в котором растворяются все неприятности. Новый день обязательно принесёт новые надежды и возможности, но это произойдёт завтра, а пока ночь готовится прикрыть всё тёмным покрывалом. И только свет из окон, и фонари на улице будут светиться, как яркие звезды на чёрном небе.
Утром Павел Андреевич пошёл в магазин за продуктами для ужина, на который планировал пригласить соседок. В отделе кондитерских изделий он увидел художника, но не решился к нему подойти. Тот сам окликнул его.
– Здравствуйте. Вы же новый жилец нашего подъезда? Я Эдуард, приятно познакомиться.
Мужчина был высокого роста, стройный и немного сутулился. Русые волосы с проседью давно не видели стрижки, но, тщательно зачёсанные назад, выглядели опрятно. Бледный цвет лица, мешки под глазами и сухая кожа выдавали его проблемы со здоровьем. На нём была белая футболка, которая подчёркивала его бледный вид, клетчатые удлинённые шорты и простые шлёпки на ногах. Через плечо висела барсетка. Он добродушно улыбался, и его внимательный взгляд изучал нового жильца. Павел Андреевич представился и тоже улыбнулся. Они пожали друг другу руки в знак приветствия и разговорились. Домой шли вместе.
– Чем вы занимаетесь? – осторожно спросил Павел Андреевич.
– Я художник. А разве вам наши кумушки не рассказали. Я видел вас вчера в окне на первом этаже.
Он говорил без напряжения и даже с какой-то лёгкой иронией. Сосед вкратце, без личных подробностей, рассказал ему причину своего визита к бабе Ларе и посетовал на свою бестактность по отношению к ним.
– Я тоже считаю, что озлобленными нас делают страдания, с которыми мы не можем или не хотим справиться, – Эдуард размахивал своим пакетом, в котором лежали только хлеб и кефир. Он заметил взгляд соседа, улыбнулся и решил рассказать о себе подробнее. – У меня диета из-за язвы желудка, приходится себя контролировать. Десять лет назад я развёлся. Жена предпочла меня другому. Я полностью погрузился в работу, иногда выпивал и ел всё в подряд. Тогда еда для меня стала отдушиной. Со временем я набрал вес, стал скучным, мрачным и неразговорчивым.
Мне помогла Зина. Она живёт в другом подъезде. Мы вместе работаем в театре. Я художник-декоратор, а она была замечательной актрисой, но потом– травма ноги, операция и конец карьеры. Но Зина нашла в себе силы и осталось в театре. Сначала заведовала хозяйственной частью, и у неё это отлично получалось, а потом ей предложили стать помощником директора. Вопросы решает быстро, со всеми ладит, одним словом – умница. Так вот она предложила мне способ избавления от моих проблем.
– И что это за способ?
– Чтобы понять, надо показать. Давайте поднимемся ко мне, и вы всё узнаете.
Он так заразительно рассмеялся, что Павел Андреевич с радостью согласился. Они шли к подъезду через палисадник.
– Вы знаете, Эдуард, а ведь здесь замечательно вписалась бы беседка. Внутри неё можно поставить стол и собираться на разные мероприятия.
Они остановились и стали оглядывать место.
– Хорошая идея, но только я бы её поставил ближе к липе. Дерево большое, будет защищать от ветра, да и место там более ровное, – задумчиво сказал художник, почёсывая подбородок.
– Вы правы. Надо подумать, как решить этот вопрос.
– Я думаю, у вас ничего не получится. Мы обращались в управляющую компанию по поводу ремонта в подъезде, но нам отказали из-за отсутствия средств.
– Ясно, но я всё-таки попробую.
– Хочется искренне пожелать вам удачи. Это действительно хорошая идея. А ещё бы песочницу для детей поставить и скамейку для мамочек. Ну, помечтали? Пошли ко мне. Нетяжело будет подняться на два этажа выше?
– Думаю, нет, но сейчас проверим.
Продолжая разговор на отвлечённые темы, они незаметно для себя зашли в подъезд и поднялись на 4-й этаж. Квартира была двухкомнатной. Прихожая маленькая. Из неё сразу попадаешь в комнату. Слева кухня, а на противоположной стороне – две двери: одна в кладовку, а другая – во вторую комнату. Эдуард стал убирать вещи с дивана.
– Извини, беспорядок. Зина меня ругает за это, а я оправдываюсь, что это берлога холостяка. В этой комнате я живу, а в той, – он указал рукой на закрытую дверь, – моя мастерская. Пойдём на кухню. Чай попьёшь?
– Нет, спасибо. Ты обещал что-то показать.
Он кивнул, отнёс продукты на кухню и направился к мастерской, приглашая соседа за собой. Это была настоящая сокровищница художника. У окна стоял мольберт, на подоконнике много баночек с жидкостью, в которых были кисти разных размеров. Длинный узкий стол вдоль стены был заставлен всякими предметами. Это были и наборы красок, и неизвестные соседу приспособления в виде поролоновых губок, металлических скребков, различных банок и баночек, подставок с карандашами, и многое другое. Но самое главное – это картины. Они были везде: висели на стене, стояли у стены, лежали на полу, сложены в стопку. У Павла Андреевича от удивления приоткрылся рот, высоко поднялись брови и расширились глаза, а руки непроизвольно разошлись в стороны. Его удивлению не было предела. На всех картинах была еда. Это были и ресторанные блюда с изысканными продуктами на красивых тарелках, и просто шашлык из мяса с овощами на шампуре, и селёдка с огурцом, и бутылка водки с полной рюмкой, и запечённая курица на вертеле, и буженина с брусникой на тарелочке, и всякие сладости. Это всё выглядело так натурально и сочно, что Павел Андреевич невольно сглотнул слюну.
– Ну как тебе мои картины? – спросил художник, наблюдая за реакцией соседа.
– Да это не картины, это шедевры. Еда вся как настоящая, как на фото, даже лучше. Мне кажется, что я даже ощущаю запах этих деликатесов. У меня аж засосало в животе. Ну, ты гигант. А почему еда?
– Мне Зина как-то сказала: «Ты злой и больной, потому-то хочешь напиться и обожраться, а не можешь. Пиши картины с той едой, которую хочешь поесть. Обмани мозг. Во-первых, лицезреть – это уже получить удовольствие, а во-вторых, глядя на них, ты даже будешь чувствовать их запах». И я стал писать. Через три месяца я стал спокойным как слон и, к тому же, перестал страдать от желания чего-нибудь съесть запретного.
– Ну, Эдуард, ты меня не просто удивил, ты меня ввёл в ступор. Зина –гений, а ты молодец! Продавать не пробовал?
– Нет. Кому они нужны?
– Да ты что, – переполненный восторгом, почти прокричал Павел Андреевич. – Если твои картины развешать в холле ресторана, то посетители, сглатывая слюнки, будут заказывать еды в два раза больше.
Эдуард рассмеялся и с благодарностью посмотрел на соседа.
– Спасибо тебе за такой отзыв о моих работах А ты что из еды любишь?
– Варёную картошку с солёными огурцами и квашеной капусткой.
– Подожди, у меня что-то такое есть.
И он стал перебирать небольшие холсты на полках.
– Вот нашёл, только без капусты,– сказал он и протянул картинку соседу.
Павел Андреевич причмокнул от удовольствия, глядя на изображение. На белой тарелке с оранжевым орнаментом по краю красовался отварной желтоватый картофель, посыпанный свежим зелёным укропом, а рядом привлекал внимание своей аппетитностью порезанный на кружочки солёный огурец в небольшой лужице рассола.
– Это тебе. Дарю.
– Мне? Зачем же дарить, давай куплю.
– Нет, это подарок. Не обижай.
– Не буду. Спасибо. Будет висеть над столом на кухне, – ответил Павел Андреевич и сильно пожал руку художнику.– Давно я не испытывал такой радости. Благодарю! А давай спустимся ко мне. Я тебе свою берлогу покажу. У меня, кстати, есть паровые куриные котлеты, невестка наготовила. Очень вкусные.
– Не откажусь. С удовольствием поем.
Павел Андреевич аккуратно взял картину, и они направились к нему. За едой и разными разговорами прошло около двух часов.
Раздался звонок в дверь. Хозяин открыл дверь. На пороге стояли баба Лара и баба Клава. На них были цветастые платья, которые освежали их вид. Они стояли близко друг к другу и робко поглядывали на хозяина.
– Мы купили тесёмку и пришли показать. Ещё мне надо замерить размер запястья, – сказала Лариса Степановна и стала разворачивать пакет.
– Здравствуйте, дорогие женщины. Проходите на кухню, – радостно поприветствовал он их. – Сейчас всё посмотрим и замерим.
Они робко зашли, а когда увидели художника, то остановились и замерли.
– Проходите, проходите. Вы вовремя. Я как раз сегодня планировал прописаться и закупил всё необходимое. Эдуард, помоги женщинам разместиться, а я приготовлю на стол.
Эдуард встал из-за стола, вежливо поклонился и представился. Они в ответ тоже назвали свои имена, неловко улыбнулись и присели на предложенные им места. Павел Андреевич быстро расставил тарелки, вынул из холодильника всё что было. Достал бокалы для вина, а художнику поставил стакан и минеральную воду, взглядом предложенную и утверждённую. Женщины сидели тихо. Разговор не клеился. Павел Андреевич пытался спасти общение, но в дверь опять позвонили.
Он направился в прихожую. На пороге стояла молодая женщина с третьего этажа, Татьяна. Она была взволнована.
– Вы извините меня. Я ваша соседка. Мне Дима говорил, что вы педиатр. Помогите, пожалуйста. Извините за беспокойство.
– Что случилось? Зачем столько слов. Чем я могу помочь?
– Мой сын… у него жар. Я не знаю, что делать. Врача вызвала, но неизвестно, когда он придёт, а Вадик закатывает глаза, и мне кажется, что он теряет сознание, – она заплакала.
– Ясно, сейчас саквояж возьму и пойдём, – он быстро прошёл в комнату, на ходу обращаясь к художнику:– Эдуард, поухаживай за дамами, пожалуйста.
– Да, конечно. Я справлюсь. Главное, мальчику помоги.
У Павла Андреевича всегда был наготове его саквояж, так любил называть он свой маленький чемоданчик коричневого цвета с потёртостями по углам. В нём было всё необходимое. Даже выйдя на пенсию, врач всегда держал наготове набор средств для экстренной помощи.
Вернулся хозяин через час. Гости общались дружелюбно. Увидев его, они с искренним беспокойством, почти хором спросили про здоровье мальчика.
– Уже нормально. Гнойная ангина. Сделал всё что нужно. Температура снизилась. Сказал Татьяне, чтобы держала меня в курсе и не стеснялась беспокоить.
– Молодец, Андреич, –с уважением сказал Эдуард. –За нами может тоже будешь присматривать, а то говорят, что стар, что мал. Нам, наверно, пора к педиатру обращаться.
Все заулыбались, а он с лукавыми искорками в глазах продолжил:
– А ты что же мне не рассказал про свой статус? Я тоже хочу вступить в ваше племя. Мне Степановна уже руку замерила, а Петровна говорит: мероприятия подобрала. Примете меня?
– Выношу на голосование, – засмеялся хозяин.
– Мы «за», – в один голос почти пропели женщины, глядя на художника.
– Ты, Эдуард, видимо, умеешь женщин к себе располагать. Как тебе удалось поладить с ними?
– Благодаря картошке с огурцами, – засмеялся он, показывая на подаренный холст, который стоял на подоконнике.
– Это беспроигрышный вариант. А вам, женщины, он что-то пообещал?
– Конечно!– ответила баба Лара. – По нашим предпочтениям: мне картинку с пельменями, а Клаве – с пирожками.
– А Зине ты что подарил? – спросил хозяин.
– Она очень любит сладости, вот я и удовлетворил её пожелание.
– Это та Зинка, которая с соседнего подъезда? – пренебрежительно спросила Лариса Степановна. – Ходит как пава и на всех смотрит свысока.
– Зря вы так, – обиделся за неё Эдуард, – она чудесная, доброжелательная женщина и обожает всякие авантюры. Думаю, ей тоже захочется стать племенной женщиной. Вам надо познакомиться.
– Ты ещё всех жильцов дома собери. Ладно, познакомимся, – более мягким тоном огрызнулась баба Лара, а потом перевела взгляд на Андреича и лукаво добавила: –Как вождь скажет!
Общий смех разрядил минутное напряжение.
Они пообщались ещё около часа и разошлись. Настроение у всех было хорошее. Племя стало расширяться.
Павел Андреевич решил навестить ребёнка. Татьяна была рада ему и выглядела более спокойной. Она присела на край кровати, а сына взяла на руки, чтобы доктор осмотрел его. Мальчик прижимался к маме, а она нежно гладила его по головке и целовала его в щёку. Состояние ребёнка улучшилось, и мама была довольна. Её голубые глаза с благодарностью посмотрели на соседа, и она улыбнулась. Эта улыбка на мгновенье озарила её лицо и сделала его привлекательным, стирая следы усталости и печали. Её тёмные волосы, по-девичьи заплетённые набок в короткую косу, выдавали в ней ещё молодую девочку, которая сама нуждалась в заботе.
– Татьяна, почему вы всё время одна? Ваши родители вам помогают?
Она смотрела на сына и молчала.
– Извините за бестактный вопрос, я, наверно, пойду.
Татьяна подняла голову. Её глаза опять стали печальными, ион укорил себя: «Кто меня за язык тянул?»
– Не уходите. Мне даже поговорить не с кем. Родители живут недалеко от меня, но они не хотят со мной общаться.
– Почему? Что такого вы натворили?
– Вышла из-под контроля мамы. Я всегда была послушным ребёнком и делала всё, как она скажет. С папой я могла просто помечтать, не рассчитывая на его помощь. С мамой он никогда не спорил. Это было бесполезно. Она всегда закатывала скандалы, если кто пытался высказать другую точку зрения. Так и жили. Каждый мечтал о своём.
После окончания школы мама настоятельно мне рекомендовала поступить в медицинский. «В семье должен быть врач, чтобы мы были под присмотром»,– говорила она. А я хотела стать учителем младших классов. Мне нравится заниматься с детьми. Папа меня в тайне поддержал, но против мамы не пошёл, а я решила сделать по-своему и поступила в педагогический. Она почти год разговаривала со мной только отрывочными словами, постоянно демонстрируя мне свою обиду.
В институте я влюбилась в нашего преподавателя. Андрей был старше меня на 6 лет. Мы стали встречаться. Оказалось, что он приехал к нам из другого города по обмену на год. Я почти сразу забеременела. Это не входило в его планы, и он предложил мне сделать аборт. Я отказалась. Тогда он снял мне эту квартиру и уехал. Мы общаемся с ним, я отправляю ему фотографии Вадика, они разговаривают по вотсапу. Я считаю, что ребёнок должен знать отца. Андрей продолжает платить за нашу квартиру. Два года назад он женился, но детей в браке пока нет. Жена его знает про сына, и, похоже, ей не нравятся денежные траты на нас. Я ничего от него не требую и благодарна ему за помощь. Сама бы я не справилась.
– А родители помогают?
– Только папа периодически перечисляет мне на карточку небольшие суммы, втайне от мамы. Она, когда узнала, что я жду ребёнка и что меня бросили, поставила вопрос ребром: либо я делаю аборт, бросаю пединститут и поступаю в медицинский, либо я ей не дочь.
Павла Андреевича возмутило такое бессердечие матери к дочери. В его врачебной практике встречались такие мамаши, и он еле-еле сдерживал себя от замечаний. Жена ему объясняла, что мать, во всём контролирующая ребёнка, пренебрегает его чувствами и не принимает во внимание его выбор, считая, что она делает всё в интересах ребёнка. Дочь, недополучившая заботы и любви от своей матери в детстве, повзрослев, будет иметь заниженную самооценку, отсутствие уверенности в себе, замкнутость и неспособность выстраивать близкие отношения с мужчинами.
– Жёстко, – сказал он и с сочувствием посмотрел на Татьяну. – И что, ни разу не приходила?
– Даже не звонила. Мне так обидно. Бывает так тяжело, что выть хочется. В таких случаях всегда мамочку вспоминают, а я – нет. Ночью сяду у кроватки сына, поплачу, потом его поцелую и Бога благодарю за такое счастье, – ответила она и незаметно смахнула слезу.
– А работаешь ты где?
– Нянечкой в детском саду. И Вадик при мне. Зарплата, правда, маленькая, но я справляюсь.
– Татьяна, а с институтом как?
– Вадик родился, и я забросила учёбу. Каждый год собираюсь восстановиться, но никак не получается. Он постоянно болеет.
– Дети все болеют. Сколько тебе осталось учиться?
– Два года.
– Закончить институт надо обязательно. У нас во дворе много пенсионеров, я с ними уже познакомился. Мы будем сидеть с мальчиком, а ты будешь учиться. Можно добиться свободного посещения или на заочное отделение перевестись. В общем, думай, как тебе удобнее. Ты молодая и красивая. Тебе надо просто собраться с силами и преодолеть все препятствия, а мы поддержим тебя.
– Вы серьёзно?– удивлённо спросила Татьяна.
– Вполне. У меня много свободного времени, и детей я люблю. К тому же, хочется чувствовать себя кому-то нужным. Ты даже представить себе не можешь, насколько это важно для людей моего возраста. У тебя всё наладится, ты только руки не опускай. Иногда, пытаясь изменить свою жизнь, мы ищем причины своих трудностей или способы изменения, а на самом деле оказывается, что дело не в причине и не в способе, а в ответе на вопрос: «Что меня останавливает жить так, как я хочу, и делать то, что я хочу?» Я недавно задавал себе этот вопрос, и мой ответ был таким: «Я потерял близкого человека. Моя печаль велика, и я не знаю, как дальше жить. Я погрузился в свои страдания, потерял интерес к жизни и привлекал к себе внимание жалостью». Я ответил себе на этот вопрос, и моя жизнь стала меняться.
– Знаете, а вы правы. Я постоянно «латаю дыры» и ищу способы их избежать. Мне хочется ответить на этот вопрос так: «Я мать-одиночка. Меня бросили. Мне тяжело. Меня никто не любит, даже родители. Мне себя жалко, и я считаю этот мир жестоким»,– выпалила она на одном дыхании, потом сделала глубокий вдох и, медленно выдохнув, улыбнулась. – А ведь легче стало.
– Умница. Этот мир определяется прилагательными, как назовёшь, таким и будет. У меня был пустой и грустный, а теперь, надеюсь, станет наполненным и радостным. Ну, ладно, я пойду. Ты звони обязательно, когда понадобится помощь.
– Спасибо вам. Вы помогли мне посмотреть на себя со стороны. Теперь я уверена, что справлюсь.
– Конечно, справишься, а если будешь хандрить, то я бабу Лару подключу.
– О, нет. Я справлюсь сама.
И они рассмеялись. Павел Андреевич ещё раз осмотрел ребёнка и пошёл домой.
Вечером он позвонил сыну и попросил помочь с беседкой и площадкой для детей. Сын объяснил ему, что площадку можно включить в городскую программу благоустройства дворов, и он свяжется с управляющей компанией, а беседку установит за счёт своей фирмы. Отец остался доволен.
Жизнь налаживалась и требовала его участия в жизни людей.
Глава 5
Через неделю деревянная беседка уже украшала палисадник. Она была открытого типа шестиугольной формы с решетчатым каркасом, а крыша – в виде шатра. Издалека она напоминала «ромовую бабу», именно такое название ей и дали. Внутри беседки стоял большой круглый стол и скамейки по периметру. Глядя на беседку, женщины шутили, что «баба» даже палисадник украшает. Работы по установке детской площадки и песочницы тоже начались. Жители дома с удовлетворением наблюдали за преображением двора, особенно радовались дети. Они крутились вокруг строителей и мешали им.
Лариса Степановна и Клавдия Петровна познакомились с Зинаидой Карловной и нашли общий язык. Она оказалась весёлой и активной. Павел Андреевич ожидал этой встречи с опаской, но художнику удалось найти подход к каждой из женщин и объединить их в общие интересы. Женщины несколько дней занимались посадками быстрорастущих вьюнов вокруг беседки, а мужчины выполняли самую грязную и сложную работу. Когда всё было готово, все члены племени собрались за круглым столом и официально, под общий смех надели красивые тесёмки на левые запястья. У всех членов были украшения зелёного цвета, а у вождя – красного. Эдуард сказал, что накануне он читал об индейцах и узнал много интересного. Особенно ему понравились их девизы, и некоторые из них он даже выписал, чтобы выбрать девиз и для их племени. Его предложение вызвало смех. Они стали предлагать сделать вождю головной убор из перьев, а вместо штанов носить повязку.
– Вы зря смеётесь, – немного смутился художник. –Читая о них, я был тронут их мудростью. Они поклонялись Матери Земле и считали, что всё взаимосвязано: природа, люди, небо, Луна, Солнце, звёзды и всё живое. Они считали, что всё от Создателя. Почему же на мне прикоснуться к этой мудрости? Мы уже в том возрасте, когда пора начинать думать о мудрости души.
– Ладно, не обижайся, – сказал Павел Андреевич. – Мы не против мудрости, нам иногда её очень не хватает. Зачитай, что выписал.
Эдуард достал бумажку из кармана и посмотрел на всех присутствующих в поисках одобрения.
– Читай, – улыбаясь, сказала баба Лара. – Потом танец по вызову дождя выучим. Клава научится шаманить, а Зина петь ритуальные напевы, а ты, вождь, будешь ответственным за добычу дичи, чтобы племя прокормить.
Взрыв смеха привлёк к себе внимание людей во дворе, но члены племени никого не замечали.
– А кто будет отвечать за наше нравственное перевоспитание и учить нас мудрости? – вставила Клава.
– Я знаю, – Зина по-ученически подняла руку вверх. – Мои соседи. Умнейшие люди. Они лёгкие на подъём и любят всякие приключения. Замечательная парочка. Он профессор философии, а она преподаватель английского языка. Я им, кстати, рассказала про нас, и они очень просили их принять в наше племя. И даже по приказанию вождя готовы пройти любой ритуал на испытание. Ну что, примем?
– О, Господи! – только и смог сказать Павел Андреевич под несмолкаемый смех. Он облокотился на стол, обхватив ладонью лоб.
– Зови,– сказала баба Лара и, прикрыв рот рукой, изобразила зов предков племени, издавая вибрирующий звук.
Эдуард склонился от смеха. Листок в его руке дрожал под звуки племенной женщины, а Зинаида Карловна, утирая смешливые слёзы, пыталась по сотовому телефону пригласить соседей за круглый стол. Они не заставили себя долго ждать и через пять минут стояли перед беседкой. Было такое впечатление, что они выскочили в чём были, не снимая даже домашних тапочек. Невысокий худощавый мужчина лет 65, с коротко остриженными волосами и маленькой бородкой рыжеватого цвета был одет в летние домашние штаны в красно-синюю клетку и красную футболку с надписью «Берегите природу», а маленькая худенькая женщина с молодёжной короткой стрижкой волос пепельно-фиолетового оттенка была в лосинах леопардовой расцветки и в белой футболке с изображением жирафа.
– Я Геннадий Алексеевич, можно просто Гена. А это – моя жена Ирина Марковна.
– Можно просто Ира, – добавила она. – Мы сидели на балконе и завидовали вашему веселью, а когда Зиночка позвонила, то сразу прибежали. Примете?
– Что ж не принять, – ответил Павел Андреевич, – вы как раз по внешнему виду подходите по всем параметрам, даже без прохождения испытаний.
Все опять рассмеялись, чем смутили новых членов. С ними сначала познакомились, а потом объяснили все шутки, и семейная пара сразу включилась в общение.
– Так, так. Интересно послушать мудрые цитаты, – высказал нетерпение Геннадий Алексеевич. – Эдуард, не томите.
– Ладно, – художник опять встал и развернул бумажку, – только, пожалуйста, давайте без смеха, а то уже все мышцы живота болят.
– Ничего, это полезно, – добавила Зинаида Карловна, – читай, племени нужен девиз. Мы потом напишем его на нашей беседке.
– Ага, – не упустила возможности вставить слово баба Лара, – кровью, во время шаманских ритуалов.
Эдуард решил всё-таки зачитать свои записи и повысил голос, чтобы привлечь внимание всех присутствующих. Все и правда затихли, но улыбка на их лицах осталась, но, когда художник начал читать, у всех лица стали серьёзными.
– «Жизнь подобна тропе… и все мы должны идти по ней… Идя, мы обретаем опыт, который подобен клочкам бумаги, брошенным перед нами на дорогу. Мы должны поднять эти кусочки и положить в карман… Потом, однажды, у нас накопится достаточное количество клочков бумаги, чтобы сложить их вместе и увидеть, что они говорят…»(Фрэнк Дэвис, пауни).
– Сейчас эти клочки бумаги заменяют фотографии, – высказал мнение философ, – смотришь на снимки разных лет и рассуждаешь, каким был и каким стал. Извини, Эдуард. Продолжай.
– «У каждого из нас есть особый дар для другого, потому что у нас у всех есть чем поделиться» (Джон Питерс (Медленная черепаха), вампаноаг).
Художник перевёл взгляд на друзей и стал говорить воодушевлённо и искренне, казалось, что он приоткрывает какие-то тайны:
– А ведь и правда. Мы накопили какие-то определённые знания. Почему мы сомневаемся, что наши знания не так ценны для других? Каждый из нас столкнулся с какой-то проблемой и преодолел её – это и есть опыт. Почему бы не поделиться. Только перед этим, я считаю, надо спросить собеседника, а готов ли он выслушать. Не навязывать, не давать советов, а просто рассказать, а тот, кто выслушал, вправе сам принимать решение. И если он решит, что не готов самостоятельно справиться, и попросит помощи или поддержки, вот здесь наш опыт и пригодится.
После своих рассуждений Эдуард смутился и даже немного покраснел.
– Что-то меня на философию потянуло. Это, наверно, ваше присутствие, Геннадий Алексеевич, на меня так повлияло. У вас с коллегами беседы, наверное, посерьёзнее.
– Бывают, но, поверьте, с вами интереснее. Вы говорите от души, а они, за малым исключением, от ума. Что там у вас дальше записано?
– Притча. Когда-то давно старый индеец рассказал своему внуку одну жизненную истину: «Внутри каждого человека идет борьба двух волков. Один волк – это зло: гнев, зависть, жадность, надменность, гордыня, жалость к себе, ложь, обиды, эгоизм. Другой волк – это добро: мир, любовь, надежда, спокойствие, скромность, доброта, щедрость, честность, сострадание, верность. Маленький индеец, тронутый до глубины души словами деда, на несколько секунд задумался, а потом спросил:
– А какой волк победит?
Ответ старого индейца был прост:
– Всегда побеждает тот волк, которого ты кормишь» (притча племени Чероки).
Несколько секунд длилась тишина. Молчание прервал философ.
