Я плачу даже не оттого, что меня снова похитили и связали, я плачу от болезненного состояния и от того, что ничего не могу с этим сделать. И никто мне уже не поможет. Беспомощность угнетает. Она убивает, когда нет надежды…
Прислушиваюсь: за дверью негромкие голоса мужчин. Мрази.
Закрываю глаза, проваливаясь в полусон, в голове медленно плывет какой-то бред. Отец со своими нравоучениями и гиперопекой, мама, которая просит его отпустить меня к ней, бабушка, которая умерла лет пять назад, она что-то говорит, но я не слышу, больная, бледная, почти синяя… Проваливаюсь в темноту, словно падаю в пропасть. Лечу вниз на скорости и никак не могу разбиться о дно, которого нет.
Просыпаюсь от того, что меня кто-то трясет и бьёт по щекам. Пытаюсь сфокусировать взгляд, все плывет.
– Очнулась, – хрипит ублюдок, который тащил меня за волосы. – На, попей, а то загнёшься тут раньше времени.
Закрываю глаза, сил нет даже пить. Хотя очень хочется. Скотч с губ срывают, что приводит меня в себя. Очень больно, учитывая, что губы разбиты, но сил не осталось даже вскрикнуть.
– Пей! – мужик сует мне в лицо стакан с какой-то мутной жидкостью. Я в лежачем положении, со связанными руками. Как он это себе представляет? Да и не собираюсь я пить непонятную жидкость.
– Жук, ты дебил? – слышится еще один голос где-то слева, но у меня нет сил посмотреть, кто это. – Как она будет пить?
О, хоть кто-то здесь с интеллектом.
– Да блядь, я нянька, что ли? – психует второй. – Бегай за ней, вылавливай, теперь еще выхаживай.
– Се… – осекается один из похитителей. – Он сказал поставить ее на ноги до завтра, поэтому будем нянчиться.
Очень интересно, кто это «он», уже понятно, что эти – просто шавки.
Меня хватают за блузку, которая трещит по швам от захвата, и припирают к спинке кровати. Сидеть тяжело, тело болит, ноги настолько затекли, что я их не чувствую. Голова такая тяжёлая, что невозможно держать ее ровно. Мужик снова пихает мне стакан, тыча его в губы.
– Открой рот и пей!
Не реагирую.
– Это лекарство, легче станет, – снова тычет мне в губы стаканом.
– Заливай, Жук, раз по-хорошему не хочет! – командует второй, но в процессе не участвует. Ну правильно, кто умнее, тот и главный.
На мое лицо ложится огромная вонючая ладонь и перекрывает мне кислород, зажимая нос. Открываю рот, чтобы глотнуть воздуха, и в горло заливается сладко-горькая жидкость. Давлюсь, закашливаясь, легкие почему-то горят, а все, что всё-таки попадает, выплевываю в лицо ублюдку.
– Вот блядина! – снова получаю по лицу, голова отшатывается, щека горит.
– Да мать твою, Жук, отойди от нее! – психует второй. – Задача была поднять ее на ноги, а не добить.
– А я не санитар, – агрессивно выплевывает мудак и отходит от меня. – Врач нужен, пусть обколют ее.
– Где я, мать твою, найду врача, не скорую же вызывать.
Мужчины выходят, запирая дверь, а я пытаюсь сползти в лежачее положение и снова проваливаюсь в темную пропасть, продолжая полет на дно.
Просыпаюсь от того, что меня шлепают по щекам, но не сильно, как ублюдки, а слегка, чтобы привести в себя. Еще не открываю глаза, но уже чувствую, что не связана, руки и ноги свободны, что-то большое укутывает меня, словно кокон. С трудом разлепляю веки, фокусирую взгляд: светло. Уже утро или день, но самое главное – я снова вижу моего антигероя. Я в его квартире, на том же самом диване, укрыта большим одеялом. Он смотрит на меня, сводя брови, создавая выразительную складку между бровей.
– Не делай так, – хриплю я. – Будет глубокая морщина, – зачем-то говорю. Нет у меня в голове к нему ни одного вопроса. В мыслях туман и бред.
– Что? – поднимает бровь мужчина. Берет с журнального столика термометр-пистолет, подносит к моему лбу, смотрит на результат и снова хмурится. – Ясно. Бредишь.
– И снова здравствуйте, – усмехаюсь. Да, я брежу. Мне очень плохо, но уже лучше, чем вчера. Я очень слабая, тело ломит, но не трясет и не холодно. Жить буду, только еще непонятно как…
Глава 5
Рада
Несмотря на то, что я в тепле под одеялом и свободна, чувствую себя очень усталой, словно не спала несколько суток, все плывет в белом тумане. Мужчина протягивает мне большую кружку.
– Что это? – говорю заторможено.
– Чай на травах с медом?
Не в моих интересах отказываться. В больной голове много вопросов, но все они теряются в белом густом тумане.
Пытаюсь приподняться, но тут же падаю назад на подушку – сил нет совсем. Мужчина приподнимает подушку выше, хватает меня за плечи и помогает принять полусидящее положение. Снова вручает кружку.
– Выпей, – в голосе холодный приказ. Такая повелительная форма заботы чем-то похожа на моего отца. Он тоже заботился обо мне, ничего не объясняя, в форме приказа и его воли. Беру кружку, сжимаю ее в ладонях, чтобы не уронить, пробую напиток. Не горячо, приемлемая температура для моих несчастных распухших губ. Вкусно: травы, мед.
Пока я послушно пью, мужчина уходит. Смотрю ему вслед. В простой белой футболке и серых спортивных штанах он все равно выглядит внушительно со спины. Нет, не качок, без лишнего веса, само телосложение внушительное: широкие плечи, рельефная спина, рост, сильные руки. Из тех мужиков, на которых, что наденешь, на его плечах все смотрится шикарно. Я точно брежу. Вместо того чтобы сокрушаться над своим плачевным положением и переживать за отца, я оцениваю мужчину.
Допиваю чай, тянусь к журнальному столику, чтобы поставить кружку, но руки не держат совсем, промахиваюсь, и кружка падает на ковер. Не разбивается, на белом ворсе остаются капли чая…
Мужчина возвращается с каким-то пакетом, замечает кружку на ковре, молча ее поднимает и отставляет на столик. Садится рядом со мной на край дивана, а я снова брежу, отмечая, что от него пахнет пеной для бритья и сигаретами. Он открывает пакет, вынимает из него шприцы, коробочку с ампулами и спиртовые салфетки. Молча вскрывает ампулу, начиная набирать жидкость в шприц.
– Что это?
– Антибиотик, – поясняет мужчина.
– Зачем? – глупый вопрос, но, кажется, я уже определилась, что сейчас не совсем адекватная.
– Хочешь продолжать загибаться? – выгибает бровь.
Молча прикрываю глаза. И только сейчас понимаю, что на мне тоже белая футболка. Поднимаю одеяло и понимаю, что в я одной мужской футболке, а под ней голая, даже трусиков нет.
– Кто меня переодел?
– Вызвал специально обученных людей, – ухмыляется мужчина. Иронизирует.
– Почему на мне нет даже белья? – хриплю я. Это что получается, он полностью меня раздел и видел голой, даже там…
– Ты была вся мокрая и грязная, – поясняет он мне. Открываю рот, но тут же закрываю, потому что мужчина мастерски справляется со шприцем и дергает одеяло, раскрывая меня. – Переворачивайся.
Даже не думаю, сильнее натягивая футболку, чтобы не сверкать прелестями.
– Рада… – глубоко вздыхает мужчина. – Ты снова хочешь на свободу? Тебя что-то не устраивает? – в голосе легкое раздражение. Да не хочу я никуда, черт бы его побрал. – Разворачивайся, что я там не видел. Тем более у тебя прелестный зад.
Прелестный зад. Зачетный комплимент. Но благодарностей не будет. Разворачиваюсь, загнуться я и правда не хочу.
Можно же ведь просто отодвинуть краешек, но этот мерзавец рывком задирает мою футболку на поясницу, сжимаюсь, мурашки по коже. Уколов я не боюсь, никогда не боялась, даже в детстве, я боюсь того, что на мой голый зад пялится незнакомый мужчина.
Холодная салфетка пахнет спиртом, закусываю губы, когда игла входит в кожу…
– Все, – констатирует мужчина, отбрасывая шприц на стол. Профессионал, не каждая медсестра ставит такие уколы.
Переворачиваюсь, быстро накрываясь, мужчина протягивает мне какие-то таблетки и бутылочку воды.
– Это обезболивающие и противовоспалительное, – поясняет он, опережая мой вопрос. Беру, выпиваю без разговоров. Кажется, за эти пятнадцать минут я исчерпала весь лимит сил на сегодня.
Мужчина собирает шприц, ампулы, кружку и уходит в сторону кухни. Закрываю глаза и тут же уплываю в темноту. Последнее, о чем я думаю, это то, что, наверное, стоило сказать спасибо… Он вообще не обязан все это делать, наверное…
***
Просыпаюсь уже сама. Темно, в комнате горит напольный светильник возле кресла, тишина. Даже не представляю, сколько времени. Чувствую себя лучше, слабость и сонливость сохраняются, но уже хотя бы не ломает.
Очень хочется в туалет, поднимаюсь с дивана, встаю на ноги и тут же сажусь назад, голова кружится, в глазах темнеет. Закрываю глаза, дышу глубже, снова поднимаюсь, уже не так резко, иду в коридор, попутно натягивая футболку.
Темно, иду по стеночке, все кружится, захожу в туалет, запираюсь. Когда выхожу в коридор, в глазах резко темнеет, начинаю оседать, сползая по стене. Очень страшное состояние, никогда еще не была настолько слабой. Сглатываю, пытаюсь отдышаться и прийти в себя. Сколько я не ела? Не помню… Какой вообще сейчас день?
Слышу шаги, мужчина останавливается возле меня и садится на корточки, хватая за скулы, поворачивая к себе. Ничего не вижу, кроме силуэта.
– Зачем встала? – хрипло спрашивает он.
– Решила полежать на полу в коридоре, – огрызаюсь я.
– Полежала? – усмехается.
– Ага.
– Ну пойдём назад, или тебе здесь комфортно? – издевается.
У него вообще своеобразная манера общения.
Кто ты такой вообще и откуда взялся?
Не отвечаю. Мужчина подхватывает меня на руки, и я быстро прихожу в себя, потому что футболка задирается, обнажая меня. Надо отдать должное мужчине, он не смотрит на мои прелести, укладывает на диван и тут же накрывает одеялом. Чувствую себя унизительно. Никогда не была настолько беспомощной.
– Спасибо, – бормочу я. Мужчина молча выходит из комнаты. Спать не хочется, лежу и лениво рассматриваю глянцевый натяжной потолок и софиты.
Мне казалось, я ненавижу отца. Больше всего я хотела избавиться от его опеки. Я делала для этого все. А теперь мне очень страшно за него. Если дом опечатан, значит, его арестовали. И это даже хорошо, если арестовали, а если… Нет, не хочу об этом думать.
Как мне теперь его найти?
Как связаться?
Все контакты у меня были в телефоне. А телефона нет, его отобрали ублюдки, которые меня похитили.
Поворачиваю голову, когда мужчина возвращается. В руках деревянный поднос с ручками. Он ставит его на журнальный столик и придвигает ближе ко мне. Рассматриваю содержимое: фарфоровая кружка с бульоном, в стакане что-то, похожее на морс, нарезанный багет, сметана отдельно. Физически я не хочу есть, совсем. Но понимаю, что надо, иначе меня так и будут голышом в туалет носить.
– Ешь, – в своей повелительной форме произносит мужчина и садится в кресло напротив. Берет ноутбук, открывает, утыкаясь в монитор.
Сажусь на край дивана, прикрывая голые ноги одеялом, беру кружку, отпиваю бульона. Подташнивает, но я заставляю себя пить. С каждым новым глотком становится лучше, аппетит появляется. Вкусно. Очень. Я пипец какая голодная. Губы болят, но мне все равно. Я хочу подняться на ноги и что-то делать, а не лежать здесь, изображая жертву.
– Как я снова здесь оказалась? – спрашиваю.
– Точно так же, как и в первый раз, – отвечает мужчина, не отрываясь от ноутбука.
– Все понятно, что ничего непонятно. Как ты узнал, что я снова там заперта? Как ты обошел этих ублюдков?
Мужчина закрывает крышку ноутбука и заглядывает мне в глаза, они все-таки у него темно-серые, цвета ядовитой ртути.
– Кто ты вообще? – не унимаюсь я.
– Не сотрясай зря воздух, Рада, ответов не будет.
– Откуда ты знаешь, как меня зовут и кто мой отец? – продолжаю я. – Зачем вообще со мной возишься?
Я поняла, что ответов не будет, но все равно озвучиваю вопросы.
– Хочешь снова на свободу, побегать? – иронично выгибает бровь.
– Не хочу, – допиваю бульон.
Макаю хлеб в сметану и съедаю его, облизывая пальцы. Гадкая привычка, мама все время била по рукам за это, но на мужчин это действует по-другому. Они не испытывают культурного шока. Вот и мой антигерой наблюдает за тем, как я всасываю палец. На лице покерфейс, но кадык дергается. Ух, какой чувствительный дяденька. На этом можно как-то сыграть?
– Вот, если не хочешь, сиди тихо, лечись, отдыхай. Придет время – отпущу.
– Что с моим отцом?
– Он арестован, – все-таки на какие-то вопросы отвечает.
– Зачем меня похитили? Я бесполезная. Тем более если отец арестован, то выкупа не будет.
– Во всем есть свой смысл, Рада, даже если он тебе непонятен. Не забивай свою красивую голову, не высовывайся, останешься целой и невредимой. Самое большое зло для тебя – это сама ты. Оставь большие игры взрослым дяденькам.
Я ничего не понимаю. Но четко осознаю, что этот мужчина знает гораздо больше, чем кажется.
Глава 6
Рада
Просыпаюсь от того, что затекло тело. Открываю глаза, осматриваю комнату. Возможно, сейчас утро, я потеряла счет времени. Часов в комнате нет. Мужчины тоже нет, тишина. Абсолютная, словно я в квартире одна. Чувствую себя лучше, слабость еще есть, но уже ничего не болит. Очень хочется в душ. Ощущаю себя жутко грязной. Медленно поднимаюсь с дивана, горло першит, очень хочется пить. Стараюсь не делать резких движений – не хочется больше лежать в коридоре и давать возможность лапать себя, таская на руках.
На столике стоит стакан морса и лежат таблетки. Беру блистер, читаю название – обычные таблетки, противовоспалительные. Выпиваю парочку, запивая морсом. Снова прислушиваюсь. Тихо. Медленно встаю на ноги, натягиваю футболку, прикрывая зад, иду в коридор. Заглядываю на кухню – никого. Стерильная чистота. Кухня небольшая, но сияет. Запираюсь в ванной. Открываю шкафчик под раковиной, убеждаясь в наличии чистых полотенец, беру одно, нюхаю – пахнет кондиционером.
Снимаю футболку, встаю в ванную, настраиваю душ. Голова кружится, но я пытаюсь держаться на ногах. На полочке, в углу, только мужские шампуни и гели. Выбора нет, моюсь тем, что есть. Боже, кто бы мог подумать, что простой душ может оказаться таким блаженством.
Аккуратно вылезаю из ванной, протираю запотевшее зеркало, рассматривая себя. С губами уже лучше – припухлость прошла, но ранки остались. Синяки на запястьях, на бедре тоже большой синяк – это я упала. Не самый лучший вид. В общем, плевать.
Вытираюсь, подсушиваю волосы, расчесываюсь, заворачиваюсь в полотенце. Очень не хочется надевать грязную, потную футболку на чистое тело. Плотно стягиваю полотенце на груди, выхожу из ванной. После душа чувствую себя гораздо лучше.
Снова прохожусь по комнатам – никого. Дергаю входную дверь – заперто. Есть еще одна комната, подхожу к ней на цыпочках, прислушиваюсь – тишина. Не могу же я ходить в мокром полотенце. Мне нужна как минимум свежая футболка и, желательно, трусы – надоело сверкать прелестями. Еще ни один мужчина не видел меня настолько обнаженной, как этот мерзавец.
Стучу в дверь – нет реакции.
Стучу громче – то же самое.
От моего напора дверь слегка приоткрывается, заглядываю. Нет никого. Смело прохожу внутрь. Обычная спальня: большая застеленная покрывалом кровать с мягкой спинкой, рольшторы на окне плотно закрыты. Комод, встроенный шкаф, телевизор на стене напротив кровати.
Он реально оставил меня одну. Открываю комод в поисках одежды. На самом деле не только для этого. Мне важно найти хоть какую-то информацию об этом мужчине, хоть что-то. И не стыдно от того, что я шарю по чужим вещам. Я должна понять, что происходит.
Нахожу футболки, уложенные ровными стопками, выбираю самую длинную, быстро скидываю полотенце, одеваясь. Но на этом не останавливаюсь, открываю все ящики. В верхнем – мелочи, но ничего особенного: наручные часы, электрическая бритва, серебряная цепочка с крестиком. Верующий? Забавно. Хотя нет, крестик снял. Открываю флакончик мужского парфюма, вдыхая холодный аромат, закрываю, кидаю назад.
Записная книжка!
Открываю ее. Телефоны, подписанные именами, ничего не говорящие мне адреса, и все. В нижних ящиках просто одежда. И ничего ценного для меня. Ни одного документа. Ладно. Иду к шкафу, отодвигаю дверцу. Тоже ничего особенного. Куртки, пиджаки, рубашки… Все в идеальном порядке. Чертов педант.
Растерянно оглядываюсь, замечая на подоконнике ноутбук. Да!
Открываю его, включаю. Сердце стучит где-то в ушах, пока идет загрузка. Даже если там нет ничего важного, я могу войти в свой аккаунт, пароль я, слава богу, помню. Мне нужно с кем-нибудь связаться. С мамой, с дядей, с друзьями.
Черт! Ударяю ладонью по подоконнику, когда понимаю, что ноутбук под паролем. Да тут может быть все что угодно, я даже не знаю, как зовут этого мужчину, чтобы догадаться. В каком-то отчаянии жму на цифры, прекрасно понимая, что не попаду.
– Подобрала пароль?!
Вздрагиваю, подпрыгивая на месте, когда позади меня раздается грубый мужской голос. Резко закрываю крышку ноутбука, сглатываю и замираю на месте, боясь оглянуться, словно это меня спасет.
Слышу шаги мужчины, все ближе и ближе, и вот он совсем рядом, спиной чувствую холод от его одежды после улицы, его холодный запах врывается в легкие.
– Много нарыла? – с иронией интересуется он.
– Этого не произошло бы, если бы ты хоть что-то мне объяснил! – в истерике произношу я. Лучшая защита – нападение. Хочу развернуться, но мужчина хватает меня за талию. Сильная хватка.
– Стой на месте, не дергайся, – уже тихо произносит он куда-то в мои влажные волосы. Замираю в шоке. – Запомни, детка…
Детка? Он назвал меня деткой?
Пауза, не договаривает, наклоняется, его горячее дыхание обжигает мне шею. Я в шоке, не от страха или стыда. Я в шоке от близости этого мужчины. Он внаглую вторгается в мое личное пространство.
– Я не люблю, когда роются в моих вещах и когда что-то делают за моей спиной, – хрипло вдыхает мне в ухо. Покрываюсь мурашки от близости его губ. И в этом нет ничего интимного, я просто в растерянности от его бесцеремонного вторжения. – На первый раз я тебя прощаю. Надеюсь, ты хорошо все проверила, и больше такого желания не возникнет. Один вопрос, Рада.
– Что? – голоса совсем нет. Не соображу, о чем он.
– Сейчас ты можешь задать мне один вопрос, и я на него отвечу. Подумай хорошо. Что больше всего тебя интересует?
Да у меня сотни вопросов и все важные. Окей, если правила игры таковы, я вынуждена их принять. В голове все путается. Закусываю губы, когда его руки на моей талии начинают медленно ползти вниз, касаются бедер, так нежно, аккуратно, а потом снова ползут вверх, задирая футболку, обнажая. Его губы касаются моего уха…
– Что ты делаешь?! – вскрикиваю я, хватая его наглые руки, пытаясь оторвать от себя. Глотаю воздух от возмущения.
– Я трогаю тебя, детка, – спокойно выдает он, выдыхая в мое ухо, прикусывая мочку. Впиваюсь ногтями в его ладонь, чтобы отрезвить мерзавца, но он не реагирует.
– Зачем?! – пытаюсь вырваться из его удушливого плена, но мужчина вжимает меня в подоконник, обездвиживая.
– Это второй вопрос, но я отвечу. Ты меня привлекаешь меня как женщина, Рада.
– В смысле второй вопрос? – моментально забываю о том, что он меня лапает. – Это не вопрос… То есть не то, что я хотела спросить!
– А вышло так, что спросила это, – нагло усмехается мне в ухо и отпускает, отступая.
– Так нечестно! – резко разворачиваюсь, заглядывая в его наглые газа цвета ртути. Такой уверенный в себе, самодовольный. – Ты специально это сделал? Да?! – мне хочется схватить с подоконника ноутбук и швырнуть в этого мерзавцев. Стоит тут, ухмыляется, внаглую меня осматривая с ног до головы.
– Я обещал ответить на твой вопрос и ответил на него предельно честно. Прошу, – указывает рукой на выход из спальни. Кусаю губы от досады, тут же всхлипываю, поскольку прокусываю ранку, которая начинает кровоточить.
Сволочь!
Мерзавец!
Гад!
Ругаюсь на него взглядом и вылетаю из спальни.
Застываю в гостиной, замечая несколько пакетов из магазинов женской одежды, лежащих на диване. Скидываю их на пол, ложусь на диван, укрываюсь с головой одеялом. Дышу глубже, пытаясь успокоиться, когда хочется кричать и расцарапать лицо мерзавцу.
Он так издевается надо мной?
Ему это доставляет удовольствие?
Слышу, как мужчина ходит по комнате, уходит, возвращается. Мне уже жарко под одеялом и нечем дышать, но я не вылезаю из-под него. Это мое личное пространство. Не хочу сейчас никого видеть!
«Ты привлекаешь меня как женщина».
Что это вообще было?
А он вовсе не в моем вкусе.
И слишком стар для меня! И в общем…
Боже, когда это все закончится?
Сдуваюсь, накрывает апатией, и хочется рыдать.
Рывок, не удерживаю одеяло, когда мужчина срывает его с меня.
– Давай сюда свою попку, – произносит он уже со шприцем в руках.
– Не нужно, мне уже лучше, – пытаюсь поймать одеяло, но мужчина отшвыривает его на пол.
– Нужно проколоть курс, иначе начнутся осложнения.
– Пусть начнутся, – закрываю глаза, чтобы не видеть его темных пронзительных глаз.
– Дура. Я же уговаривать не буду.
– Вот и не нужно уговаривать, – отвечаю, не открывая глаза. Несколько секунд тишины, а потом он хватает меня и резко переворачивает на живот. Дергаюсь, но мерзавец надавливает на спину и ставит мне укол.
– Ай! – вскрикиваю. – Больно!
– Не нужно было дергаться, – выдает он. – Здесь, – указывает на пакеты, – одежда, белье и так, мелочи для тебя.
– Мне ничего не нужно от тебя! – гордо заявляю я.
– Ну, в принципе, можешь ходить так, мне даже нравится, – выдает мерзавец, собирает шприцы, ампулы и уходит на кухню.
Встаю, беру пакеты, вытряхивая содержимое на диван. Конечно, мне все это нужно, особенно белье.
Глава 7
Рада
Итак, мои обновки состоят из набора трусиков, не кружевных, не стрингов, а самых обычных, удобных, разных цветов: красных, белых, черных. Это явно не мужской выбор. Ну, по крайней мере, мне казалось, что мужчины выбирают женщинам белье, не учитывая удобство. Они, скорее, выберут что-то развратное, кружевное или состоящее из ниточек. Бюстгалтеров нет, совсем, ни одного.
Ладно, нестрашно.
Два спортивных костюма, состоящих из штанов и худи. Сойдет. Удобно, стильно. Один – белый, с принтом черной кошки, другой – мятного цвета. Хорошая, качественная ткань. Еще что-то в виде пижамы из шортиков и длинной футболки. Несколько пар исключительно белых носков. Обуви нет. То есть мой выход из этой квартиры вообще не предусмотрен? Не то чтобы решилась на очередной побег, но все же. В другом пакете – женский шампунь, гель для душа, даже крем есть. Не совсем та марка, но тоже сносно. Расческа, заколка и, неожиданно, коробочка с бельгийским шоколадом. Ассорти с мятой, клубникой, апельсином и орехами. Кручу в растерянности эту коробочку, посматриваю в сторону кухни, где скрылся мужчина.
Я люблю хороший молочный шоколад. Вряд ли он это знал… Но… Не знаю, как трактовать свои чувства. Приятное пятно среди мрака, который меня окружает. Не удерживаюсь, открываю коробочку и съедаю маленькую шоколадку с клубникой, прикрывая глаза от наслаждения вкусом. Хороший шоколад – это кусочек маленького счастья.
Беру мятный костюм, трусики, носки и запираюсь в ванной. Одеваюсь. Еще одно открытие в том, что одежда моего размера. Этот мужчина умеет удивлять. Рассматриваю в зеркале свои несчастные губы. Итак, что мы имеем? Он заботится обо мне, я нравлюсь ему как женщина. Шоколад… Это нужно как-то обернуть в свою пользу. Никогда не заигрывала с парнями намеренно, все выходило естественно, когда была симпатия. Но парни – это мои ровесники или максимум лет на пять старше. Как флиртовать с взрослым мужчиной, при этом держа его на коротком поводке, и близко не подпускать? Это единственный способ что-то узнать и попытаться понять правила игры.
Решительно выхожу из ванной, как хорошая девочка, собираю разбросанные по дивану вещи в пакеты, аккуратно отставляю их за диван, складываю одеяло и иду на кухню.
Мужчина выкладывает продукты в холодильник, не замечая меня. Рассматриваю его, не зная, что сказать. На нем тоже черный спортивный костюм с капюшоном и белыми надписями вдоль рукавов. Стильный, ему идет.
– Как тебя зовут? – решаюсь я. Мужчина закрывает холодильник и окидывает меня нечитаемым взглядом.
– Размер подошёл? – спрашивает он, игнорируя мой вопрос.
– Да, спасибо. И за шоколад тоже, очень вкусно.
Реакции нет. Ну хоть бы кивнул в ответ. Сложный мужчина. Как такого пробить, чтобы раскрылся? На что его брать, если на диалог он не идет?
Ставит на плиту чайник и достает пресс для заварки.
– Так как тебя зовут? – настаиваю я.
– Зачем тебе знать мое имя? – спокойно спрашивает он, даже не оборачиваясь, занимаясь своими делами.
– Ну, во-первых, ты знаешь мое имя. Во-вторых, мне нужно как-то к тебе обращаться. И вообще, после того как ты видел мой зад, мы обязаны познакомиться, – нервно выдаю я. Что так сложно сказать имя?
– Какое имя мне подходит? – разворачивается, упирается бедрами в столешницу и смотрит на меня вопросительным взглядом. Ладно, играем по его правилам.
– Ну, не знаю… – задумываюсь, более внимательно окидывая его взглядом. – Может, Олег? Или нет, Роман? Нет, ты похож на Тараса, – выдаю я. Впервые вижу, как он искренне, без иронии усмехается. – Что, не попала?
– Нет, – качает головой, отворачивается, принимаясь заваривать чай. – Я смотрю, тебе лучше.
– Да, спасибо.
– Тогда открой холодильник, достань сыр, ветчину, помидоры, салат и сделай нам бутерброды. Справишься?
– Конечно, – киваю.
Есть контакт. Открываю холодильник – продуктов много, все аккуратно расставлено по полочкам, как у моей бабушки. Вынимаю нужные продукты, складываю на стол, мужчина дает мне доску, нож и уже нарезанный хлеб для тостов. Пока делаю бутерброды, мужчина ставит на стол чай, мед, баночку малинового варенья и садится, наблюдая за мной.
– А давай поставим их в микроволновку? Сыр расплавится, будет вкусно.
Мужчина молча указывает мне на микроволновку. Беру тарелку, ставлю бутерброды в печь. Жду, переминаясь с ноги на ногу. Пауза. Дискомфортно оттого, что мужчина пристально смотрит на меня, не отрываясь. И я не могу сейчас избежать его темного взгляда. Играть надо до конца. Мой отец часто любит повторять, что без него я пропаду и не смогу справиться ни с одной проблемой. В его глазах я «такая дерзкая» только оттого, что понимаю, кто стоит за моей спиной. Сейчас за моей спиной никого. И я должна справиться. По факту, каждый человек в самой стрессовой ситуации всегда один, даже если рядом много людей, но основное зависит от него самого.
Выдыхаю, когда микроволновка, наконец, звенит, оповещая о готовности. Ставлю тарелку на стол, сажусь напротив мужчины. Он разливает нам чай, двигает ко мне мед и малиновое варенье, вручает чайную ложку.
Такая степень заботы…
Кто ты, черт побери?
– Зачем ты все это делаешь? – спрашиваю я, добавляя малину в чай.
– У всего есть цель, Рада, – снисходительно отвечает он.
– Какова твоя цель – спрашивать бесполезно?
