Перейти к содержанию

Звучащий, как неизбежность, Его голос

Автор:

Категория
Любовно-фантастические романы
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
14.11.2026

Аннотация

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Анну похищают, и она вынуждена жить в доме с семью мужчинами. Однако ее истинный враг - не один из них. У тхента нет тела, но он способен использовать тело любого из его адептов. Что происходит: завоевывание сердца молодой женщины или битва за души?

Читать «Звучащий, как неизбежность, Его голос» — Натали Тумко онлайн

Страница 2 из 4

Не уверена, что он услышал этот ответ.

Как изменилось его лицо… Опустился подбородок, взгляд исподлобья, кривая ухмылка расползлась по физиономии.

– Привет, непокорная! – заявил Халивак Тарнай чуть сипловатым голосом.


Когда вы видите одержимость тхентом впервые – это бывает даже красиво. Лицо человека становится одухотворенным, чуть втягиваются скулы, глаза становятся словно глубже, умнее… Он говорит правильные вещи, он умеет быть ненавязчиво-убедительным. Понимающим.

Но как только тхент осознает, что ты ему не достанешься, как только ему больше не надо прикидываться – вот тут и выражения на лицах, и тон его, и манеры резко меняются.

– Привет, тхент.

– Как тебе моя затея, а? А мальчики? Согласись, хороши! Долго подбирал, для тебя персонально. И все работают, при деле, как ты любишь. Добывают хлеб в поте лица. Это не я такое завещал, но я присоединяюсь к идее предшественника.

Конечно, он имел в виду цитату из Библии. Тхент знал Библию. Он много чего знал.

– Кощунствуешь? – усмехнулась я.

– Кому как не мне?

Он откинулся на кресле и посмотрел на меня почти глумливо.

– Что, страшненько тебе, небось?

Халивак Тарнай был вполне предсказуем, хотя и старался оригинальничать.

Я молчала.

– Удовольствие видеть тебя этими глазами, – сообщил он. – Он так мило считает тебя заблудшей овечкой. Так преданно любит МЕНЯ.

– А ты не снизошел даже сообщить о своем появлении.

– Некогда расшаркиваться. Я очень занятое божество.

– Ты не божество, ты тхент.

– Многие с тобой не согласятся. Очень многие. И с каждым днем их все больше и больше…

– Взбаламутил кучу людей.

– Ну, они только рады взбаламутиться, чем вам, людям, еще заниматься? – отмахнулся Халивак Тарнай в теле Глеба. – А мне нужны регулярные беседы, я устаю от работы сутки напролет.

– От какой работы?

– Построение религии имени меня, приголубливание адептов… Всякое. Ну, ты знаешь. Это тяжко, тяжко…

– Так брось.

– Хитренькая, – он подался вперед, внимательно меня разглядывая. – Знаешь, очень интересно смотреть на тебя разными глазами. Мужчины видят тебя иначе, чем женщины, старые иначе, чем молодые. Но этим парням ты точно понравишься. Почти всем.

– Какая нерациональная трата внимания. Все на одну меня.

Он растянул лицо в улыбке, его глаза сузились – тхент радовался.

– Итак, моя звездочка, – воскликнул он, – идея простая и понятная: развлекайся! Я так старательно их подыскивал, отбирал, подготавливал. Буду навещать тебя время от времени. Надоело общаться с тобой через продавщиц и дворников. Следить постоянно, не выйдешь ли ты из дома… Я ищу постоянных отношений!

– Все еще хочешь меня покорить?

– Даже не знаю, хочу ли… – возразил он. – Да и зачем это мне? Ты и непокорная такая сладкая.

– Что, тебя некому больше ненавидеть? Не такой уж я эксклюзив.

– Не каждым разумом я могу овладеть, это да. Но и не все натуры меня манят. И за что меня ненавидеть? Я умею дать то, чего вам, людям, так не хватает.

– И что же это?

– Неодиночество. Все религии вам нужны только для того, чтобы верить, что во всем есть смысл, всё не зря, и вы кому-то нужны – при жизни или после смерти. Вам надо верить, что вы «зачем-то».

– Религии нужны не для этого, но я не буду с тобой спорить. Из каких миров ты прибыл? – спросила я.

Тарнай усмехнулся губами Глеба.

– Так далеко… Я падал и падал. Проваливался сквозь мироздания, одно за другим. Это было так скучно. Это очень скучно, падать сквозь мироздания.

В этом месте ожидалось сочувствие, но я молчала.

– Ты жестокая, – сказал Тарнай.

– Нет, – ответила я.

– Ты не хочешь меня понять!

– О, я отлично тебя понимаю.

– Почему же тогда ты не принимаешь меня?

– Именно поэтому.

Халивак Тарнай недоверчиво посмотрел на меня.

– Ты понимаешь меня, но при этом не хочешь принять?

– Ну да.

– Но ведь я не делаю зла! Мне все-все отдают сами! Я ничего не забираю силой. А ведь мог бы…

Он встал с кресла, подошел ко мне.

– Я мог бы взять тебя этим телом, и парень даже не узнает об этом.

– И что же тебя останавливает?

Он с усмешкой отодвинулся.

– Я – милосердное божество.

– Ерунда. Ты не делаешь этого совсем по другой причине.

– Ну-ка, просвети, – усмехнулся он.

– Во-первых, ты не любишь ломать игрушки. А во-вторых, люди начнут чувствовать, что ты совершил низость. Не сразу, конечно. Но постепенно все сильнее и сильнее. Потому что не получится остановиться на одном поступке, ты поддашься так же легко, как иные твои адепты впадают в благоговейный трепет. Начнешь пахнуть пороком, и вся твоя прекрасная песня о новой религии выльется в унитаз.

– Поговорим завтра… – прошипел он, сел в кресло и покинул чужое тело. Призвал его кто-то, что ли?


– Я задумался, – встрепенулся Глеб. – Простите, о чем мы говорили?

Он даже не заметил прихода Халивака. Это значит, что он доверяет тхенту безгранично… Впрочем, кто бы сомневался.

– Ты рассказывал о своих друзьях. Но, знаешь, уже поздновато, я бы хотела лечь спать.

Он бросил взгляд на настенные часы.

– Господин уже приходил, да?.. Ах, как жаль, что он торопился, мы не смогли с ним пообщаться. Вы рассказали ему интересную историю?

– Ваш бог заслушался.

Глеб встал с кресла, направился к двери.

– Спокойной ночи, – сказал он.

– Спокойной ночи.


Глава 3. Экскурсия и вечерние пояснения


Утром я открыла глаза, посмотрела на зеленые шторы, которые с вечера не закрыла полностью: на улице было светло. Телефон из последних незаряженных сил (забыла про него) показал почти девять утра. Ого! Я спала десять часов. Ну и ладно.

Я поставила телефон на зарядку, посетила ванную комнату, оделась в предложенные комодом изделия.

Спустилась вниз.

– Доброе утро, – сказал Иван. Он доставал посуду из посудомойки, расставлял по местам.

– Доброе. Где все?

– Разъехались по работам. Завтракать будешь? Или кофе? Чай? Могу пожарить тебе яичницу, если ешь.

– Все ем. Яичница подойдет. И кофе.

– С ножом не станешь кидаться? – уточнил он. – Спиной к тебе можно поворачиваться?

– Не стану. По крайней мере, пока не поем.

Иван усмехнулся и принялся за готовку.

– Расскажи о себе, – попросил он.

– Я думала, вы все обо мне знаете.

– Нет, что ты, совсем ничего не знаем. Ты должна быть загадкой, а мы должны тебя разгадывать. Мы знаем только, что тебя зовут Анна, что с Господином у вас свои особые отношения, что у тебя нет семьи…

– С чего ты взял, что нет?

Он обернулся, посмотрел с удивлением.

– Но ведь… – и вдруг его лицо исказилось. – У тебя есть семья?! Ты замужем? Есть ребенок? Дети?

– Угомонись, – улыбнулась я. – У меня есть родители. Был муж, но он стал последователем сам-знаешь-кого, и нам пришлось расстаться.

– Почему?

Я посмотрела на Ивана. Он не понимал.

– Непримиримые религиозные разногласия, – ответила я.

– Как тебе спалось на новом месте? Матрац удобный?

– Спалось идеально. Иван, а кто покупал все эти вещи?

– Я. Что-то не подошло? Господин знаком не со всеми продавцами, у кого ты закупалась. Многое мне пришлось добавить от себя.

– Ясно.

– Но мы обязательно сходим по магазинам, добавим недостающее.

На столе возникла тарелка с яичницей и зеленью, из холодильника сюда же переместился графин с соком и блюдо овощных нарезок.

– На обед будет пастуший пирог, – сказал Иван, присаживаясь рядом.

– Ого!

– Ничего особенного, – засмеялся он, но было видно, что мое восхищение ему польстило.

– Ты – повар?

– Нет. Но я мечтал им быть.

– Почему не стал?

– Отец настаивал, чтобы я выучился на «нормальную» профессию.

– А ты?

– А я не хотел его расстраивать. Он уже тогда болел.

– Он умер? – догадалась я.

– Давно.

– Сочувствую… А что за «нормальная» профессия?

– Я архитектор.

– Хороший?

Иван чуть улыбнулся. Действительно, как ответить на такой вопрос?

– Усердный больше. Впрочем, суди сама: это – мой проект.

Он обвел взглядом стены вокруг.

– Дом?! – воскликнула я. – Этот дом ты придумал? Вот прямо от ступенек до крыши? И планировка? И окна? И веранда?!

Он рассмеялся.

– Ваня, но это же великолепно!

– Чувствуется, что ты не специалист, – заметил он. – Но, все равно, спасибо.

– Может, я и не специалист, но здесь удобно, и я вижу, как все продумано! И ванна шикарная, и балкон, и окно! Такое огромное окно!

– Заметь: без решеток, – пошутил Иван.

Как пощечину отвесил. Эта фраза заставила меня вспомнить, где я и почему я здесь. Он увидел мою реакцию.

– Извини. Не хотел задеть.

– Ничего. Ты прав: на окнах действительно нет решеток. За это – отдельное спасибо. Наверное.

Иван долил мне сок, подвинул стакан.

– Это не плен.

– А что тогда? Я вчера несколько версий слышала, поведай свою.

– Воспринимай это… как рекламную акцию. В самом деле, у нас у всех, фактически, одна цель: показать тебе великолепие Халивака Тарная.

– Ну, это вряд ли.

Иван вздохнул. Перевел разговор на другую тему.

– Глеб тебя к общему чату подключит. Не удивляйся. И звук не отключай, мы не много болтаем.

– Ладно. А откуда у вас мой номер?

Иван улыбнулся, не ответил на этот глупый вопрос, забрал у меня пустую тарелку.

– Провести тебе экскурсию? – спросил он.

– Экскурсию?

– По дому? Пойдем.

И мы пошли.


Иван провел меня по коридору к двери, за которой обнаружилась лесенка вниз, на цокольный этаж. Именно цокольный, это не был подвал.

– Сюда, – открыл он первую дверь. – Здесь прачечная.

Небольшая техническая комнатка с вентиляцией и узким горизонтальным окошком почти под потолком.

Вдоль одной из стен – три стиральных машинки, сушильная камера и несколько тазов. Стеллаж до самого потолка был уставлен банками и коробками с порошками, отбеливателями и прочей бытовой химией.

Огромные корзины стояли вдоль второй стены и были подписаны: «Постельное», «Носки», «Светлое», «Цветное», «Джинсы», «Шерсть», «Сортировка». И отдельно стояла корзина с надписью «Артем».

Иван увидел направление моего взгляда.

– Да, у него одежда постоянно то в машинном масле, то в мазуте каком-то. Решили – так будет проще. Пойдем дальше.

Мы покинули прачечную. Следующая дверь вела в тренажерный зал. Сейчас он пустовал, но было видно, что здесь занимаются много и часто.

– Денис нам всем разработал программы, – сказал Иван. – Думаю, тебя тоже приобщит, так что он тебе и объяснит, что тут зачем.

Следующая дверь вела в мастерскую.

– Комната для хобби, – пояснил Иван.

В углу размещался небольшой гончарный круг, стеллажи с упаковками глины и обожженной посудой. Тут же – вытяжка, раковина, печь для обжига. В другом углу – ивовые прутья, несколько незаконченных корзин и доска со схемами плетения из лозы.

Далее – длинный стол, заваленный цветным шпоном, лаками, резаками. Также в комнате стояло два небольших станка, назначение которых я не поняла.

Последняя дверь вела в просторную сауну с небольшим круглым бассейном.

– Круто! – одобрила я. – А как долго вы уже живете вместе?

– Полгода. Если точнее: семь с половиной месяцев.

– И ведь хорошо живете, судя по всему. Зачем вам женщина на корабле?

Он посмотрел на меня внимательно.

– Так ведь ради этой женщины корабль и строился.

Что на такое ответишь?

– Пойдем в сад? – предложил Иван.

– Пойдем, – кивнула я.


Лето уже добралось до августа, и еще не подозревало о скором приближении осени. Зелень была зелена, девичий виноград, оплетавший часть дома, едва только начал краснеть, а цветы на клумбах наслаждались теплом и солнцем.

– Красивые цветы.

– Для тебя.

– Скажешь тоже.

– Нет, серьезно. Для тебя посадили. Все, что ты любишь. Посмотри: мальвы вдоль забора разных оттенков вперемешку; георгины, хризантемы, флоксы. Там – розы и дельфиниум. Я не разбирался в цветах, пока не пришлось. А парни и сейчас в них ничего не смыслят.

Халивак Тарнай, похоже, ничего не упускает. Это действительно были мои любимые цветы.

– За садом тоже ты следишь? – спросила я.

– Нет, у нас есть садовник, я только задачи ставлю. Работает два раза в неделю. Участок небольшой, этого времени хватает. Да, и, кстати, по субботам приходят уборщицы. Бригада из клининговой компании.

– Каждую субботу?

– Да. Моют полы-окна, пыль вытирают, постельное белье меняют. Это я к тому, чтобы ты не пугалась, что посторонние по дому шарахаются.

– Вань, мне кажется, это – наименьшая из моих проблем.

– Пойдем в беседку?

– Здесь есть беседка?

– Да, за гаражом.

– Ну, пойдем.


Мы пошли по тропинке, выложенной неровными очень декоративными плитами. Прошли мимо небольшого огородика, миновали несколько кустов малины и жимолости, жасминовое дерево, качели, сарай, молодую яблоню, две сосны (старые, наверное, росли здесь задолго до построек), и вышли к беседке. Рядом с беседкой располагался статичный мангал, навес с дровами и мраморный столик.

Следом за Иваном я вошла в беседку. По центру в ней стоял круглый стол, чуть меньше по размерам, что в столовой в доме, по бокам – удобные плетеные стулья. Все было спланировано на восемь человек и не предполагало наличие гостей.

– На эти выходные хотим тут пошашлычничать, – сообщил Иван.

– Хорошая беседка. И сад отличный, – признала я.

– Мы старались.

– Мне можно здесь погулять, или я все время должна быть в доме?

– Конечно можно! Ань, ты не в плену! Ты в гостях… с ограниченными возможностями передвижения. Пока.

– Поэтому здесь такой высокий забор и ворота на видеоконтроле?

– Здесь по всей улице так, – заверил Иван. – Ань, много людей знает, что ты избранница Халивака Тарная. Мало ли неадекватов вокруг? Ты и ворота можешь открыть, и калитку, никто тебя не привязывает. Просто, не надо пока. Пусть ажиотаж уляжется.

– Ажиотаж?

– Ты телевизор не смотришь?

– Нет. Но… наверное, ты прав.

При желании можно преодолеть и забор, и ворота. Только, что в этом пользы, если любой прохожий может улыбнуться мне знакомой кривой улыбкой, и, заверяя, что это для моего же блага, вернуть меня обратно.


За ужином собрались в семь. Значки с именами надели все, кроме Антона и Артема, но их я и так хорошо запомнила. Как и Ивана, хотя тот значок носил с самого утра.

– Анна, – обратился ко мне «не ботаник» Максим, – я хочу познакомить тебя с некоторыми правилами нашего дома. Конечно, по большей части они тебя не коснутся, но ты должна понимать, как мы живем и почему все так, как есть.

– Слушаю, – сказала я.

Иван поставил на стол по-очереди две большие керамические формы с «пастушьими» пирогами: картофельное пюре внизу, сверху слой обжаренного рубленого мяса со специями.

– Наш бюджет складывается следующим образом: половина доходов всех участников кондориума…

– Прости, участников чего? – не поняла я.

– Кондориум – это совместное проживание некоторой группы лиц, имеющих общий досуг и бюджет, но не являющихся родственниками. Это – мы, – добавил он очевидное.

– Не слышала такого определения, – призналась я.

– Его и не существовало до этого времени. Это находка Господина тхента.

– Ясно. Что там, с бюджетом?