Кэтрин Хьюман
Дом Злодеяний. Тайны Мертвого Леса
Расскажите мне все
13 Октября 2009
Машина, которую Люсиль взяла в аренду сегодня утром, вот-вот грозилась развалиться на части. Но она была самой дешевой из всех, которые были представлены в прокате на окраине Лондона. Выбора у нее не было, ибо все таксисты, к которым она обращалась, просто отказывались вести ее по нужному ей адресу по неведомым девушке причинам.
С тех пор, как вышла разгромная статья об ее книге о сверхъестественных явлениях, денег у нее много не водилось. Ни одно приличное издательство не хотело с ней работать. Да и достойного материала для печати у нее тоже не было. Люсиль находилась в прозрачном вакууме без единой толковой мысли. Ее пальцы не могли напечатать ничего достойного вот уже около года.
По наставлению своего старого друга Ренарда Белуа, она и отправилась в это весьма некомфортабельное путешествие. Он с таким энтузиазмом рассказывал о забытом богом городке Грейвтаун в графстве Ноттингемшир, что ей иногда казалось, что он самолично там побывал и видел там нечто весьма любопытное. По его словам, там она сможет найти множество историй о мифических существах, колдовстве и жизни после смерти. Ренард даже дал ей адрес некоего дома, где девушка все сможет увидеть своими собственными глазами. Это именно то, чего она искала, хотела увидеть и потрогать, донести до людей. Именно поэтому, она стойко терпела все тяготы этой долгой дороги из Парижа.
Помимо старого Жука, который полз со скоростью тридцать километров в час, на небе подозрительно сгущались тучи, цвета кострового дыма, обещая с минуты на минуты сбросить на ее голову месячную норму осадков.
Пока девушка молилась, чтобы не попил дождь, она не заметила, как въехала в старые городские окрестности, такие же серые и мрачные, как здешняя погода. Это место больше напоминало ей заброшенное кладбище, нежели населенный пункт. Редкие домишки прошлого века были в истрепавшемся состоянии, дороги во многих местах провалились и раскрошились. Улочки были такими тесными и плохо освещенными, что приходилось щурится на указатели и бумажную карту, чтобы попасть к отелю.
Когда она повернула на главную городскую площадь в сопровождении неприятного писка тормозов, по лобовому стеклу машины стали барабанить тяжелые капли холодного дождя.
– Чертова Англия с ее чертовой погодой! – везение явно обходило ее стороной.
Рыжеволосая девушка была одета совершенно не по погоде. На дворе стоял холодный и промозглый октябрь. Поверх капроновых черных колготок на ней висели брючные шорты в нелепую серую клеточку, а вязаный свитер в дырочку никак не спасал от ледяных капель дождя и пронизывающих порывов ветра. Ее длинные волосы все время попадали в рот, от чего она постоянно пыталась их выплюнуть, вертя головой, как сова.
– Какая же я дура! – кряхтела писательница, всем телом ощущая неприязнь этого места. – Жертва маркетинга!
С трудом открыв багажник, она вытащила свой старый чемодан без колесиков, и ругаясь на весь свет, ввалилась в двери старой гостиницы. Она толком не смогла рассмотреть обстановку вокруг из-за сильного дождя, но оглянувшись, девушка увидела памятник, стоявший по середине площади, а точнее, ноги, оставшиеся от какого-то человека.
Своим появлением она сразу затопила весь вестибюль. Ее походка к стойке регистрации сопровождалась оркестром хлюпанья ее дорогих, но уже старых, оксфордов и старого патефона, на котором крутилась пластинка музыки тридцатых годов эпохи разлагающейся морали в США.
– У вас забронировано, Мисс? – вяло спросил седовласый мужчина в старом костюме.
– Как будто в эту дыру море желающих приехать! – рявкнула девушка, откидывая свою мокрую копну волос назад, от чего лицо подошедшего портье в один миг стало мокрым. – Да, черт возьми, у меня забронировано!
– Ваше имя?
– Люсиль Корро, – она брезгливо осматривала потрепанный годами зал. В некоторых местах она успела заметить глубокие трещины, нелепо замазанные штукатуркой, и ползущую по углам неприятную зелено-серую плесень.
– Марк проводит вас, – не меняя тона, сказал мужчина и вручил ей местами ржавый ключ. – Ваша комната №13. Приятного отдыха.
– Merci, – писательница вздернула нос, и щелкнув пальцами в направлении чемодана в луже воды, покосилась на портье.
Лестница, по которой они поднимались на третий этаж, скрипела точь-в-точь как тормоза ее арендованной машины. Люсиль казалось, что каждая следующая ступенька может стать для нее последней, она провалиться и переломает себе все ноги и уже точно отсюда никогда не уедет.
Наконец-то, зайдя в свой номер, Люсиль вымученно выдохнула, скидывая с себя вымокшие насквозь ботинки. Портье ушел сразу же, поняв по ее недоброму взгляду, что чаевых он не получит.
Кровать была довольно маленькой, а из матраса в некоторых местах торчали пружины. Душ ее тоже особо не обрадовал. Медная ванна была до ужаса узкой и неудобной, что она бы едва поместила в нее свои пышноватые формы.
На часах было уже десять часов вечера. Дождь явно не намеревался заканчиваться. Вся обстановка казалась Корро угнетающей. С этими мыслями она переодела сухую домашнюю одежду, выудила из чемодана бутылку французского белого вина, открыла балконную дверь и закурила, всматриваясь в старые английские домики.
В отражении мокрого стекла она заметила свое измученное поездкой лицо. Ее опухшие веки с трудом были открыты, карие глаза хотели спать, щеки покраснели от холода и злобы. Девушка большим пальцем пригладила свои взъерошенные густые темно-рыжие волосы и фыркнула, отворачиваясь от такого пренеприятного зрелища.
По здешним мерками, здание отеля было довольно высоким, поэтому вид перед ней открывался довольно широкий. Она высмотрела огоньки в некоторых домах, из нескольких труб шел дым, кто-то бежал через площадь, тщетно пытаясь укрыться под зонтом. Жизнь здесь остановилась несколько десятилетий назад, как ей показалось.
От мыслей ее прервал внезапный и до ужаса неприятный голос звонящего проводного телефона.
– Алло?
– Ну как тебе Грейвтаун? – в голосе звонящего она расслышала нотки едкой насмешки. – Нравится атмосфера?
– Как и вся Англия, унылый и серый, только еще хуже, – делая затяжку сигареты, ответила Люсиль.
– Ты преувеличиваешь, душенька, – Ренард явно улыбался во все зубы.
– Я преуменьшаю.
– Завтра утром, как я и говорил, покажи бумажку с адресом, который я тебе дал, консьержу. Он объяснит, куда тебе нужно идти.
– Я ведь так и не спросила тебя, – девушка выкинула окурок в окно и сделала глоток своего любимого вина. – Откуда ты знаешь об этом месте?
– Это мой маленький секрет, – ей нравился его бархатный смех. Наверное, будь они пьяны в ее квартире в Париже, она бы попыталась соблазнить его без всякого стеснения. – Но я звоню тебе по другому поводу.
– Слушаю.
– В доме по этому адресу находится то, чем я страстно хочу обладать.
– Умеешь ты заинтриговать.
– Сущий пустяк, – последовало затишье. – Это пробирка с мутной синей жидкостью.
– Пробирка? Ты шутишь?
– Нисколько, – его голос стал таким серьезным, от чего по ее рукам пробежали едва заметные мурашки.
– Ты осознаешь, что это воровство? Проблемы с законом из-за какой-то пробирки мне не нужны. И так проблем хватает. Не знаю, куда от них прятаться.
– Ты ведь знаешь, что я бы никогда тебя не подставил, душенька. Но эта вещь крайне важная для меня.
– Допустим. Где я должна ее искать? Если там кто-то живет, то как я должна ему объяснить цель своего визита? – Люсиль, по каким-то причинам, была уверена, что он умело водит ее за нос.
– Когда найдешь тот дом, спустишься в подвал. Там увидишь длинные стеллажи. На них будет стоять очень много разных пробирок с надписями. Найдешь ту, на которой написано «Милый Ренард». Но не трогай все остальные. Всё очень просто, – он говорил так, будто сам жил в том таинственном доме. – А о хозяине дома можешь не беспокоится. Насколько мне известно, он умер несколько лет назад. Дом полностью заброшен.
– То есть, ты все-таки здесь был! – вскрикнула девушка. – Чей это дом? Что такого важного в этой пробирке? Почему ты сам не можешь ее забрать?
– Найдешь пробирку, получишь ответы.
– Скользкий интригант! – взвизгнула девушка и готова была метнуть телефон в стенку.
– Да, – спокойно ответил мужской голос.
– Это шантаж!
– Да, – мужчина был доволен вызванной реакцией.
– Что ж, – Люсиль села на край кровати, игриво закинула ногу на ногу и закусила нижнюю губу. – Тогда я требую платы, мой дорогой друг. Работа, особенно такая опасная, требует вознаграждения.
– Ты получишь умопомрачительный сюжет, душенька. Он прославит тебя. Обещаю, – это был явно не тот ответ, которого она ждала. – И, разумеется, мою искреннюю благодарность.
– Я согласна.
– Вот и умница. А теперь отдыхай, завтра у тебя тяжелый день.
– Спокойной ночи, – в трубке послышался шум, который означал конец их разговора. – Что ж, да начнется приключение.
…
На счастье девушки, на утро дождь кончился, оставив после себя лишь лужи и холодную сырость. Но она предпочла подготовится к любым погодным условием. Вместо еще влажных оксфордам, она надела резиновые сапоги, а поверх теплого свитера свой любимый желтый дождевик. Непослушные волосы она предпочла заплести в неряшливую косу, и вооружившись своей записной книжкой, набором разноцветных ручек, она спустилась в вестибюль.
– Доброе утро, мисс Корро. Завтрак?
– Обойдусь, – сказала Люсиль. – Подскажите, любезный, как мне найти это место?
– Бонс Стрит 13? – удивленно переспросил мужчина, пялясь на помятую бумажку. – Зачем вам этот дом?
– Не задавайте лишних вопросов. Просто скажите, где это, и я пойду своей дорогой.
– Кхм, вам нужно будет пересечь городскую площадь и свернуть через улицу налево. Идите до конца, пока не начнется лес. Там будет дорожка из гравия. Она выведет вас прямо к нужному вам месту.
– Merci, – девушка скомкала бумажку и убрала в карман дождевика.
– Будьте осторожны. Хозяин дома не особо приветлив к незваным гостям, – руки старика подозрительно затряслись.
– Хозяин? Мне сказали, что дом заброшен.
– Дом Злодеяний никогда не был заброшен, – сказал консьерж и ушел в служебное помещение.
– Дом Злодеяний? Ау! – переспросила писательница, но ответа она так и не услышала. – Чертов Ренард! Знала ведь, что этому негодяю верить нельзя.
Люсиль была уверена, что ей хватит дара убеждения попасть на территорию дома.
Людей на улице она видела мало. Все были на одно лицо, угрюмые и неразговорчивые. На их месте она бы тоже была такой. В таком месте, как это, нечему радоваться, даже солнце отказывается прогревать эту землю.
Ей показалось, что город был полузаброшен. Некоторые дома были сильно разрушены, у некоторых остался лишь едва узнаваемый фундамент. Реконструкцией здесь никто не занимался. Она заметила от силы десять домов, которые были похожи на постройки 21 века. Всё было такое серое и унылое, что девушке незамедлительно захотелось оказаться у себя в теплой кровати с чашкой какао.
Фонари здесь не меняли с прошлого века, лишь вкрутили лампочки. По нижней части домов ползла противная сырая, зелено-черная плесень. Дороги так и остались вымощены из маленьких камней квадратной формы, между которых пробивались всевозможные сорняки.
Корро шла, стараясь точно следовать указаниям консьержа. Она поняла, что идет в верном направлении, только когда увидела ту самую узенькую тропинку из мелкого камня. Девушка отметила, что здесь люди ходят нечасто или не ходят совсем. Повсюду была высокая трава, в некоторых местах валялись обертки от шоколадок или крышки от бутылок газировки.
Люсиль, словно охотник за сокровищами в джунглях Амазонки, пыталась пробраться через массивные ветви деревьев, которые преграждали ей путь. Вся ее голова была в березовой стружке и паутине.
Отодвинув последнюю ветку, перед ней открылось то, что она искала.
Огромный трехэтажный дом начала шестнадцатого века из кирпича и постаревшего дерева. Вокруг него возвышались замысловатые железные ржавые ворота во французской манере. Она бы и подумать не могла, что у такого места есть хозяин. Иначе, по какой причине место так запущено?
Траву несколько месяц никто не косил, дорожки никто не реставрировал, а дерево на вид лет сто никто не лакировал и не красил.
Дома, вроде этого, можно было считать редкостью, и чаще всего они принадлежали семьям с громкими именами или же становились музеями, в которые никто не ходил, кроме школьных групп.
Одна деталь показалась ей очень довольно занимательной. Повсюду росли красные розы, хотя на дворе был промозглый октябрь. Они были везде, начиная от маленьких кустов, заканчивая почти что лозами с прекрасными алыми бутонами.
– Эй! Здесь кто-нибудь есть? – Люсиль подергала закрытую на цепи калитку, от чего та противно затрещала и заскрипела. – Ау? Люди!
Ответом ей было лишь гробовое молчанье.
– Ну, хорошо, – засучив рукава, кряхтя, она с трудом взобралась на ограду, параллельно осматривая обстановку вокруг огромного дома. – Чтоб меня!
Вдруг, справа вдалеке, она заметила силуэт, похожий на человека, который быстро и беззвучно скрылся за домом.
Ахнув, ее рука соскользнула с мокрой ограды, и она кубарем полетела вниз, разорвав рукав своего любимого дождевика.
– А! Черт! – она схватилась за руку, на которую больно упала. – Господи, что это было? Кто здесь?! Ответьте!
Снова молчанье.
Она села на земле в вертикальном положении, снова осмотрелась по сторонам. Никакой тени не было.
– Показалось. Мне показалось. Это все переутомление, – приложив ладонь к щеке, она поняла, что поцарапала лицо о шипы кустов. Ее пальцы в мгновение окрасились в красный и стали неприятно прилипать друг к другу. – Потрясающе!
Не обойдясь без грязных французских ругательств, она поднялась на ноги, отряхнувшись от сухих листьев и травы, она пошла прямо ко входу.
Осматривая фасад особняка, Корро подумала, что когда-то это место могло быть очень дорогим и красивым. Даже сейчас можно было разглядеть позолоченные части арка над входом, разноцветные стекла готических окон, которые, судя по всему, были сделаны на заказ. Над входной дверью была прибита облезлая деревянная табличка, покрытая паутиной.
– «Здесь вам не рады и рады не будут», – Люсиль одобрительно усмехнулась. – Любопытно.
Девушка толкнула дверь, но та оказалась заперта наглухо.
– Но где же обещанный мне хозяин?
Сойдя со ступенек, она решила пройти за дом, куда юркнула показавшаяся ей тень, вооружившись одной из своих разноцветных ручек.
На заднем дворе она увидела маленькую полуразрушенную постройку, похожую на сарай, и стеклянную небольшую оранжерею с побитыми мутными окнами, из которых торчали ветви плюща. Тропинки из красивого черно-серого камня поросли травой и развалились. В метре от себя она заметила опрокинутый ржавый стол и несколько стульев. Но и здесь росли розы. Запах стоял потрясающий. Помесь грациозных цветов и сырости прошедшего дождя.
Ее внимание привлекла приоткрытая калитка, которая вела в самую чащу леса. Туда ее зазывали и розы, как будто манили пойти по их стеблям, обещая показать что-то удивительное. Ее любопытство повело ее прямо по дорожке, усыпанной сухими листьями и умирающими лепестками цветов. Идя по ней, она с нескрываемым увлечением рассматривала деревья, стволы которых обвивали красные бутоны, прислушивалась к любым шорохам, которые ее окружали. Это место уже не казалось ей таким плохим и унылым, словно, когда она перелезла через ограду, оказалась в другом мире, забытом, мистическом, и когда-то слишком прекрасном.
Через пару минут, девушка вышла к небольшой поляне, куполом которой служили ветви высоких пожелтевших кленов, сквозь которые пробивались лучи осеннего холодного солнца. Острые листья разных оттенков красного, оранжевого и желтого грациозно пикировали на землю, создавая прекрасный ковер на земле. Розы здесь были еще пышнее. Их лепестки были такими хрупкими и бархатными, что хотелось трогать их вечно. Все ей казалось таким волшебным, что она по началу и не заметила, как оказалась на маленьком кладбище.
Люсиль насчитала восемнадцать каменных надгробий разной давности и формы. Практически все были одиночными. Лишь три были парными. Кладбище было убранным, словно кто-то кропотливо ухаживал за этим местом, оберегал сон умерших. Но две могилы были пустыми, только вырытые ямы и каменные надгробия без имен и дат, будто бы кто-то ждал своего часа, чтобы в них найти последнее пристанище.
Теперь же ее внимание привлекло одно конкретное надгробие, усыпанное прекрасными нежными розами. Они росли прямо из могильной земли, обвивали остальные камни, железный низкий заборчик, и ползли словно змеи по земле. Это и был их источник. Рядом была вырыта одна из пустых могил.
– Кто же здесь покоится вечным сном? – ее рука медленно приблизилась к одному из цветков, чтобы отодвинуть и прочесть имя на камне.
Но ее остановил резкий мужской крик, как гром среди ясного неба.
– Не смейте прикасаться к ней! – Люсиль мгновенно отпрянула от камня и обернулась.
Перед ней возвышался мужчина лет двадцати семи французско-итальянской наружности, как ей показалось.
– Прошу, простите меня за вторжение! Я не хотела вас разозлить! – она могла лишь что-то невразумительно промямлить. – Я кричала, но мне никто не ответил.
– Значит, вам не хотели отвечать, – таких красивых людей Корро еще никогда в своей жизни не видела.
Он был очень хорошо сложен. Даже слишком хорошо. Черная водолазка без горла четко обводила контуры его рельефного торса и широкие мускулистые плечи, которые то и дело вздымались от злости. Его глаза были такими карими, словно земля после дождя, и такими глубокими, что в них сразу же хотелось утонуть. Даже тусклые лучи солнца, которые пробивались сквозь купол деревьев, не позволяли девушке толком увидеть его зрачков. Черные, как смоль, кудрявые волосы были собраны в низкий пучок на затылке, и лишь пара упрямых прядей спадали ему на лоб. Щетине, покрывавшая его властную челюсть, было около недели, но даже она была ему к лицу. Перед ней был ангел воплоти.
– Покиньте это место, – холодно прорычал мужчина. – Немедленно.
– Боюсь, что не могу, сэр, – твердо ответила девушка, на что челюсть хозяина дома напряглась еще сильнее. – Мой друг дал мне адрес этого места. Он сказал, что я смогу найти здесь материалы для моей книги и забрать кое-что, что ему принадлежит.
Его правая бровь выгнулась в возмущении, услышав ее дерзость, а глаза с подозрительным прищуром рассматривали напуганную гримасу Люсиль.
– И что же, позвольте полюбопытствовать, может принадлежать вашему другу в моем доме? – он саркастично выделял каждое слово.
– Пробирка с надписью «Милый Ренард».
Лицо молодого человека в мгновение ока сменило гнев на изумление. Мышцы его лица расслабились, а веки дернулись.
– Вашего друга зовут Ренард Белуа?
– А вы с ним знакомы?
– Были, когда-то, – его брови хмуро сдвинулись к переносице, а кулаки смиренно разжались.
Корро молча ждала его решения.
– Идите назад по этой тропинке к дому. Зайдете через заднюю дверь и ждите меня на кухне. Я вернусь через пару минут, – сказал он, и злобно добавил. – И ничего, слышите, ничего не трогайте руками!
Люсиль послушно кивнула и пошла обратно по дорожке, лишь ненадолго задерживая взгляд на хозяине, которой осторожно присел рядом с могилой и нежно провел рукой по холодному камню, словно хотел докоснуться до того, кто лежит под ним.
Как он и сказал, она прошла внутрь дома. Здесь все было на удивление чисто и довольно уютно. Повсюду висели старые картины неизвестных Корро художников, дорогая, но потрепанная временем мебель. В коридоре было прохладно, от чего та сильнее укуталась в свой дождевик, который никак не спасал положение.
Выйдя к просторной кухне, она облегченно села на стул. Рука и ободранная щека болели, нос замерз.
На стенах она рассмотрела странные символы и развешанные в некоторых местах засохшие веточки лаванды, которые на ее удивление, все еще вкусно пахли свежими фиолетовыми цветами. На полках кухонных шкафов пылились разные маленькие стеклянные баночки разных цветов, похожие на ту, которую описал Ренард.
Это место по всем признакам было рассчитано на большое количество жильцов. Но никого, кроме таинственного мужчины здесь не было. На паре крючков она заметила женские вещи, довольно старые и пыльные, а также много старых пар женской обуви в шкафчике перед входом. В одном из них за стеклянной дверцей она заметила блеск стали, от чего по ее спине пробежали мурашки.
Люсиль уделила внимание и старой лестнице, которая вела на второй этаж. Ступени были на вид старыми и протоптанными. Вдоль стены висели разные фотографии. Какие-то были черно-белые и пожелтевшие в некоторых местах, а какие-то были уже немного цветными.
Ее не покидало ощущение, что здесь чего-то жалобно не хватало. Чего-то очень важного, неотъемлемого. Слово эти стены покинула сама жизнь, теплота. Этот дом, как будто был лишь отголоском былой теплоты, которая жила в этих стенах.
– Как ваше имя? – она не заметила внезапно вошедшего воинственного мужчину с кочергой в руках, от чего ее плечи напряглись, а ногти впились в край плаща.
– Люсиль Корро, сэр, – он прошел к одному из кухонных шкафов и достал оттуда маленький пузырек с зеленой жидкостью, заткнутый пробкой, и протянул ей. – Что это?
– Выпейте, вам станет лучше, – Люсиль брезгливо оглядела содержимое и недоверчиво сморщилась. – Я не собираюсь вас травить. В мои планы не входило думать, куда деть свежий женский труп.
– Хорошо бы, если так, – она выпила. На вкус жидкость поначалу была горькой, но потом стала напоминать яблоко и апельсин, приятно разливаясь по горлу. – Спасибо.
– Вы француженка, – едко подметил мужчина.
– Как вы … ?
– Акцент, – ровно ответил тот.
– Ах, ну да, – Люсиль поерзала на стуле, не зная, что сказать. – Простите за вторжение еще раз. Я была уверена, что дом заброшен.
– Неужели?
– Ренард уверил меня, что вы умерли, – робко, но с издевкой сказала Корро. Но хозяину смешной шуткой это не показалось. – Кхм, простите.
– Позвольте полюбопытствовать, откуда вы знаете Ренарда? – отстраненно спросил хозяин, разводя костер в камине большого зала по соседству с кухней.
– Мы познакомились около четырех лет назад на выставке Моне в Лувре, когда я писала статью для студенческой газеты. А вы?
– Подрались.
– Из-за чего?
– Из-за кого, – угрюмо ответил тот, но заметив непонимающий взгляд Люсиль, сразу уточнил. – Из-за девушки, разумеется.
– Должно быть, она была чертовски красивой, раз такие мужчины, как вы и Ренард сцепились между собой, – хозяин бросил на девушку хмурый взгляд и ее кокетливая ухмылка с лица тут же исчезла. – Так вы живете совсем один?
– Да.
– А почему здесь тогда так много женских вещей и одежды?
– Как вы наблюдательны и бестактны, – гневно ответил мужчина, подкидывая дров в очаг. – Вам, должно быть, как журналисту, цены нет.
– Я писательница, – поправила его девушка, туча себе в грудь указательным пальцем.
– Не люблю современных писателей. Вы пишите о том, чего не знаете.
– Именно поэтому, я здесь. Я хочу найти истории о потустороннем мире, о мифических существах, хочу написать о реальной магии, – мужчина, обернувшись на девушку, взял с потрепанного дивана плед и подал ей. – Раз Ренард дал мне ваш адрес, возможно, он знал, что вы сможете мне с этим помочь.
– Если бы вы только имели хоть малейшее представление о том, насколько абсурдны ваши слова! Люди с каждым веком становятся все глупее и глупее, – несмешливо фыркнул мужчина, и двумя пальцами потер переносицу.
– Если Ренард решил так надо мной пошутить, то и пробирки не существует? – грустно спросила Люсиль, уже готовая выпятить от злости нижнюю губу.
– Отнюдь, мисс Корро. Она существует и действительно важна для него, – мужчина медленно сел напротив девушки, скрещивая руки на груди. Его взгляд был таким пристальным, что она почувствовала себя голой, иначе что он так старательно выискивал в ней. – Вы даже не представляете, насколько.
– Почему он ничего о вас не сказал? Зачем ему эта колба? Что в ней особенного?
– Скажите, мисс Корро, почему вы решили писать о магии? Что вас так в этом привлекает?
– Сложно ответить, сэр, – Люсиль сильнее укуталась в плед. – Мой ныне покойный дедушка, когда я была совсем маленькой часто рассказывал мне, будто бы его мать, моя прабабушка, была ведьмой. Он говорил, что сам видел, как она колдует, как другие ведьмы приходили в их дом. Я всегда любила слушать эти сказки. Но мои родители считали, что он сошел с ума. Позже, они запихнули его в дом престарелых, где он и умер.
От слов писательницы на лице мужчины появилась тень улыбки, едва уловимая, что странно, ведь речь шла о смерти. Он тихо усмехнулся и пару секунд смотрел в пол, будто что-то анализируя у себя в голове.
– Вы верите ему? – спросил он, все еще не поднимая головы.
– Что?
– Магия, мисс Корро. Вы верите в рассказы своего дедушки?
– Мне нравится думать, что нас окружает больше, чем мы думаем и видим.
– Что Ренард сказал вам, когда дал адрес этого дома? – серьезно спросил мужчина, складывая пальцы домиков перед собой.
Их разговор теперь больше напоминал допрос с пристрастием.
– Что я смогу найти здесь историю, ошеломительный сюжет.
Молодой хозяин снова несколько секунд вглядывался в лицо рыжеволосой гостьи, будто решая для себя что-то, будто пытался найти ответ в ее глазах на свой немой вопрос. Его напряженные скулы говорили, что ему тяжело дать волю тому, что он знает. Как будто слова были хищным зверем в клетке, а его язык был ключом.
Люсиль же старалась не уступать его пытливому взгляду. Она бегала глазами по его лицу, пытаясь понять, почему ей так неуютно рядом с ним и от чего одновременно ей хочется встряхнуть его за грудки, чтобы он рассказал ей все о себе. Она было даже подумала, что, возможно, он ненастоящий. Что этот незнакомец, дом и все в нем просто плод ее дикого воображения и излишнего переутомления. Может быть, стоит ей подойти к нему и прикоснуться, и он сразу же исчезнет, а особняк сдует ветром.
– Ренард не соврал вам, – его голос теперь напоминал уличного рассказчика страшных сказок. – Я расскажу вам одну историю.
– Историю о чем?
– О тех, кто жил здесь когда-то очень давно.
– Я буду и этому рада, – она быстро достала свои разноцветные ручки и блокнот, раскладывая все только в ей понятном хаосе.
– Усаживайтесь поудобнее, мисс Корро. Рассказ будет долгим.
Обычные ночи в маленьком городе
13 Октября 1909
На удивление, середина осени была довольно теплой, но сырой и туманной. Земля все время была рыхлой и полной червей после холодных дождей, деревья постепенно переодевались в красно-желтые наряды, а их опавшая листва на земле напоминала золотую ковровую дорожку. Лес здесь напоминал затерянный волшебный дворец, где стволы деревьев были массивными колоннами, а звездное небо напоминало расписанный золотыми красками потолок. Коварная ночь неторопливо воровала минуты у доверчивого дня, животные и лесная нечисть не спеша готовились к зимним жестоким холодам.
Это была обычная, можно даже сказать, заурядная ночь со вторника на среду. Пару часов назад пролил очередной промозглый дождь. По земле зловещими руками карабкался плотный прохладный туман. Тучи постепенно рассеивались, давая луне увидеть свои обширные владения. Весь город и его окрестности уже давным-давно видели сны и даже не подозревали, что кто-то в такое позднее время усердно работал на кладбище.
– Агата, милая, копай, пожалуйста, аккуратнее. Ты можешь повредить гроб, – снисходительно попросила Розалинд, делая очередной рывок лопатой. – Люди ведь старались, сколачивали.
– Сама знаю! – гневно ворчала ведьма. – И вообще, я не должна этим заниматься! Твоя работа – копать, а моя вскрывать.
Агата по натуре своей была самой настоящей леди. Грязная работа, вроде копаний в земле претили ей также сильно, как и готовка на кухне.
– Ты сама захотела пойти со мной! Теперь работай. Это не только мне нужно, – каждый раз, когда они собирались на подобные дела, происходили такие гневные перепалки. Это уже была добрая традиция для них.
Роза привыкла работать одна. Ей больше по душе было одиночество, когда по ночам она слышала лишь шелест гниющих листьев под ногами и карканье ворон над головой. Но когда нужно было откапывать свежий труп, ее было не остановить. Она всегда просилась пойти вместе с ней, а та никак не могла ее переубедить. Агата была единственной среди всех ведьм, кому она не в силах отказать.
– Подай лом, пожалуйста, – приторно вежливо попросила Розалинд, когда из-под сырой червивой земли показалась деревянная крышка. – Это ведь тебе несложно?
Агата скучающе протянула ей инструмент. Девушка аккуратно стала вскрывать недавно закопанный гроб. Запах стоял ужасный, настолько отвратительный, что внутренности просились выйти наружу, но Эгги вдыхала эту вонь полной грудью. Ей доставляло дикое удовольствие работать с людьми, и не только с живыми.
При жизни Агата Вегнер очень хотела стать врачом и изучать человеческую анатомию. Её непреодолимо тянуло к людям, она всячески хотела помогать им и быть нужной. Но девушка не успела воплотить свои мечты в реальность. Со временем, она стала замечать за собой определенные странности, что она может передвигать предметы силой мысли или видеть, кому они принадлежали и из чего сделаны. Когда ей исполнилось восемнадцать, она рассказала своей семье о том, что с ней происходит, но родители были уверены, что их дочь сошла с ума и отправили ее в лечебницу, где девушку всячески истязали на протяжении двух лет. Доктора задавали ей всего лишь один единственный вопрос: «Ты все еще можешь передвигать предметы?». Ее ответ всегда был один и тот же: «Да». В конце концов, сердце Агаты не выдержало пыток, и она умерла в 1724 году, когда ей было двадцать. Попутно она унесла жизни десятерых человек. Если бы Роза и Грейс тогда вовремя не вмешались, то и она бы не выжила.
Впрочем, странности были не только у нее одной. Они были у всех ведьм, проживающих по адресу Бонс Стрит, 13. К примеру, Луиза играет в карты только в нечетные дни месяца, не обосновывая причины. Грейс иногда может вспомнить какую-то историю из жизни и начать рассказывать ее вслух. Но вот, кому? Никто не знал. Она может рассказывать истории даже тогда, когда в доме никого нет. Шарлотта ненавидит дождь, и каждый раз, когда тучи над городом начинают сгущаться, она запирается у себя в комнате, пока последняя тучка не исчезнет. Для Англии солнечные дни – редкость, поэтому Шарлотта почти всегда сидела дома, а выходила лишь в крытый сад, чтобы заняться своими растениями. Селена часто носит две пары очков, хотя ей вполне достаточно и одной. Малышка Фло в силу своего характера, который не поддается никакой логике, меняет тембр голоса несоответственно ситуациям. По большей части всегда повышает его. Роза, наверное, из всех была самая причудливая. Она могла принести в дом чью-то часть тела и оставить ее на столе. Остальные домочадцы уже много лет спокойно относятся к таким выходкам. В конце концов, у нее тяжелая работа. Любой бы на ее месте уже давным-давно сошел бы с ума.
С крышкой гроба было, наконец, покончено. Внутри безмятежно покоилась девушка лет тридцати девяти или сорока. Ее глаза были навечно закрыты, темные грязные волосы копной лежали на подушке, а руки аккуратно были сложены на груди.
Розалинд раскрыла тоненькую папку из плотной бумаги, которую она на время позаимствовала в городском морге, и бегло пробежалась по написанному.
– Мириам Бичем. Умерла от сердечного приступа пять дней назад в возрасте тридцати восьми лет. Бедняжка, – ведьма захлопнула папку и убрала обратно в сумку. – То, что нужно.
– Как цинично с твоей стороны, – осматривая усопшую, фыркнула Агата.
– Цинизм придумали именно для таких случаев. Это привилегия. Мне по должности положено быть циничной.
– Привилегированная особа из тебя так себе.
– Что там просили Фло и Шарлотта? – поинтересовалась Роза, небрежно поправив рукой свои светлые волосы, которые все время бестактно лезли ей в глаза.
Агата достала из сумки список, бегло пробежалась по нему глазами и вытащила свой набор медицинских инструментов, который для нее сделала сестра много лет назад. Она ловко спустилась вниз, изящно засучила рукава своего бордового платья и приступила к любимой работе.
Девушка всегда удивлялась, как можно было надевать платье, когда идешь на кладбище откапывать могилу. Это ведь жутко неудобно и непрактично. Да и потом, мертвые ее красоту не оценят.
Агата была довольно эксцентричной особой. Она сочетала в себе дьявольскую красоту и манеры самой утонченной аристократки. Ее длинные волосы цвета пшеницы с проблесками корицы доходили ей до самой поясницы и при быстрой ходьбе тянулись за ней шлейфом. Ее большие глаза часто выглядели по-разному. Иногда они были зелеными, словно луговая трава в сентябре, то напоминали цвет быстротечной реки, были такими же голубыми и прозрачными. Она была такого же роста и телосложения, что и Розалинд, но более пышногрудой, что делало ее еще более привлекательной. Мужчины в Грейвтауне таскались за ней полчищами, почти не давая прохода. Она же снисходительно принимала все, что они ей предлагали.
Роза вылезла из могилы, поправила свой серый строгий кафтан с бронзовыми пуговицами и закурила, облокотившись на холодный каменный крест. Наблюдать мертвых Розалинд привыкла. Не сразу, но ее перестало накрывать чувство тошноты и отвращения.
В отличии от сестры, она была более «обычной». Поклонники никогда не толпились перед ее окном. В зеркало она смотреться не любила, потому что отражение ее особо не радовало. На ее щеках никогда не сиял румянец, а под глазами часто были темные пятна от недостатка сна и измождения. Тело ведьмы покрывали шрамы разной давности и формы. Раны, полученные от темной магии, заживали весьма плохо. Она приносила подобные трофеи почти каждый раз после схваток с нечистью. Какие-то были незначительными и блеклыми и постепенно исчезали, а остальные же, более глубокие и большие, оставались с девушкой навсегда, уродуя ее вечно бледную кожу. Девушку много лет раздражали ее длинные по пояс тяжелые волосы, которые по цвету напоминали нежный оттенок лепестков белой розы, и она обрезала их чуть нижу плеч. Теперь по утрам ее прическа больше походила на львиную лохматую гриву.
– Итак, нам нужно три пальца левой руки: большой, указательный и мизинец, – девушка ловко переломала хрящи пальцев и быстро отрезала их. – Далее у нас по списку: сердце, правая почка, язык и левый глаз.
Она не церемонилась. Колдунья все делала быстро. Одним длинным разрезом она вскрыла живот и грудину умершей и стала перебирать ее внутренности так, словно искала что-то в стоге сена. Все ненужное девушка отбрасывала в сторону. Агата всецело наслаждалась процессом, хруст ломающихся костей был для нее мелодичной песней. Было в этом что-то мерзкое, бесчеловечное и очаровательное. Приятно наблюдать человека за любимой работой.
– Зачем им столько? – вымученно простонала ведьма, потирая переносицу. – Такое ощущение, что они решили собрать человека по частям у нас дома, а теперь добирают материал.
– Шарлотта должна выполнить два заказа на любовное и молодильное зелья, а Флоренс вроде бы говорила, что хочет поэкспериментировать с чем-то. Снова, – Агата говорила отстраненно, потому что процесс вскрытия завлек ее с головой.
Ведьма устало выдохнула и посмотрела на небо. Луна царственно осматривала свое земное королевство, а все живое поклонялось своей королеве. Она немного приспустила свои темные очки. Ее притягивало манящее мерцание звезд в кромешной темноте. Это было нерукотворной магией, которую почти никто не замечал.
Розалинд любила ночь. Может быть ее притягивала магия и таинство ночи, а может быть, потому что ее убили ночью перед ликом луны в 1713 году. Ей было всего двадцать лет. Родители нашли для нее хорошего состоятельного жениха и скоро должна была быть пышная свадьба. Но какой-то черт дернул ее прогуляться ночью. Четверо наемных пьяниц подкараулили ее на одной из городских улиц. Один из них быстро и безжалостно свернул ей шею, чтобы та не кричала и не сопротивлялась. Роза даже опомниться не успела, как умерла. А остальные намеревались совершить непростительное с ее еще теплым телом. Ведьмы чудом успели спасти ее и перенести в дом номер тринадцать на Бонс Стрит.
Как потом выяснилось, нападение на девушку подстроил ее будущий муж, который не захотел на ней женится. Ему по душе больше пришлась старшая сестра Розы Марианна, которая в свою очередь тоже желала девушке смерти.
Дар выбрал ее, как и остальных. Удивительно несчастное совпадение. Роза стала некромантом. В доме на Бонс Стрит она занималась спиритическими сеансами. Люди, приходившие сюда, просили связаться с их умершими близкими или провести обряд экзорцизма, если происходило вселение. За свои услуги Роза всегда брала очень высокую плату. Она могла попросить что угодно, начиная от денег, и заканчивая душой. Мертвых нежелательно было беспокоить после смерти, потому что чаще всего души начинали злится и пытаться вернуться домой, попутно пугая или убивая людей.
