– Большая его часть. Что касается картинки, то им всё очень нравится, остался текст. – Коринианский – сложный язык.
– Не то слово! – я порадовалась, что кто-то понимает, насколько трудную работу мне приходится делать.
Интересно, что он забыл тут? Он же звезда своего дела, может сам выбирать себе начальников. Никто не будет спорить, что наш убийца хорошего настроения – явно не работодатель мечты.
– Решил, что мне пора освоить новые горизонты. Бросить себе вызов, так сказать и поработать у Мелоуна, – словно прочитав мои мысли, пояснил Арминг. – Мне приходилось работать с зубастыми, так что обращайся, если понадобится помощь.
– Спасибо! – я поблагодарила искренне, но надеялась, что помощь мне не понадобится.
– У него раньше был свой кабинет с шикарным видом, а сейчас будет в нашем лягушатнике слушать пыхтение коллег в затылок, вдыхать запах успокоительных капель и чужих обедов в контейнерах.
Нэсса, убедившись, что угроза её блаженному ничегонеделанию миновала, то есть, Мелоун больше не в офисе, подъехала ко мне на кресле.
– Видимо, ему надоели беззаботность и комфорт, – я пожала плечами.
– Ага, решил окунуться в клоаку, чтобы снова начать ценить то, что имел, – усмехнулась Нэсс.
– Я не считаю, что мы в клоаке!
– Это просто защитная реакция.
– Почему тогда у тебя её нет?
– Моё оправдание, – это долг за жильё. Так что, мне не надо строить иллюзий, я тут только из-за денег. Хотя иногда задумываюсь, зачем мне жилье, если я всё равно живу тут.
– Попробовала бы работать из дома.
– Я пробовала удалённую работу, думала, что так придётся меньше пахать, потому что ты вроде как тут, а работа там. Но оказалось, что в итоге работа приходит к тебе домой, а уходить не собирается.
Идея показать макеты Шусу постепенно стала казаться мне не такой уж и плохой. Всё-таки он супер профессионал, да и со стороны виднее. Вдруг подскажет что-то гениальное. Хотя своей работой я была довольна. Но в голове всё время звучал предательский голосок, рассказывающий о моем несовершенстве. Елька часто шутила: «если нет бога или высшего разума, то кто же тогда создал дочь маминой подруги?». В моей жизни таких дочек было несколько. И мамины сравнения меня с ними всегда били по самолюбию. Я старалась допрыгнуть до этого идеала, но не могла. Родительница всегда была недовольна. Так что, тень дочери маминой подруги крадётся за мной всю жизнь. Подстерегает в самые ответственные моменты и, выскочив из-за угла, кусает за нос.
Решила, что раз уж он был так щедр, что готов уделить мне своё время, которого у нас, бедных трудоголиков, и так не много, то почему бы и нет?..
Всю неделю мы работали спокойно. То есть, без внезапных набегов Мелоуна, поломок офисной техники или засора единственного общего туалета. Шус немедленно завоевал любовь и уважение всей бухгалтерии, так как регулярно ходил менять им воду в кулере. Делать это приходилось несколько раз в день, так как им требовались цистерны жидкости для успокаивающих травяных настоев. Иногда они и меня ими угощали, но делиться или раскрывать происхождение этих травок категорически отказывались.
Совмещать дамское угодничество с работой в нашей фирме непросто. Так что мы все восхищались Шусом. Обычно кто-то из бухгалтерии, «девочек», как они себя именовали, приносился в кабинет к рекламщикам или админам и зычно вопрошал: «Мужчины, ну поможет нам кто-нибудь, наконец? Вы мужчины вообще?». Героическое настроение у нашей мужской половины бывало не часто. И едва заслышав топот каблуков, одни прятались под стол, другие неслись курить.
В пятницу, после многочисленных и придирчивых перечитываний я, наконец, пригласила Шуса оценить макет и тексты. И замлела.
Столько приятных слов и комплиментов Мелоун, наверное, за всю жизнь родным детям не сказал. Моё эго грелось в лучах признания.
– Дамианна, зайди к шефу, у него для тебя очень важное задание, – в кабинет просунулась голова Лельи.
После озвучивания высшей воли, голова тут же исчезла.
«Очень важным заданием» оказался сбор средств на день рождения Аланга.
– Почему я?
– Что значит «прочему»? Потому что я так сказал! – босс недоуменно вскинул бровки. Всё же очевидно.
Офисные празднования дней рождения – грустная повинность нашего коллектива. Именнинику положено сказать речь, которая должна длиться не меньше минуты, но и не дольше двух. В неё обязательно надо вставить что-то о том, как он счастлив работать в таком чудесном агентстве под руководством лучшего в мире начальника. Аланг в прошлый раз расчувствовался и назвал Мелоуна «великим капитаном нашего несокрушимого корабля». Все сперва подумали, что он переборщил и лизнул слишком глубоко, но нет. Шеф сидел с очень довольным видом и даже позволил ему затянуть речь на лишних пятнадцать секунд. Небывалая вольница. На мою недавнюю деньрожденьскую речь он не реагировал. Наверное потому, что только вскользь упомянула его роль в своей жизни и даже не сравнила с родителями ни разу.
А собирание денег – одна из самых неприятных повинностей. У коллег есть негласное соревнование: сдать поменьше, а наесть на сумму в три раза превышающую подаренную. Это считалось выгодной сделкой. Жрали бы хоть до выхода в ноль.
В этот раз Аланг превзошёл сам себя – в конце его речи Мелоун даже пустил скупую крокодилью слезу. И разрешил открыть бутылочку шампанского, которая пылилась у Лельи в кабинете со времён основания фирмы.
Но так сложилось, что все были за рулём, кроме Нессы, которая всю эту бутылку и приговорила. Пришлось подвозить её домой. Адреса я не знала, назвать его она уже не могла. И никто, кроме Лельи, тоже не мог поведать мне эту секретную информацию. А верная помощница шефа умчалась забирать его дочь из группы углублённого изучения кирейской географии и на звонки не отвечала. Кстати, мелоуновская дочка могла назвать все столицы всех стран на Кирее, чем её папаша безмерно гордился. Зачем ей это зубрить, он ответить затруднялся, но прикольно же!
Нессу пришлось волочь к себе. Рокси ворчала, что романы на работе лучше заводить с мужчинами. Даже другим мужчинам. Чтобы при расставании было меньше проблем. Я только молча погрузила пьяное тело на диван и упала на кровать прямо в одежде. Завтра выходной, но у меня уже расписан план.
Несса проснулась в шесть утра. Сон алкоголика крепок, но недолог. Мне пришлось вставать тоже, потому что она ходила по квартире, сбивая предметы, бормоча: «где я?». Ещё Рокси подливала масла в огонь, шепча: «тебя похитили и вырезали почку».
По-быстрому выпроводив Нессу, села собираться. Моей вежливости хватило только на то, чтобы налить ей чашечку бао. Видно, что она была настроена поболтать и предложила прошвырнуться по магазинам, но я разочаровала её, сказав, что у меня важная встреча. Она действительно была важной. Родители и брат хотели приехать в столицу, чтобы поздравить меня с прошедшим днём рождения. Мы не виделись около трёх лет. Родители часто бывали в Лондаре по работе, но мы не могли пересечься. Встреча с клиентом же важнее, чем с родной дочерью. И тут вдруг звезды сошлись – всем как раз нужно сюда по делам, поэтому, почему бы не посидеть в кафе и не узнать, как дела у непутёвой рекламщицы? Я готовилась сообщить им новость о контракте с коринианцами и моем грядущем повышении. Даже репетировала перед зеркалом. И кто тут непутевый, а, Данир?
В назначенный час я сидела в самом модном и дорогом ресторане «Золотые трюфеля», столики в котором резервируют за полгода. Кто эти люди, которые даже обеды планируют за такой срок, я не знала. Наверное, очень богатые и занятые юристы. Кстати, трюфеля тут действительно были золотые, если судить по цене.
Заказала всем по бокалу красного вина – серьёзный напиток для серьёзных людей. А себе, подумав, взяла коктейль «Пляжная вечеринка», чтобы немного позлить маму.
Изучая меню, поняла, что дико голодна. В последнее время я перекусывала на бегу. В прямом смысле, даже не сидя за столом. Пока никого нет, закажу себе крем-суп, стейк и десерт. Мама, конечно, будет недовольна – леди не едят столько за раз в одно горло.
Когда я с наслаждением вгрызалась в стейк, надо мной нависла чья-то фигура. Подняв голову, я заметила улыбчивую администраторшу зала. Она протягивала мне маленький передатчик.
– Вам звонит ваша мама. Она задерживается и… В общем, она сейчас вам скажет.
С этими словами девушка включила голографический режим и передо мной возникла мамочка в полный рост. Кажется, она стояла посреди своего кабинета. Какого?..
– Детка, мне до завтра нужно подготовить документы по одному делу… я не смогу приехать. Перевела тебе пару десятков тысяч егвов на счёт. Купи себе что-нибудь нужное. Надеюсь, вы с папой и Даниром проведёте замечательный вечер… Ты второй раз уже принёс мне не ту распечатку, болван!
Это она рявкнула на своего помощника. Отвернулась и начала отчитывать его за нерасторопность. В этот момент подошёл второй администратор зала – молодой человек с идеально уложенными волосами.
– Леди Арман? Ваш отец попросил нас связать с вами.
Я убито кивнула. Догадалась уже, что мне скажут.
– Голубка моя, это папа! – пробасила огромная и чёткая голограмма. – Мне завтра выступать в суде, не смогу заехать в ресторан.
– Но твой отель в двух кварталах отсюда! Даже на минутку не сможешь!?
– Прости, голубка! Сколько тебе перевела мама? Я переведу больше! О! Это что она? Анабелла, дорогая!
– Ох…, – мамино изображение тревожно зарябило. – Бейкер, ты не представляешь, что этот олух Петер опять учудил!..
Пока мама жаловалась на помощника, я залпом допила коктейль и только хотела вмешаться, как моего плеча коснулась чья-то рука.
– Леди Дамианна, меня зовут Малли, я личная помощница вашего брата господина Данира, – блондинка с короткой стрижкой одарила меня своей лучшей профессиональной улыбкой. – Он очень извиняется. Но приехать сегодня не сможет. Просил передать вам вот это.
Она раскрыла передо мной бархатную коробочку с браслетом из белого золота, состоящим из множества ярко-синих камней. Скорее всего, индиголиты.
– Под цвет ваших чудесных глаз, – умилилась Малли. – Примерьте скорее!
Я машинально натянула его на руку.
– Вам так идёт!.. Господин Данир хотел бы лично вас поздравить, сейчас…
Она завозилась с передатчиком. Я хотела её остановить, но, подумав, махнула рукой.
– С днём рождения, сестрёнка! – завела третья голограмма. – Нравится браслет? Мама, папа! И вы тут! Можете себе представить, мы заключаем сделку с самыми…
Дальше я слушать не стала. Это просто какой-то дурдом. Я сидела, допивала принесённое для родственников вино, в окружении оживлённо переговаривающихся друг с другом голограмм. Сотрудники ресторана смотрели на меня сочувственно и перешёптывались. Вот такой семейный праздник.
Воскресенье я планировала провести в меланхолии, смотря сериалы и зарывшись в одеяло максимально глубоко, но представитель коринианцев решил, что последний выходной перед понедельником – идеальное время для личной встречи и обсуждения деталей контракта. Мелоун вообще считал, что для работы не бывает не подходящего времени.
Самые неприятные выходные в моей жизни. Впереди новая неделя.
…
Нет. Нет. Нет! Это не могло случиться. Не со мной. Я сверхорганизованна, на сто процентов собрана и запрограммирована на успех. Как же так? Проколоться на мелочи. Мне хотелось бежать и не останавливаться.
Сегодня понедельник? Паршивое начало недели.
Теперь из-за меня компания понесёт огромные убытки. И, скорее всего, меня уволят. С плохой характеристикой. Три цикла я отдала этой работе, чтобы стать успешной, сделать карьеру и доказать папе и маме, что я достойна их любви.
Когда я только устроилась на эту работу, обойдя на конкурсе семнадцать претендентов на это место, отец хмыкнул. Явно одобрительно, я различаю все оттенки интонаций его хмыканья. Хотя вслух он сказал: «теперь попробуй удержаться». И я удержалась, пахала день и ночь. Без выходных, кстати. Слово «выходной» наше начальство, да и многие сотрудники воспринимают как ругательство. Хуже этого только отпуск. Те, кто с нетерпением ждут выходных и отпусков, долго не задерживаются. Наша целевая аудитория – законченные карьеристы. Семьи есть у немногих, а те, у кого всё-таки есть, видят их минут пять утром и минут пять вечером. И чаще всего – спящими.
Поэтому я всегда считала, что личную жизнь надо бы заводить на работе. Очень удобно. Можно вместе ходить на обед. Ну, или хотя бы просто пересекаться в коридоре и улыбаться.
Но не сложилось. Единственный парень, который мне нравился, уже имел девушку. А мне удалось стать его другом. В основном благодаря тому, что я частенько прикрывала его в случае опозданий или помогала продираться через казённый язык контактов, когда он с похмелья мог воспринимать только односложные предложения, максимум из двух-трёх слов, одним из которых было его имя.
А вот я даже с похмелья могла работать с документами на предельной концентрации. Осечек не было. До этого момента.
Вчера реклама была выпущена в печать и появилась на нескольких стендах нашего города и коринианской столицы Касалии. И тут же завирусился.
В общем-то, цель была достигнута, стоматология мигом прославилась. Вот только…. При переводе смысл получался такой, что для того, чтобы лечиться в этой клинике, придётся положить зубы на полку. Ужасно смешно со стороны, наверное. Но для меня это была катастрофа и провал всей карьеры. Как я могла так облажаться? Ведь всё было проверено несколько раз. Коринианцы совершенно не понимают юмора и воспримут это, как страшное оскорбление. Компания будет опозорена, они уж наверняка по всей галактике разнесут весть о нашей некомпетентности. В итоге, с «Иседуро эдветайз» никто не захочет иметь дело. И всё это по моей вине!
– Что ж, вы всегда работали слаженно, слажали и в этот раз! – вместо приветствия начал Мелоун, влетая в офис.
Его маленькие глазки-буравчики выискивали главного виновника этого грандиозного провала. И не находили.
Я не хотела выслушивать упрёки и угрозы, что больше мне не работать в рекламе, и ни в одно агентство, в пределах этой солнечной системы, меня не примут. Поэтому сделала единственное, что сразу пришло мне в голову – спряталась от гнева своего компактного, но очень злобного шефа, в туалете.
Все эти месяцы работы псу под хвост! Как такое могло быть, ошибиться в одной закорючке, и смысл был полностью изменён. И ведь это произошло после финального согласования. Я ничего не меняла в макете, а это получается, что тот, кто проводил сверку в коринианской компании, просто не заметил ошибку и подмахнул не глядя. Или ошиблись в типографии? Или?… В любом случае, проект был мой, и ответственность тоже на мне. Теперь все смеются над ними!
И на моей карьере можно ставить крест! Надо выйти и сказать что-то в свою защиту, это же так глупо и по-детски – отсиживаться в туалете. Туалеты у нас, к слову, были позорные. Вечно – то засор где-то, то бумаги нет, то вообще, кто-то сходил мимо унитаза. Один мой приятель утверждал, что о компании всегда стоит судить по туалету. Наш не просто говорил, он кричал во весь голос, что обстановка в офисе весьма удручающая.
Родители скажут, что я ни на что не способна. И вот что бывает, когда неразумное дитя не слушает умных взрослых и пытается искать какой-то там свой путь. Конечно, они предложат мне переехать к ним и устроиться каким-нибудь пресс-секретарём в их фирму. И каждый день будут рассказывать мне, какой у меня способный и талантливый брат, гордость семьи. А в конце тяжко и многозначительно вздыхать.
Ни за что! Надо бежать отсюда, из этого города, из этой страны, с этой планеты!
Но как мне смыться из офиса? Выйдя из спасительной туалетной кабинки, я неизбежно попаду в общее помещение, где сейчас бушует маленькое лысовато-пузатое торнадо.
– Дамианна, ты тут? Планёрка началась, шеф ищет тебя!
Фальшиво-бодрый голосок Лельи разнёсся по пустому помещению, ударяясь о стены. Я неуютно поёжилась. Ты меня не обманешь! Выманить меня из укрытия не получится.
– Ты не можешь сидеть там вечно!
Ещё как могу!
– Не веди себя как ребёнок!
В душе я её понимала: если Лелья вернётся без добычи, ей достанется щедрая порция словесного дерьма. Но в этих диких условиях офисных джунглей каждый сам за себя, уж прости, детка. Работа на этого старого чудака – твой личный выбор. А я сейчас делаю свой. Взрослый и осознанный. Взвешенный.
Так думала я, вылезая в узкое окошечко под потолком. Как хорошо, что я похудела на пять килограммов за время работы над этим проектом. Это было нездоровое похудение, но зато сейчас мой зад легко проскользнул в узкое окошечко. Прошла голова, пройдёт и всё остальное – миф. Я проверила это ещё в детстве, когда убегала от очередного учителя этикета и застряла в железной ограде родительского особняка. В этом я малодушно винила нашу кухарку Назиму, чьи пироги с яблоками были моим личным наркотиком.
Окно выходило в сад, но подо мной было два этажа. Вот та ветка выглядит очень перспективно – она большая и прочная на вид. Жаль, что я занималась не воздушной гимнастикой. В детстве меня обучали только фехтованию. Бесполезное, но очень благородное умение. Если бы я собиралась вращаться в благородных кругах, где у всех серьёзные и общественно значимые профессии.
Я повисла на руках и упёрлась ногами в стену, чтобы оттолкнуться как следует и долететь до ветки. В момент, когда я отпустила руки, в кармане предательски запиликал передатчик. Проклятая Лелья! Решила меня вычислить! Звонок сбил меня с толку, и я неуклюжим мешком полетела вниз.
За ветку я всё-таки зацепилась, правда, не за ту, за которую планировала. Об неё я треснулась лбом. Но с той, на которой я повисла, ниже было прыгать. Что я и сделала сразу, чтобы не ждать, пока руки сами соскользнут, мучительно решаясь.
Оказавшись на траве, я гуськом понеслась к ближайшему кусту. Ну вот, а в школе мы считали, что это дурацкое умение передвигаться на согнутых в коленях ногах нам не пригодится.
Возле кустов силы меня покинули, я упала коленями на траву, осознав, что моим деловым серым брюкам поможет только химчистка. Ну и ладно. Всё равно строгий костюм мне подарили родители. На прошлый день рождения презентовали мне пять таких: два серых и три черных. У Мелоуна был безумно довольный вид, когда я пришла в одном из них. Он бы, наверное, даже выдавил из себя комплимент, если бы знал, как их делать.
Сердце колотилось как бешеное. Минуту посидев под кустом, я короткими перебежками выбралась из двора, где базировалась наша контора, и поплелась вдоль по улице. Приближалось время обеда, в уличных кафешках уже собирались клерки. Если бы не безумный вид, всклокоченные волосы и костюм, измазанный в траве, я бы сошла за одну из них. Сердце колотилось в груди, не давая связно мыслить. Передатчик истошно пиликал на разные лады – все пытались установить со мной связь посредством аудио и видео звонков и сообщений. Пришлось отключить звук.
За всё время существования нашей конторы я не помню, чтобы кто-то хм… ошибся в столь же крупных масштабах. А увольняли у нас и за меньшие провинности. Как-то Мелоун выгнал девушку, которая, по его словам, слишком часто болела. По версии других сотрудников, болела она два раза в год. И в общей сложности пропустила четыре рабочих дня из-за высокой температуры. Повезло, что во мне есть нимфовая кровь, нам практически не страшны всякие вирусные болячки.
Погода надо мной словно издевалась. В нашем обычно туманном городе светило солнышко, даже вечный смог будто немного рассеялся. Всё это создавало неслабый контраст с тем, что творилось у меня внутри.
Я попыталась мыслить рационально. Ведь это всего лишь работа. Если меня уволят, то что? Найду новую работу. Даже если новость о моем фиаско разлетится по всей рекламной тусовке, то максимум, что будет, это гипотетическая невозможность устроиться куда-то в эту сферу. Так ли это страшно для меня? Придётся начинать всё с нуля?
Я подслеповато щурилась на солнце. Когда я последний раз была на улице днём? Кажется, пару лет назад, выходила с Елькой на обед. И выдержала минут двадцать, то и дело дёргаясь и проверяя почту. Подруга тогда надулась на меня и спросила, когда я успела стать такой занудой. Скорее всего, эта нервозность развилась у меня после переезда в большой город и поступления на службу в «Иседуро».
Спустилась в метро, тут было прохладно и сумрачно, как раз по мне. Все вагоны были забиты. Странно, как не зайду в подземку, люди постоянно куда-то едут, то на работу, то с работы. И так весь день. Когда работают – непонятно.
Я очнулась, когда набрала числовой код на своём замке, и дверь с тихим щелчком открылась.
Квартира днём показалась мне какой-то совсем неуютной. Сколько пыли! За что я плачу приходящей уборщице?! Ах да… Я же забывала ей платить последнюю пару недель, и она перестала быть приходящей.
Решительно влетев в спальню, я начала закидывать попадающиеся под руку вещи в свой чемоданчик. Отличная и практичная вещь, в нём есть встроенное пятое измерение. Поэтому напихать туда можно намного больше, чем кажется на первый взгляд.
– Почему ты не на работе? Что произошло? Мне вызвать тебе доктора или такси до ближайшего стационара?
Рокси включилась внезапно, и я вздрогнула.
– Случилась катастрофа межпланетного масштаба и мне срочно надо свалить… Куда-нибудь подальше, – бормотала я, скорее, для себя, чем для своего одомашненного искусственного интеллекта.
– Тебе нужно будет заказать билет? – деловито осведомилась моя «умная» часть дома.
– Нет! Я вообще не знаю, куда еду! Не знаю, что буду делать и когда вернусь. Я ничего не знаю, Рокс.
– Похоже на нервный срыв, – со знанием дела диагностировала моя умница.
– Отвали! Хватит меня анализировать! И заблокируй звонки и почту. И замок на всякий случай.
Не то чтобы я думала, что Мелоун лично примчится меня искать, но осторожность – это важно. Вдруг удовольствие от увольнения сотрудников так велико, что он стремится всеми силами делать это только лично.
Подумав секунду, я выбросила все свои деловые костюмы в окно. Снизу раздалось что-то нелицеприятное. И пока мне не вручили штраф за мелкое хулиганство, понеслась к выходу.
– Рокси, детка, не скучай! А я буду! Уже скучаю!
Ответом мне была гордая тишина. Ну и ладно.
Для удобства я вытащила рабочую часть передатчика из защитного корпуса, и поместила в небольшой корпус на браслете. Носить его на руке удобнее. Так сложнее потерять.
…
Космопорт был полон. Впрочем, времени, когда тут было бы мало народа, не бывало. Толпа из существ разного цвета, размера и формы хаотично двигалась во всех направлениях.
На улице начался дождь, поэтому я надела любимый чёрный плащ с капюшоном, в котором походила на героинь старых сказок. Зонты я не любила, а передатчики с функцией защитного поля стоили огромных денег. Не то чтобы у меня их не было, просто я их жалела.
Я, столь решительно отбросившая все сомнения, пока добиралась в порт, сейчас чувствовала себя в растерянности. Передатчик молчал, но только потому, что был заблокирован.
Всё дело было в том, что я не представляла, куда хочу отправиться.
В нерешительности я остановилась посреди главного зала, что оказалось стратегической ошибкой. Толпа, как водоворот, тут же засосала меня и понесла куда-то.
– Ду хари! Ду хари!
Мужик метра два ростом с широченными плечами и зверской рожей сгрёб меня своей лапой и подтолкнул куда-то вперёд. За поясом у него я заметила ножичек, длиной с моё предплечье.
«Что этот мираец себе позволяет!? И как его пустили в порт с оружием», – с возмущением подумала я.
И только потом осознала, что стою на платформе перед самой скоростной «кометой» и даже не знаю, куда она летит. Меня продолжали настойчиво подпихивать в спину.
И тут я поняла, что иду в толпе женщин, одетых в такие же длинные тёмные плащи.
Точно! Они с Мирая! Это небольшая отсталая планета-страна с климатом, как на Нигоре. Потому зарабатывают они в основном за счёт космического туризма. Хотя, как райский уголок его открыли недавно. Вроде бы там несколько десятков циклов подряд шли междуусобные войны за престол. И межпланетные тоже, насколько я помню. Там всё ещё царила монархия, хоть прогрессивные граждане с высокой гражданской активностью и пытались это изменить. В последние несколько циклов установился мир. Нынешний правитель железной рукой разобрался со всеми недовольными и занялся восстановлением изрядно разрушенной экономики. Как его имя, я не знала. В первую секунду испытала стыд из-за этого, а затем разозлилась сама на себя. Это мои родители могли назвать по именам всех правителей нашей планеты и ещё пары сотен ближайших. А я нет! И мне не должно быть стыдно, что я не забила себе голову этими бесполезными знаниями.
Достаточно и того, что я отлично знала их язык. Собственно как и ещё пару десятков – родители не скупились на моё образование. А знание языков – это весьма полезный навык. Вообще, мне иногда казалось, что они с удовольствием отправили бы меня работать придворным юристом при дворе какой-нибудь королевской особы. У нас на планете монархия, как форма правления, уже не встречалась, но на соседних – да. Мои мама и папа как-то уж слишком романтизировали этот способ управления государством. Наверное потому, что сами никогда при нём не жили.
Девушки в плащах тихо переговаривались между собой. При этом делали они это очень быстро, и разобрать, о чём речь, я не могла.
Вероятно, это жены или наложницы кого-нибудь из высшего сословия. В этой их сословной системе я не разбиралась, но знала, что содержать такое количество женщин может себе позволить только очень богатый человек. Вроде бы на Мирае мужчине разрешалось иметь столько жён и наложниц, сколько он может прокормить. Чем отличаются одни несчастные (по моему скромному мнению, они точно несчастные) от других, я не понимала. Быть может, у наложниц прав ещё меньше, хотя куда уж…
За этими размышлениями меня затянуло в вагон, а детина с запрещённым острым предметом начал снова торопить свой галдящий курятник, подкрепляя вопли тычками в спину. Я оказалась в центре толпы и запаниковала. Она несла меня по узкому коридору в непонятном направлении, и отойти в сторону было невозможно. Одно радовало – постепенно толпа рассасывалась. Девушки одна за другой занимали положенные им купе. Видимо, весь вагон был выкуплен под них, чтобы они могли спокойно путешествовать, не опасаясь приставаний случайных попутчиков. Хотя, при наличии такой грозной охраны, я бы на месте приставучих попутчиков свалила в другой вагон.
Когда, наконец, девушек стало не так много, а это произошло, где-то к концу вагона, я по стеночке проползла мимо оставшихся дам и припустила к выходу. Чемодан неуклюже запрыгал по застеленному ковром полу. Вагон явно люкс класса.
Но через секунду уткнулась носом в огромную (в смысле широкую!) грудь в простой кожаной куртке.
– Не можешь найти своё купе? – спросил детина на мирайском.
Я аккуратно сглотнула, приподняла произношение и выдала:
– Моего купе тут вообще нет!
И попыталась протиснуться мимо него. Глыба не сдвинулась с места.
– Эй! Это ошибка, уважаемый! Я тут по ошибке, ясно?
– Все вы так говорите! – он гаденько усмехнулся.
Какой-то театр абсурда! И тут я с ужасом поняла, что «комета» тронулась с места.
– Треш космический! Мы же летим! Остановите поезд! Я не пассажир! – завопила я и что есть мочи пнула мужика между ног.
Не ожидавший такой подлости бугай согнулся пополам. Для верности я шарахнула его чемоданом по голове. И проскакав по корчившемуся на полу телу, рванула к началу вагона, где предположительно находилось купе проводника.
Распахнув дверь, я застыла на месте. Абсолютно лысый мужчина в шёлковой, ярко-синей безрукавке на голое тело и свободных штанах из того же материала дул под хвост какому-то животному с зеленоватой шерстью. Зверь чем-то напоминал бобра с мордочкой, как у утконоса.
– Чего уставилась? – вопросил лысый капризно. – Мы только что помыли попку моему сюсипусику, а фен эта дура не положила!.. И чего ты шатаешься по вагону? Марш в своё купе! Тангус должен был проследить, чтобы вы, профурсетки, сидели тихо всю дорогу и никуда не разбредались, как глупые овцы. Что-то лицо у тебя незнакомое…
Похоже, мне повезло попасть в частный вагон. Надо срочно решать проблему. Я решительно зашла в купе и закрыла его на замок, на случай, если Тангус явится вершить месть.
– Слушай меня, зоофил шёлковый, я не с Мирая! – зашипела я в лицо опешившему мужичку. – Я вообще на этот поезд попала случайно. Мне надо… В другую сторону, в общем. Когда и где ближайшая остановка?
– Через семнадцать часов в Мирае, – машинально ответил тот и переполошился. – То есть, ты гражданка другой планеты. Какой?
– Той, с которой мы только что вылетели! – устало огрызнулась я, опускаясь на полку.
– Судя по твоему нездоровому сероватому цвету лица и напряжённости, это действительно так. Женщины у вас вынуждены работать, оттого так ужасно выглядят.
У меня не было сил обижаться на его характеристику моей внешности и спорить о правах женщин. Я переваривала информацию о том, что мы покинули мою родную планету. Только что. Я же до этого была только на Нигоре, в отпуске. Даже по родному миру особо не путешествовала. Как я смогу сориентироваться в чужом? Спокойно! Мне и не надо ориентироваться. Я просто доберусь до вокзала. Выйду из «кометы» и куплю билет на следующую. Самую-самую ближайшую. Вообще, от космолётов «кометы» отличались тем, что ездили всегда по одному маршруту, поэтому и назывались поездами.
Я обхватила голову руками и застонала. Мало мне было неприятностей.
– Слушай, моя бледненькая залётная птичка, ты действительно тут без билета?
Лысый подсел ко мне, по-прежнему держа на руках своё диковинное животное. Я кивнула и решила немного отвлечься.
– Что у тебя за питомец?
– Догусик? Это кастонутинус. Они обитают только на Мирае, их вывоз вообще-то запрещён. Но мой пупсик не может долго без мамочки. Правда, мой ненаглядный?
Умильная клювастая морда этого чуда селекции стала ещё умильнее, и он завилял своим бобриным хвостом.
– Приятно познакомиться, Догусик! – вежливо поздоровалась я, так как и мужик и его питомец ждали от меня какой-то реакции.
– Похоже, ты ему понравилась, – задумчиво произнёс лысый. – Слушай, у нас на Мирае женщинам нельзя путешествовать одним. Это касается и иномирянок. Так что, если ты думаешь, что сможешь просто купить обратный билет, то тут всё не так просто.
Я вздрогнула, потому что мой нехитрый план, судя по всему, накрылся упавшим метеоритом.
– И как мне попасть домой? Захватить «комету» и заставить отвезти меня обратно? – невесело пошутила я.
– Тут куча вооружённой охраны, – серьёзно ответил новый знакомый, выпучив старательно подведённые синим глаза. – Тебе посчастливилось «зайцем» проскочить на спецпоезд. Мирайский посол был в вашем мире с дипмиссией. Взял вот с собой несколько любимых жён и наложниц, чтобы не скучать в дороге, ну ты понимаешь. Больше тут женщин нет. У нас строго ограничен список профессий, которые доступны для них. И все сотрудники «кометы» мужчины – от начальника поезда до проводников. Ты можешь попробовать поговорить с послом, он мужик более прогрессивный. Но дело в том, что посольства твоей планеты на нашей пока нет. Через пару месяцев планируется визит ваших дипломатов. Но не на вокзале же тебе жить всё это время, в нашем мире бесхозную женщину обязательно кто-то подберёт. Хоть ты и бледновата, но внешность у тебя яркая. Цвет волос натуральный?
– Что значит «подберёт»? – я напряглась, останавливая эту деловитую тараторку.
– А ты не знала, лапка? – он изящно закинул ногу на ногу, послышалось шуршание шёлка, показавшееся мне каким-то зловещим. – На Мирае на одинокую женщину, особенно молодую и хорошенькую, кто-то из мужчин запросто может заявить права. Это разрешено законом.
– Какая-то жесть! – выдохнула я. – То есть, меня просто любой мужик может утащить к себе в нору, делать, всё, что захочет, и ему ничего за это не будет?
– Не совсем так. Мужчина идёт со своей «находкой» в городской комитет по делам супружества и наложничества и заявляет – хочу взять себе жену такую-то по счету, ну или наложницу. И ему надо будет собрать кучу бумаг, привести поверенных и ещё много чего для того, чтобы доказать, что он способен позаботиться об этой женщине.
– У нас такие же правила. Только когда заводишь домашнее животное, – мой голос сел.
Догусик сочувственно ткнулся носоклювом мне в коленку. Я машинально погладила его по голове.
– Ой, лап, ну всё не так страшно на самом деле. Наверное. Честно говоря, я ещё не сталкивался с ситуациями, когда к нам случайно попадали иномирянки. Обычно они всегда приезжают в сопровождении мужчин, мужей или отцов с определёнными целями. Некоторые становятся жёнами местных мужчин и остаются жить на Мирае… Короче, я ничем тебе не могу помочь. А если тебя тут обнаружат, то мне ещё и достанется… Вероятно, штраф. Но всё равно неприятно.
– А кто ты? И как тебя зовут? – я решила побыть вежливой. Раз уж с Догусиком познакомилась. – Я Дамианна.
– Меня зовут Шерит, я приглядываю за гаремом посла, проще говоря, я евнух. Один из лучших на Мирае.
Он сказал это с какой-то непонятной гордостью, а я не удержалась и спросила:
– То есть, тебе всё отрезали?
Согласна, невежливо.
– Нет, что ты! – этот вопрос его совершенно не обидел. – Мы же не звери! У нас евнухами работают в основном те, кто предпочитают мужчин.
– А если ты вдруг передумаешь? – я скептически окинула его взглядом.
– Поверь, детка, я не передумаю, – он ласково мне улыбнулся. – Ладно, не будем засиживаться, я пойду отвлекать этого дурня Тангуса, а ты беги в начало «кометы». Через два вагона будет тот, в котором едет посол. Пока будешь добираться, накинь свой чудный капюшончик, будут спрашивать, скажи, что твой господин ждёт тебя и его терпение не безгранично.
– А как зовут «моего господина»? – я скривилась.
– Дайрис Кирен, старший сын и наследник рода Кирен, первый посол Мирая на Даэре, Нигоре, Коринее, Кирее и других планетах, где подавляющая часть населения – люди.
– Спасибо за такую подробную формулировку!
– Это необходимый минимум, – обиделся Шерит.
– А как быть с чемоданом? – спохватилась я.
– Оставь тут! – милостиво разрешил начальник гарема. – Потом заберёшь, если договоришься с его посольской светлостью. А если нет, то чемодан с твоим тряпьём будет заботить тебя меньше всего… Выходи через три минуты!
Он покинул купе, а я осталась с Догусиком. Полубобр-полуутконос смотрел на меня умными и грустными глазами.
– Пожелай мне удачи, – попросила я.
Он что-то негромко курлыкнул, и я выскользнула за дверь, бесшумно задвинув её за собой.
…
Забег по вагонам вышел быстрым и насыщенным на события. Если коротко – мой новый знакомый не мог надолго отвлечь громилу-охранника и тот нагнал меня как раз в момент, когда я отчаянно дёргала ручку двери, ведущей в соседний вагон.
Она поддалась за секунду до того, как меня ухватили за капюшон. Я пробкой влетела внутрь, сбив по пути официанта с огромным подносом. Похоже, это был вагон-ресторан. Только абсолютно пустой.
Пока Тангус перепрыгивал через копошащегося как жук и воющего как собака официанта, на бегу объясняя ситуацию подоспевшим сотрудникам бара, я уже добежала до нужного вагона, влетев в него и по инерции пробежав несколько метров, замерла как вкопанная.
В спину мне кто-то впечатался и я, пошатнувшись, чуть не упала, но меня подхватили рукой под живот, как кота. Судя по топоту, отряд преследователей нёсся следом, но увиденное заставило их замереть так же, как и меня.
Столь большое впечатление на всю нашу стихийную делегацию произвела открывшаяся картина расслабляющегося после (или во время?) работы посла.
В том, что это был именно он, я была практически уверена. Рельефные мышцы, пшеничного цвета волосы до плеч, лицо как в рекламе… да любой рекламе, где нужны мужественные и фактурные лица. Плечи у него были гораздо шире, чем у мужчин на моей планете. Из-за этого казалось, будто он утрированная картинка с вывески фитнес-зала. Правительство давно планировало запретить ретушь в рекламе, но законопроект так и оставался законопроектом. Уж больно много денег крутилось в сфере красоты. И всегда было достаточно желающих выглядеть как парень с картинки.
Интересно, они специально таких берут на должность послов? Чтобы женщины-политики теряли контроль, а мужчины чувствовали себя неуверенно.
Но самым примечательным фактом была не внешность посла. Вагон был оборудован под кабинет с огромным кожаным диваном, столом и креслом. Собственно, на столе всё самое интересное и происходило. На нём, спиной к нашей недружной компании, сидела обнажённая девушка, светлые волосы практически полностью скрывали её загорелую спину, а между ног у неё и расположился этот необыкновенно красивый мужчина.
Что самое любопытное – красавчик даже не прекратил своё занятие. Девушка сладострастно стонала в то время, как он увеличивал темп проникновения.
Я уйти не могла, но эти-то почему по-прежнему здесь? Похоже, они просто в шоке. Я немного оправилась и раздражённо убрала руку здоровяка со своего живота. Хоть в его жесте и не было ничего двусмысленного, но в свете увиденного, мне вообще сейчас не хотелось, чтобы ко мне прикасались.
Девица выгнула спину и закричала. Неужели оргазм был так хорош? Так как голова её запрокинулась, она заметила всю ораву невольных зрителей со мной в партере и закричала снова. Это была непередаваемая смесь испуга, возмущения и смущения. Мужчина самодовольно ухмыльнулся и, положив ладони на столешницу по обе стороны от партнёрши, уставился… Почему-то на меня! На губах у него заиграла дерзкая и какая-то пакостная улыбка. Сзади сразу началась какая-то возня, извинения, и, видимо, человеческая пробка, так как все ломанулись к выходу.
– Доброго вам… , – я поняла, что понятия не имею, что сейчас: день, вечер или уже ночь. – … Времени суток, господин посол. Я…
– Тебя не учили ждать своей очереди!? – внезапно завопила девица, отошедшая от шока. – Сейчас моё доброе время! Должно было быть таковым, если бы ты, поганка бледная, не сунулась сюда!
– Лири, ты свободна, оденься и ступай к себе, – холодно приказал мужчина, мгновенно пресекая истерику.
Голая девушка неуклюже сползла со стола, подобрала платье и плащ с пола, которые, похоже, были сорваны в порыве страсти, оделась секунд за двадцать и, проскользнув мимо меня, вышла. Надо же – я так быстро не одевалась даже тогда, когда Мелоуну внезапно пришла в буйную голову идея провести утреннюю планёрку на час раньше. У него периодически стреляет в пояснице по ночам, отчего он страдает бессонницей и ненавистью ко всему живому.
Выглядела я не очень соблазнительно. Короткий чёрный топ, того же цвета льняные свободные брюки с высокой талией, ботинки на шнуровке. И этот плащ, из-за которого вся заваруха и произошла.
И ни капли косметики. Хотя родство с нимфами позволяло мне обходиться без неё. Ресницы длинные и пышные, яркие брови и губы. Что ещё нужно, чтобы привлечь внимание любого мужчины?
Почему я вообще думаю о том, как выгляжу?! Меня же не заботит, какое впечатление я произвела на этого мужика. Он даже акт любви не прервал и штаны не натянул, когда понял, что я и ещё человек десять наблюдают за ним. Его вот вообще не интересовало, какое впечатление он производит на представителя вроде бы дружественной планеты. Но это впечатление произвелось против моей воли.
– Ты не одна из моих наложниц, и точно не одна из моих жён, – он продолжил беззастенчиво и оценивающе меня разглядывать.
– И как вы можете быть в этом уверены? У вас же их целый вагон! И это не фигурально выражаясь.
