Елена Горшунова
Путешествие в мир ба-цзы. Огонь. Начало
丙
Предисловие.
Можно ли изменить судьбу?
Здравствуй, уважаемый читатель!
Принцип триединства гласит, что есть часть нерушимая и фатальная. Небесная. Те буквы сложены в дорогу на страницах книги судьбы. Есть часть твёрдая, но подвижная. Земная. Те пути в твоих руках. А руки твои – в скрижали. Есть часть загадочная и не всем доступная. Человеческая. Те мысли, поступки и перемены, что внутри тебя.
Следуй за сердцем, слушай душу и непременно выйдешь на свою тропу.
А что, если идти по ней уже не будет сил? Что, если в попытках найти её – отдашь последнее? И чем ты готов пожертвовать ради спасения близких?
Часть первая. Не совсем понятная.
Глава 1.
– Ха-ха-ха! Хватит, я больше не могу! Сейчас лопну от смеха! – веселилась Наташка, держась руками за раскрасневшиеся щёки.
– Ой, да ладно! Смех продлевает жизнь, – подмигнул Володька, подливая в пузатую коричневую кружку свежее молоко.
– Слушай, я уже забыла, когда в последний раз так смеялась. Спасибо тебе за это утро!
– Всегда пожалуйста! Знаешь, только ты могла придумать притащить в лес стеклянную посуду и столовые приборы. В моей фантазии пикник на рассвете выглядел гораздо скромнее.
– Люблю, когда вкусно и красиво, – просто сказала Наташка и откусила кусочек поджаренного хлеба с малиновым вареньем.
– Это у тебя так легко получается. А я, как чурбан неотёсанный, – серьёзно сказал Володя и неловко скомкал в руках салфетку.
– Да ты что? Немедленно прекрати обижать моего друга!
– Ладно, прекращаю! – весело согласился он и быстро перевернулся с живота на спину. Сочная зелень травы, на которую он пялился, в секунду превратилась в чернильное небо, что освещалось редкими сполохами света.
– Сегодня небо такое странное, скажи? Как будто кто-то раздавил банку чёрной гуаши и размазал дырявой тряпкой. Такие разводы чудные. И холод, просто жуть. – Наташка закуталась в колючее одеяло, села и подтянула колени к подбородку.
– Ага, – задумчиво сказал Вова, – рядом с тобой часто что-то странное происходит. Я уже перестал удивляться.
– Это плохо или хорошо?
– Не знаю, – он так резко встал, что опрокинул рукой молоко и липкие капли вмиг впитались в сухую землю.
– Держи свой огонь при себе, – засмеялась Ната и подняв бидон выпила остатки, касаясь губами холодного жестяного края.
– Я держу. Как могу держу! – расхохотался в ответ Вова, – вот только он не хочет меня слушаться.
– Ты не представляешь, как здорово с тобой говорить об этом. В последнее время я сама не своя.
– Да, заметил.
– Мне сны такие чудные приходят и я в них голоса разные слышу. Словно информацию передают. Так интересно, но ничего не понятно.
– Уверен, что придёт время и ты разберёшься в этом.
– Я не хочу ждать никакого времени, мне нужно сейчас, как ты не понимаешь, – Наташка подскочила, замахала руками и топнула ногой для солидности.
– Мне кажется, что у тебя этого твоего огня тоже много, – задумчиво сказал Володька и внимательно посмотрел на девочку.
– Он не мой. Он общий.
– Пусть так, – согласился парень, – я уверен, что просто огнём там дело не заканчивается.
– Какое дело?
– Ну то, которое тебе снится.
– Думаешь, что это какое-то дело?
– Походу да. А что ещё? – Вовка развёл руки и сморщился, как будто надкусил кислющий лимон.
– Что ты кривишься? – дёрнулась Наташка. – Пусть дело. И что?
– Да то, что вдруг оно опасно?
– Откуда ты знаешь?
– Не знаю я ничего. Просто тошно стало и противно.
– Ну и ладно. Сама разберусь, без тебя. Не больно-то и хотелось, – Наташка быстро схватила зелёное одеяло в одну руку, кружку с вилками в другую, и прищурив глаза, зашипела. – Сама разберусь, сама, сама.
– Да пожалуйста, – надулся Вова, как пятилетка на детской площадке.
– Ну и всё.
– Ну и всё.
– Не повторяй за мной, – взвизгнула Наташка и зарычав, побежала прочь с поляны.
– Не повторяй за мной, – миролюбиво сказал парень ей вслед и плюхнулся на спину в ожидании первых солнечных лучей. Ветки дикой смородины качались от резких Наташкиных набегов и словно шептали на ветру: «Сама разберусь, сама».
– Сама она разберётся, – пробурчал Володька и стукнул кулаком по земле. – Ладно бы ерунда какая была, а то вся эта муть… Залезет опять чёрт знает куда. Голоса эти, огонь дурацкий… Что за мутотень, а?
Небольшая серая ворона с пронзительными глазами янтарного цвета, быстро подошла к его сумке и нахально вытащила обгрызанную половинку яблока.
– Бери, я не буду, – отмахнулся от неё парень так, словно птицы каждый день тырили у него еду. – Вот ты, можешь мне сказать, что это всё значит?
Ворона спрятала яблоко под крыло, как будто там у неё хранилась авоська с покупками, и медленно, с чисто птичьим достоинстом, два раза негромко каркнула. Вовке в конце послышалось: «Зы».
– «Зы». Что «зы?» Лети уже отсюдова, без тебя тошно.
Ворона нагло подмигнула ему и подцепив клювом ветку красного винограда, быстро скрылась из глаз. Парень ошалело покачал головой из стороны в сторону и медленно встал, потирая глаза.
– Пойду-ка я домой, пока кот учёный за гренками не пришёл и жизни меня учить не начал.
Продолжая ворчать, Володька собрал остатки еды и медленно побрёл по заросшей тропинке.
Его спины робко коснулись первые лучики солнца, тускло освещая полянку, на которой недавно разругались закадычные друзья. На ветке старого дуба сидела ворона и с наслаждением ела виноград, разглядывая примятый квадрат травы, где сидели ребята. Там, где разлилось молоко, у корней дерева, поднимался в небо небольшой дымок. Но никакого костра совершенно точно никто не разводил.
Ворона, доев сладкие ягоды, довольно облизнулась и повернулась своими пушистыми боками прямо к солнцу. Начинался первый июньский день 2001-го года.
Глава 2.
Наташка лежала на кровати и не открывая глаз чувствовала, как её собака сквасила свою очаровательную мордашку. Девочка боялась даже слегка вздохнуть, чтобы та не догадалась о сонной симуляции хозяйки. Стоит лишь едва шевельнуть рукой, как маленький бульдог юрко всунет туда поводок и потребует немедленной прогулки.
«Ещё пару минут», – думала Наташка. Мысли медленно ворочались с бока на бок, врезаясь в закоулки подсознания и намертво там застревая.
«Верни. Покажи огонь. Что за ним? К чему он?»
Но сколь сильно девочка не пыталась ухватиться за остатки образов, тем быстрее они растворялись в пространстве. Она помнила лишь странные обрывки слов про огонь и крысу на воде. Её воображение быстро представило маленького серого зверька, который отважно покорял океан верхом на картонке, сжимая в маленькой лапке крошечную свечу.
Картинка стала цветной и настолько реальной, что девочка в голос захохотала. Тут же на неё прыгнуло тяжёленькое тельце и разгорячённых щёк коснулся влажный язычок.
– Доброе утро, сейчас пойдём! – улыбнулась Наташка и крепко обняла собаку. – Люся, хватит, уймись уже.
Чёрные круглые глаза весело и внимательно смотрели на хозяйку. Девочка души не чаяла в собаке и любила её всем сердцем. Люсия Джессита Де Бенедикт Джосэ. Полное имя верного французского бульдога помнила лишь Наташка, когда все остальные называли коротко – Люська. Она была безумно похожа на человека. Храпела, как пьяный матрос и пела под гитару, словно молодая Мадонна. О, как Люська любила гитару! Они с Наташкой устраивали настоящие капустники на кухне. Девочка приносила маленький детский стульчик, на который довольно запрыгивала собачка. Сама она устраивалась рядом на табуретке и начинала играть Гребенщиковский «Золотой город». «Цой», «Нирвана», «ДДТ», «Сплин» – Люська обожала весь Наташкин репертур, мелодично выводя хрипловатым сопрано глубокие ноты.
– Пошли, пошли! – радостно крикнула девочка. Наспех расчесав пальцами волосы, натянула красный сарафан и белые кроссовки. Иногда казалось, что она и Люська похожи. Недаром говорят, что собака со временем становится копией своего хозяина. Или наоборот? Взгляд. Мимика. Способы добиться своего. И неважно, что было объектом, новая книга или пятый кусочек апельсинки. Кстати, оранжевые цитрусы они любили обе.
– Ого! – восторженно сказала девочка и, как завороженная, уставилась на небо. – Ты только посмотри!
Люська послушно задрала голову и вопросительно взглянула на хозяйку.
– Какое облако, а! Словно снежная королева тает в огне, а вокруг неё безмолвная стая птиц.
Собака села на землю и внимательно посмотрела на небо, силясь рассмотреть там только что придуманный Наташкой мультик. Девочка присела рядом на корточки и ткнула пальцем в пушистое облако.
– Смотри же. Вот голова. Вот с краешков строгой юбки стекают ледяные капли. Вот, прямо у ног королевы, бушует жаркое пламя. А это что? – задумчиво нахмурилась девочка. – Похоже на какую-то шипящую воду. Ого! Да это же сотня крыс! Они волной несутся из одной сказки в другую!
– Наташ, привет! – робко сказал Володька, плюхаясь в белых шортах прямо на сырую землю.
Люська радостно подбежала к нему, облизала руки и вскарабкалась на колени. Наташка хотела обидеться и назвать собаку предательницей, но быстро передумала. К тому же, волшебное настроение словно рассеяло недавнюю размолвку и злиться уже совершенно не хотелось.
– Привет, – улыбнулась девочка и быстро, пока облака оставались на месте, принялась показывать другу интересные картинки на небе.
– Ну у тебя и фантазия, – восхищённо протянул он и украдкой облегчённо выдохнул.
От этой девчонки никогда не знаешь, чего ждать. Вспыльчивая, характерная, язвительная. Но такая необыкновенная и противоречивая, что долго без неё он уже просто не мог. Порой она напоминала ему разноцветный фейерверк.
– Да причём тут фантазия! – вспыхнула она, словно подслушав его мысли, – неужели ты этого не видишь?
– Вижу, – кивнул он, – или нет. Слушай, а здесь вообще есть правильный ответ? – задорно улыбнулся он и они в голос расхохотались. Вот чего было не отнять в их союзе, так это веселья и выдумок.
– Вов, а мне ведь опять сон снился, – быстро переключилась Наташка.
– Про огонь?
– Про огонь, – кивнула она, – и там было что-то ещё про зверя и… и… – нахмурилась она, – не помню. Представляешь, не помню. Вот открыла глаза и наяву увидела тот образ, а сейчас всё снова, как в тумане.
– Может тебе попробовать перестать об этом думать? – серьёзно посмотрел вдаль Володька и потёр переносицу.
– Как это?
– Ну представь, что ты сильно хочешь забросить мяч в корзину. Думаешь об этом постоянно, волнуешься. Начинаешь вскакивать ночами с этими мыслями, теряешь аппетит. Только это постоянно держишь в голове. Как пить дать, ты его не забросишь.
– Почему это?
– Не знаю. Мне так кажется. Чем сильнее ты чего-то хочешь, тем меньше вероятностей, что это у тебя получится. Ай! – вскрикнул он от Наташкиного удара в лоб. – Ты чего дерёшься?
– А ты меня бесишь. И мне так захотелось треснуть тебя по лбу, что я об этом подумала немножко и сразу сделала. Чтобы точно получилось!
– Сумасшедшая, – заржал парень и сделал вид, что собирается уходить.
– Ладно тебе, не обижайся, – примирительно ткнула его в бок Наташка и резко встала.
– Что у тебя за телячьи нежности, – забурчал Вовка, – мне скоро кольчуга понадобится, чтобы с тобой гулять ходить.
– Ха-ха. Очень не смешно. Мне пора, зайдёшь вечером?
– Зайду.
– Ну пока.
Люська на прощание гавкнула и вильнула хвостом, а Наташка вздёрнула подбородок и прищурилась.
– Бабушкину книгу возьми с собой, – вдруг попросила она.
– Какую ещё книгу? – выпучил глаза Вовка.
– Она знает. Скажи, что мне надо.
Девочка повернулась и быстро побежала к дому. Собака на своих коротеньких лапках едва поспевала за ней.
Вовка удивлённо смотрел им вслед и думал: «Кто ты такая и как залетела в наш мир?»
Глава 3.
– Ба, Наташка книгу просила. Дай, пожалуйста, – лихо попросил Володька, на полном ходу залетая в комнату, едва успев поймать навернувшийся бордовый торшер с бархатными нитями на абажуре.
– Аккуратнее, бежишь, как оголтелый, – строго сказала бабушка. – У нас, Смирновых, дуралеев в роду не было.
– Значит я буду первый, – широко улыбнулся Вовка и обняв старушку, крепко поцеловал её в щёку. – Дай книгу!
– Какую? – вскинула брови Валерия Брониславовна.
– Она сказала, что ты знаешь какую, – развёл руками парень и провёл пальцами по голове, взлохматив волосы.
– Месяц Змеи идеален для первого знакомства, Огонь силён. Давно пора, – забормотала пожилая женщина и подъехала на инвалидной коляске к старинному книжному шкафу.
– Какой ещё змеи? – оторопел Володька.
– Водной. Скоро Лошадь Деревянная вступит в свои права.
– Не понял.
– Тебе и не надо. Меньше знаешь, лучше ешь, – щёлкнула его по носу бабушка и протянула толстую книгу в матовой чёрной обложке. Золотистые рифлёные буквы сияли на тёмном переплёте, словно яркий фонарь в ночных сумерках.
– «И-цзин», – вслух прочитал Вова. – Что это? Японская философия?
– Китайская книга перемен.
– А. Вот теперь мне всё понятно, – нервно хохотнул Володька.
– Тебе и не надо, – повторила бабушка, – передай Наташе и скажи, пусть зайдёт ко мне. Вода Огонь тушит, а Металл Дерево рубит. Я небрежно отнеслась и проворонила, вот и получила своё.
– Ба, ты о чём? – нахмурился парень.
– Всё, хватит. Я как лучше хочу, даже не пытай меня. Свинья Змею толкает, а Петух поможет. Так и передай. Слышишь? – занервничала Валерия Брониславовна.
– Слышу, слышу, – кивнул Володька, – передам.
А сам крепко-накрепко решил ничего не говорить подруге. С ума они совсем посходили. Ладно, ба. Она после аварии частенько странные штуки говорит, но Натке про это знать не надо. Вдруг совсем с катушек съедет? Змея, свинья… Что за бред? Вовка был уверен, что весь этот зоопарк как-то связан с Наташкиными снами и тем огнём, с которым она носилась, как с вышитой тюбетейкой.
– Вот и хорошо. Помоги мне, солнышко, лечь хочу.
Вовка вдруг зарделся, поднял бабушку, как пушинку и бережно положил на кровать.
– Ты меня триста лет так не называла.
– Уж и триста! – ласково улыбнулась она.
– Я ведь вырос, какое я теперь солнышко, – забубнил Володька.
– Яркое и сильное. Даже слишком сильное, бойся воды, мой хороший.
– Чего ж мне её бояться?
– Опасна она для тебя, – сквозь зевок выговорила Валерия Брониславовна и прошептала, – иди уже, спать хочу, сил нет.
– Спи, спи, – торопливо сказал парень, и накрыв её серым одеялом вышел из комнаты, тихонько прикрыв дверь.
Зайдя к себе, первым делом он кинулся к тайнику. Ещё пару лет назад Володька разобрал часть досок на полу возле батареи, чтобы хранить там сокровища. Это только думается, что всякие секретики бывают лишь у малышей. Неправда. Они у каждого человека могут быть, маленького или большого, неважно.
Вовка завернул книгу в белую наволочку и аккуратно положил на дно тайника, набросав сверху старых тряпок. Быстро вернул всё на свои места и вдруг уставился в окно. Прямо перед ним на подоконнике гордо вышагивала ворона. В клюве у неё был зажат черенок вишни, на котором болтались две круглые ягодки. Красные бока блестели на солнце спелыми искрами и у парня непроизвольно набрался полный рот слюны.
– Ты здесь откуда? – вырвалось у него.
– Кар-Кары, – важно ответила ворона, поймав вишню лапой. Тут же она отправила её прямо в рот, съела, и право слово, издала совершенно человеческий звук: «Ммм!»
– Вкусно тебе? – обалдело спросил парень.
– Кар-Зы! – сказала ворона и подмигнув ему, резко взмыла вверх, в долю секунды исчезая из вида.
«Что за чертовщина», – нахмурился Вовка, пытаясь рассмотреть в небе серую птицу. Он готов был поклясться, что именно она стырила у него яблоко и виноград на поляне.
«Так, давай рассуждать логически, – сказал он сам себе вслух. – Ворона точно не змея и не свинья. И уж тем более, она не вода и огонь. Значит, какая бы дикость сейчас не происходила, бояться тут нечего!»– подумал он и облегчённо вздохнул. Такие разговоры с собой Вовка устраивал редко, но каждый раз находил способ успокоить себя и других, если было необходимо.
– Игорян! – замахал он рукой. – Ты куда летишь?
– В карьер! – радостно завопил невысокий мальчишка, пытаясь подпрыгнуть и заглянуть в окно.
– А чего там? – свесился с подоконника Вовка и щёлкнул пацана по макушке.
– Эй, больно же.
– Было бы больнее, – сказал парень и показал ему громадную пчелу, зажатую между пальцев.
– Ого! А если б она меня цапнула?
– Как пить дать, цапнула бы, – кивнул Вовка, – подожди, я сейчас. Вместе пойдём.
Он заглянул к бабушке – спит. Быстро сполоснул лицо прохладной водой и выбежал во двор. Их девятиэтажка стояла особняком среди невысоких сталинок и смотрелась довольно странно. За все свои пятнадцать лет парень никак не мог привыкнуть, что живёт именно тут и нигде больше. Он быстро обогнул палисадник с кустами акации и подошёл к Игорю, который сидел на краю бордюра и что-то бормотал себе под нос.
– Если бы цапнула в голову… А если бы в глаз? А если аллергия? А если б я задыхаться начал? А кто бы меня тогда спас? Я ведь мог умереть… А ведь я и сейчас могу… А вдруг я под машину попаду? А вдруг упаду с обрыва? Голову расшибу…
– Иг, ты чего? – удивлённо уставился на него Володька.
– Ничего, – хмуро ответил он в ответ. – Катись ты своим карьером, а я домой пойду.
И ведь правда пошел. Быстро, не оборачиваясь. Ветер принёс обрывки фраз, которые он раскидывал за собой, словно зёрна кукурузы: «Эти мальчишки. Везде бы им залезть. Дома лучше сидеть. Кто нас сможет защитить?»
– Дурдом. Полный, – резюмировал Вовка и потрепал себя за волосы. – Что происходит-то? Все, как с катушек съехали. Ладно мои дамочки, к ним я почти привык. Но этот-то куда? И ворона ещё… Вот тебе и каникулы. Рассвет всего разочек встретили. Купаться не ходили, – начал он загибать пальцы, – в футбол не играли. На великах не гоняли. Дискач не устраивали. Барабаны и те забросил. Как на пенсии, ей-Богу. Вот же чёрт! – подскочил он и со всей дури треснул себя по лбу. – Я уже говорю их словечками, точно, заразная фигня.
– Эй, ребятня! – крикнул он стайке мальчишек, увлечённо рывшихся в колючих кустах дикой облепихи, – айда купаться!
– Урра! А то нас родители не пускают одних на речку, – наперебой загалтели они, – со старшеком точно можно, бежим!
И словно птичьим треугольником, Вовка в центре, как вожак, стая ребят направилась к Свистинке – мелкой речушке, где летом собиралась толпа народу из трёх районов.
Возле палисадника на бордюр тихо приземлилась ворона, держа в клюве небольшой спелый абрикос. С аппетитом съев его, она аккуратно выплюнула косточку и с достоинством каркнула: «Кар-Цзы. Кар-Ба. Кар—кар».
Глава 4.
– Вот ты мне скажи – это вообще реально? – серьёзно спрашивала Наташка у плаката Курта Кобейна. Молодой музыкант смотрел на неё грустным взглядом и девочка могла поклясться, что на дне его глаз она видела горечь и тоску.
– Дочь, ты сильно занята? – спросила мама заходя в комнату и вытирая руки красным кухонным полотенцем.
– Очень, – кивнула Натка, – с Куртом беседую.
– Жаль тебя отрывать от весьма интересного диалога, но есть одно важное дело.
– Ма, ну давай позже. Что у тебя за привычка постоянно отвлекать меня.
– Уж простите, мисс-самая-занятая, но у меня всего одна дочь. Была бы вас толпа девиц, другой разговор.
– Ой, нетушки, – сморщилась Наташка, – не надо нам тут никакой толпы девиц. Сама прекрасно справлюсь, что нужно делать?
– В магазин сходи, пожалуйста. Молоко, капуста, две морковки и коробок спичек. Запомнишь? – спросила мама, протягивая деньги.
– Запомню, – кивнула девочка, – будет борщ?
– Будет.
– Ура! Люська, пошли со мной, – крикнула Наташка, но маленькая собачка, увлечённо возившаяся с резиновым ёжиком, даже ухом не повела.
– Что у тебя за привычка постоянно отвлекать собаку от важных дел? – со смехом сказала мама и они с дочкой в голос захохотали. – Вся в хозяйку!
– Похоже на то! Ладно, одна сгоняю.
– Нат, под ноги смотри, хорошо? – вдруг серьёзно сказала мама.
– Там ничего интересного всё равно нет, – запыхтела девочка, пытаясь распутать шнурки на кроссовках.
– Землю полезно видеть и чувствовать. Хотя бы иногда, – вздохнула мама, вернулась на кухню и загремела кастрюлями.
Наташка тут же прикрыла глаза и вся обратилась в слух. Она с детства любила эти звуки и мамину возню по дому. Как-то так получалось, что чем бы она ни занималась, всё получалось идеально и красиво. Наташкина мама умела сделать из ничего – великолепие. Навести уют даже в сарае, хотя на самом деле девочка ни разу не видела настоящих сараев. Дачный был не в счёт, потому что там идеальный порядок наводила бабушка. Она конечно была папиной мамой, но очень уж они с невесткой были похожи в этом плане. Хоть и протестовали от этого обе и считали, что слишком разные.
– Ты ещё не ушла? – удивлённо спросила мама, резко выходя в коридор.
– Да так, задумалась, – буркнула Наташка и быстро вышла в подъезд, громко хлопнув дверью.
Ну вот, опять. Каждый раз она говорила себе быть сдержанней и спокойней. Но внутри неё словно вспыхивала зажигалка и поджигала огромный стог сена, который начинал гореть со страшной силой. Девочка реально ощущала, как становятся раскалёнными не только щёки и ладони, но даже кости и волосы. Всё тело изнутри будто охватывало пламя, становилось трудно усидеть на месте и быть спокойной девочкой.
«Наверное вот так чувствовали себя ведьмы, которых сжигали на кострах, – думала Наташка, медленно ступая по кромке бордюра. – Хотя, если они были ведьмами, неужели они не знали, когда за ними придут и что случится? Зачем нужны такие способности, если ты не можешь предсказать свою гибель и спастись от неё?»
Крыльцо магазина неожиданно выросло прямо перед Наташкиными ногами, как будто назойливый мухомор после дождя. Красная крыша в белую крапинку придавала сходства с шапкой гриба, а стайка будущих первоклассников была похожа на группу трудолюбивых муравьёв и удачно вписывалась в только что придуманный мультик девочки.
– Эй, разойдитесь, Вовкина подруга идёт.
– Вон та, маленькая?
– Она самая, – загалдели ребята.
Девочка усмехнулась про себя и задрав подбородок повыше, зашла в магазин, пытаясь вспомнить всё, что сказала мама. «Так… Одна свекла, морковка, капуста и два коробка спичек. Какая я молодец!» – довольно улыбнулась она, вышла на улицу и разинув рот уставилась на небольшое облако. Оно было похоже на крошечный остров в центре океана, а прямо у берега копошился маленький крысёныш. Наташка нахмурилась, всё тело сжалось, как струна, лоб стал похож на стиральную доску, а дыхание судорожно сбилось.
«Где-то я это видела. Где же? Это что-то очень важное, кажется, что из моего сна. Ведь это…» – на этой мысли девочка запнулась о край небольшой ямки и плашмя грохнулась на землю.
– Ты не ушиблась? – наклонился незнакомый парень лет шестнадцати, помогая ей встать.
– Конечно ушиблась, – раздражённо сказала девочка, – не видел что ли, как я упала?
– Видел, – усмехнулся он, – поэтому и подошёл. Саша, – сказал он без перехода.
– Нет, Наташа, – ещё больше обозлилась она и нервно принялась отряхивать джинсы.
– Приятно познакомиться. Это я – Саша, – уголками глаз улыбался парень.
– А что ты всё время смеёшься? – скрыв смущение накинулась на него девочка. – Конечно, вот распластался бы тут сам, не так бы веселился, да?
– Хочешь проверим? – внимательно посмотрел он на неё и вдруг Наташка поняла, что уставилась на него, забыв дышать. Он был до жути похож на Курта, а на дне глаз плескалась похожая грусть и тоска.
– А ты откуда? Не видела тебя здесь раньше, – спросила девочка и украдкой ущипнула себя за руку, чтобы убедиться, что это не сон.
– А ты что, всех тут знаешь? – продолжал улыбаться парень, а девочка поняла, что именно в этот момент пожар внутри неё стихает. Такие ощущения были ей незнакомы и она ещё не поняла, нравится ей это или нет.
– Всех не всех, но тебя точно вижу в первый раз. Мне пора, увидимся, – поспешно сказала Наташка и не оборачиваясь побежала к своему дому. Ещё не хватало втрескаться в незнакомого парня, который как две капли воды похож на её кумира.
– Увидимся, – задумчиво сказал Сашка и потрогал себя за мочку уха.
Кожа была неожиданно горячей и он был уверен, что никогда раньше не испытывал ничего подобного. За пару минут рядом с этой девчонкой его всегда ледяные руки стали тёплыми. И даже глаза, как будто стали видеть чуть ярче. А может это просто проделки жаркого июньского дня? Сашка решил отложить эти вопросы, смешно встряхнул головой, словно бродячий пёс на прогулке, и направился к Вовкиной девятиэтажке.
Наташка, тем временем наблюдавшая за ним из-за угла своего дома, удивлённо щурилась: «Мало того, что он вылитый Курт, ещё и ходит, как собака. Словно в моём сне», – промелькнуло у неё в голове, но в каком сне и что именно там было про собаку, девочка не могла вспомнить, как ни старалась.
«У Вовки вечером узнаю, может он в курсе, что это за тип», – решила девочка и с со спокойной душой побежала домой, мечтая о вкусном борще на обед и представляя, на что будет похож прохладный островок сметаны в глубокой тарелке.
Глава 5.
– Здравствуй, Вова. Проходи, она у себя, – приветливо улыбнулась Наташкина мама, открывая пошире входную дверь.
Вовка быстро разулся, невольно вжал голову в плечи и, осторожно повернув изогнутую ручку на двери, заглянул в комнату.
Наташка сидела в наушниках спиной к нему и что-то увлечённо писала в тетради, покачивая головой в такт «Нирваны». Вовка был готов поклясться, что даже отсюда слышит пронзительный голос Курта Кобейна. Он был далеко не его фанатом, но при девочке никогда не говорил ничего плохого. Парень помнил, как Наташка вспылила на своих одноклассников, дразнивших музыканта. Школьная швабра и пять глиняных горшков тоже помнили тот день.
– Хэй, хэй! – Вовка подошёл к девочке и присел рядом на стул.
– Что это ещё за хэй-хэй? – недовольно буркнула она, нажимая на плеере «стоп» и снимая наушники. – У тебя всё равно не получается, как у Курта.
