– Я закурю? – не дождавшись ответа, он продолжил. – Вечерок сегодня непростой выдался.
Вытащив из бардачка мятую пачку LM, он достал сигарету и, чиркнув зажигалкой, прикурил.
Слегка опустив стеклоподъёмник, он, откинулся на сиденье и сказал:
– Тебе повезло, мужик… Очень повезло.
Я посмотрел, как лебёдка затягивала мою машину на подложку эвакуатора.
Протянув обратно заполненный бланк сотруднику ГАИ, я глянул на часы: 23-48.
Водитель эвакуатора, выехав на дорогу и поравнявшись с нами вдоль обочины, выпрыгнул из кабины и, вжимая шею в плечи, подбежал к нам.
– Ну я всё, начальник. – прокричал он сквозь шум от ливня. – На вашей стоянке нет места, я на нашу повезу, Сергеича предупредил.
Гаишник махнул головой, и водитель эвакуатора, как кузнечик, снова запрыгнул в кабину и на аварийке поехал в сторону города.
– Тебя есть кому забрать или подбросить? У нас отделение недалеко как раз.
– Да не хочу никого напрягать. Если удобно, подбросьте, пожалуйста.
Выкинув окурок на улицу, молодой гаишник дважды попытался завести Ладу, выругался, и, будто услышав волшебное слово, мотор затарахтел.
Вырулив на трассу, я проводил взглядом фуру, вылетевшую на противоположную сторону. Ей повезло меньше, чем мне. КАМАЗ был покорёжен и, видимо, на полном ходу влетел в дорожное ограждение, проломив кузов.
Рядом была машина скорой и ещё одна машина ГАИ.
Увидев, что я смотрю в ту сторону, гаишник угрюмо сказал:
– У мужика сердце остановилось – то ли тромб, то ли что-то ещё. – помолчав, он добавил – У меня тёща врач, и она рассказывала, что это не редкость… Вот так живешь, а потом раз, и аппарат твой перестаёт работать.
Мы проехали Первомайский округ и свернули на улицу Кирова, а я размышлял, как же так вышло… Почему сейчас? Я никогда не попадал в аварии, хотя ездил за рулём часто. Посмотрев на руки, я ещё раз подумал, как же это странно.
Я был в норме, тело ещё слегка знобило, и руки немного потряхивало, но ни ушибов, ни переломов… Всё было в порядке.
Дождь начал стихать, и, когда мы добрались до моего адреса, с неба падали лишь редкие капли.
– Ну вот мы и на месте. – остановившись на противоположной стороне улицы, гаишник повернул голову в мою сторону и спросил:
– У вас точно всё в норме? Может есть сотрясение, и скорую на всякий случай вызвать?
– Нет, всё хорошо, спасибо.
– Ну как знаешь.
Я дернул ручку и вылез на улицу.
Махнув мне рукой, гаишник дал газу и, моргнув аварийкой, растворился в городе.
Подняв голову и посмотрев на свой этаж, я увидел свет в своей комнате. Странно, я точно его выключал…
Почувствовав что-то неладное, я пошёл в сторону дома.
Глава 3
Я жил один, и ни у кого не было ключей от моей квартиры. Разве что у арендодателя, но он давно перебрался за границу, и даже если бы он вернулся, предупредил бы.
Обойдя дом, я прошёл вдоль клумбы, которая по своему размаху и исполнению запросто бы поконкурировала с ботаническим садом.
Ей заведовала Мария Степановна. Она, как на пенсию вышла, так из клумбы не выныривала и домой возвращалась только чтобы перекусить и лечь спать.
Прислонив ключ от домофона к входной двери, я потянул за ручку и тихо, стараясь не топать, пошёл по лестничной площадке наверх.
Я жил на 6 этаже, дом был сталинской постройки, и жильцы, которые в своё время получили тут квартиру, были непростые. А значит, если кого разбужу, получу по шапке.
Поднявшись на свой этаж, я, прислушиваясь и затаив дыхание, прислонил ухо к щели между дверью и косяком. Ни звука. Засунув руку в карман, я снова достал ключи и открыл дверь.
Свет из дальней комнаты, где находилась моя спальня, освещал часть коридора.
Я скинул мокрые кроссовки, закрыл дверь и пошёл в сторону света.
Покинув коридор, я повернул налево и увидел приоткрытую дверь. Странно…
Тихо подойдя поближе, я оттолкнул дверь и осмотрелся. Просторная кровать была аккуратно заправлено стильным чёрным пледом, а напротив неё висела здоровенная плазма. Я оглянулся и увидел лишь влажные следы от своих носков.
Зайдя за кровать, я подошёл к многоуровневой отдельно стоящей полке, на которую обычно сбрасывал всякую всячину. На уровне моих глаз висела рамка с фотографией моих родителей, которая почему-то была перевёрнута.
Всё остальное осталось прежним: под кроватью валялись гантели, а с краю стоял журнальный столик с раскрытой книгой, к которой я давно не притрагивался.
Я списал всё на то, что перед выходом сам забыл выключить свет и перевернул фотографию.
Как только я это сделал, неожиданно почувствовал резкое головокружение, а к горлу подступила тошнота. Видимо, я всё-таки ударился головой, когда свалился в кювет.
Хватаясь за полку, чтобы не упасть, я слегка наклонил её, и рамка, соскользнув, упала на пол фотографией вниз.
Сидя на корточках и опершись одной рукой о паркет, я приподнял фотографию и увидел образовавшую трещину.
С фотографии на меня смотрели ещё молодые родители. Тогда это был их медовый месяц, и совсем скоро моя мать мной забеременела. Трещина была со стороны отца.
Я лёг на спину, прислонив рамку к груди.
У меня были сложные отношения с родителями… После их развода, когда мне было 6, я стал жить на два города – мать осталась в Мурманске, так и не найдя себе нового ухажёра, а отец уехал в свой родной Владивосток.
Зимой я учился и рос вместе с матерью, которая с каждым годом становилась всё холоднее ко мне. Помню, как однажды в одной из ссор она сказала, что видела во мне отца, и её это жутко бесило. Чем старше я становился, тем сильнее росло между нами напряжение и разлад. После 18, когда я выпорхнул из её гнезда, мы почти не общались.
А летом… Летом я отправлялся к отцу и проводил с ним все теплые деньки, такой был уговор. Но год назад папа умер, и вместе с ним что-то внутри меня.
***
Читатель, это снова я из настоящего. Давай пропустим грустную часть где я, лёжа на полу, тихо плакал и смотрел в потолок? Я тебе лучше вот что расскажу…
Именно тогда я испытал что-то вроде озарения. Мне стало чётко и ясно понятно, что я должен во чтобы то ни стало приехать к отцу.
И раз что-то или кто-то не хочет, чтобы я летел, я должен ехать!
Да, путь не близкий, понимаю, но ты же помнишь правило первое? В машине не едим! Не шуршим пакетиками от чипсов. Мне ещё не хватало потом салон пылесосить после тебя.
А пока мы перенесёмся в следующую главу, давай дадим мне из прошлого выспаться. Вот я в обнимку с фотографией, лёжа на полу, и уснул.
Завтра нас ждёт много интересного. Ох-х, что-то я раззевался тут.
Буду ждать тебя в следующей главе.
Глава 4
Услышав сквозь сон резкий стук, я приоткрыл глаза.
«Тук-тук-тук…Тук-тук-тук».
Нехотя перевернувшись на бок, я замер, затем уселся на пол и почувствовал ломоту во всём теле.
Всё же спать на полу было не самым разумным решением.
«Тук-тук-тук-тук»
– Да слышу я, слышу. – буркнул я себе под нос и принялся вставать.
Голова ещё слегка кружилась после вчерашнего, но в целом я был в норме.
Противный стук не прекращался.
Я вышел из комнаты и, на ходу поправляя волосы, направился к двери.
Стук доносился с другого места и был каким-то странным, звонким что ли. Потихоньку просыпаясь и начиная соображать, я определил источник шума – это была кухня.
Я свернул по коридору налево и увидел, как на подоконнике снаружи сидит ворона и долбит клювом в стекло.
Резко повернув голову и уставившись на меня одним глазом, ворона громко каркнула и полетела по своим делам.
Я подошёл к окну и посмотрел на улицу.
Ничего необычного: город уже проснулся, и жители едут по своим делам – всё как всегда.
Хотя… Присмотревшись к остановке, на которой всегда было много людей, я увидел необычного мальчика на вид лет пяти.
Мальчуган, одетый в фиолетовую курточку, ел мороженое и смотрел прямо на меня.
Ради интереса я махнул ему рукой, чтобы проверить, смотрит ли он на меня или мне только кажется.
Откусив мороженое, он махнул в ответ.
Бр-р-р. Отступив на шаг, я зашторил окно и поспешил умыться.
Дойдя до ванной комнаты, я щёлкнул выключателем и посмотрел на своё отражение в зеркале.
О таких, как я, обычно говорят – миловидный парень. До 20 лет меня тревожило, что выгляжу я сильно младше, чем есть на самом деле, от чего мои попытки в студенчестве купить алкоголь в ларьке заканчивались дежурным: «Паспорт покажите».
Продавцы недоверчиво смотрели на моё лицо, сверяли дату рождения и, наконец, пожимая плечами, отдавали пиво.
Сейчас попроще, я стараюсь носить лёгкую щетину, от чего хоть как-то выгляжу на двадцатку. Хотя, глядишь, ещё год-два, и без паспорта бы смог ходить.
Закинув набок уже отросшую чёлку чёрных волос, я улыбнулся белоснежными зубами, от чего на лбу и рядом с ярко-зелёными глазами показались морщинки.
Открыв кран, я подставил под тёплые струи воды руки.
На безымянном пальце было надето обручальное кольцо. Мы так долго их выбирали…
Почему я его не снимаю? Настя ушла от меня уже как 2 месяца, а я всё ношу его…
Снова почувствовал неприятную пустоту в груди, я сжал губы, намылил палец, с усилием сдёрнул кольцо и положил его на полку.
После её ухода всё кажется таким пустым, а раньше вся ванная комната была в её вещах личной гигиены:
Утренний и вечерний крем для лица и тела, лосьоны, пенки для умывания, ватные диски и прочая ерунда, которую я не понимал. А сейчас…
Я посмотрел на свободные полки – пена для бритья, мыло с шампунем и потрёпанная ворсистая зубная щётка с пастой. Вот, собственно, и всё.
Умывшись, я вышел из ванной и направился на кухню.
В животе урчало, и я решил сделать завтрак из того, что есть.
Открыв дверь холодильника, я окинул взглядом банки с вареньем и вытащил абрикосовое.
У меня была просторная кухня в ярко-красном цвете. Для меня она была даже великовата. Большинство ящичков пустовали, да и зачем они? Дома я только завтракал, а обедал и ужинал на работе.
Налив воду и включив чайник, я достал с верхней полки нарезанный хлеб, взял ложку и уселся на стул.
Кстати о работе… Я оставил на столе наполовину намазанный вареньем хлеб и вернулся в коридор.
На входе висела моя чёрная куртка. Сунув руку в карман, я достал телефон.
14 входящих звонков и два непрочитанных сообщения, открываю:
«Если не заберёшь свои личные вещи сегодня, они случайным образом вылетят из окна, и тебе придётся их собирать!»
Второе сообщение:
«Не шучу, до 11 твоё барахло в моём кабинете, после обеда можешь уже не приезжать»
