Яне
Мечтатель техногенных перемен
Смог утолить нахлынувшую жажду
И лично выбрал добровольный плен —
Мобильную недремлющую стражу.
Ведь телефон – тюремный вертухай,
Ворующий раздумье и молчанье,
Поскольку, убегай не убегай,
Он с нами вместе днями и ночами.
Он не звонит, он музыку дарит —
Намек мелодий, содроганье ритма.
Настырно и невнятно говорит,
То заполошно, то порой сердито.
Наш неусыпный стражник Мегафон,
Питающийся голосом сограждан,
Зубовный скрежет и душевный стон
Из уст людских ты вырвал не однажды.
Когда по «зебре» девушка идет,
Переставляя джинсовые ноги,
О чем мобильник на ухо поет,
Лишая зренья посреди дороги?
Не откупиться от него рублем,
Не убежать, не скрыться – бесполезно!
Он с нами поболтает за рулем
Автомобиля, мчащегося в бездну.
Набросит паутину-Интернет
На наши уши и на наши души,
И очень скоро людям даст ответ
На все вопросы.
Господи, как скучно!
II.
СОЛДАТ В ОКОПЕ
Окоп копаю. Может быть, могилу.
В. Субботин
Вязла лопата в грубом суглинке.
Ладони кровавили волдыри.
Из-под ног уходила земля.
Снег взлетал и клубился.
Метель затевала поминки.
На западе таяли осколки зари.
Василий в окопе под свист февраля
И чертыхался, и Богу молился.
Гаубицы рявкали, как голодные псы.
Отвесно падали и взрывались снаряды.
По теории вероятности окоп уязвим,
Но возможность попадания все же ничтожна.
Строчили секунды.
Стучали часы.
Взрывы буравили почву рядом.
Но солдат, невидимым Богом храним,
Родимой землицей сберегался надежно.
А когда в атаку немцы пошли,
Из «шмайсеров»* свинцом поливая,
И в траншеях свирепел рукопашный бой
В защиту отечественных святынь,
Вырос Василий из мерзлой земли
И, фашиста в отверстый окоп увлекая,
Рубанул промеж глаз могучей рукой:
– Вот и могила тебе.
Аминь!
__________________
* «Шмайсер» – немецкий автомат.
МЕТЕЛЬНЫЕ СНЕГА
Пришли снега метельные, большие,
Завесили морозный окоем.
И ты стоишь, красавица Россия,
В пространственном величии своем.
Молчат твои застынувшие реки,
Дрожат твои озябшие леса,
Но в каждом встречном добром человеке
Улыбка не покинула лица.
Своим друзьям ты стелешь путь приветный
И заметаешь с головой врага.
Гудят твои разгонистые ветры!
Метут твои чистейшие снега!
И снеговой завесой над страною
Идут года под колокольный звон.
Вот так же в сорок первом под Москвою
Сама природа встала на заслон.
Метель ждала решительного мига,
Тая свой гнев в слепящей снежной мгле,
И хоронила рыцарей блицкрига,
И бинтовала шрамы на Земле.
ТОРПЕДНАЯ АТАКА
Посвящается двоюродному дяде
Ивану Игнатенко,
мичману торпедного катера,
кавалеру медали Нахимова
Когда, взревев надсадно дизелями,
Торпедный катер вышел на редан*,
Буруня волны, словно ураган,
Ища свой фарт над минными полями,
Тогда ты верил: пан или пропал!
Наперерез немецкому конвою
Ты катер вел недрогнувшей рукою,
Как будто в сечу на коне скакал.
Фанерная скорлупка, смерч на час,
Чей корпус сделан на живую нитку.
Его прошьет не только что зенитка —
Турели пулемета зоркий глаз.
Но, совершив у цели разворот,
Пли! – с двух бортов по вражьему линкору,
Чьи пушки били по тебе упорно
И мазали под возгласы: «Main Gott!».
Секунды…
Миги…
Крохи бытия…
Громада взрыва пополам ломала
Плавучую утробину металла,
Врага в соленых волнах хороня.
Не камикадзе, нет, ты был умён
И жить хотел.
За дымовой завесой
Укрылся, свой маневр исполнив с блеском,
И возвратился цел в дивизион.
На Черном море братских нет могил,
Но каждый раз, домой вернувшись с битвы
По лезвию сразить готовой бритвы,
За той завесой, на волнах прибитой,
Друзей своих ты тоже хоронил.
Еще не скоро горькое вино
Ты выпьешь в честь ликующей Победы.
Летят года, как грозные торпеды.
Со свастикой суда идут на дно!
_______________
*Редан – выступ на днище катера
СТАЛИНГРАД
Разведчику Терентию Данилову
1.
Горела Волга.
Зеркало реки
Всю ненависть народа отражало.
Земля качалась, дыбилась, дрожала.
Ни шагу вспять! —
Россия так встречала
Отборные немецкие полки.
Ты послан был на Тракторный завод
С одной задачей: огневые точки
Определить – и в часть доставить срочно
Их схему этой воспаленной ночью.
К броску твой полк готовился вперед.
Легли в планшетку кроки вражьих гнезд.
Твой путь лежал по каменным руинам.
Еще не скоро ты пройдешь Берлином
На фронтовом пути, как вечность, длинном.
Да и дойдешь ли? – вот ведь в чем вопрос.
Но если решено, то значит – да!
Пусть холоден и голоден, измучен,
Со смертью в прятки ты играть обучен,
Мать родила тебя таким везучим,
Тебе лишь двадцать – смелые года!
И нет таких немыслимых преград
На всем пути, перед тобой лежащем,
От минных взрывов гибельным, пропащим
Берлином будешь ты идти, горящим —
Вот так же, как горит наш Сталинград.
2.
А на заре уже ни выстрела, ни взрыва…
Вновь тишина вернулась гостьей незнакомой.
И воробьи ликуют: «Живы, живы, живы!»
И дождь ласкает землю после грома.
Вновь на березах почки красят ветки
Извечным цветом юности и роста.
Ты больше не отправишься в разведку,
Но к тишине привыкнуть так непросто.
Заря вставала голубой и алой.
И в паузе, как вечность, мимолетной
Ты ощутил в груди своей усталой
Биенье сердца – дробью пулеметной.
БЕРЛИН
Он вехой стал и означал конец
Пути на запад от великой Волги,
Он щедро сеял гибельный свинец
В агонии смертельной и недолгой.
Прожекторы прошили ночь насквозь,
И гаубицы грянули осанну
В честь Армии, которой довелось
Освободить захваченные страны.
Советский воин в логово врага
Входил, как в перекрестие прицела.
И запылали Шпрее берега,
Как мира и войны водораздела.
Три фронта собрались в один кулак
И нанесли удар громадной силы.
И Божий перст на лоб поставил знак
Тому, кто вздумал покорить Россию.
В столице Рейха был повержен враг,
Которому весна казалась бредом.
И над Рейхстагом взвился алый флаг
Знаменьем окончательной Победы!
Жизнь, как река, катила в берегах,
От грохота сражения уставших.
И на берлинских дымных площадях
К походным кухням немцы шли за кашей.
Еще не скоро, отряхнувши прах
С плаща на зеленеющем фольварке,
С девчуркою немецкой на руках
Советский воин встанет в Трептов-парке.
В нем позы нет, поскольку он устал,
Он не скульптурен, он из бренной плоти.
Так трудно сделать шаг на пьедестал
На тяжелейшей фронтовой работе.
Не вечен камень, за грядою лет
Рассыплется в песок, теряя форму,
Но памяти людской предела нет,
Она хранит минувшее упорно.
ПОБЕДА
Победа по-русски значит – после беды,
После полей сражений – хлебное поле,
После бомбежки – неслышимый шелест трав,
Чай с сахарином горьким,
Суп из худой лебеды,
Апофеозом Жизни,
Осознанные поневоле,
Строки Святого Писания:
«Смертию смерть поправ».
РАБЫ НЕ МЫ
Светлой памяти дяди Ивана, пропавшего в немецком
плену, и тети Елены, дважды сбегавшей из плена
Его угнали в плен в семнадцать лет
Nach arbaiten – на рабскую работу.
И до сих пор пути обратно нет!
Считая годы, сбилась мать со счета.
Украина сынов и дочерей
Молитвенно скликала на поминках,
И становились лица их черней
На пожелтевших старых фотоснимках.
Сестру Ивана – Лену – брату вслед
На грузовик конвой фашистский втиснул.
А было тете Лене двадцать лет,
И путь лежал за Днепр, а там на Вислу.
Но девушка сумела убежать
В глухом лесу под пересвист обстрела.
Ее в подполье схоронила мать,
И девушкой Елена поседела.
Доведался сосед их, полицай,
Донес.
И снова горе маме —
В неметчину, проклятый Богом край,
Отправилась Елена под штыками.
И вновь побег!
И вновь в свое село
Она вернулась:
«Спрячь от полицая…»
Но наступленье войск советских шло,
И пала оккупация лихая!
А после в плен работа забрала
В родном колгоспi *,
Сорок лет держала,
И век остатний Лена провела
В труде тяжелом.
Значит, не сбежала…
_____________
* Колгосп – колхоз (укр.)
МОЙ ОТЕЦ
Мой отец не воевал,
Так судьба сложилась,
В отступленьях не бывал
И бомбежек не знавал —
Это ли не милость!
Был один на весь район
Фельдшером с дипломом.
И в больнице нужен он,
В деревнях со всех сторон
И, конечно, дома.
Дождь не дождь, и зной не зной,
Зван не зван – в дорогу!
То таежной стороной,
То степною полосой —
К людям на подмогу.
Тут уж в плен не попадешь,
Пуля не зацепит.
Целый день в снегах бредешь,
Ветра слушаешь скулеж.
Кто тебя оценит?
Иногда, случалось, вброд
Двигал через речки.
Знал, его повсюду ждет
Хворый тыловой народ,
Сострадал сердечно.
Не светили ордена
За такую службу.
Знать, не та была цена…
Ну а служба-то нужна —
В зной ли, в дождь ли, в стужу.
Он теперь уж не ходок,
Годы промелькнули…
Сделал все, что сделать смог,
Сам под старость занемог,
Как солдат от пули.
1985
***
Год назад война отгрохотала.
Украина.
Нас привез отец
с матерью,
чтобы семья узнала,
из каких краев он был беглец
в год голодомора тридцать третий —
на восток,
на самый Дальний Схид.
Дедов дом цветеньем вишен встретил.
Был прекрасен хлебной нивы вид
зеленью озимого посева.
Черный хлеб мне горла не колол.
Баба Степанида пригласила:
«Ну, внучок, садись давай за стол».
Мне всего-то года три лишь было,
а, поди ж ты, помню и сейчас,
как она мой лоб перекрестила
и слезинки вытерла из глаз.
Указала пальцем на икону
с каганцом под белым рушником:
«Век живи по Божьему закону —
станешь человеком».
А потом
женский взгляд —
внимательный и нежный —
с той иконы в душу мне проник
и затронул чистых дум родник,
и посеял смутную надежду,
чем-то неизведанным маня.
И тогда я понял:
очень нужно
знать её – Мать Бога,
Мать отца,
деда Мать
и бабушки,
и мамы —
всех людей,
а значит – и меня.
БОМБЕЖКА
Замшелый, словно пень, Василий Крошко
Словцо промолвил звонкое: «Бомбежка!»
Они горючий самогон с отцом
Плеснули в чарки с этим вот словцом.
«А было так, – припомнил дед Василий, —
Нас «Юнкерсы» под Киевом месили.
Забился в щель я, словно мышь в нору,
И думал: не убьют, так сам помру…»
Ребенком я любил играть в игрушки,
Мне все равно: бомбежки или пушки.
На украинской на певучей мове*
Не различил я ужас в этом слове.
«Бомбежка» – это, если не игрушка,
Наверное, забавная зверушка.
Мой смех отец и дед не осудили,
И вновь по полной самогон налили.
И тихо так сказал отец мой деду:
«Бог с ней, с бомбежкой!
Выпьем за Победу».
Мелькнули годы.
Нет ни деда Крошки,
Ни моего отца,
Ни той бомбежки.
А что же есть на этом белом свете? —
Словарь войны запомнившие дети.
_______________
*Мова – устная речь (укр.)
СРАЖЕНИЕ В СОКОЛЬНИКАХ
Вот они, все в свастиках,
«Фокке-Вольфы»,
«Юнкерсы»,
«Тигры»
И «Пантеры»,
«Оппель-Адмирал».
Я припал к прицелу,
Грозно принахмурился —
И гашетку «Мáксима» решительно нажал!
Тра-та-та! – ударили пули мои меткие.
Ба-ба-бах! – взорвались танк и самолет.
Я веду в сражение армии советские.
Отступает Гитлер!
Сталин нас ведет!
Всех своих противников
Победил заслуженно.
Мамой расцелован был,
Ибо я герой.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Выставка трофейного
Немецкого оружия.
Май.
Москва.
Сокольники.
Год сорок шестой.
ВАГОННЫЕ ПЕВЦЫ
Состав по длинным перегонам
На стыках выбивает ритм.
Певцы проходят по вагонам,
Поют, срываются на крик.
Гармонь растягивая рьяно,
Чтоб от плеча и до плеча,
Душевные откроют раны —
И песня рвется, горяча.
Пускай мотивы нам известны,
Зато слова почти свои.
Незнаменитые, но – песни
Про ожиданья и бои.
Известно, слово может ранить,
Оно и воскресит солдат.
Легли те песни крепко в память
И до сих пор в душе звучат.
ПЕСНЯ ПЕРВАЯ
На границе тучи ходят хмуро.
Наступил последний год войны.
У высоких берегов Амура
Собралися Родины сыны.
Дан приказ: японцев бить в Китае —
Это Сталин приказал отец.
Мы на мушку взяли самураев,
Всем квантунцам наступил п…дец!
В Благовещенске полки стояли,
Переправу делали в Хэйхэ.
Самураи с дотов в нас стреляли,
Мы на баржах плыли по реке.
Переправу кончили мы срочно,
И пошел, командою взметен,
По родной земле дальневосточной
Броневой ударный батальон!
В Харбинé был штаб японский главный,
Он атаки нашей не сдержал.
Харакири сделал себе саблей
Самурай Танака-генерал.
Били немцев, били самураев,
Под завязку всыпали сполна.
Наконец Вторая мировая
Завершилась грозная война.
Все, кто слушал, пусть сейчас решают,
Пел я плохо или хорошо.
За победу выпить не мешает,
Наливайте крепкое вино.
ПЕСНЯ ВТОРАЯ
Скромненький синий платочек
Мне подарила жена.
И провожала,
И обещала
Помнить солдата она.
Я за Отчизну родную,
Раненый, кровь проливал.
Был я на фронте,
В нашей пехоте,
Метко по фрицам стрелял.
Письма жена посылала,
Знал я, как дома дела.
Тяжко трудилась,
С голодом билась,
Верность свою берегла.
Скромненький синий платочек
Всюду носил я с собой.
Немцев разбили
И победили,
И воротились домой.
Здравствуй, моя дорогая!
Верной была всю войну.
Я поцелую
И замилýю,
Синий платочек верну.
ПЕСНЯ ТРЕТЬЯ
Нас из зоны – да на фронт.
Гоп-ца, на-на!
На двоих – один патрон
И одна страна.
(Широко разводит руки)
Приписали нас в штрафбат.
Гоп-ца, на-на!
Дали старый автомат —
Воевай, шпана!
(Щурит глаз и щелкает языком)
Кокнул фрица я в упор.
Гоп-ца, на-на!
Кровью смыл я свой позор.
Рана – вот она.
(Обнажает шрам на груди).
Обещали дать медаль.
Гоп-ца, на-на!
За отвагу нам не жаль
Выдать ордена.
(Показывает медаль «За отвагу»)
Пусть, кто может, тот подаст.
Гоп-ца, на-на!
Выпью я тогда за вас
Чарочку вина.
(Снимает с головы шапку)
Вот спасибо, грáжданы,
Гоп-ца, на-на!
Что бойцу отважному
Верите сполна.
(Бренчит медяками)
Потому как раненый,
Помощь мне нужна.
Спасибо! До свидания!
Гоп-ца, на-на!
(Кланяется, надевает шапку
и уходит из вагона)
«САМОВАР»
Вот припомнилось опять,
Опахнуло болью…
Лет мне было, может, пять,
Может, чуть поболе.
Я у радио сидел
Утром рано-рано.
Весь Хабаровск загудел
Новостью желанной:
Цены Сталин снизил вновь.
Погулять всем есть с чего.
Всенародная любовь
Вождю обеспечена.
Возле цирка-шапито,
Где горланит рынок,
Пива много выпито
Из ковшей и крынок,
Из бокалов хрусталя
Грязного и мутного,
Посредине февраля
Снежного и лютого.
А за пивом и «сучок»* —
В горлышко луженое.
– Приходите на «толчок»,**
Богом береженные.
– Дореформенных рублей
Нам не суйте, граждане.
– Кто желает голубей?
Налетай, отважные!
Обносились мужики.
Вот же незадача…
– Покупайте пиджаки
И штаны в придачу!
Продавец, сильней кричи,
Стынет хлеба булка.
– Выбирайте кирзачи —
Славная обувка!
У калитки инвалид,
Прямо на проходе.
До чего ужасный вид!
Еле дышит вроде.
На тележке, весь продрог,
Голосит гугниво,
Нету рук и нету ног —
Этакое диво!
В танке он горел, но фарт
Выпал оклематься,
Жить остался, рад не рад.
Некуда податься.
А душа еще болит,
Горе сердце гложет.
Кто накормит-напоит,
Спать в тепле уложит?
Вот ему-то больше всех
Прет деньга наваром,
Обеспечен здесь успех
Таким «самоварам».
Гимнастерка в орденах
Под «куфайкой»*** рваной.
Рядом баба – просто страх! —
С шапкой ветерана.
– Энтот воин брал Берлин.
Поглядите, люди, —
Здеся он такой один.
Мы вас не забудем.
Мы в молитвах помянем
Ваши воздаянья.
Опаленному огнем —
Хошь сколь на пропитанье!
Христа ради, слышь, на хлеб,
Подайте гвардейцу!
Медяки летят на снег,
Милость ведь не целится.
Куры денег не клюют.
Счастье беззаботно.
Инвалиду подают
Граждане охотно.
Солнце смотрит на обед.
Нужда притомила.
Баба сбегала в буфет,
Шкалик притащила.
Да в граненый стаканок
Нацедила водки.
– Пей, родимый, пей, дружок!
На, кусни селедки…
Он в зубах стакан зажал,
Запрокинул, выпил,
Крякнул, мелко задрожал,
Капельки не вылил…
– Эх, за Родину, за Ста…» —
Поперхнулся воин.
Не докончили уста
Имя грозовое.
А товарка допила
Шкалик тот до донца,
«Самовар» свой обняла,
Плачет и смеется.
Снег завихрил ветродуй.
Баба кроет матом:
– Пей, кормилец, закусь жуй.
Зря что ль воевал ты?
Одолеть нужду вдвоем
Нынче можно смело.
Канул день за окоем,
Солнышко истлело…
Что ж, пора и на покой
В закуток в бараке,
За Чердымовкой-рекой,
Где-то там во мраке.
Средь заснеженных трущоб
Баба друга катит.
……………………..
Что же вспомнить мне еще?
На сегодня хватит…
С давней горькою бедой
Спорить бесполезно.
Инвалиды с глаз долой
Быстренько исчезли.
Где и как пришел конец
Бедолагам сирым?
Пусть хоть в памяти сердец
Остаются с миром.
2005-2011
__________________
*Сучок – дешевая водка (жарг.)
**Толчок – толкучий рынок (жарг.)
*** Куфайка – телогрейка (жарг.)
МАЛЬЦЫ НАШЛИ ГРАНАТУ
Друзьям детства,
отрокам – инвалидам войны
из села Тамбовка
У Вовки Страузова нет руки…
Его дружок, Валюха Сенин, – на протезе…
В двенадцать лет такое – Боже мой!
Один безрукий, а другой хромой…
Их кольца жизни на древесном срезе
До четкости трагичны и горьки.
Пять лет со Дня Победы пронеслось.
У ветеранов шрамы задубели.
На свет иной уходят старики.
У Вовки Страузова нет руки…
А Сенин ковыляет еле-еле…
Да как же это с ними-то стряслось?
А было так. Мальцы нашли гранату
В заброшенном и мрачном блиндаже,
Затронули нечаянно чеку —
И грянула война на их веку!
Померкнул свет в разрывном мираже,
Неся невосполнимую утрату.
Кто виноват? Усталая беспечность
Ушедших из укрытия бойцов?
Иль неслухи забыли про запрет:
Не лазить там, где разрешенья нет?
Им, выросшим без дедов и отцов,
Полшага оставалось – кануть в вечность.
Но выжили! Их ангелы витали
Над головами мальчиков в тот час,
Рука хирурга отсекла часть плоти,
Поймав их жизни на самом излете,
Свет в их глазах воскрес, а не погас.
Об этом горе все в селе узнали.
Кладя запрет на детские забавы,
О, как кричала мать моя тогда:
«Ни шагу к блиндажам! Запру в кладовке!
Видал, что Вальке сделалось и Вовке?
Стать инвалидом в детские года!
У, неслухи! Ох, нет на вас управы!..»
Мелькали дни. Култышки зарастали.
Остались полноги и полруки,
Полдетства на двоих дружков осталось.
Привычка заменила нашу жалость.
А что дружки? Да ничего дружки!
Росли, в лапту с ребятами играли.
По мере сил копались в огородах —
Подспорье овдовевших матерей,
Ходили в школу, пели в детском хоре.
И, видя их, испытывали горе
Односельчане все слабей, слабей…
Так память нам дает от боли отдых.
Уехал Валька Сенин после школы,
Лет через восемь, плотником на ГЭС,
Что названа легендой, возле Братска.
Он службу нес исправно, по-солдатски,
Не отставал и в лидеры не лез.
По слухам, он женился даже, что ли…
Казалось бы, тянись-ка за дружком,
Но Страузов остался жить в селе,
Стал сторожем сельповского амбара.
Скорбел-тужил: «Распалась наша пара…»
Частенько стал ходить навеселе,
А посему захряс холостяком.
Я их давно не видел. Сердце точит
Воспоминанье нестерпимой резью.
Ау, мои тамбовские деньки!
Но помню Вовку без одной руки,
И Вальку на потресканном протезе,
И ту войну, что столько лет грохочет.
ФИНСКАЯ ПОГОДА
П. Поддубному
Дядя Павлик вышел на крыльцо.
Хлопья снега падают отвесно.
– До чего же, братцы, жить чудесно! —
Крякнул он и расцветил лицо
Озорной улыбкою солдата.
– Выходи в снежки играть, ребята.
Эй, студенты, закругляйте сны.
Жалует сегодня нас природа.
Это ж прямо финская погода
В сорок пятом, под конец войны.
Мы с Толяном вслед ему во двор
Выскочили, ежась на морозце.
– Ну-ка, получай шрапнельку, хлопцы! —
Запустил он в нас снежком в упор.
И пошла потеха!
Нас затроньте…
Бились с дядькой, словно бы на фронте.
Только он пулял точнее в нас,
Ибо в прошлом, сумрачном и мглистом,
Дядька воевал артиллеристом,
И сейчас показывал он класс.
– Перекур! Победа вновь за мною! —
Объявил нам дядька свой вердикт,
И потрогал правый бок рукою,
Там, где шрам, что не дает покоя.
– В финскую погоду и болит…
В ПАРКЕ ВАНЬСУ
Памятник павшим солдатам российским
В парке Ваньсу, где звезда обелиска
Тянется в небо и тает в зените,
Вы, земляки мои, не пробегите.
Сделайте этот достойный поступок,
Он не убавит туристских покупок,
Но в суете магазинов и лавок
Даст ощутить вам величие славы
Тех, кто полвека с лишком назад
Выбил отсюда японских солдат.
Не торопитесь потратить юани,
Пива с устатку хлебнуть в ресторане,
Разве за шмотками только мы едем
К трудолюбивым китайским соседям?
Вы усмехнетесь: «Завел тоже речь…»
В парке, как в городе, царствует ченч:
Шляпу – на жвачку, шило – на мыло…
Как я хочу, чтоб иначе все было!
Чтоб не за куртками, не за женьшенем
Плыли в Хэйхэ, если дружбу мы ценим.
Знаю, в отечестве голы прилавки,
Очередей нескончаемы давки.
Лозунг мещанский «Хватай, что дают!»
Не помешало б оставить нам тут —
В парке Ваньсу у могилы отцов.
Стойте, молчите, не надобно слов.
Плещет широкие воды Амур
В щели уснувших навек амбразур.
1987
ПОЛЕВАЯ МОГИЛА
И печально, и отрадно
Видеть с болью потайной
Эту старую ограду
Над могилой полевой.
Кто лежит здесь, мне неведом.
Нет сюда широких троп.
Может быть, солдат Победы,
Может, мирный хлебороб.
Наклонились ивы низко.
Дремлет светлая река.
Пирамидка обелиска,
А над нею – облака.
Клевер к небу тянет пажить.
В речку смотрится лесок.
Подниму себе на память
Желтый ивовый листок.
Он прилег на край могилы,
Невесом и недвижим…
Поле, поле, дай мне силы
Стать рачителем твоим.
Я вспашу тебя, засею,
Колосочка стану ждать.
Тот, кто любит эту землю,
Зря не будет умирать.
КОЛОКОЛА
Монологи звонаря
1.
Державный звон колоколов:
В нем голос мощных рек, лесов,
Дыханье утренних полей,
Прибой вскипающих морей.
То Русь великая гудит,
В даль неоглядную глядит.
Что ждет в грядущем наш народ?
Иль урожай, иль недород?
О русич славный, не дремли!
Враги хотят твоей земли.
Свой дух и тело укрепляй
И ниву пόтом окропляй.
Молитву к небу возноси
О благоденствии Руси,
Завещанной от века нам
Предтечами – своим сынам.
2.
Встань, сын!
Встань, брат!
Слышишь звук?
То набат!
Колокольный гром и стон
Зазвучал со всех сторон!
С необъявленной войной
Враг вломился в дом родной!
У фашистов, у германцев —
Смерть в подсумках,
Горе в ранцах.
Но у русского солдата
Сила воли не распята.
Мы за Родину свою
Не щадим себя в бою.
Там – дым!
Там – гром!
Там – смерть!
Там – стон!
Там – беда!
Там – война!
Грозно колокол гудит:
«Нас никто не победит!»
3.
Ракета прочертила путь прощальный.
Плакучие березы склонены.
И колокол вещает поминальный
Всю славу не вернувшихся с войны.
Пусть слезы жен не воскресят погибших,
Пусть плач детей им не вернет отцов,
Но мы не позабудем нас любивших
И каждого запомним мы в лицо.
Родной земли не отдано ни пяди.
С позором отступает вражья рать.
Своей Отчизны ради, Бога ради
Нам стоило в сраженьях умирать!
И воскрешает колокол слова:
«Погибли вы, но Родина жива!»
4.
День девятый
Не забывай —
Год сорок пятый,
Солнечный май.
Взлетает ракета.
Вскипает сирень.
Здравствуй, Победа!
Сегодня твой день.
Громче орудий
Звенит тишина.
Радуйтесь, люди —
Скончалась война.
Россию венчают
Колокола.
На смену печали
Радость пришла.
Мирная слава
Отныне грядет.
Славься по праву,
Русский народ!
Неистребимы
Годы отваги!
Непобедимы
Русские стяги!
5.
Звон колокольный —
Звон привольный,
Высоким духом осенён.
Внимаю голос колокольный —
И Божий голос слышу в нём.
Вещает память:
«Помни! Помни!»
Взыскует сердце:
«Не забудь!»
Потери прошлые восполни,
Вновь созиданья выбрав путь.
Наказам колокольным внемлю,
При свете трепетном свечи.
Пускай орала пашут землю,
Но не ржавеют и мечи.
Замри в молчанье у могилы,
Где прах воителей лежит,
И ощути Господни силы.
За павших всех —
Ты должен жить!
III.
ИЗВЕРГИ
Били хлопцы батьку дружным коллективом.
Больно очень было, горько старику.
Подкреплялись хлебом, освежались пивом:
– То ли, батя, было на твоем веку?
– Было, детки, было… Побольнее били —
Били за идею, не за просто так.
На вершине власти, при здоровье-силе,
Всякий был при случае в зубы дать мастак.
– Ну и как ученье, не на пользу вышло?
– Не скажите, хлопцы! Вразумил Господь:
Наш закон гуманный, что телеге дышло.
Скорбен дух бессмертный, коль ликует плоть…
– Плоть первична, батя, – умничают хлопцы, —
Ну а дух вторичен. Стало быть, учтем:
Если тело бренное мы сейчас прихлопнем —
И душа не сыщется даже днем с огнем.
– Пощадите, детки! Что вам за забава
Немощь мою мучить? В чем моя вина?.. —
И поник главою, скрипнувши зубами,
Сивокудрый батька, ветхий старина.
– Молодость у старости ходит в подмастерьях —
Против этой мудрости мы не супротив.
Ну а, впрочем, батя, первична не материя,
А кулак и сила.
Словом – коллектив!
1986
ДОВОЛЬНО ЖДАТЬ
Еще не все передрались,
Но в душах пусто, как в продмаге,
От пропасти в последнем шаге,
Сородич мой, остановись!
На флейту ушлого ловца
Ты долго двигался в потемках,
И вот пришел, стоишь смятенно,
Гримаса катится с лица.
Ты честно шел, ты хрипло пел,
Ты делал тяжкую работу —
И вот провал… Какой по счету?
Ты зря страдал и зря терпел?
Уныло кычет воронье,
И ни ответа, ни привета…
Хотя бы луч ничтожный света!
Хотя б закончилось вранье!
Не верь, что жизнь прожита зря,
Не досаждай молитвой Богу.
Бери топор, мости дорогу,
Довольно ждать поводыря.
1985
РОССИЯ. 1991
Награды не жди и пощады не жди,
Опять обманули Россию вожди.
То скопом нас гнали к всеобщему благу,
То в голос вопят: «К коммунизму ни шагу!»
Знать, ворон накаркал лихую беду
И кто-то в заморскую дует дуду.
В предчувствии крови горячей и драки
Летят упыри и ползут вурдалаки.
Грядет Апокалипсис! Тучи сгустились,
Кипящие реки на землю пролились!
Россия, вставай! Отряхни наважденье!
Тебя ожидает второе рожденье.
Закатится солнце за лысой горою.
Ты больше не жди никакого героя,
Но каждому в сердце надежду вложи,
В потемках сгустившихся путь укажи.
Пусть будет мне трудно – до хрипа, до стона,
Пускай я погибну, но только достойно.
И дети, и внуки – их честно растил я —
Из пепла тебя возродят, Мать Россия!
В НОЧЬ НА 8 НОЯБРЯ
Лубок
Выбродили груши —
сделалось вино,
нет лишь только праздника,
чтоб его взалкать.
Выстудили душу
и давным-давно
власть кнута и пряника —
в Бога, в душу, в мать…
Выпью и без повода —
под соленый груздь,
запою протяжную
песнь про Ермака.
Ох и время подлое!
Русь заела грусть,
нет на ней отважного
Ивана-дурака.
Все полезли в Думу,
в бизнес, на толчок,
столько кандидатов —
некуда ступить!
За окном задуло…
Двери на крючок.
К черту эти даты!
Буду просто пить.
И не надо пальцем
тыкать на меня.
Оглядитесь, милые,
пристальней окрест.
Чем зевать да пялиться
среди бела дня,
соберитесь с силою —
и свинья не съест.
1995
В КОНЕЧНОМ СЧЕТЕ
Нас разделили по интересам,
По клубам, по секциям и по кружкам.
Дорога, идущая по-над лесом, —
Постоянная кормушка голодным волкам.
Какое наслаждение: до сладостной дрожи
Зубы вонзить в горячую плоть!
Свобода отчаянья правды дороже,
Даже если правда – Господь.
Отрыжка обжорства из евроокон
Перекрыла напрочь детский плач.
Подержанный Nissan с ксеноновым оком —
Усталых сновидений постоянный палач.
Но врут слухачи народных агоний,
Неистребимые стукачи.
Если столько людей в вагоне,
Они бессмертны, кричи не кричи.
В конечном счете ничто не вечно,
Кроме жажды дышать и жить.
Быть безупречным и бессердечным —
Значит, вовсе на свете не быть.
БИБЛЕЙСКИЙ МОТИВ
Подкрепите меня вином,
освежите меня яблоками,
ибо я изнемогаю от любви.
(Книга Песни Песней
Соломона, гл. 2, ст. З)
Кто мне скажет, когда я смогу
Отоварить талон на спиртное,
На крупу, маргарин и иное?
Но эпоха в ответ ни гу-гу.
Подкреплюсь жидковатым чайком,
Что под стать прошлогоднему сену.
До чего ж либеральные цены —
Пустят по свету враз голяком.
Освежусь из бачка огурцом,
Что на даче лелеял все лето.
Таковы вот замашки поэта:
Еле жив, а глядит молодцом.
Но когда сковырнусь с хилых ног,
Упаду, промычав: «Мать Россия…»
Скажет новый пророк и мессия:
– От любви, знать, мужик изнемог.
ВРЕМЯ ОПРЕСНОКОВ
На судьбу никто посетовать не вправе,
Человек во всем виновен, только он.
Наши сны порой сильнее всякой яви,
Потому что жизнь сама – невнятный сон.
Обернулось бытие бессвязным бредом
Между сказкою и ложью площадной.
Божий Сын Отцом своим был казни предан,
Значит, так же он поступит и со мной.
Не ищите перст на лбу и тайных знаков.
Вот сосна, а вот топор – постройте дом.
Зодиаков гороскоп не одинаков
Потому лишь, что по-разному живем.
Не спешите подводить итоги,
Корень смысла из земли извлечь.
Отряхните пыль.
Водой омойте ноги.
Есть мука.
Пора опрéсноки испечь.
ВЕЧНЫЕ ТЕМЫ
Г. Шумейко
Время ненаписанных рецензий,
То ли много книжек, то ли дум…
И в ушах усиливает шум
Радиоактивный цезий.
У друзей романы и стихи,
Повести, рассказы и поэмы,
У меня потери и грехи —
Вечно молодеющие темы.
Что ж, пора подумать о душе.
Век в начале, жизнь же на излёте.
Выяснилось, рай не в шалаше,
Упоенье вовсе не в работе.
Биться за копейку – хуже нет,
Сон пропал, бурчит уныло брюхо.
Только славы-то, что ты поэт,
Общество, увы, как прежде, глухо.
Кто ворует, тот и на коне,
Поучает всех с телеэкрана.
Для народа истина в вине,
Льющемся как будто бы из крана.
Позабыты Божий стыд и срам,
Содомиты прут, как тараканы.
Вновь торговцы захватили Храм,
Продается соль Христу на раны.
Но унынье худший смертный грех,
Так что стисни зубы до ломоты
И дерись, а чей там будет верх —
Это не твоя, мой друг, забота.
РОДНЫЕ ПОГОСТЫ
В украинском далеке
Спят две бабушки родные:
Степанида в Кошмаке,
В Феодосии Мария.
Ставни ветхие дрожат,
Бедолага ветер стонет…
Там же рядышком лежат
Тетя Надя, тетя Тоня,
Тетя Дуся, дед Сергей,
Дядя Ваня убиенный…
Боже, души их согрей,
Больно стыло во вселенной.
Враг, знать, выдумал кордон,
Разделивший наши веси.
Выпью горький самогон.
Тяжело так, хоть разбейся!
Поклонюсь я на захид*
Всем родным ушедшим людям.
Каждый пусть спокойно спит;
Мы вас помним, мы вас любим.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
