Страница 4 из 6
– А что случилось? – уже запыхавшись, спрашиваю я.
– Они с Ритой здорово повздорили. Никогда не слышал, чтобы Стеф так разговаривала.
– Это из-за поступления? – окончательно выбившись из сил, я продолжаю расспрашивать Эмиля.
– Не знаю, что вселилось в Стеф, но она кричала на Риту, что та зазналась, хотя ещё никуда не поступила.
Я решаю ничего не говорить, но мысленно поддерживаю слова Стеф. Эмиль ждёт, когда я закончу, оперевшись на рядом стоящий турник, задумчиво посматривая на Риту, которая вновь начала подзадоривать Рика.
Как это часто бывало, Рита начала вести себя провокационно на тренировке. Заигрывая откровенно, а иногда и пошло, при всех присутствующих, она не стеснялась приставать к Рику, после чего они исчезали в зарослях кустарника, которого возле стадиона было хоть отбавляй. Это поведение сильно смутило меня в первый раз, но видя, что остальные не обращают на эту парочку внимания (или делают вид, что не обращают), я всеми силами старалась последовать примеру остальных.
Вот и сейчас Рита не обращая внимания на окружающих, нагнулась так низко, что и без того высоко поднятая юбка школьной формы, задралась оголив всё, что эта юбка должна скрывать. Изящно выгнув спину и кокетливо глядя на Рика, она получает своими действиями нужный ей результат – Рик нетерпеливо хватает её за руку, уводя со стадиона. Эмиль презрительно морщится, наблюдая за этой сценой.
– Зачем он только связался с этой девчонкой? Сколько раз я ему говорил, что у неё ветер в голове.
Тамира закончив отжимания, подходит к нам.
– Использует его в своих целях, ну неужели это не видно! – распаляясь, возмущается Эмиль и вновь краснеет, – и в академию она всех потащила, потому что ей так хочется…
– Что хочется? – заинтересованно спрашивает Тамира. – И кому?
– Не важно.
– Нет, Эмиль, продолжай, – уже грозно начинает Тамира, – опять вернемся к этому разговору? Ты так хочешь поддержать Стеф, что готов перечеркнуть многие месяцы тренировок?
Я с любопытством слушаю их разговор, повиснув на турнике, так и не закончив второй подход. Видимо их ссора была куда серьезнее, чем Эмиль рассказал. Спрыгнув с турника, я ожидаю продолжения разговора, чтобы понять, что происходит в этой странной компании, где на первый взгляд все казались друзьями.
Эмиль долго молчит, насупившись, даже не поворачиваясь в сторону Тамиры. Я решаю приступить к отжиманиям, как вдруг Эмиль начинает говорить.
– Скажи, Там, ты правда всегда мечтала стать военным? Дать присягу служить государству, которое превратило все города вот в это? – обводя рукой вокруг, тихо говорит Эмиль.
– Правда мечтала получать деньги за избиение людей лишь потому, что они нарушили комендантский час, например? – Эмиль делает паузу, вглядываясь в лицо растерянной Тамиры.
– Ответь мне честно, это, правда было тем, о чём ты мечтала?
Тамира нахмурив брови, отводит взгляд от Эмиля. Он выжидающе смотрит на неё, но Тамира уходит к другим снарядам, так и не ответив ему.
После вопросов, которые Эмиль задал Тамире, я невольно почувствовала себя виноватой, и мне хотелось объясниться перед ним, сама не понимая за что. Он спрашивал Тамиру ожидая услышать от неё её личное мнение, но она так и не ответила ему. Или Эмиль хотел, чтобы Тамира ответила на эти вопросы сама себе, а не ему? Я отжимаюсь, разглядывая песчинки на покрытии стадиона, и раздумываю над вопросами Эмиля, как совсем рядом раздается голос Риты:
– В чём дело? Почему просто так стоите?
Рита стоит, упершись руками в бедра, хмурит брови и готова отчитать ребят, будто мама, которая поручила своим детям убрать их комнату, но обнаружила тот же беспорядок, что и был.
Ребята даже не смотрят на Риту, но лицо Эмиля вновь начинало покрываться краской.
– Они уже всё сделали и ждали меня, – вклиниваюсь я, не давая Рите вновь заговорить, – нам остался бег.
– Так начинайте, – фыркает Рита и уходит обратно к Рику, который начал подтягивания во второй раз.
Меня так и терзали мысли о том, что же на самом деле происходило в отношениях между моими новыми друзьями. Эмиль сохранял дистанцию с Тамирой: пропустив её вперед, он соблюдал расстояние между ними. Я же сторонилась их обоих – в воздухе так и висело напряжение.
Когда же столь странное празднование окончания тестирования подошло к концу, я была очень рада, что все начали расходиться. Попрощавшись с Ритой и Риком и договорившись о том, что завтра в этом же месте и в тоже время, и помахав Тамире, я решаю пробежать ещё пару кругов в одиночестве.
Убедившись, что никто не остался, я начинаю бежать, ощущая удовольствие от бега. Конечно, одна я бы не смогла так подготовиться к экзамену в академию, но и заниматься в такой обстановке становилось с каждым днём всё неприятней. Но нужно отдать должное Рите – благодаря ей я стала не только хорошо бегать. Та строгость, с которой она подходила к каждодневной тренировке, помогла выработать внутреннюю дисциплину и полюбить физические нагрузки. Для меня это оказалось полезным, хоть мой внутренний голос и противился указаниям Риты. Иногда мне хотелось послать Риту куда подальше, но я знала, что одной мне будет сложно, не только сдать экзамен, но и жить в совместной казарме первый год. Со Стеф всё было иначе. Сегодня она не стала заниматься вместе со всеми, и в открытую высказала Рите, что та стала много себе позволять. Может быть, Стеф просто не хочется в академию? Или у неё совершенно другие планы после школы, о которых она не хочет говорить?
Пробежав уже три круга и начиная бежать четвертый, я внезапно замечаю Эмиля сидящим на одной из уцелевших трибун стадиона. Он внимательно наблюдал за мной, подперев подбородок руками. От внезапности того факта, что у меня всё это время был зритель, я спотыкаюсь и падаю, вовремя выставив руки.
– Как ты, Лив? – Эмиль уже стоит, возле меня, тяжело дыша. – Всё нормально? – обеспокоенно спрашивает он.
Правая рука саднит, но самое главное, что я не подвернула ногу.
– Да, всё нормально. Что ты здесь делаешь? Ты же ушёл самым первым, – настороженно интересуюсь я.
Что он хотел от меня? Мы никогда не болтали с ним, лишь обменивались парой реплик, когда были все вместе.
– Я увидел, что все уже прошли, а тебя нет. Подумал, не случилось ли чего… – он нервно взъерошил свои каштановые волосы.
– Вернулся, а ты бегаешь и решил тебя дождаться.
– Так почему ты решил меня дождаться?
– Ты закончила? А то начинает темнеть, а путь не самый приятный.
Он нервно усмехается, и оглядывается по сторонам.
– Да, думаю, пора домой, я увлеклась.
Мы идем молча, так не получив ответа на свой вопрос, я внимательно рассматриваю руку в наступающих сумерках. На левой ладони лишь небольшие царапины, а вот на правой течет кровь из полученной раны от валявшегося камня. Надеюсь, это не создаст мне проблем на экзамене.
– Слушай, Лив. Я хотел тебя о чем-то спросить. – Неуверенно начинает Эмиль.
– Спрашивай, – напрягаясь всем телом, отвечаю я, ожидая неприятный разговор.
– Почему ты решила поступить в академию? – не сводя с меня глаз, спрашивает он.
– Мне нужна хорошо оплачиваемая работа, – без раздумий отвечаю я, – чтобы обеспечить не только себя, но и брата.
– Но неужели нет другого варианта?
– Нет, – так же без раздумий отвечаю я, – у нас нет дома, а если я стану офицером, то только так смогу рассчитывать на ипотеку.
Эмиль задумавшись не находит что мне ответить на это.
– Почему ты решила поступать именно с Ритой? – возобновляет свой допрос мой сопровождающий.
– Потому что вместе легче. Разве не так?
– Да, вместе легче, но с Ритой… – сделав ударение на её имени, Эмиль вновь смотрит на меня в ожидании ответа.
– Рита здорово мне помогла.
После паузы, не дав себя перебить Эмилю, я продолжаю:
– Она перегибает палку порой, и в последнее время много командует, но я многому научилась за этот месяц только лишь благодаря её советам. У меня никогда бы не получилось подготовиться так в одиночку. Мне действительно нужно поступить и если судьба подкинула такой шанс, то я должна им воспользоваться.
Сумерки сгущаются, и заброшенные бараки по обе стороны дороги, становятся ещё мрачнее. Эмиль наверняка меня осуждает за подобное лицемерие. За всё время со дня нашего первого знакомства с Ритой, я ни разу не возразила ей, даже когда она явно перегибала и грубила.
Эмиль запускает левую руку в волосы и тяжело вздыхает:
– Зря ты так.
– О чём ты?
– Ты ведь ничего не знаешь о Рите.
– Мне кажется того, что я знаю, мне достаточно.
– Я уверен, что нет.
Я смотрю на Эмиля в ожидании, когда он начнет говорить, но он молчит. Не выдержав, я нарушаю тишину, воцарившуюся между нами:
– А почему ты решил поступить в академию? Тем более в компании, которая тебе не приятна?
– Компания мне приятна, а вот Рита нет.
В сумерках, приходится всматриваться в лицо собеседника, чтобы понять, какие эмоции оно выражает. Я стараюсь идти ближе к Эмилю, но и без этого отлично вижу, что он хмурится. Беседа так и не возобновляется, и я отворачиваюсь от Эмиля, потеряв надежду на продолжение разговора.
Темнота, окутавшая дорогу, делала разваливающиеся строения жуткими: впадины оконных проемов в наступающей ночи казались особенно зловещими. В пустующих бараках словно оживала жизнь с наступлением вечера и, на первый взгляд, безлюдное место заполнялось кем-то невидимым. Вдруг заговоривший Эмиль заставил меня вздрогнуть от неожиданности:
– Рита не всегда была частью нашей компании. Только последние два года. Она сама себя пригласила, – Эмиль глухо смеётся, – когда Траведи заболела, Рита решила что только она сможет занять пустующее место.
– Подожди, что? – грубо перебиваю его я.
– Ага, тебе не послышалось, Лив, – кажется, Эмиль улыбнулся, – мы дружили с Траведи и Риком с детства. Потом, спустя пару лет, в класс перевели Стеф и мы стали всё время проводить вчетвером. Рита пыталась обратить внимание Рика на себя, а Траведи это злило не на шутку. Всё так изменилось…
Эмиль резко обрывает свой рассказ, погрузившись в воспоминания. Я не нарушаю тишину, давая ему побыть наедине с его мыслями, а себе время на переваривание услышанного.
Значит, Рита и Траведи поменялись местами, а Эмиль всё ещё не смог с этим примириться? Или было что-то ещё, из-за чего Эмиль так не любит Риту?
Сквозь плотную крону деревьев, стали виднеться огни высоток. Я, стараясь оттянуть время и услышать продолжение, сбавляю шаг, но Эмиль наоборот – ускорился. Мысленно я задалась вопросом: а так ли мне нужно знать продолжение того, что случилось дальше? Нужны ли мне подробности, если всё, что мне нужно – это поступление?
Я ускоряю шаг и нагоняю Эмиля, приняв для себя решение, не вмешиваться в их конфликты. Все эти события никак со мной не связаны, к тому же прошло так много времени, что даже Эмилю глупо ворошить прошлое. Сейчас он наверняка жалеет о своих откровениях перед мало знакомым человеком, который открыто признал, что всё, что ему нужно – это компания на первое время для выживания в новом месте.
Свернув к нужному дому, я машу Эмилю на ходу и прощаюсь, и уже повернувшись к нему спиной, неожиданно слышу:
– Эй, Лив!
Я поворачиваюсь в ожидании услышать банальное «Пока».
– Приятно было поговорить с тобой. Надеюсь, поболтаем как-нибудь ещё.
Улыбнувшись, он поднимает руку над головой, как и в знак приветствия – в присущей только для него манере – и, углубляясь в бетонные заросли многоэтажек, скрывается в сумерках.
«Да, было приятно поболтать с тобой, Эмиль, не сказав ни слова» – думаю я, пробираясь по коридору к лифту, слушая брань из-за дверей и жмурясь от мигающей лампочки над головой.
Почему Эмиль всё-таки поступает в академию? Что им движет на самом деле, если он презирает всех, кто уже служит и беспрекословно выполняет приказы государства? Я отношусь к военным не лучше, но мной двигает то, что я должна это сделать. Не просто поступить, а добиться офицерского звания после первого экзамена. Мечта амбициозна, почти как у Риты, но офицерский чин даст много привилегий. Привилегий, которые позволят жить жизнью, которая похожа на жизнь. Уехать из этих трущоб напоминающих бетонные джунгли, где всё серо и от количества людей рядом с тобой, начинает казаться, что будто нечем дышать.
Лифт натужно скрипит, заставляя задумываться о том, насколько глубока шахта и как высоко падать.
Не ожидая ничего плохого, я подхожу к знакомой двери и замираю в недоумении, поняв, что шум и ругань, которые я слышу, исходят не от соседей. В нерешительности я мнусь, сжимая ручку двери, не решаясь войти. Как вдруг, шум в конце коридора заставляет меня вздрогнуть – ладонь соскальзывает, и я ныряю внутрь комнаты, сделав вид, будто я только подошла.
Крик и ругань Клиффорда оглушают, а картина – представшая перед глазами – повергла меня в шок: раскиданные вещи и посуда, перевернутые кресла, Люси прикрывающая собой плачущих близнецов, одновременно пытается успокоить не на шутку разъяренного Клиффа:
– Клифф, они всего лишь дети, они ни в чем не виноваты.
Хлопнувшая за мной дверь отвлекает Клиффорда, и он переключает своё внимание на меня, с удивлением обнаруживая моё существование:
– Ты? Где ты шлялась?
– Я была с друзьями. Тебе какое до этого дело? – и тут же прикусываю язык – Клифф сейчас опасен – раскрасневшийся, с налитыми кровью глазами, он только ждёт повода наброситься с кулаками на кого-нибудь и выпустить пар.
В этот напряженный момент я с разочарованием и страхом признаю, что у меня нет шансов против такого противника, сколько не отжимайся и не бегай. Не сводя глаз, я слежу за дальнейшими действиями Клиффа, готовясь уворачиваться или бежать.
– Я видел твою подружку-блондинку и всех остальных. Жди, Люси, эта тебе тоже потом принесёт, – тыча пальцем в перепуганную тётю, ухмыляется Клифф, – чего ещё ждать, если у неё был такой папаша.
Клифф молча скалится глядя на меня сверху вниз, зная, что я ничего ему не возражу. Я, сдерживаясь, жду, когда он насладится своим триумфом и уйдет.
– Сегодня я сплю в комнате, а вы, – тыча пальцем в Люси, – чтобы не звука. Я устал от визга этих ублюдков.
Он назвал своих детей ублюдками? Я ошарашено смотрю ему в спину, когда он скрывается за дверью. Срываюсь с места, за ним, как меня хватает за руку Люси.
– Нет, нет, Лив, – шепчет тётя, – иди спать.
– Он назвал мальчиков…
– Да, я знаю, – шёпотом прерывает меня Люси, – иди спать.
Я смотрю на продавленный диван, на котором предстоит спать Люси и мальчикам всю ночь.
– Пусть Тревис и Шон лягут спать на моем месте, я переночую на диване.
Бесшумно прошмыгнувший через гостиную Ник, обхватывает мою руку и прижимается ко мне:
– Я лягу спать вместе с Лив.
Люси кивает, с опаской посматривая на дверь комнаты, за которой скрылся Клифф. Уводя заплаканных мальчишек умываться, она шепчет им что-то успокаивающее, нежно поглаживая их по голове.
Всё так же стоя у входной двери, я осматриваю разгромленную гостиную.
– Нужно прибраться, – шёпотом говорю сама себе и начинаю убирать разбросанные вещи и поднимаю перевернутые кресла.
Под вторым креслом я нахожу разбитую рамку с фотографией Мины. Длинные рыжие волосы кузины растрёпаны ветром, лучи солнца, падающие на них, делают пряди на фото огненными. На ней светлое платье, которое явно подчеркивало, что она в положении. Мина бережно обхватила руками свой живот, широко улыбаясь, тому, кто делал эту фотографию. В её голубых глазах отчётливо видно, как она счастлива. Стекло разбито на мельчайшие осколки, но рамка не дала ему осыпаться. Перевернув её, я аккуратно извлекаю фотографию и ещё раз смотрю на сияющую от счастья кузину.
– Клифф ударил кулаком, – опередив мои мысли, отвечает Ник, следующий за мной по пятам и помогающий привести комнату в первоначальный вид. – С этого всё и началось.
Люси выходит из ванной вместе с внуками и быстро уводит их в комнату, которая на короткое время стала нашей с Ником. Я отдаю фотографию Мины и тихо желаю им спокойной ночи, зная, что нас всех ждет неспокойная и тревожная ночь. Всех, кроме Клиффа. Он уснул сразу, как голова коснулась подушки и проспит до самого утра. Его не потревожит ни чувство вины, ни чувство тревоги или страха.
Расставив все вещи по своим местам, я открываю окно, чтобы проветрить комнату – запах алкоголя невыносим. Ник всё это время следует за мной тенью, и, пока я ищу нам в шкафу одеяло и подушки, он тихо стоит за моей спиной.
Мне удается найти только пару чистых подушек и плед – всё остальное, на чём спал Клифф – вызывает у меня чувство отвращения и тошноты.
– Лив? – тихо, почти не слышно, зовет меня Ник, когда я начинаю проваливаться в сон.
– Что такое Ник?
– Что такое с Клиффом? – после паузы так же тихо спрашивает Ник.
– Он очень сильно пьян, не понимает что делает. Завтра даже не вспомнит, что он говорил.
– А что значит «ублюдок»? Клифф постоянно кричал это близнецам.
Сон сняло как рукой, после этого вопроса Ника. Я лихорадочно соображаю, что же ответить брату на это, а когда до меня доходит истинное значение этого слова – глаза широко распахиваются от того предположения, что пришло в голову. Неужели Шон и Тревис не дети Клиффа? Нет, быть такого не может, только не Мина.
– Лив? Это очень нехорошее слово? – настороженно спрашивает Ник.
– Да, Ник. Никогда не повторяй его.
Моё сердце колотится, пока я складываю в голове все факты.
Близнецы не похожи ни на рыжеволосую Мину, ни на светло-волосого Клиффа. Близнецы – брюнеты. Это сразу бросается в глаза. Когда родились мальчики, Люси говорила, что они похожи на Дейва – её уже покойного мужа. Но видимо, Клиффорд не стал верить этому объяснению. И от этого стал себя вести как злобное животное? Срываться на маленьких детях, лишь из-за собственных домыслов. Возможно, Люси знает настоящую правду, но расскажет ли? И нужно ли мне ворошить прошлое и делать тёте больно своими вопросами – воспоминания о погибшей дочери до сих пор причиняли ей боль. Отдавая её одежду мне, она после тихо плакала, думая, что мы не видим. Я обязана вытащить нас отсюда.
– Я обещаю – я сделаю всё, чтобы мы уехали отсюда.
Обещаю я вслух, даже не зная, смогу ли исполнить это обещание.
– Я приложу все силы.
– И Люси с мальчиками тоже? Мы же не можем их бросить. – Шепотом, с надеждой в голосе, спрашивает меня Ник.
– Я что-нибудь придумаю. А теперь пора спать.
Все варианты, которые включали бы в себя побег всем вместе, кажутся фантастичными. Я уже думала о том, что можно сделать, чтобы избавить тётю и мальчиков от того кошмара, в какой превратил Клифф жизнь в этой, некогда уютной, квартире.
– Почему Клифф так сказал о твоем отце?
От этого вопроса перехватывает дыхание – будто я получила удар под дых. Снова в голове всплывают воспоминания, так же как и после слов Клиффа, от которых подступает тошнота. Чувство будто меня окатили помоями. Мне гадко и мерзко от самой себя, от того, что я так ничего и не забыла, от того что мне по-прежнему стыдно за него. Даже мысленно.
– Лив?
– Пора спать, Ник. Спокойной ночи.
После недолгой паузы, всё так же шепотом, Ник желает мне «приятных снов», но я уже не слушаю. Меня поглотили воспоминания о своём детстве, когда ещё не было Ника, нас было трое, и папа ещё был жив.
Ночь выдалась бесконечной. Все ночные кошмары показались ерундой на фоне воспоминаний из детства. Они затянули меня на самое дно, в самый низ и стиснули свои липкие объятия, не давая мне выпутаться. Лишь изредка я вздрагивала, слыша очередной скрип кровати, доносившийся из-за двери, но сразу, возвращалась в свою трясину воспоминаний. Ни наступившее утро, ни красные глаза Люси, ни испуганные глазки Шона и Тревиса не обратили моего внимания на кого-либо из сидящих за столом, в ожидании скромного завтрака. Клифф всё так же спал в комнате, поэтому завтрак прошёл в полном молчании.
– Лив, разве тебе не пора на пробежку? – шепотом спрашивает Ник, нарушая моё уединение.
– Ещё рано. – С усилием выговариваю я.
– Уже обед.
Я поворачиваю голову на брата пытаясь разобрать то, о чём он говорит. Он обеспокоенно смотрит на меня в ожидании ответа или хоть какой-то реакции, но у меня перед глазами всплывают лишь кадры из детства, как мама опять подбирает его на улице. Небритый, грязный, потерявший все человеческие черты, он что-то мычит, а мама …
– Лив, тебе Рита звонит. – Ник трясёт меня за плечо, со слезами в голосе, – Лив, ответь мне, пожалуйста!
Что она кричала ему? Нет, она кричала на него. Но что именно?
Я машинально отвечаю на звонок, и на всю комнату раздается голос Риты:
– Где ты?!
Я встаю из-за стола и направляюсь к выходу, так ничего не сказав брату.
– Уже иду.
Тогда произошло что-то очень страшное, но я не помню что именно. Ещё недавно мне казалось, что у меня почти нет воспоминаний о своем собственном детстве, до рождения Ника. Слова Клиффорда вытащили их наружу. Я закрываю лицо руками, стараясь сосредоточиться и вспомнить, что же тогда произошло.
Кабина лифта гулко спускает меня вниз, иногда издавая неприятный скрежет.
Мама ведь ударила его тогда. Сначала один раз, потом второй и уже не могла остановиться, избивая лежащего без чувств на полу отца. Я плакала и просила её остановиться, но она не обращала на меня внимания. Кажется, я попыталась остановить её.
Неужели это всё, правда, было? Может быть всё-таки сон? Детский кошмар, вызванный тем, что мама накричала на меня? Я опускаю руки и вижу, что двери лифта открыты. Выйдя на улицу из тёмного коридора, я не щурюсь как обычно от дневного света. Подняв глаза на небо, вижу лишь тяжелые тёмные тучи.
– Тебя всегда так долго нужно ждать? – внезапно раздается голос совсем рядом.
Вздрогнув, я обнаруживаю рядом с собой Эмиля, стоящего скрестив руки и с упреком взирающего на меня сверху вниз.
– Хоть бы посмотрела на меня! – вытягивая губы в трубочку, жалуется кому-то Эмиль.
– Кажется, дождь будет. – Отвечаю я, смотря сквозь него.
– И тебе привет, – бурчит он.
– Не «кажется», а точно будет. Вот только это не причина, чтобы не заниматься.
Я без пояснений понимаю, чьи это слова на самом деле.
– Стеф не придет?
Эмиль лишь мотает головой и заметно мрачнеет. Раньше они заходили по пути за мной все вместе: Эмиль, Стеф и Тамира. А сейчас от вида одного Эмиля становится не по себе.
– А Тамира почему не пришла?
Эмиль горько ухмыляется:
– Ты, правда, не заметила, что она меня ненавидит? – он качает из стороны в сторону головой.
– Я позвонил ей сегодня, так же как и Стеф, но никто не ответил. Потом пришел в то же время, что и всегда, к тебе, а тебя нет. И ты тоже не отвечала на звонки. Сегодня не мой день. – Вновь ухмыляется он.
Я резко дергаю руку и вижу значок на коммуникаторе, о том, что мне звонили.
– Прости, Эмиль.
– Всё нормально. Нам лучше ускориться, нас остальные ждут.
Мы ускоряем шаг, чему я очень рада – бараки остаются позади.
– Почему ты решил, что Тамира тебя ненавидит?
– Потому что я ненавижу её лучшую подружку. Я лучше пробегусь до стадиона – сегодня мы пропустили разминку.
Эмиль быстро оставляет меня позади, а я не спешу его догонять. Своими вопросами я заставила его вновь думать о том, что его угнетает. Кто бы мог подумать, что Тамира так обидится на Эмиля, что не ответит на его звонки. Я тоже хороша – так же как Стеф и Тамира не ответила на его звонок и даже не посмотрела на него, когда вышла из здания. Всё что ему оставалось думать – это то, что я обиделась на него, за его слова о Рите.
Когда я подбегаю к остальным, то Эмиль даже не смотрит на меня.
– Ты решила сегодня сделать себе выходной? – как всегда уперев руки в бока, спрашивает Рита.
– Привет. Не уследила за временем, извини.
Рита лишь испускает громкий вздох и закатывает глаза:
– Завтра утром только не проспи. – Развернувшись на пятках, она собирается уйти.
– Почему утром? – с недоумением спрашиваю я.
– Мы же собираемся всегда в обед.
Занимающаяся рядом с нами Тамира останавливается, и пораженно смотрит на меня. Рита смотрит на меня с нескрываемым удивлением.
– Ты что, шутишь? Завтра экзамен, Лив.
Я, молча, смотрю на Риту в ожидании, что она скажет, что это шутка. Но ничего не происходит, все недоуменно смотрят на меня, бросив заниматься.
– Завтра экзамен в академии, неужели ты забыла? – подаёт голос Эмиль.
– Да, – подхватывает Рита, – экзамен. Это то, ради чего мы занимаемся.
Я всё ещё молчу, ожидая признаний, что всё это – розыгрыш. Ведь экзамен должен быть только послезавтра. Но все молчат, и я начинаю сильно сомневаться в правильности своих мыслей.
– Шутка вышла крайне неудачной, Оливия, – не дождавшись от меня ответа, говорит Рита, – постарайся не проспать завтра. Мы поедем рано утром, больше рейсов до академии не будет. Не успеешь – бегом за автобусом побежишь.
Я оглядываюсь по сторонам: все серьезно смотрят на меня. Может быть, ждут, что я скажу, что пошутила. Но мне сейчас не до смеха – я думала, что у меня будет ещё день на подготовку – эта мысль успокаивала меня. Из-за переживаний за школьный экзамен, я перепутала дни, и неделю была уверена, что на подготовку к экзамену в академию у меня будет два дня, а не один.
Я никак не могу собраться с мыслями и просто повторяю за Эмилем то, что он делает. Он бросает на меня обеспокоенные взгляды, но не решается заговорить.
Когда мы пробегаем первый круг стадиона, начинает капать дождь.
– Ребят, пора домой, – размахивая руками, кричит нам Рита, – увидимся завтра на остановке. Не опаздывайте!
Мы не успеваем далеко отбежать от стадиона, как небольшой дождь резко сменяется ливнем. Спины ребят исчезают за стеной дождя. Эмиль кричит, чтобы я держалась с ним рядом. Мы мгновенно вымокаем до нитки, ледяной дождь и налетевший ветер пробирают до костей. Дождь, внезапно налетевший, постепенно стихает, и становится видно дорогу и то, что по бокам от неё. Мы пробегаем мимо бараков, из-за стен которых доносятся крики и смех, от которых становится холоднее, чем от налетевшего дождя.
Подбегая к высоткам – сменяем бег на быстрый шаг – к этому моменту дождь уже просто моросит.
– Скажи, – пытаясь восстановить дыхание, спрашивает Эмиль, – ты правда забыла об экзамене?
– Не забыла. Я думала, что он послезавтра.
– У тебя всё нормально? – он пристально всматривается мне в лицо. – Ты сама не своя.
Пытаясь уйти от ответа, я перевожу тему разговора:
– Позвонишь мне завтра утром, чтобы я не проспала?
Я выдавливаю из себя улыбку, но Эмиль не улыбается в ответ, лишь кивает головой. Лишь у самого входа в здание я решаюсь сказать:
– Ты извини, что не ответила на звонок.
И не нахожу, что ещё сказать – оправдываться глупо.
– Всё нормально, правда. До завтра. – Он поднимает руку в знак прощания, а потом переходит на бег и вновь скрывается в лабиринтах высоток, как и за день до этого. Я мгновение наблюдаю за ним и захожу в подъезд.
Поднимаясь в лифте, я чувствую, как меня бьёт озноб, но не понимаю: это от ледяного дождя или от осознания, что завтра меня ждёт экзамен в военной академии? Или от того, что я про этот самый экзамен я забыла?
Я открываю дверь и Люси – всё это время сидевшая за столом напротив двери – бросается ко мне.
– Лив, милая, ты вся промокла! Немедленно в ванную. Не хватало ещё заболеть прямо перед поступлением!
Отлично. Даже тётя помнит о завтрашнем экзамене.
– Я сейчас приготовлю тебе вещи, – продолжает причитать Люси, попутно ставя чайник на плиту, – иди скорее в душ.
Я не возражаю тёте и направляюсь прямиком в ванную. Всё равно поговорить сейчас у меня не получится – от озноба я могу лишь стучать зубами. Пока я стаскиваю прилипшую к телу одежду, дверь слегка приоткрывается и у входа появляется стопка аккуратно сложенной одежды.
Я долго стою под струями горячей воды до тех пор, пока окончательно не согреваюсь. С удовольствием надеваю сухую одежду и испытываю чувство блаженства. Для счастья, оказывается, иногда нужно совсем немного. Рубашка оказывается гораздо больше чем я сама. Закатывая рукава, я выхожу в комнату, где все уже собрались за столом и ждут меня. Не хватает только Клиффа – чему я, конечно, очень рада. Видимо наверстывает неотработанные часы на заводе. В день нужно отработать не меньше десяти часов. Почти все брали дополнительные часы или смены, чтобы подзаработать. Клифф тоже оставался, но чаще всего он просто где-то напивался. Подобных Клиффорду в этом доме было множество. Несмотря на все запреты, они находили алкоголь в любое время суток.
Возле Люси как всегда снуют близнецы, а Ник тихо сидит за столом. Мы улыбаемся друг другу, и я сажусь рядом с ним. Люси расставляет тарелки, попутно ругая испортившуюся погоду за окном и разбросанные немногочисленные игрушки, которые мальчики оставляли под её ногами. Мы ужинаем и разговариваем о том, как прошел этот день, посмеиваясь над близнецами, которые таскали друг у друга из тарелок еду, так, будто у другого она была вкуснее.
В моей жизни никогда не было таких вечеров, когда все собираются за одним столом, вместе ужинают и рассказывают, как прошел их день. Обычно наш вечер проходил в тишине. Если мама не задерживалась на работе, то мы ужинали втроем, но такое случалось редко. Чаще всего мы проводили вечер вдвоем с Ником, интересуясь друг у друга, как дела в школе.
