– Завидная убеждённость, мне бы её. А разобраться, конечно, нужно. Говоришь, шел из летнего триклиния на задний двор? Значит, крики ты слышал в проходах у восточной стены. Идём, я знаю, где это.
Спурий отпустил дверь таблинума, которую придерживал во время разговора, и она мягко захлопнулась. Он развернулся в противоположную сторону и, пройдя несколько коридоров, вошёл в атриум. Асканий ни на шаг не отставал от хозяина.
В главном приёмном зале было пусто и тихо. В нём не было портретов предков48, так как Спурий Феликс, в силу рабского происхождения не имел права на изображение. Только роскошный ларарий49 притягивал взор и, освещённая солнцем, вода в имплювии разбрасывала солнечные зайчики во все стороны. Раб-привратник распахнул перед ними дверь, и они вошли в тёплый, влажный воздух улицы, опять наполнившийся разноцветной толпой. Пройдя вдоль окрашенной в золотистый цвет стены, они повернули налево и вошли в переулок, по которому незадолго до того уверенно шагал Маркус Сатрий. В этой стене было несколько дверей. Спурий в раздумье приостановился.
– На каком этаже находилась та дверь?
– Где кричали? На втором.
– Здесь два помещения связаны потайными ходами с домом, но только одно расположено на втором этаже. Нам нужна вот эта, третья дверь.
Тут Асканий запнулся за выступающий из мостовой булыжник и ударился левым плечом о неровную стену дома Феликсов.
– Проверяешь крепость этих стен? Не трудись, они надёжны. – Спурий насмешливо посмотрел на своего раба. – Будь осторожнее, а то некому будет спасать униженных женщин. Подожди меня здесь, я принесу ключ.
Вскоре хозяин вернулся. Ему не сразу удалось зацепить ключом за колодки и приподнять их. Он несколько раз подёргал задвижку, наконец, она поддалась его усилиям.
– Здесь очень крутая лестница, да к тому же без перилл.
Не успели они войти в полутёмный холл, как сверху донёсся крик. Асканий взлетел по лестнице и грудью распахнул дверь. Сначала он увидел на постели только мужчину. Когда тот обернулся на созданный Асканием шум, стала видна полуодетая женщина, которой мужчина закрывал рот огромной волосатой ладонью.
– Ты кто? – удивлённо спросил он.
– Отпусти её.
– Кого? Её? – Мужчина медленно слез с кровати и предстал перед Асканием во весь свой атлетический рост. – А какое тебе до неё дело?
– Маркус? Маркус Сатрий? – Спурий Феликс вошёл в комнату и вмешался в разговор. – Что ты делаешь в моём доме?
– О, явился сам хозяин! А ты и не знаешь, кому сдаёшь комнаты? Живу я здесь! Точнее, она живёт…
И он указал на девушку, скорчившуюся в углу постели.
– Почему она кричала? Ты её бил? – Асканий испытывал сильнейшее отвращение к этому красивому самоуверенному мужчине, даже не попытавшемуся прикрыть свою наготу от посторонних людей.
– Спурий, кто он такой? Его одежда позволяет предположить, что это раб.
– Ты прав, он мой раб…
– Так уведи его! – Маркус начал злиться. Он заметил, что мужчины с интересом и сочувствием посматривают на его невольницу.
– Нет, я не уйду, – обратился Асканий к своему хозяину. – Нельзя оставлять несчастную наедине с этим животным.
Такое заявление способно вывести из себя даже очень спокойную натуру, не говоря уже о неуравновешенном Маркусе.
– Ну ты, merda50. Как ты смеешь вмешиваться в мои поступки? Да я, Маркус Кассий Сатрий, никогда и ни у кого не стану спрашивать, как мне поступать с моей собственностью! А тем более, у низменного раба. Уходите!
Спурий Феликс, хорошо знакомый с характером и репутацией Маркуса не сомневался в том, какая участь ожидает его рабыню в случае их ухода. Но в тоже время он понимал правоту Маркуса в том, что он может делать со своей рабыней всё, что угодно. А девушка, крепко закутавшись в простыню, смотрела на всех красными от слёз глазами, её немигающий взгляд молил о помощи.
– Нет. – Спурий покачал головой. – Это мой дом. Я не позволю, чтобы в нём…
Он не успел договорить. Быстрым движением Маркус схватил со стола нож и замер, как вкопанный. Нет, не страх перед двумя соперниками остановил его, а раздумье, кого избрать первой жертвой. В мироощущении младшего Сатрия всё перевернулось с ног на голову. Люди, помешавшие ему, стали врагами. Маркус не задумывался над тем, какие последствия может вызвать стычка с уважаемым, хотя и неродовитым гражданином Помпей. Не говоря уже о том, чем ему обернётся убийство троих людей. Ведь понятно, что расправившись с неожиданными посетителями, он не оставит в живых девушку. Правда, высокопоставленное общество осудило бы его только за смерть Спурия Феликса – свободного человека. В том, что он сможет справиться с обоими мужчинами, Маркус абсолютно не сомневался, ведь многие годы тренировок в палестрах51 сделали его сильным и изворотливым бойцом.
Асканий напрягся. Но Маркус метнулся не к нему. Он шагнул в сторону Спурия Феликса и, прочертив отточенным лезвием смертоносную дугу, попытался полоснуть его по горлу. К счастью, Маркус не достиг своей цели, потому что Спурий успел откачнуться назад. Тут же Асканий поймал противника за запястье и до боли заломил его руку за спину. В следующий удар Маркус вложил всю ярость. Хотя он был полностью обнажён, на ногах его всё ещё были тяжёлые кальцеи52 на деревянной подошве. Правой ногой он пнул Аскания по голени. Сильная боль заставила его ослабить хватку, и Маркус вырвался на свободу. И в ту же секунду увидел перед собой Спурия, спешащего на помощь своему рабу и неожидавшего, что Маркус так быстро освободится. Последний не замедлил воспользоваться ситуацией, и вонзил тонкое лезвие в живот хозяина дома по самую рукоятку. Спурий Феликс охнул и ногтями впился своему убийце в руку. Медленно опускаясь на пол, он потянул за собой Маркуса, и тот поспешил выдернуть нож из раны. Тут же хлынула кровь. Пропитав белоснежную тогу Спурия Феликса, она множеством ручейков потекла по его голым ногам, и наполнила собой кожаные сандалии. В ужасе раскрыв глаза, смертельно раненый ещё немного постоял на коленях и упал.
Асканий, поражённый этой дикой сценой, ничего не предпринимал. Казалось, Маркуса тоже ошеломило произошедшее, он бессмысленно смотрел на окровавленный нож и шевелил губами. Наступила по-настоящему мёртвая тишина. Вдруг Маркус дико рассмеялся, зажал рукоятку ножа обеими руками и твёрдым шагом пошёл на Аскания. Безоружный юноша вынужден был отступать и вскоре почувствовал спиной гладкую поверхность стены. Помощи он ниоткуда не ждал и потому, когда рядом с ним появилась рабыня, о которой все забыли, и сунула ему в руку кинжал, он почувствовал благодарность сразу ко всем богам на свете. Девушка не успела отойти, как сильный удар по голове сбил её с ног.
– Доберусь и до тебя, – злобно прошипел её хозяин.
Но ему не суждено было это сделать. Той секунды, на которую отвлёкся Маркус, хватило Асканию для нападения. Он мог бы сразу убить его, но решил только ранить в плечо. Но даже после ранения взбешённый мужчина не отступил и представлял смертельную угрозу для Аскания. И тогда, нисколько не жалея, он убил Маркуса Сатрия точным ударом кинжала в сердце. Мёртвое тело рухнуло сразу, раскидав в стороны руки и подмяв под себя согнутую левую ногу. Голова его дёрнулась в судороге, рот по-звериному оскалился. Мёртвый, ненавидящий взгляд устремился в бездну…
Асканию впервые пришлось убить человека. Ему стало плохо, и он потерял сознание.
Очнувшись, Асканий не сразу вспомнил, что с ним произошло. За окном наступили сумерки, и в комнате почти ничего не было видно. Он рассмотрел девушку, сидящую на полу
– Как тебя зовут?
– Тана, – она попыталась встать, но, застонав, снова опустилась.
Асканий осмотрел её голову и обнаружил большую, пульсирующую шишку за левым ухом.
– Кружится голова? – спросил он.
– Угу…и болит сильно.
– Давай помогу тебе встать. Тебе бы полежать.
– Здесь? В этой комнате? – Тана покосилась на мертвецов. – Нет, не могу. Я хочу уйти отсюда.
– Я тоже, но нельзя. Не знаю пока, что нам делать, но бежать сейчас мы не можем. Кстати, меня зовут Асканий.
Он довёл Тану до ложа и усадил.
– У тебя есть другая одежда? – Девушка кивнула. – Где она? Я подам.
Тана указала на шкаф, из которого Асканий достал бежевую льняную столу и такого же цвета тунику. Он отвернулся, чтобы дать девушке переодеться.
– Ты можешь к кому-нибудь обратиться за помощью? Есть у тебя родственники или знакомые? Может не в Помпеях, а где-нибудь в другом городе? – Спросил Асканий.
– Нет. Я родилась не в Италии. Моя родина очень, очень далеко. Римляне называют её Британь. Римляне напали на мою деревню, когда мне исполнилось пять лет. Они были очень жестоки. Не знаю, что стало с братьями – они тогда жили на другом краю селенья со своими семьями. Меня, папу и маму захватил какой-то солдат и, связав, посадил в свою повозку… Я прижималась спиной к матери и видела, как римляне поджигали дома, убивали стариков и сопротивляющихся мужчин, а трупы бросают в пожарища. Думаю, что в огонь попадали не только мёртвые… Крики, плач. И запах гари, смешанный с запахом горелого человеческого мяса.
Асканий слушал молча. В углу окна появилась первая звезда. Он осторожно коснулся вздувшегося рубца на её плече.
– Болит?
– Немного. Не привыкать… Я не боюсь боли. У меня сменилось несколько хозяев, и все они били меня. Только Маркус не трогал. Я принадлежала ему около года, думаю, что обо мне никто не знал, мне нельзя было никуда выходить, мне всё время казалось, что произойдёт что-то страшное – и вот…
Они одновременно посмотрели на мёртвого хозяина Таны. Ночная темнота, смело выползающая из углов, почти полностью укрыла его тело, оставив видимым только бледное лицо с распахнутыми глазами и оскаленным ртом.
– Кто он? – Спросила Тана.
– Я прожил здесь только полгода, и мало о ком что-то знаю. Слышал только, как о нём несколько раз неуважительно отзывался хозяин. Он из очень родовитой семьи, но его самого никто в Помпеях не желает знать из-за безнравственного характера и жестокости. Когда хозяин назвал его имя – Маркус Кассий Сатрий, я сразу вспомнил, что немного слышал о нём.
Асканий поглядел в сторону Спурия Феликса и подумал, что мёртвых нужно накрыть. Он снял с ложа покрывало и набросил его на Маркуса. Подойдя к телу Спурия Феликса. Асканий присел рядом с ним.
– Прости, что привёл тебя к смерти, ты был хорошим человеком, – услышала Тана его шёпот.
Накрыв всё тело Спурия, Асканий не спешил опускать простыню на его лицо.
– Мистика, да и только! – вдруг вырвалось у него.
– Что?
– Мне показалось, что они похожи…
– Смерть уравнивает многих, к тому же темно. Тебе померещилось.
Асканий закрыл глаза и тряхнул головой.
– Конечно, ты права. Что может быть общего между потомком патрициев и бывшим рабом?
– Бывшим рабом? – удивилась Тана.
– Да, Спурия Феликса отпустили на свободу в юности вместе с отцом.
– И он уже так богат?
– Другие рабы говорили, что при отпуске их хозяйка дала очень много денег его отцу.
– Бывает же такое…
Они замолчали. Возбуждение последних минут проходило, взвинченные нервы успокаивались. Теперь можно было подумать о том, что делать дальше.
– Асканий, что будем делать?
– Будем?
– Не поняла.… А-а, ты удивлён тем, что я говорю о нас обоих, – Тана сникла. – Ты бросишь меня?
Она стояла перед юношей и, тревожно глядя ему в лицо, ожидала ответа. Только сейчас он понял, насколько она красива. Асканий сравнил её с нежным, диким цветком. Одинокая, казавшаяся слабой и беспомощной, на самом деле она имела такой огромный запас жизненных сил, какого хватило бы на несколько человек.
– Я думал, что так лучше для тебя.
– С чего бы?
– Ты теперь свободна. Никто не знает, что ты была рабыней. Никто вообще не знает о твоём существовании. Ты можешь идти, куда захочешь.
– Правда? – С иронией уточнила Тана. – Далеко ли я уйду? Как ты считаешь? Я прекрасно понимаю, насколько привлекательна для мужчин и без сопровождения и поддержки в ближайшую ночь меня…Ты мне нужен, я не выживу одна!
Тана отвернулась, скрывая слёзы отчаяния. Асканий обнял её за плечи и произнёс:
– Значит, уйдём вместе.
– А если не уходить, а рассказать всё, как было?
– И кто нам поверит? Нет, нельзя этого делать.
– Тогда пойдём отсюда поскорее, – в голосе Таны послышались жалобные нотки.
– Я понимаю твоё нетерпение и желание покинуть эту комнату. Но! Но у нас нет денег, у меня нет одежды свободного человека…
– Здесь есть одежда Маркуса! – перебила его Тана и, открыв сундук, извлекла из него тогу.
– Нет, – Асканий с сожалением поглядел на неё. – Не подходит. Эта – с тонкой пурпурной каймой по краю, она всадническая. Людей с таким званием, наверняка, крайне мало в Помпеях, все они, думаю, известны и я очень быстро вызову подозрение. Мне нужна полностью белая тога, в какой чаще всего ходит молодежь. Или паллий53.
– Паллия здесь нет. Как быть?
– Надо поискать в доме.
– Что? Как это?
Не торопясь отвечать, Асканий провёл рукой по стене. На ней была удивительно натуральная панорама оживлённой улицы: булыжная мостовая, высокие тротуары, разноцветные дома, уходящие в даль. Пользуясь объёмным эффектом обманки, неизвестный художник смог заставить поверить в то, что эта улица существует на самом деле.
Очень интересный рисунок…
– При чём здесь эта стена? Не понимаю.
Асканий потрогал контур двери ближайшего дома.
– Ты не подумала о том, почему мы пришли тебе на помощь?
– Услышали мой крик?
– Откуда? Окно плотно закрыто, да и по переулку крайне редко кто-то ходит.
– Тогда не знаю, – пожала плечами Тана. – А как вы узнали про меня?
– Я шёл потайными коридорами, предназначенными для рабов. Правда в этом доме редкий слуга ими пользуется. И около узкой двери услышал твой крик. Открыть её я не смог и позвал хозяина, обрисовав ему ситуацию.
– Здесь есть тайный ход? – Заинтересованная девушка подошла к стене и внимательно всмотрелась в неё.
– Вот тут. Дверь в этот дом обведена чёрной каймой. Теперь потрогай…
– Щель!
– Точно. В коридоре темно и никто не подумает о том, что это рисунок с секретом. Но вот как её открыть?
Асканий медленно ощупал все стороны двери. Тана с интересом и волнением наблюдала за его действиями.
– Нашёл!
По верху двери проходила широкая коричневая полоса, благодаря ей овальное углубление, в котором скрывалась задвижка, совсем не было заметно. Асканий легко сдвинул её. Он толкнул дверь, но она не открылась. Тогда юноша присел и в глубине точно такой же выемки внизу увидел ещё один засов. Как только Асканий сдвинул его, дверь мягко открылась в коридор.
– Я прожила тут год и не догадывалась о таком великолепном секрете! – Восторженно прошептала Тана, робко заглядывая во тьму потайного хода.
– Ночью, когда в доме все улягутся, я проберусь в таблинум хозяина, – отозвался Асканий. – Пока я прикрою дверь, не-то вдруг кто-нибудь надумает пройти мимо неё.
Затем он подошёл к окну и отворил его. Лёгкий ветерок донёс до них запах моря и цветов. В высоком небе множество звёзд присоединилось к самой первой. Асканию показалось, что все они с холодным интересом смотрят на него и ждут, как он поступит дальше. Ни совета, ни поддержки от них не дождешься, точно так же, как и от людей, укладывающихся сейчас спать на дорогие ложа и дешёвые постели.
Асканий постарался взять себя в руки.
Мне необходимо оружие: нож или кинжал.
Тана вздрогнула:
– Здесь ни того, ни другого…только у Маркуса.
Юноша откинул покрывало с мёртвого тела. Тонкий нож, которым был убит Спурий Феликс, Маркус крепко зажал в правой руке. Асканий не сразу решился прикоснуться к неподвижным, но ещё не окоченевшим пальцам. Глубоко вздохнув, как перед прыжком в ледяную реку, он один за другим разогнул их и вынул нож. Кинжал так и остался торчать в груди Маркуса. С помощью вина Асканий оттёр с ножа запёкшиеся пятна крови. Тана прошлась по комнате и проговорила:
– Возьми меня с собой.
– Но мы уже решили, что уйдём вместе. Зачем ты опять к этому возвращаешься?
– Да нет, я не о том! – С досадой отмахнулась от его слов Тана. – Ты не понял. Я хочу в дом.
– Зачем? Лучше подожди здесь.
– Нет, – твёрдо сказала девушка.
– Почему?
– Потому что боюсь оставаться с мертвецами наедине и потому, что хочу увидеть дом изнутри.
Асканий немного подумал и согласился:
– Хорошо, пошли, уже можно.
Юноша, а вслед за ним и девушка ступили в абсолютно тёмный коридор. Но в отличие от Аскания, Тана чувствовала себя весьма неуютно. Ведь он знал размеры ходов, их направление, ему известно было, куда нужно идти и что примерно его ожидает. Девушка же из-за кромешной тьмы ощущала себя в полной пустоте, она даже боялась, что если ступит чуть в сторону, то провалится и полетит далеко вниз. Лишь дыхание Аскания немного успокаивало её.
– Дай мне руку, – шёпотом попросила Тана и, нащупав её в темноте, почувствовала себя увереннее. Они шли быстро, спускаясь и поднимаясь, поворачивая несколько раз. Наконец, в конце коридора показался голубоватый свет, и вскоре они вышли в перистиль с бассейном.
Огромные звёзды смотрели с тёмно-синего покрывала ночи. Они переливались синими, зелёными, а изредка – жёлтыми и красными огнями. Яркая, круглая луна, начиная свой путь по небу, озарила всё под собой холодным сиянием. Её свет проник в воду бассейна, отразился от его дна, поиграл с цветными рыбками и водорослями; затем вынырнул и обвился вокруг цветов и травинок, подарив им свой серебристый блеск. Он коснулся мраморных статуй, поцеловал их в прохладные уста; провёл невидимой рукой по колоннам и скамьям, затем заглянул в коридор, из которого вышли двое, и отшатнулся, поняв, что с такой тьмой ему никогда не справиться. Он обиженно посмотрел на мужчину и женщину – единственных свидетелей его работы, из-за спешки неспособных оценить её результаты. С сожалением лунный свет проводил их до тёмной экседры и, взмыв вверх, стал в одиночестве любоваться сотворённой красотой.
Дойдя до таблинума, Асканий и Тана замерли и прислушались. Тишина.
– Куда ведёт вон та огромная арка, что справа?– прошептала девушка.
– В сад.
– Он большой?
– Очень.
И вдруг раздался пронзительный крик. В тиши ночи он прозвучал пронзительно и жутко, заставил Тану задрожать всем телом и прижаться к Асканию. Не успела она опомниться, как крик повторился. Девушке стало настолько жутко, что она не решалась даже слова сказать.
– Это макаки кричат в саду. Сейчас зарычит медведь…
И точно, грозный рык громадного зверя не заставил себя ждать.
– Он сильно злится, когда обезьяны будят его среди ночи.
Дверь в таблинум не поддалась с первого раза. Асканий забеспокоился, что её заперли изнутри и им придётся обходить полдома, чтобы пробраться к противоположному входу в кабинет. Он сделал ещё одно усилие, и они вошли в таблинум.
Благодаря большим окнам, через которые проникал лунный свет, ночные гости могли легко ориентироваться в незнакомом помещении. Стол с огромным количеством писем и документов являлся центром таблинума. Ниши в стенах занимали вазы и скульптурные композиции. В одной из них был устроен небольшой жертвенник богу Меркурию – покровителю торговых людей и воров. Стены, украшенные простым чёрно-белым орнаментом и такого же цвета мозаичный пол придавали кабинету строгий, но не лишённый уюта вид. Внимание Аскания сразу привлёк вместительный шкаф-буфет. Отворив его створки, он увидел пергаментные книги для хозяйственных записей и папирусные свитки с перепиской. Только на самой верхней полке он нашёл стопку из нескольких разноцветных тог.
Он встал на маленькую скамью и только успел достать простую коричневую тогу, как до его слуха донёсся тихий шорох шагов. Тана, увлечённая поиском денег, не услышала подозрительный звук. Но, нечаянно взглянув на Аскания и увидев его насторожённость, тоже замерла. Некоторое время они надеялись, что человек идёт не в таблинум.
Но около дверей неизвестный остановился. Растерянность, охватившая молодых людей в первый момент, грозила перейти в панику. Асканий ухватился за нож, но вдруг взял девушку за руку и потянул за собой. Сначала Тана не поняла, чего он хочет, но, сообразив, что молодой человек ведёт её к противоположному выходу, обрадовалась, и вскоре они оказались около двери. За ней можно было укрыться от опасности и сохранить в тайне своё пребывание внутри дома. Выходя последней Тана, не стала плотно прикрывать лёгкие створки, и из любопытства оставила небольшую щель. Немолодой, сутулый мужчина вошёл в таблинум, насторожённо посматривая на обе двери.
Приблизившись к столу, он внимательно осмотрел его, взял несколько свитков и поднёс к окну. Но, видимо не найдя того, что нужно, вернул их на место и то же самое проделал с другими документами. Раздражённо бросив свитки на стол, мужчина, уже не осторожничая, открыл шкаф. Постояв некоторое время перед ним, он извлёк из его недр небольшую трубку папируса. Бережно развернув её, пришелец поднёс свиток к окну и начал читать. Спохватившись, что его могут застать, человек, в котором Асканий узнал управляющего Сеяна, сунул бумагу запазуху и быстр, но всё так же тихо вышел из кабинета.
Подождав немного, молодые люди вернулись в таблинум. Асканий быстро взял два тёмно-серых паллия и тут же услышал радостный шёпот Таны:
– Кажется, нашла! – она заглянула в кожаный кошель внушительных размеров. – Деньги!
– Слава богам! – отозвался Асканий. – Быстро пошли!
Тем же путём он провёл Тану через дом обратно.
Когда потайная дверь закрылась за ними, девушка облегчённо вздохнула. Асканий задержался у входа, и, только убедившись в полной тишине, заговорил:
– Нужно покинуть дом поскорее. С рассветом все хватятся хозяина: он всегда вставал с первыми лучами.
– Значит, давай собираться…
В это время по улице, побрякивая оружием, прошла ночная стража.
– О, боги! Ну почему им не спится?
Тана с неприязнью посмотрела в приоткрытое окно на удаляющихся людей.
– Потому, что это их служба и за неё они получают жалование. Я совсем забыл, что из-за них мы не можем уйти по темноте. Невозможно предугадать их путь, а попадаться им на глаза ночью слишком опасно, нас обязательно примут за воров или убийц.
– Так что же делать? – Воскликнула девушка. – Ночью – рано, утром – поздно. А когда будет вовремя?
– Всё-таки после восхода. Я вот что подумал: даже если Спурия станут искать с самого утра, вряд ли кто-то догадается заглянуть сюда. И, хотя Юлия начнёт беспокоиться, ничего плохого не придёт ей в голову. Мы успеем уйти до того, как поднимется суматоха.
– Юлия?
– Это его дочь.
Тана посмотрела на покрывало, под которым нечётко вырисовывались очертания тела Спурия Феликса.
– Мне страшно! – Ей вдруг захотелось сесть в уголок и тихонько заплакать.
– Успокойся. Мне кажется, у тебя сильный характер… Мы не пропадём. Найди сумку и сложи в неё всё необходимое. Я пока оденусь, – потом спохватился: – Подожди, дай кошель с деньгами.
Асканий перевернул его над постелью, и из него посыпался полудрагоценный дождь. Деньги перестали падать, но в мешке всё ещё что-то оставалось. Асканий запустил в него руку и достал странную вещицу, похожую на детскую игрушку. Это был деревянный диск, напоминающий солнце, потемневший и покрытый мелкими трещинами. Когда-то он был красного цвета, на это указывали крупинки краски, сохранившейся в некоторых местах. Диск удобно лежал на ладони и казался тёплым.
– Что это? Игрушка? – Спросила Тана, заглядывая Асканию через плечо.
– Видимо… – согласился он. – Зачем хозяин хранил её вместе с деньгами?
Тана присела на край ложа и коснулась кончиками пальцев сверкающей кучки.
– Сколько их здесь?
Асканий встал на колени перед ложем и принялся пересчитывать монеты, сортируя их по номиналу.
– Динарии: один, два, три, …пять…десять…двадцать пять…тридцать пять…сорок семь…сорок восемь…пятьдесят. Пятьдесят денариев! Ого!
– Вот это да! – Подхватила его радость Тана. – Их можно обменять на целых два золотых аурея!
– Сестерции: один, два…пять…десять…двадцать пять…тридцать пять…сорок. Это получается…
– Десять денариев! – успела подсчитать девушка.
– Ассы будем считать вместе. Эта кучка – тебе, а эта – мне.
Лёгкие медные монеты с тонким звоном переместились из одних кучек в другие.
– У меня – двадцать восемь, – закончила Тана.
– А у меня – тридцать семь, – Асканий соединил кучки. – Всего… шестьдесят пять ассов. Или шестнадцать сестерциев.
– И один асс…
– Или четыре денария, – они засмеялись, радуясь неожиданному богатству. Асканий подвёл общий итог: – Два аурея, четырнадцать денариев и один асс.
И высыпал монеты обратно в кошель. Тана приподняла его.
– Тяжёлый. В крупных монетах было бы намного легче.
– Конечно, но мелочь легче тратить и в наших руках она не будет вызывать подозрений. Где тога?
Асканий встал и огляделся. Неаккуратно брошенная, она лежала на кресле-кафедре, касаясь пола. Молодой человек взял тогу и развернул. Её огромные размеры привели Аскания в замешательство. Он несколько раз видел, как тогу одевают, но сам этого не делал никогда. У себя на родине юноша чаще ходил в плаще или в тунике, которая, в отличие от Италии, не считалась одеждой только рабов. Асканий забросил край тоги на плечо и попытался обернуть другой её конец вокруг талии. Но полукруглое полотнище, длиной пять с половиной и шириной два с лишним метра, под собственным весом сползло к его ногам.
– Зачем римляне носят такую сложную одежду? – рассердился он.
Тана удивлённо оглянулась на Аскания и, увидев его растерянный вид, усмехнулась:
– Льняная тряпка победила тебя?
Молодой человек посмотрел на девушку исподлобья и проворчал:
– Попробуй с ней справиться!
– И попробую. Иди сюда сам, а то мне уже тошно ходить около труппов.
Асканий собрал тогу в ком и пробрался к Тане, обходя мертвецов.
– Помнёшь!
Она взяла полотнище за прямую сторону и, встряхнув, зашла Асканию за спину. Левый край она перекинула через его левое плечо. В середине правой части сделала большую складку, подтолкнула её под пояс туники и опять перекинула через левое плечо, но уже спереди. Свободным всё ещё оставался большой кусок полотнища, свисавший с левого плеча за спину. Его Тана оформила изящными ровными складками и, подведя под правую руку, опять уложила на левое плечо.
– Всё. – Тана с гордостью отступила, любуясь своей работой.
– Ловко ты это сделала. Я бы так не смог.
– Каждому – своё. Я умею одевать других людей, потому что я – рабыня.
– Уже – нет, – отозвался от окна Асканий. Он смотрел на чуть-чуть посветлевшее небо и на силуэты слегка проступивших сквозь тьму домов. – Пора идти. Ты всё собрала?
– Да. Вот котомка. В ней внизу два твоих паллия, одна моя палла – другую я одену, одна туника и стола. Из еды – запеченный гусь и бобы. Мне их сегодня принесли из харчевни и оставили под дверью.… Рядом лежат деньги и игрушка.
– А её-то зачем взяла?
– Честно говоря, не знаю…
– Как быстро светает. Одевайся.
Тана замоталась в паллу и набросила её край на волосы.
Асканий отошёл от окна и поднял котомку.
– Готова? – Спросил он девушку.
– Да, – её голос дрогнул. Она посмотрела на укрытые тела и шёпотом помолилась: – Юпитер, не суди их строго. Они закончили свой путь по Земле. Примите их, Аид54 и Прозерпина55, в своё царство с уважением и не будьте к ним жестоки. Прощай, Маркус, прощай, Спурий Феликс…
Асканий душой отозвался на слова девушки, он верил в богов, полагался на них, считая, что они помогут ему вернуться домой. Склонив голову над телом хозяина, он произнёс:
– Пусть твой гений56 не оставит тебя в загробном мире.
Потом Асканий повернулся к дверному проёму и обратился к Янусу – богу входов и выходов:
– Посмотри на нас благожелательно, когда мы, смертные пройдём через твои владения. И шепни несколько слов ларам – покровителям помпейских дорог и перекрёстков – в нашу защиту. Ведь мы не хотим никому зла и мечтаем только поскорее оказаться в безопасности.
