Читать «Звучащий, как неизбежность, Его голос» — Натали Тумко онлайн
Страница 2 из 4
Не уверена, что он услышал этот ответ.
Как изменилось его лицо… Опустился подбородок, взгляд исподлобья, кривая ухмылка расползлась по физиономии.
– Привет, непокорная! – заявил Халивак Тарнай чуть сипловатым голосом.
Когда вы видите одержимость тхентом впервые – это бывает даже красиво. Лицо человека становится одухотворенным, чуть втягиваются скулы, глаза становятся словно глубже, умнее… Он говорит правильные вещи, он умеет быть ненавязчиво-убедительным. Понимающим.
Но как только тхент осознает, что ты ему не достанешься, как только ему больше не надо прикидываться – вот тут и выражения на лицах, и тон его, и манеры резко меняются.
– Привет, тхент.
– Как тебе моя затея, а? А мальчики? Согласись, хороши! Долго подбирал, для тебя персонально. И все работают, при деле, как ты любишь. Добывают хлеб в поте лица. Это не я такое завещал, но я присоединяюсь к идее предшественника.
Конечно, он имел в виду цитату из Библии. Тхент знал Библию. Он много чего знал.
– Кощунствуешь? – усмехнулась я.
– Кому как не мне?
Он откинулся на кресле и посмотрел на меня почти глумливо.
– Что, страшненько тебе, небось?
Халивак Тарнай был вполне предсказуем, хотя и старался оригинальничать.
Я молчала.
– Удовольствие видеть тебя этими глазами, – сообщил он. – Он так мило считает тебя заблудшей овечкой. Так преданно любит МЕНЯ.
– А ты не снизошел даже сообщить о своем появлении.
– Некогда расшаркиваться. Я очень занятое божество.
– Ты не божество, ты тхент.
– Многие с тобой не согласятся. Очень многие. И с каждым днем их все больше и больше…
– Взбаламутил кучу людей.
– Ну, они только рады взбаламутиться, чем вам, людям, еще заниматься? – отмахнулся Халивак Тарнай в теле Глеба. – А мне нужны регулярные беседы, я устаю от работы сутки напролет.
– От какой работы?
– Построение религии имени меня, приголубливание адептов… Всякое. Ну, ты знаешь. Это тяжко, тяжко…
– Так брось.
– Хитренькая, – он подался вперед, внимательно меня разглядывая. – Знаешь, очень интересно смотреть на тебя разными глазами. Мужчины видят тебя иначе, чем женщины, старые иначе, чем молодые. Но этим парням ты точно понравишься. Почти всем.
– Какая нерациональная трата внимания. Все на одну меня.
Он растянул лицо в улыбке, его глаза сузились – тхент радовался.
– Итак, моя звездочка, – воскликнул он, – идея простая и понятная: развлекайся! Я так старательно их подыскивал, отбирал, подготавливал. Буду навещать тебя время от времени. Надоело общаться с тобой через продавщиц и дворников. Следить постоянно, не выйдешь ли ты из дома… Я ищу постоянных отношений!
– Все еще хочешь меня покорить?
– Даже не знаю, хочу ли… – возразил он. – Да и зачем это мне? Ты и непокорная такая сладкая.
– Что, тебя некому больше ненавидеть? Не такой уж я эксклюзив.
– Не каждым разумом я могу овладеть, это да. Но и не все натуры меня манят. И за что меня ненавидеть? Я умею дать то, чего вам, людям, так не хватает.
– И что же это?
– Неодиночество. Все религии вам нужны только для того, чтобы верить, что во всем есть смысл, всё не зря, и вы кому-то нужны – при жизни или после смерти. Вам надо верить, что вы «зачем-то».
– Религии нужны не для этого, но я не буду с тобой спорить. Из каких миров ты прибыл? – спросила я.
Тарнай усмехнулся губами Глеба.
– Так далеко… Я падал и падал. Проваливался сквозь мироздания, одно за другим. Это было так скучно. Это очень скучно, падать сквозь мироздания.
В этом месте ожидалось сочувствие, но я молчала.
– Ты жестокая, – сказал Тарнай.
– Нет, – ответила я.
– Ты не хочешь меня понять!
– О, я отлично тебя понимаю.
– Почему же тогда ты не принимаешь меня?
– Именно поэтому.
Халивак Тарнай недоверчиво посмотрел на меня.
– Ты понимаешь меня, но при этом не хочешь принять?
– Ну да.
– Но ведь я не делаю зла! Мне все-все отдают сами! Я ничего не забираю силой. А ведь мог бы…
Он встал с кресла, подошел ко мне.
– Я мог бы взять тебя этим телом, и парень даже не узнает об этом.
– И что же тебя останавливает?
Он с усмешкой отодвинулся.
– Я – милосердное божество.
– Ерунда. Ты не делаешь этого совсем по другой причине.
– Ну-ка, просвети, – усмехнулся он.
– Во-первых, ты не любишь ломать игрушки. А во-вторых, люди начнут чувствовать, что ты совершил низость. Не сразу, конечно. Но постепенно все сильнее и сильнее. Потому что не получится остановиться на одном поступке, ты поддашься так же легко, как иные твои адепты впадают в благоговейный трепет. Начнешь пахнуть пороком, и вся твоя прекрасная песня о новой религии выльется в унитаз.
– Поговорим завтра… – прошипел он, сел в кресло и покинул чужое тело. Призвал его кто-то, что ли?
– Я задумался, – встрепенулся Глеб. – Простите, о чем мы говорили?
Он даже не заметил прихода Халивака. Это значит, что он доверяет тхенту безгранично… Впрочем, кто бы сомневался.
– Ты рассказывал о своих друзьях. Но, знаешь, уже поздновато, я бы хотела лечь спать.
Он бросил взгляд на настенные часы.
– Господин уже приходил, да?.. Ах, как жаль, что он торопился, мы не смогли с ним пообщаться. Вы рассказали ему интересную историю?
– Ваш бог заслушался.
Глеб встал с кресла, направился к двери.
– Спокойной ночи, – сказал он.
– Спокойной ночи.
Глава 3. Экскурсия и вечерние пояснения
Утром я открыла глаза, посмотрела на зеленые шторы, которые с вечера не закрыла полностью: на улице было светло. Телефон из последних незаряженных сил (забыла про него) показал почти девять утра. Ого! Я спала десять часов. Ну и ладно.
Я поставила телефон на зарядку, посетила ванную комнату, оделась в предложенные комодом изделия.
Спустилась вниз.
– Доброе утро, – сказал Иван. Он доставал посуду из посудомойки, расставлял по местам.
– Доброе. Где все?
– Разъехались по работам. Завтракать будешь? Или кофе? Чай? Могу пожарить тебе яичницу, если ешь.
– Все ем. Яичница подойдет. И кофе.
– С ножом не станешь кидаться? – уточнил он. – Спиной к тебе можно поворачиваться?
– Не стану. По крайней мере, пока не поем.
Иван усмехнулся и принялся за готовку.
– Расскажи о себе, – попросил он.
– Я думала, вы все обо мне знаете.
– Нет, что ты, совсем ничего не знаем. Ты должна быть загадкой, а мы должны тебя разгадывать. Мы знаем только, что тебя зовут Анна, что с Господином у вас свои особые отношения, что у тебя нет семьи…
– С чего ты взял, что нет?
Он обернулся, посмотрел с удивлением.
– Но ведь… – и вдруг его лицо исказилось. – У тебя есть семья?! Ты замужем? Есть ребенок? Дети?
– Угомонись, – улыбнулась я. – У меня есть родители. Был муж, но он стал последователем сам-знаешь-кого, и нам пришлось расстаться.
– Почему?
Я посмотрела на Ивана. Он не понимал.
– Непримиримые религиозные разногласия, – ответила я.
– Как тебе спалось на новом месте? Матрац удобный?
– Спалось идеально. Иван, а кто покупал все эти вещи?
– Я. Что-то не подошло? Господин знаком не со всеми продавцами, у кого ты закупалась. Многое мне пришлось добавить от себя.
– Ясно.
– Но мы обязательно сходим по магазинам, добавим недостающее.
На столе возникла тарелка с яичницей и зеленью, из холодильника сюда же переместился графин с соком и блюдо овощных нарезок.
– На обед будет пастуший пирог, – сказал Иван, присаживаясь рядом.
– Ого!
– Ничего особенного, – засмеялся он, но было видно, что мое восхищение ему польстило.
– Ты – повар?
– Нет. Но я мечтал им быть.
– Почему не стал?
– Отец настаивал, чтобы я выучился на «нормальную» профессию.
– А ты?
– А я не хотел его расстраивать. Он уже тогда болел.
– Он умер? – догадалась я.
– Давно.
– Сочувствую… А что за «нормальная» профессия?
– Я архитектор.
– Хороший?
Иван чуть улыбнулся. Действительно, как ответить на такой вопрос?
– Усердный больше. Впрочем, суди сама: это – мой проект.
Он обвел взглядом стены вокруг.
– Дом?! – воскликнула я. – Этот дом ты придумал? Вот прямо от ступенек до крыши? И планировка? И окна? И веранда?!
Он рассмеялся.
– Ваня, но это же великолепно!
– Чувствуется, что ты не специалист, – заметил он. – Но, все равно, спасибо.
– Может, я и не специалист, но здесь удобно, и я вижу, как все продумано! И ванна шикарная, и балкон, и окно! Такое огромное окно!
– Заметь: без решеток, – пошутил Иван.
Как пощечину отвесил. Эта фраза заставила меня вспомнить, где я и почему я здесь. Он увидел мою реакцию.
– Извини. Не хотел задеть.
– Ничего. Ты прав: на окнах действительно нет решеток. За это – отдельное спасибо. Наверное.
Иван долил мне сок, подвинул стакан.
– Это не плен.
– А что тогда? Я вчера несколько версий слышала, поведай свою.
– Воспринимай это… как рекламную акцию. В самом деле, у нас у всех, фактически, одна цель: показать тебе великолепие Халивака Тарная.
– Ну, это вряд ли.
Иван вздохнул. Перевел разговор на другую тему.
– Глеб тебя к общему чату подключит. Не удивляйся. И звук не отключай, мы не много болтаем.
– Ладно. А откуда у вас мой номер?
Иван улыбнулся, не ответил на этот глупый вопрос, забрал у меня пустую тарелку.
– Провести тебе экскурсию? – спросил он.
– Экскурсию?
– По дому? Пойдем.
И мы пошли.
Иван провел меня по коридору к двери, за которой обнаружилась лесенка вниз, на цокольный этаж. Именно цокольный, это не был подвал.
– Сюда, – открыл он первую дверь. – Здесь прачечная.
Небольшая техническая комнатка с вентиляцией и узким горизонтальным окошком почти под потолком.
Вдоль одной из стен – три стиральных машинки, сушильная камера и несколько тазов. Стеллаж до самого потолка был уставлен банками и коробками с порошками, отбеливателями и прочей бытовой химией.
Огромные корзины стояли вдоль второй стены и были подписаны: «Постельное», «Носки», «Светлое», «Цветное», «Джинсы», «Шерсть», «Сортировка». И отдельно стояла корзина с надписью «Артем».
Иван увидел направление моего взгляда.
– Да, у него одежда постоянно то в машинном масле, то в мазуте каком-то. Решили – так будет проще. Пойдем дальше.
Мы покинули прачечную. Следующая дверь вела в тренажерный зал. Сейчас он пустовал, но было видно, что здесь занимаются много и часто.
– Денис нам всем разработал программы, – сказал Иван. – Думаю, тебя тоже приобщит, так что он тебе и объяснит, что тут зачем.
Следующая дверь вела в мастерскую.
– Комната для хобби, – пояснил Иван.
В углу размещался небольшой гончарный круг, стеллажи с упаковками глины и обожженной посудой. Тут же – вытяжка, раковина, печь для обжига. В другом углу – ивовые прутья, несколько незаконченных корзин и доска со схемами плетения из лозы.
Далее – длинный стол, заваленный цветным шпоном, лаками, резаками. Также в комнате стояло два небольших станка, назначение которых я не поняла.
Последняя дверь вела в просторную сауну с небольшим круглым бассейном.
– Круто! – одобрила я. – А как долго вы уже живете вместе?
– Полгода. Если точнее: семь с половиной месяцев.
– И ведь хорошо живете, судя по всему. Зачем вам женщина на корабле?
Он посмотрел на меня внимательно.
– Так ведь ради этой женщины корабль и строился.
Что на такое ответишь?
– Пойдем в сад? – предложил Иван.
– Пойдем, – кивнула я.
Лето уже добралось до августа, и еще не подозревало о скором приближении осени. Зелень была зелена, девичий виноград, оплетавший часть дома, едва только начал краснеть, а цветы на клумбах наслаждались теплом и солнцем.
– Красивые цветы.
– Для тебя.
– Скажешь тоже.
– Нет, серьезно. Для тебя посадили. Все, что ты любишь. Посмотри: мальвы вдоль забора разных оттенков вперемешку; георгины, хризантемы, флоксы. Там – розы и дельфиниум. Я не разбирался в цветах, пока не пришлось. А парни и сейчас в них ничего не смыслят.
Халивак Тарнай, похоже, ничего не упускает. Это действительно были мои любимые цветы.
– За садом тоже ты следишь? – спросила я.
– Нет, у нас есть садовник, я только задачи ставлю. Работает два раза в неделю. Участок небольшой, этого времени хватает. Да, и, кстати, по субботам приходят уборщицы. Бригада из клининговой компании.
– Каждую субботу?
– Да. Моют полы-окна, пыль вытирают, постельное белье меняют. Это я к тому, чтобы ты не пугалась, что посторонние по дому шарахаются.
– Вань, мне кажется, это – наименьшая из моих проблем.
– Пойдем в беседку?
– Здесь есть беседка?
– Да, за гаражом.
– Ну, пойдем.
Мы пошли по тропинке, выложенной неровными очень декоративными плитами. Прошли мимо небольшого огородика, миновали несколько кустов малины и жимолости, жасминовое дерево, качели, сарай, молодую яблоню, две сосны (старые, наверное, росли здесь задолго до построек), и вышли к беседке. Рядом с беседкой располагался статичный мангал, навес с дровами и мраморный столик.
Следом за Иваном я вошла в беседку. По центру в ней стоял круглый стол, чуть меньше по размерам, что в столовой в доме, по бокам – удобные плетеные стулья. Все было спланировано на восемь человек и не предполагало наличие гостей.
– На эти выходные хотим тут пошашлычничать, – сообщил Иван.
– Хорошая беседка. И сад отличный, – признала я.
– Мы старались.
– Мне можно здесь погулять, или я все время должна быть в доме?
– Конечно можно! Ань, ты не в плену! Ты в гостях… с ограниченными возможностями передвижения. Пока.
– Поэтому здесь такой высокий забор и ворота на видеоконтроле?
– Здесь по всей улице так, – заверил Иван. – Ань, много людей знает, что ты избранница Халивака Тарная. Мало ли неадекватов вокруг? Ты и ворота можешь открыть, и калитку, никто тебя не привязывает. Просто, не надо пока. Пусть ажиотаж уляжется.
– Ажиотаж?
– Ты телевизор не смотришь?
– Нет. Но… наверное, ты прав.
При желании можно преодолеть и забор, и ворота. Только, что в этом пользы, если любой прохожий может улыбнуться мне знакомой кривой улыбкой, и, заверяя, что это для моего же блага, вернуть меня обратно.
За ужином собрались в семь. Значки с именами надели все, кроме Антона и Артема, но их я и так хорошо запомнила. Как и Ивана, хотя тот значок носил с самого утра.
– Анна, – обратился ко мне «не ботаник» Максим, – я хочу познакомить тебя с некоторыми правилами нашего дома. Конечно, по большей части они тебя не коснутся, но ты должна понимать, как мы живем и почему все так, как есть.
– Слушаю, – сказала я.
Иван поставил на стол по-очереди две большие керамические формы с «пастушьими» пирогами: картофельное пюре внизу, сверху слой обжаренного рубленого мяса со специями.
– Наш бюджет складывается следующим образом: половина доходов всех участников кондориума…
– Прости, участников чего? – не поняла я.
– Кондориум – это совместное проживание некоторой группы лиц, имеющих общий досуг и бюджет, но не являющихся родственниками. Это – мы, – добавил он очевидное.
– Не слышала такого определения, – призналась я.
– Его и не существовало до этого времени. Это находка Господина тхента.
– Ясно. Что там, с бюджетом?