Перейти к содержанию

История государственного управления

Автор:

Категория
общая история
Издательство
Издательские решения
ISBN
9785006035119
Возрастное ограничение
12+
Обновлено
15.11.2026

Аннотация

Книга посвящена истории имперской государственности в России. Показано, что главным противоречием эпохи пролегло между европейской буржуазной цивилизацией, усвоенной имперской элитой, и враждебной ей русской народной традицией. Монархия оказалась заложницей этой борьбы и пала, а вслед за ней рухнуло и буржуазная республика.Книга послужит пособием по основам российской государственности и адресуется чиновникам и политикам, предпринимателям и студентам, школьникам и широкому кругу читателей.

Жанры и темы

Читать «История государственного управления» — Петр Иванович Савельев онлайн

Страница 2 из 2

Напротив, невольный промах или оплошность в добросовестном деле не только не влекли наказание, но вызывали сочувствие царя, который утешал неудачника и старался укрепить его в стремлении к честной и прямой службе. Петр понимал, что идеальных соратников, как и вообще идеальных людей, не бывает. Нужно только приставить человека к делу правильной стороной и поощрять в нем инициативу и деловую хватку, верность общему благу и беззаветную преданность своему Отечеству. Петр был щедр на награды для достойных. Выше всего ценился наградной портрет царя.

Взаимоотношения внутри петровской команды были далеко не безоблачными, что часто выплескивалось во время застолий, которые Петр умело регулировал с помощью спиртного. Возмутителям спокойствия предлагалось выпить «орла» (огромный ковш крепкого напитка). Петр был прост в общении с участниками застолья, что порождало особую атмосферу близости и искренности. При этом не было ни малейшего панибратства, но создавалась обстановка сердечного почитания. Все знали, что как за Богом молитва, так и за царем служба не пропадет.

Европейская роль России кардинально менялась по мере событий эпохи Петра Великого. Из периферийного государства где-то на восточной окраине Европы Россия превратилась в ведущую державу континента, активно участвующую в межгосударственных отношениях.

На протяжении предшествующего XVII столетия Россия, с большими потерями выбравшаяся из Смуты, была занята устроением собственной государственности. Ее сотрясали внутренние неурядицы. Не случайно XVII век получил наименование «бунташного». Усмирение мятежных банд казаков, «соляной» и «медный» бунты, восстание Стапана Разина, церковный раскол и «соловецкое сидение», стрелецкие мятежи и многое другое поглощали все внимание правительства.

Внешняя политика России была сугубо оборонительной и состояла в выстраивании отношений с соседними государствами. Угроза нависала с трех направлений: на западе нужно было отбиваться от Польши, на юге – от Турции и ее вассала Крымского ханства, на севере – от Швеции. Война на три фронта была непосильной для истощенной внутренними бедами страны. Чтобы справиться с одной, надо было идти на уступки по двум другим.

Европейские державы без особого интереса взирали на Россию и не принимали ее в расчет в своих геополитических раскладах и планах. Петр сразу это почувствовал, едва Великое посольство пересекло границу. Все его планы на создание мощного антитурецкого союза в европейскими странами оказались пустыми мечтаниями. В Европе назревал внутренний конфликт из-за борьбы за испанское наследство, и роль России в нем вовсе не просматривалась.

«Великий союз», созданный Англией, Австрией и Голландией против Франции был также для России недоступен. А все вместе они боялись сильную Швецию, где к власти пришел молодой сорвиголова Карл XII, обладавший едва ли не самыми сильными в Европе армией и флотом. Взятие Азова также не произвело впечатления на европейцев, и Петру пришлось забросить все свои приготовления на юге.

Европейская судьба России должна решаться на севере, на побережье Балтийского моря. Пока внимание держав приковывал испанский вопрос, можно было попытаться отвоевать выход к морским путям на Балтике. Это означало войну со Швецией. В одиночку это было не под силу, а серьезной поддержки никто не обещал. В последний момент на антишведский Северный союз согласились только Саксония и Дания.

Это были слабые и ненадежные союзники, которые не только не помогли, но скорее затруднили России ее задачу. Они рухнули при первой опасности со стороны Карла XII и Россия осталась с ним один на один. Дания капитулировала после первой же бомбардировки Копенгагена с шведских судов и подписала Травендальский договор (8 августа 1700 г.). Это был единственный союзник России, обладавший флотом.

Начало Северной войны ознаменовалось поражением русской армии под Нарвой в ноябре 1700 г., что окончательно подорвало кредит России в глазах европейских держав. На нее махнули рукой и забыли. Русский посол в Гааге А. А. Матвеев общался с голландцами «как отчужденный» и вынужден был выслушивать их нарекания «с нестерпимой горестию».

Махнул рукой на царя и Карл XII, который вместо того, чтобы развить нарвский успех, лихо гонялся за польским королем и саксонским курфюрстом Августом II по его владениям и тем очень помог Петру. Безуспешно русские дипломаты обивали пороги европейских королевских домов, ведь по известному плану Лейбница Россия предназначалась в качестве колониального владения Швеции. Вскоре в Европе началась война за испанское наследство, и всем стало не до России.

Петр же, напротив, посчитал поражение под Нарвой великим уроком, а позже вообще назвал его «счастием» для России. Европейская война тоже его очень порадовала. Полученную передышку он использовал для создания новой армии и флота. И вскоре пришли первые, пока малозначительные на фоне блистательных успехов Карла, победы. В Европе их никто не заметил.

Карл XII согнал Августа II с польского престола, принудил его подписать Альтранштадтский договор (сентябрь 1706 г.), занял Саксонию и, посадив на польский трон своего ставленника Станислава Лещинского, принял решение идти на Москву. Его план состоял в расчленении России. Северные территории с Псковом и Новгородом должны были отойти Швеции, а западные с Украиной и Смоленщиной – к Польше. Над Российским государством нависла смертельная угроза.

Петр обратился за посредничеством в заключении мира со Швецией к Великому союзу, надеясь, что торговые интересы Англии и Голландии заставят их помочь России в трудный момент. Однако миссия А.А.Матвеева в Лондон провалилась. Отвернулась и Австрия. Все боялись вызвать раздражение Карла XII. Все признали Станислава Лещинского королем Польши и наперебой навещали Карла в Саксонии, подталкивая его к походу на Россию.

Над европейцами довлел «нарвский синдром». Успехи русской армии, завоевавшей Ингрию и продвигавшейся в Эстляндии, остались незамеченными. Карл сделал роковой для себя шаг – двинул войска на Россию. Его армия испытала нехватку в снаряжении и боеприпасах. Расчет был на соединение с 16-тысячным корпусом генерала Левенгаупта с его громадным обозом. И тут грянул гром. В сентябре 1708 г. при деревне Лесной этот корпус был разгромлен 10-тысячным русским отрядом. Артиллерия и обоз были утрачены шведской армией.

И даже эта знаменательная победа не изменила умонастроения европейских столиц из антифранцузского Великого союза. Не вняли уговорам Петра и бывшие союзники Дания и Саксония, несмотря на предложение даже территориальных уступок вплоть до Дерпта и Нарвы. Тщетно русский посол в Дании В. Л. Долгорукий предлагал датскому правительству крупные денежные единовременные и ежегодные субсидии. Отказался и Август II. Все ждали скорой и окончательной победы Карла XII.

Все изменилось после Полтавской битвы 1709 года. Армия страшного Карла XII перестала существовать. Сам полководец бежал с поля битвы. Немедленно возобновился союз с Данией и Саксонией. Без уступок и субсидий от России. Союза с Россией теперь возжелали все – и Франция, и антифранцузская коалиция. Единственной страной, в свое время воздержавшейся от признания Станислава Лещинского, была Голландия. «Нарекания» Гааги были забыты, потому что торговая выгода важнее. Такова Европа. Была и остается.

Изменился и тон Петра. Теперь он мог предложить свое посредничество воюющим европейским державам. Он холодно отнесся к предложениям Англии и вступил в переговоры с Францией. Людовик XIV даже намекал на возможность предоставления венгерского престола царевичу Алексею Петровичу. Он же предлагал организовать русско-французскую торговлю через новые русские порты на Балтике.

Так Россия вступила на общеевропейскую политическую арену. Она стала общепризнанной европейской державой. Теперь она была желанным участником любого союза. Ее вмешательство в европейские дела признавались обычным делом. Вместе с тем явилась новая враждебность, страх от того, что будет нарушено «европейское равновесие». Этим особенно отличалась Англия, которой не нравилось усиление России и ослабление Швеции и прежде всего появление русского Балтийского флота.

Петр отправился в Париж, чтобы предложить Франции дружбу вместо Швеции. Париж соглашается, несмотря на все бывшие договоренности. Правда правительство во главе с регентом Филиппом Орлеанским еще осторожничает и постоянно оглядывается на Англию, однако все больше склоняется к союзу с Россией. Петр на руках несет малолетнего Людовика XV по ступеням королевского дворца.


Петр с Людовиком XV на руках


Дружбы Петра ищут и Георг I, курфюрст ганноверский и король английский, и добивающийся английского престола Яков II Стюарт, и Испания, которая готовилась к войне с императором, Англией и Францией. Швеция, в угоду Англии провалившая Аландский конгресс с Россией, очень скоро пожалела. Вслед за победоносным Гангутским сражением 1714 года последовала победа при Гренгаме (июль 1720 г.) на глазах английского флота. Швеция сдалась и пошла на заключение невыгодного ей Ништадтского мира (10 сентября 1721 г.).

Ништадтский мир был вторым по значению событием после Полтавской победы. Россия получала Ингрию, часть Карелии, Эстляндии и Лифляндии, а вместе с ними свободный и прочный выход к Балтийскому морю и его коммуникациям. Россия стала великой европейской державой. Императорский титул российского самодержца, хотя и не сразу, был в итоге принят всеми.

Южное направление внешнеполитической активности России отошло на задний план и было отложено до лучших времен. Тем более, что война с Турцией завершилась прутской катастрофой и дальнейшая борьба с Османской империей была переведена в дипломатическую плоскость. Царским эмиссаром в Константинополь был отправлен И.И.Неплюев, которому пришлось противостоять мощному английскому влиянию. Ему удалось предотвратить новую войну с Турцией, несмотря на происки европейских дворов, стремившихся нанести удар России с юга.

Стратегическим планом Петра был выход к Каспийскому и Черноморскому мореплаванию, для чего следовало отодвинуть русскую границу до Кавказа и Каспия. Без новой роли России в европейских делах этот план был бы нереальным, ибо позиции держав, особенно Англии, здесь были доминирующими. Каспийский поход Петра 1722 года подавался русской дипломатией как естественная потребность утвердиться на побережье Каспия, не ущемляя интересов Турции. Русские взяли древний Дербент.

Осенью 1723 года молодой персидский шах Тохмас, утвердившийся на престоле после восстания афганцев, подписал с Петром договор, по которому Россия получала почти все побережье Каспия с провинциями Ширван, Гилян, Мазендеран и Астрабад. Турция смирилась и с этим. Позиции России в Европе были настолько сильны, что никто не решился на открытый протест. Новая европейская держава властно диктовала свои условия бывшим вершителям судеб запада и востока.

Лекция 4. ИСПЫТАНИЕ НА ПРОЧНОСТЬ АБСОЛЮТНОЙ МОНАРХИИ

– Наследие Петра Великого и первые наследники престола

– Аристократия и дворянство в борьбе за воцарение Анны Иоанновны

– «Бироновщина» как система государственного управления


Наследие Петра в момент его смерти казалось необозримым и непосильным ни для кого из его возможных наследников. Петр оставил после себя великую империю, обширность и сложность которой во всей ее целокупности не мог охватить своим разумом никто из его современников. Управление такой огромной территорией и таким многоликим населением так и не далось в полной мере никому из его наследников вплоть до революции 1917 года. Это была мир-страна, мир-экономика, это была новая европейская цивилизация, не похожая на Европу.

Европейская культура проникла и укоренилась в сознании высших слоев общества. Они оделись в европейское платье, построили себе европейские дворцы, изъяснялись на странном новоязе, в котором редко попадались собственно русские слова. При этом масса народа оказалась словно совсем не затронутой этими новомодными веяниями. Народ продолжал жить прежним укладом жизни.

У Российской империи была новая столица с нерусским названием Санкт-Петербург. Она напоминала то ли Венецию, то ли Амстердам, но никак не Москву, Нижний Новгород или Архангельск. У России была новая международная роль великой европейской державы, на которую оглядывались с опаской все ее ближние и дальние соседи.

На протяжении следующего столетия после Петра они все признали императорский титул русских царей, хотя совсем недавно это казалось совершенно невозможным, ведь в Европе на их памяти была всего одна империя – Великая Римская империя германской нации со столицей в Вене.

Могучий морской флот, огромная регулярная армия, многочисленный бюрократический аппарат – все это наследие петровских реформ было на иждивении казны, которая пополнялась главным образом за счет подушной подати, сменившей старую подворную податную систему, которая оставляла еще некоторую свободу личности.

Государево тягло приобрело личный, персональный характер и тяжким бременем легло на плечи основной массы населения. Пожизненная служба стала уделом не только крестьянства, из которого набиралась основная масса рекрутов, но и городских и прочих сословий, включая служилое дворянство. Это было государственное закрепощение всех сословий. Протест против него начался сразу же после смерти Петра.


Петр и «элита»


Смерть Петра застала врасплох его наследников. Своим Уставом 1722 г. о престолонаследии, прославляемым знаменитым панегириком Феофана Прокоповича «Правда воли монаршей», а также помпезной коронацией в 1724 г. своей наложницы Марты Скавронской, усвоившей имя Екатерины Алексеевны (Екатерина I), Петр посеял жуткое разномыслие в умах российской элиты, которая кинулась высчитывать степени родства разных ветвей императорского дома и соображать свои возможности занять место поближе к власти.

Сама власть императора при Петре приобрела абсолютный характер и уже не зависела от прежних многовековых традиций. Не было уже былых ограничений в виде Земского собора, Боярской думы, разрядных книг и местничества. Над всем вознеслась воля монарха, который сам назначал себе наследника. Такое было уже однажды, когда великий князь Московский и государь всея Руси Иван III своей волей свел с престола уже коронованного внука Дмитрия Ивановича и сделал наследником сына от Софьи Палеолог Василия III.

Петр также расправился с прямым наследником, своим сыном Алексеем Петровичем, но назначить себе иного наследника не успел. Божий промысел лишил его в решающий момент возможности написать завещание. Он лишил его даже дара речи, так что умирающий император оказался бессилен определить судьбу верховной власти, что привело к ожесточенной борьбе за трон и длинной, изнурительной для страны череде дворцовых переворотов. Порой на троне оказывались лица, не имевшие кровного родства с царствующей династией.

В этой мутной обстановке подковерной борьбы и интриг сложились три основных центра силы, которые в разной степени влияли на государственное управление на протяжении всего XVIII столетия – Высшие и центральные государственные учреждения (Сенат, Синод, коллегии), Советы при особе государя, фавориты, или «припадочные люди», как их насмешливо именовали недовольные современники.

Первая схватка за трон развернулась уже у смертного одра Петра Великого, скончавшегося в ночь на 28 января 1725 г. Претендентами назывались супруга Петра императрица Екатерина I и внук его, сын казненного Алексея Петровича, Петр Алексеевич. О дочерях Анне (Голштинской) и Елизавете и о племянницах – дочерях царя Ивана V Алексеевича Анне (Курляндской) и Екатерине (Мекленбургской) речь не шла вообще.

Сразу же выявилось, что правящая элита расколота на два лагеря. За Екатерину были новые выдвиженцы – Меншиков, Ягужинский и Толстой. За Петра были выходцы из старой боярской знати – князья Долгорукие и Голицыны. Судьбу трона решило вмешательство гвардии, выступившей в поддержку Екатерины. Так, впервые в истории России на престоле оказалась женщина подлого происхождения. Впервые же в качестве политической силы заявила о себе гвардия, состоявшая из шляхетства (дворянство).

Во избежание открытого конфликта сторон в феврале 1726 г. был создан новый высший орган власти – Верховный Тайный совет с полномочиями бывшей Боярской думы. В него вошли Меншиков, Апраксин, Толстой, Головкин, Остерман, а также князь Дмитрий Михайлович Голицын. Сенат был низведен до уровня коллегий, а всеми делами заправлял первый временщик, президент Военной коллегии Александр Меншиков.

В мае 1727 года Екатерина скончалась от скоротечной болезни и вопрос о троне встал вновь. Единственным претендентом стал Петр Алексеевич – Петр II, который упоминался в завещании Екатерины (возможно, подложном). До совершеннолетия Петра назначался регентский совет в составе Верховного Тайного совета с включением в него дочерей Анны и Елизаветы. Дальнейшее престолонаследие на случай бездетной кончины Петра II предполагало сначала Анну Петровну, а затем Елизавету Петровну с их наследниками. Однако, история распорядилась иначе.

Чтобы сохранить власть и влияние в государстве и при новом монархе, Меншиков стремился породниться с ним. Он добился разрешения больной императрицы на обручение 11-летнего Петра II со своей дочерью Марией. Поселил его в своем доме, но Петр возненавидел наглого временщика и остался холоден к его дочери. У него появились иные привязанности и увлечения.

При первой же возможности Меншиков был отправлен в отставку, а затем и в далекую сибирскую ссылку в Березов со всей семьей. Готовясь к коронации, двор переехал в Москву. Здесь Петр II надолго задержался. Он практически не занимался государственными делами, проводя время в забавах и удовольствиях.


Император Петр II


Он сблизился с молодым князем Иваном Алексеевичем Долгоруким, известным кутилой бражником, и обручился с его сестрой Екатериной Алексеевной. Между тем, в состав Верховного Тайного совета были включены новые члены – князья Василий Лукич и Алексей Григорьевич Долгорукие, что усилило аристократическое крыло совета, но не повлекло за собой перемен в политике. Работа совета была фактически парализована. Трудился один вице-канцлер Андрей Иванович Остерман.

Постоянные кутежи и зимние охоты юного императора в сопровождении беспутного Ивана Долгорукого, а иногда и молодой тетушки Елизаветы Петровны, оборвались трагически. Петр II во время одной из таких поездок заразился оспой и в ночь с 18 на 19 января 1730 г. скончался. Что ожидало Россию от его царствования, так и осталось загадкой. Она вновь сделалась игрушкой в руках враждующих группировок. Причем многие из участников этой борьбы вскоре горько пожалели о своей глупости и самонадеянности.

Аристократия и дворянство впервые открыто столкнулись в борьбе вокруг условий передачи трона Анне Иоанновне, дочери старшего брата и соправителя Петра I царя Ивана V Алексеевича, человека болезненного и очень рано ушедшего из жизни.

Реализуя свои внешнеполитические матримониальные расклады, Петр Великий выдал свою племянницу Анну замуж за герцога Курляндского, скончавшегося вскоре после свадьбы. Положение молодой вдовы было незавидным в силу бедности Курляндского двора и скудного содержания, поступавшего в Митаву из Санкт-Петербурга. Приглашение именно ее на Российский трон было результатом неожиданной смерти Петра II и хитросплетений борьбы за власть разных политических сил.

О времени Анны Иоанновны написано не так много, как об эпохах Елизаветы или Екатерины II. Между тем, оно по-своему интересно, в том числе и с точки зрения истории власти. Точнее – борьбы за власть. Борьба эта началась до нее, еще при воцарении Екатерины I, когда впервые на политическую сцену выступила гвардия, и судьба трона оказалась в руках дерущихся честолюбцев.

Пигмеи спорили о наследии великана, – сказал Николай Михайлович Карамзин, – и это самая точная оценка происходившего. Никто из участников этой подковерной схватки не способен был подняться до понимания судеб страны, ее народа. Одни дрались за то, чтобы любыми путями удержаться государственной кормушки. Другие рвались к ней, чувствуя, как слабеет сила прежних властителей.

Основная борьба развернулась между аристократией, тяготевшей к олигархической системе государственного управления, и дворянством, которое именовалось на польский манер шляхетством и требовало своего участия в делах управления государством. Цитаделью аристократов был Верховный Тайный совет, или просто Верховный совет, как иногда встречается в источниках и литературе. Их было всего семь человек, причем к моменту воцарения Анны четверо верховников были из князей Долгоруких.

В момент смерти Петра II его любимец Иван Долгорукий составил поддельное завещание, которым престол отдавался несостоявшейся невесте императора Екатерине Долгорукой. Он даже подписался за императора, как не раз делал по его приказу при его жизни, но пустить документ в ход так и не решился. Едва Петр испустил дух, Иван вышел из комнаты умирающего (Лефортовский дворец) с обнаженной шпагой и воскликнул: «Да здравствует императрица Катерина». Ответом было гробовое молчание. Вложив шпагу в ножны, он отправился домой и сжег завещание.

Затея Долгоруких провалилась еще и потому, что переругалось их старшее поколение. Это их и погубило. На следующий день князь Василий Лукич Долгорукий внес в совместном заседании Верховного совета, Сената и высшего генералитета кандидатуру Анны Иоанновны, с которой все и согласились. Еще один родовитый верховник князь Дмитрий Михайлович Голицын предложил знаменитые «пункты», или кондиции, то есть условия, на которых должна была царствовать Анна.

Верховники, да и большинство аристократов вообще, относились к шляхетству без особого почтения. Они думали о себе. Среди них были и те (к примеру, князь Алексей Михайлович Черкасский), кто хотел использовать силу дворянства в своих интересах. Ослепленные своей властью верховники ответили на призывы Черкасского выслушать мнение дворян пустыми обещаниями заботиться обо всех сословиях.

Это была ошибка, потому что основная масса родовитой знати была инертна и выжидала, а у верховников не было силы, чтобы провести в жизнь свои планы. За дворянством же как раз сила была. И хорошо организованная. Гвардейские полки был по своему составу дворянскими. Причем, у шляхетства не оказалось четкой политической программы, а у гвардии все было просто. Она желала самодержавия, как при Петре, который их создавал, холил и лелеял.

Впрочем, было дозволено подавать дворянские проекты в Верховный совет. Из 12 шляхетских проектов наиболее обстоятельным был проект знаменитого Василия Никитича Татищева. Шляхетство требовало, чтобы Верховный совет был расширен и чтобы он назначался по выбору всего дворянства. В остальном это были просьбы об ограничении службы 20-ю годами, об отмене единонаследия и открытии школ для дворянских детей.

Делегация Верховного совета из трех его членов во главе с князем Василием Лукичем Долгоруким явилась в Митаву и предложила Анне трон и кондиции. Однако, их опередил посланец обиженного на верховников П.И.Ягужинского, его адъютант Сумароков, и предупредил Анну о разногласиях в Москве, предложив не принимать кондиций. Анна трон и кондиции приняла, но сообщение Ягужинского также приняла к сведению.

Москва был заполнена шляхетством, съехавшимся на свадьбу императора, а попавшим на его похороны. Как только Анна приехала в Москву, к ней явилась огромная депутация от дворян, человек с 800, и объявила о том, что шляхетство и народ не поддерживают кондиций и просят рассмотреть проекты, поданные в Верховный совет. При этом гвардейские офицеры из состава депутации потребовали самодержавной власти.

Верховники попытались перехватить инициативу, предложив свое участие в обсуждении, но получили отказ. Анна упорно не хотела посещать заседания Верховного совета. Она просто передала гвардейские полки под команду своего родственника генерала Салтыкова, и Верховный совет стал полностью беззащитен и бессилен. Новая шумная делегация шляхетства уже прямо выступила за самодержавие без каких-либо условий. Анна на глазах дворян разорвала бумагу с кондициями. Победило самодержавие

«Затейка» верховников провалилась. Их «пункты», не подкрепленные реальной силой, ничего не значили. Власть словно просочилась сквозь их пальцы. Дворяне же и не помышляли о захвате власти. Они выбрали знамя самодержавия и подкрепили власть «законной» наследницы трона, рассчитывая, что вернутся времена их императора Петра Великого, но без тягот пожизненной службы и ограничений в наследовании владений. Они также просчитались.

Очень скоро абсолютное большинство русских участников этих событий пожалело о своем недомыслии. Правление Анны выродилось в засилье иностранцев, главным образом немцев, во главе которых оказался ее фаворит Бирон, человек с темным прошлым, злобным и мстительным характером и ненасытной жаждой наживы. Подстать ему были и его клевреты, для которых Анна не скупилась на милости. Государственное управление свелось к стяжанию богатства, жестоким пыткам и казням недовольных.

Бироновщина как система сложилась и действовала во времена правления императрицы Анны Иоанновны. Это было управление делами в государстве Российском при засилии иностранцев, главным образом остзейских немцев. Но не только их.

Определенную лепту в утверждение бироновщины внесли и вполне русские люди. Верховники подготовили не только «кондиции» для Анны Иоанновны, но и относительно продуманный и развернутый проект государственного переустройства, напоминающий конституционную реформу. Во всяком случае, этот проект был намного шире и обстоятельнее дворянских проектов, включая татищевский. Вдохновителем его был князь Д.М.Голицын.

Конечно, это был проект олигархической «конституции», во многом списанный со шведского законодательства, но в нем в той или иной мере учитывались интересы и шляхетства, и торгово-ремесленного сословия. Предполагались даже мизерные послабления для крестьянства. Однако, этот проект остался неизвестен дворянству, и оно обрушило саму олигархию.

Первые шаги Анны как бы отвечали требованиям дворянства и состояли в том, что срок службы дворян сократили до 25 лет, а для дворянских детей, которые теперь записывались в полки с младенчества, был открыт кадетский корпус. Специальная комиссия предложила уравнять жалованье за службу русских и иностранцев, которым со времен Петра Великого платили втрое больше.

Был ликвидирован Верховный Тайный совет и повышена роль Сената, состав которого расширился до 21 сенатора. На восстановленную должность генерал-прокурора вновь вернули Ягужинского, правда, не надолго. Восстановили и распущенный верховниками страшный Преображенский приказ, названный Тайной розыскных дел канцелярией. Вскоре после воцарения на месте Верховного совета был учрежден Кабинет в составе трех членов – Остермана, Головкина и Черкасского.

Призрачные надежды верховников на то, что Анна будет придерживаться старорусских порядков, испарились как сон, как утренний туман. После переезда в 1731 г. в Санкт-Петербург, императрица окружила себя своими любимцами, среди которых выше всех был поставлен ее фаворит Эрнст-Иоганн Бирон. Высокие чины получили его родственники, а также семейство Левенвольде. Вскоре все сколько-нибудь заметные должности в государственном управлении были заняты иностранцами.


Эрнст Иоганн Бирон


Русские сторонники самодержавия (Михаил Головкин, Никита Трубецкой, Антиох Кантемир и др.) получили чины и крепостных. Противников же ждали жестокие пытки и казни. Не сразу, по прошествии лет были сосланы и казнены верховники. На плаху были отправлены даже родовитые Долгорукие. Сломавшиеся должны были унижаться и раболепствовать не только перед Анной, но и перед ее клевретами-иностранцами. Потомок князей Волконских, внук фаворита царевны Софьи князя Василия Васильевича Голицына – Андрей, – стали придворными шутами.

Иностранцы хозяйничали и в армии. Президентом Военной коллегии в чине фельдмаршала стал знаменитый Бурхард Миних. Двух остававшихся русских фельдмаршалов, В.В.Долгорукого и М.М.Голицына, сначала возвысили, но затем первого посадили в Шлиссельбургскую крепость за обвинительные речи в адрес Анны, а второго довели до преждевременной смерти от стыда и горя за судьбу брата.

Под власть иноземцев были отданы гвардейские полки. Петровские преображенцы и семеновцы были оттеснены. В пику им был создан Измайловский гвардейский полк, названный в честь любимого с детства села Измайлово. Командование было отдано любимцу императрицы Карлу-Густаву Левенвольде. Полковником была сама Анна. Весь офицерский состав был набран из немцев. Русских не было даже среди рядовых. Зато там были малороссы и вообще выходцы из антирусски настроенных областей страны.

Что собой представляло правительство Анны? Это была централизованная система ограбления страны. Всем гражданским управлением заправлял Бирон, по имени которого все десятилетнее царствование Анны именуется бироновщиной. Центральные власти вообще не вникали в вопросы внутренней жизни страны. Довольно было того, что подати стекались в столицу. Пышный двор выставлялся напоказ Европе как свидетельство благополучия и могущества самодержавной монархии.

Тяжелее всего приходилось крестьянству. По требованию Миниха была резко увеличена армия, поэтому рекрутские наборы стали ежегодными. Широко распространилась денежная рекрутчина, когда в солдаты отдавали охочих людей, которых нанимали на деньги, собранные с ревизских душ. Армия наполнилась всяким сбродом, что не могло не сказаться на ее боеспособности. Чтобы поднять боевой дух, Указом от 17 апреля 1732 г. разрешалось за военные заслуги производить в офицеры не только из шляхетства, но и из солдат податных сословий и даже крестьян.

В 1734 году Россию постиг голод, а в 1737 году случились страшные пожары. Резко вздорожали продукты и строительные материалы. Ободранные до нитки крестьяне погрузились в пучину нищеты и безысходности. На шее их сидели еще помещики, которым ничего не платили за их службу. Их отпускали по очереди на хозяйство подкормиться, и это была настоящая трагедия для крепостных. Закон о единонаследии был отменен, что привело к быстрому дроблению имений и еще большему усилению крепостного гнета. Такой нищеты русская деревня еще не знала.

Несколько больший интерес правительства вызывали промышленность и работные люди. При этом поддерживались в основном те предприятия, которые производили нужную двору продукцию – шерстяные и шелковые ткани, кожевенные изделия и т. п. Указом 23 октября 1735 г. было велено открывать школы для детей фабрично-заводских рабочих, а Указ 7 января 1736 г. разрешал покупать к заводам и фабрикам крепостных без земли, принимать в рабочие беглых и нищих бродяг.

При годовом доходе империи в 8 млн. рублей, вследствие плохого состояния деревни и промышленности скопились громадные недоимки в 15,5 млн. рублей. Бирон увидел в этом важную статью пополнения собственного кармана. Долги податных сословий выколачивались всеми способами, включая правеж и лишение последнего имущества. Население бежало от такого управления куда глаза глядят, благо, что страна была обширна и по большей части пустынна.

Взяточничество было возведено в ранг государственной политики и приобрело системный характер. «Подарки» новому обер-камергеру Бирону деньгами, лошадьми, услугами стали в порядок вещей, и это была только верхушка айсберга. Все обладатели мало-мальски доходных мест следовали этому примеру и ставили это себе в заслугу. Взятки брали за все – за предоставление привилегий иностранной торговле, за заключение договора с «нужной» державой, за отданных в службу прусскому королю рослых русских солдат.

Императрица подавала пример, награждая Бирона за никому не известные заслуги. Так, за мир с Турцией после бездарной и неудачной войны, к которому он вообще не имел ни малейшего отношения, ему была поднесена золотая чаша, усаженная драгоценными каменьями, наполненная деньгами на сумму в 500 тыс. рублей, которые в нее даже не вместились.

Иноземные послы с изумлением и отвращением взирали на все эти «художества» новой власти, так непохожей на времена Петра Великого. При нем Остерман и Миних были услужливыми исполнителями. Теперь же немцы, которых посол Франции маркиз де Шетарди назвал «сборищем датчан и пруссаков, вестфальцев, голштинцев, ливонцев и курляндцев» управляли русскими руками и ногами.

Другой иностранец замечает, что Россия воевала всегда со времени Петра, но не война истощила государство, оно истощено роскошью, дурным управлением министров, переводом за границу сумм. Наконец, бесплодная распущенность, тщеславие и суетность разоряют государство.

В запущенном состоянии было само законодательство. Попытки создать новое Уложение при Петре и его преемниках кончились ничем. В 1730 г. вышел Указ о скорейшем завершении Уложения. Была создана комиссия из депутатов от шляхетства, но они съезжались очень неохотно. Их отправили домой, а дело поручили чиновникам, которые окончательно его похоронили. Поэтому ограничились переизданием Соборного Уложения царя Алексея Михайловича 1649 года.

Бироновщина сделала первый шаг от петровской коллегиальности к бюрократизму в государственном управлении. Сенат был поделен на департаменты и подмят Кабинетом. Рядом с коллегиями возникли многочисленные особые канцелярии и комиссии. В Москве в дополнение к Преображенскому приказу были созданы еще два – Судный (по гражданским делам) и Розыскной (по делам уголовным). В 1731 г. создан Сибирский приказ, а в 1733 г. расширена деятельность Доимочного приказа.

Бироновщина придавила русское национальное мнение. «Властители дум» вроде Феофана Прокоповича, Антиоха Кантемира, князя Черкасского, все многочисленные отпрыски боярских родов и новая петровская знать, включая генералитет, наперебой раболепствовали перед Бироном и прочими «попавшими в случай» иноземцами, писали приторные вирши, панегирики, пускались в бесчестные авантюры, чтобы доставить удовольствие всесильному временщику.

Роняла себя в глазах народа и официальная церковь. Святейший синод, в котором буквально царствовал Феофан Прокопович, состоял в значительной степени из епископата, привлеченного из Малороссии, с изрядным душком протестантизма. Все громче заявляло о себе масонство. Усилились гонения на старообрядцев, но это только укрепляло симпатии к старой вере в народе.

Лекция 5. УТВЕРЖДЕНИЕ И УКОРЕНЕНИЕ ПЕТРОВСКОГО АБСОЛЮТИЗМА

– Олигархия и дворянство в борьбе за власть в XVIII столетии

– Елизаветинская Россия: система государственного управления

– Елизаветинская эпоха: власть, общество, народ


Олигархические тенденции проявились сразу же после смерти Петра Великого. Государственный строй, сложившийся при нем, именуется абсолютной монархией. Неизмеримо возросшая роль личности императора сопровождалась падением всех сдержек и противовесов в лице Боярской думы, Земского собора, системы местничества и т. п. Произошло переформатирование высшей элиты, которая в условиях отсутствия системы престолонаследия стала претендовать на олигархическую роль в управлении государством.

На протяжении XVIII столетия было несколько попыток ограничить абсолютизм в пользу олигархического строя. Первой такой попыткой стал Верховный тайный совет, который возник при слабой и неуверенной в себе вдове Петра Великого императрице Екатерине I. Ее воцарение было результатом сговора ряда элитных группировок, преследовавших свои интересы, главным из которых было стремление сохранить свое положение, власть и источники обогащения.

Старый петровский Сенат не подходил для этого по своей многочисленности и аморфности. Борьба же шла не просто за участие в государственном управлении. Борьба шла за высшую власть, которую можно было только отнять у царствующей династии. После Петра Великого это казалось его «птенцам» делом простым и легко достижимым. Они хотели бы сохранить абсолютность верховной власти, но не для одного монарха, а для узкого круга избранных персон. Это и есть олигархия.

Особенность олигархического строя такова, что высшая власть является результатом баланса сил и договоренностей нескольких кланов. Распределение власти не закреплено никаким законом или традицией. Такое положение всегда чревато выдвижением какого-либо из членов олигархического круга. В Верховном совете при Екатерине I таким человеком был А.Д.Меншиков.

Его сгубила гордыня. В стремлении закрепить свои преимущества он попытался монополизировать верховную власть, приручив юного Петра II и потерпел поражение. Против него вооружились все, в том числе и члены Верховного совета. И тут выяснилось, что власть – это не чины, не первенство в высшем совете и даже не сам Верховный совет. Меншиков подмял под себя совет и даже добился чина генералиссимуса, но тщетно.

Действовали иные пружины власти. Армия и гвардия отвернулись от своего генералиссимуса. Все его несметные богатства и даже заграничные связи не помогли. Итог – ссылка в Сибирь и бесславный конец. Реальная власть оказалась в руках императора. Он хоть и был молод и не занимался государственным управлением, но его права на трон признавали все.

Дело прояснилось в момент воцарения Анны Иоанновны. Верховники полагали, что свалив Меншикова и похоронив Петра II, они достигли, наконец, вершины власти. Они выбрали на трон самую ничтожную из наследниц. Анну Курляндскую. Они ограничили ее власть кондициями. Что могла сделать императрица, которой было запрещено заключать мир и объявлять войну, раздавать и отнимать вотчины, распоряжаться казной, производить в чины выше полковника, назначать наследника и даже вступать в брак! Анна все подписала, но олигархи не учли, что власть не в договорах, а в силе.

Верховный совет был ликвидирован в марте 1730 г.. Пришедший ему на смену Кабинет не был источником власти. Он не обладал собственным светом, а был лишь отражением света, исходившего от трона. Он был высшим органом государственного управления, повелевал Сенатом, коллегиями, губернаторами, но сам был исполнителем властной воли императрицы и игрушкой ее фаворитов Бирона, Левенвольда, Миниха и прочих.

Входившие в его состав Остерман, Головкин и князь Черкасский, так же как и сменявшие их П.И.Ягужинский, А.П.Волынский и А.П.Бестужев-Рюмин, не были деятелями. Несмотря на то, что в 1735 г. Кабинет получил законодательные права, и три подписи членов его заменяли подпись самой императрицы, он остался чрезвычайным совещательным органом при государыне.

Под разными наименованиями этот чрезвычайный орган сохранился и в следующее царствование. В декабре 1741 г. Кабинет был упразднен. Восстановленный затем Елизаветой Петровной «Кабинет Ее Величества» был всего лишь личной канцелярией. В мае 1756 г. в связи с Семилетней войной была создана Конференция при Высочайшем дворе для обсуждения внешней политики, но по ходу войны стала вмешиваться и в руководство внутренними делами и даже направляла распоряжения Сенату в виде «экстрактов» и «протоколов».

Подобную же роль играл созданный Петре III в 1761 г. «Совет при государе». При Екатерине II в 1768 г. по случаю войны с Турцией был создан «Совет при Высочайшем дворе». В ходе войны он был совещанием начальников высших и центральных учреждений и генералитета, а после войны был преобразован в совещательное учреждение по вопросам внутренней политики.

Олигархическая тенденция еще теплилась. При Елизавете Петровне брат ее фаворита граф Петр Иванович Шувалов пытался продвинуть идею о «непременных» и «фундаментальных» законах, обязательных для монарха. Более серьезной выглядела попытка графа Никиты Ивановича Панина «разумно разделить» власть государыни «между некоторым малым числом избранных к тому единственно персон» путем создания некоего Императорского совета.

По мнению Панина, эта мера позволила бы «оградить самодержавную власть от скрытых иногда похитителей оныя». Императорский совет Панина должен был играть активную роль в законодательстве. Право императрицы подписывать Высочайшие указы было обусловлено непременным одобрением Императорского совета. Екатерина II вовремя разглядела опасность и сделал ставку на Сенат. В вышедшем 15 декабря 1763 г. Манифесте о Сенате не было ни слова об Императорском совете.

Причины поражения олигархической тенденции русской аристократии крылись в поднимающемся влиянии дворянства. Названное по-польски шляхетством, оно воспринималось аристократией как орудие в достижении своих «высоких» целей. Это была ошибка, которую не заметили в момент воцарения Екатерины I. Затем эту ошибку повторили верховники и поплатились головой. Дворянство получило преференции в виде отмены пожизненной службы и Указа о единонаследии.

Елизавета Петровна явно сделала ставку на дворянскую гвардию и победила. Далее наступил «золотой век» дворянства. Важным этапом послужила Елизаветинская Уложенная комиссия 1754—1761 гг. Она так и не выдала нового Уложения законов, но под руководством П.И.Шувалова довела до императрицы пожелание уездного дворянства о том, чтобы выделить дворянство как исключительное по важности сословие во всех сферах жизни.

Дворяне устами П.И.Шувалова требовали полной монополии на землевладение, на крепостных, на заводы и лавки. Теперь они требовали и «чистоты сословия», то есть ликвидации норм петровской Табели о рангах. Дворяне предлагали разделить их на знатных и благородных и прочих, которых следовало бы «перебрать».

Дворянство медленно, но верно шло к своей цели стать единственным высшим сословием империи. В отличие от аристократии, оно обладало военной силой, как в гвардии, так и в армии. Его стремление к аристократизации, «чистоте благородства» импонировало аристократии и вскоре сделало дворянство вместилищем и старорусского боярства и новоявленных «светлейших».

Государство Петра Великого не зря именуют дворянской империей. Петр действительно видел в дворянстве свежую и молодую силу, способную воплотить в жизнь его идеи, и прежде всего идею «общего блага», противостоящую ненавистной ему идее аристократизма. Он сознательно понизил дворянство до уровня народа и одновременно возвысил его возможности подняться до самых высот государственного служения. Дворянство сломало хребет олигархии, выступив на стороне абсолютной монархии, но не устояло перед искушением аристократизации. В этом корень крушения и дворянства, и его империи.

Елизаветинская Россия как определение двадцатилетнего периода истории страны и государства не является общеупотребительным, но вполне имеет право на существование. По сути своей это был период проверки петровских преобразований на их прочность и жизнеспособность. И в этом смысле это был очень важный и даже судьбоносный этап в истории Российской империи.

При Петре Великом все переворотилось, при Екатерине I, Петре II и Анне Иоанновне все было в состоянии турбулентности, а при Елизавете Петровне, наконец, начинает укладываться в тот имперский строй, которому, с некоторыми последующими изменениями, было суждено просуществовать до 1917 года.

На первый взгляд, смысл государственного курса Елизаветы состоял в простом возвращении к порядкам, которые ввел ее отец. Об этом даже открыто объявлялось во всеуслышание, но на деле все было далеко не так. Порядок Петра Великого в точности возродить было невозможно просто потому, что для этого нужен был сам Петр. Елизавета не могла быть его равноценной заменой. По масштабу личности она далеко не дотягивала до уровня своего великого отца.

«Птенцы гнезда Петрова» также оказались мелковаты для его великих дел и один за другим сходили со сцены. Они погрязли в борьбе амбиций на власть и влияние, выпустили из рук нити развития державы и постепенно сошли со сцены. Последние более или менее значимые фигуры пришлось убрать со сцены самой Елизавете. Второстепенные деятели вроде И.И.Неплюева вовсе не подходили на роль идейных реформаторов, поскольку при Петре были всего-лишь исполнителями.

Оставался изрядно попорченный мышиной возней чиновников государственный аппарат и дворянская гвардия как наиболее близкая к особе новой императрицы организованная сила, в которой жил еще дух ее великого родителя и которая продолжала уповать на милости монархии. Но гвардия хороша в дворцовом перевороте для расправы с политическими противниками. Управлять через нее огромной страной было нельзя. Это в свое время понял и сам Петр и приступил к государственным реформам.

Упразднив наследие Верховного тайного совета в виде Кабинета Анны Иоанновны и устранив ее фаворитов от власти, Елизавета сделала ставку на Сенат, которому был возвращен титул Правительствующего. Восстанавливалось действие всех петровских указов и регламентов, а также подтверждались позднейшие акты, которые не противоречили государственным интересам.

Именным указом были назначены сенаторы: генерал-фельдмаршал князь Иван Трубецкой, великий канцлер князь Черкасский, обер-гофмейстер граф Семен Салтыков, генерал Григорий Чернышев, генерал Ушаков (начальник Тайной канцелярии), адмирал граф Головин, обер-шталмейстер князь Куракин, действительные тайные советники Алексей Бестужев-Рюмин и Александр Нарышкин; генерал-лейтенанты князья Голицын и Урусов и Бахметьев; тайный советник Новосильцев, действительный статский советник князь Алексей Голицын.

Восстанавливалась прокуратура: генерал-прокурором был утвержден бывший уже в должности князь Никита Трубецкой, обер-прокурором – Брылкин. В коллегиях, канцеляриях и губерниях утверждены прокуроры. Заседания Сената становились регулярными. Один день (пятница) Сенат заседал с семи часов утра. В необходимых случаях на заседания Сената вызывались президенты и отдельные члены коллегий. Елизавета несколько раз являлась на заседания и присутствовала по три часа. Ненадолго была введена свободная подача челобитных государыне.

Органы центрального государственного управления за десятилетия после Петра обросли, как и Сенат, многочисленными комиссиями и экспедициями, канцеляриями и комитетами, которым порой возвращалось старинное наименование «приказ». Главнейшие из них по-прежнему именовались коллегиями, но в них заметно усилилась тяга к единоначалию. Штат коллегий состоял из президента, вице-президента, двух советников и двух асессоров.

Стабильными были три первейшие коллегии – военная, адмиралтейств и иностранных дел. Остальные подвергались реорганизации: в 1725—1730 гг. были слиты воедино Камер- и Штатс-контор коллегии, при Анне Иоанновне в Коммерц-коллегию были включены Берг-, и Мануфактур-коллегии. Затем Бирон в погоне за горными богатствами России создал особый Берг-директориум. Елизавета восстановила прежнюю структуру коллегий и упразднила ненавистную для народа Доимочную канцелярию (приказ).

При вступлении на трон Елизавета поклялась никого более не казнить смертию, но смертные приговоры продолжали выносить, в том числе и самые жестокие – четвертование, колесование, посажение на кол. Впрочем, подобные приговоры, вынесенные Остерману, Миниху, Левенвольду и другим государственным преступникам, были смягчены личным указом императрицы.

Однако пытки сохранялись, и даже были упорядочены инструкцией 1754 г. «Обряд како обвиняемый пытается», данной самому страшному учреждению империи – Канцелярии тайных розыскных дел. Ее вновь возглавил А.И.Ушаков, затмивший самого князя Ромодановского. Он имел право прямого доклада царице и никому не подчинялся, кроме него, хотя формально Канцелярия числилась в составе Сената. Так что урезание языка, клеймение и вырывание ноздрей и знаменитое «слово и дело» были в ходу.

Реформаторские идеи Петра Великого относительно отраслевого управления и разделения функций суда и администрации, надзора и исполнения, финансов и полиции и т. д. оказались невыполнимыми на уровне местного управления. Реально это все приводило лишь к дальнейшей бюрократизации, мздоимству чиновничества и устрашающей волоките в делах. После Петра правительство сочло за благо пойти по пути упрощения местной администрации.

Многое из петровских начинаний было упразднено уже к началу 30-х годов XVIII в. Исчезли земские и полковые комиссары, конторы рекетмейстерские и камерирских дел, вальдмейстерские и рекрутских дел канцелярии, надворные суды и фискалы всех уровней. Был упразднен Главный магистрат. Не прижились дистрикты, преобразованные в прежние уезды и т. д. Страна делилась на 14 губерний, 47 провинций и более чем на 250 уездов.

При Елизавете Главный магистрат был восстановлен, но собрать воедино «рассыпанную храмину» российских городов (выражение Петра Великого) и придать ей стройную, а главное, самостоятельную управленческую вертикаль оказалось делом неподъемным. Городовые магистраты были переименованы в ратуши и подчинены губернаторам и воеводам. Права и компетенция их были резко сокращены.

Главной фигурой в местной администрации стал губернатор, а в провинциях и уездах – воеводы. Власть их была необъятной и нераздельной. При них действовали соответственно губернские, провинциальные и воеводские канцелярии. Им подчинялись полицеймейстерские конторы, расквартированные войска, тюрьмы и все прочие учреждения и установления, вплоть до рынков и пожарных команд. Инструкцией 1728 года была упорядочена иерархия местных органов и восстановлено приказное делопроизводство с его подъячими, столами и повытьями.

В 1744 г. учреждены две новые губернии – Финляндская (из земель, отвоеванных у Швеции) и Оренбургская в составе Исетской, Уфимской провинций и Зауральской земли башкир. Население Оренбургской губернии составляли в основном нерусские мусульманские народы, не ладившие друг с другом.

Край был неспокойный, о чем свидетельствовало движение Батырши, подавленное с большим трудом. Причем, не имея сил подавить восстание, губернатор И.И.Неплюев использовал принцип «разделяй и властвуй». Он натравливал поочередно друг на друга башкир и киргиз-кайсаков. В результате междоусобицы Батырша был схвачен и погиб в Шлиссельбургской крепости.

Наибольшими привилегиями в Елизаветинской России пользовалось население Малороссии, что объяснялось влиянием ее фаворита и тайного супруга Алексея Разумовского. Было восстановлено гетманство, правда выбор гетмана был предопределен: им стал брат Алексея Кирилл Григорьевич Разумовский. Строго запрещалось крепостничество, была введена свобода торговли и беспрепятственная выдача паспортов на выезд за границу. Запорожским казакам стали вновь, как в старину, выплачивать денежное и продовольственное содержание.

В Южной Руси появились поселения сербов. Полковник австрийской службы Хорват-Одкуркич попросился в русскую службу предложил создать сербские полки – конный гусарский и пехотный – на удобных землях. Их поселили вдоль польской границы, а также на границе с Запорожской сечью вплоть до татарских и турецких пределов. Возник край Новая Сербия с крепостью св. Елисаветы (Елисаветград).

Позднее, в 1753 г. новых сербских поселенцев привели полковники Йован Шевич и Райко Прерадович. Им были предоставлены земли в районе Бахмута и Лугани, где была основана Славяно-Сербия. Сербы не требовали никаких привилегий, кроме свободной торговли на всей территории России и свободного выезда с товарами в Польшу, Крым и Молдавию. Шевич был известен своими услугами Петру I в прутском походе и поэтому был радушно принят дочерью Петра. Вслед за сербами здесь появились малороссияне из Польши и валахи из Молдавии. Все они были православными и записывались казаками.

Важным звеном местной администрации было церковное управление. В 1744 г. при каждом епархиальном архиерее вместо прежних духовных управлений были созданы духовные консистории – коллегиальные органы из представителей белого и черного (монашествующего) духовенства, вершившие духовный суд на местном уровне. Епархии были поделены на духовные уезды – благочиния во главе с отцом Благочинным, который наблюдал за церковной жизнью и настроениями духовенства и прихожан.

В целом эпоха Елизаветы Петровны доказала эффективность и жизнеспособность государственной идеи Петра Великого. Введенные им в практику новые принципы и формы государственного строя и государственного управления выдержали проверку на прочность и начали укореняться в экономической и политической жизни страны. Российская империя оформилась как государство с европейскими принципами организации власти и общества.

Елизаветинская эпоха сформировала новый вектор взаимоотношений власти, общества и народа. Она демонстрировала редкостную консолидацию всех трех факторов и одновременно кристаллизацию их специфических особенностей и приоритетов. Монархия стремится прослыть просвещенной и национально-русской, общество стремится к смягчению нравов и светской жизни, народ вновь обретает «царя в голове» (не императора (!) и стремится к воспроизводству прежнего традиционного уклада.

В центре движения всех этих энергий была фигура императрицы Елизаветы Петровны. Она была удивительно гармонична своей эпохе, все особенности, настроения, речи и поступки людей ее времени словно бы проистекали из черт ее характера. Она вступила на отеческий трон тридцати двух лет зрелым человеком со сложившейся жизненной позицией, привычками и пристрастиями, которым следовала все свои годы правления.

Елизавета родилась в с. Коломенском 18 декабря 1709 года, ровно в тот день, когда победоносный Петр готовился въехать с триумфом в первопрестольную. Отложив все, царь примчался в Коломенское и на радостях закатил большой пир в знаменитом деревянном дворце своего отца, вместившем всех победителей и приглашенных к столу пленных шведских офицеров и генералов.


Цесаревна Елисавет Петровна


Вопреки расхожему мнению, двор Петра был по-преимуществу русским. Появившись на свет в обстановке радости и веселья, цесаревна Елизавета обладала озорным и веселым нравом. Непревзойденная в танцах, раскованная в общении, искренняя в привязанностях, красавица Елизавета блистала на отцовских ассамблеях и на балах времен Петра II и Анны Иоанновны. Она была начисто лишена политических амбиций и не стремилась к власти.

Петр страстно хотел выдать дочь за французского короля Людовика XV, но этот брак не сложился, равно как и другие, вследствие разных причин. Епископ Любский не дожил до бракосочетания, прочие кандидаты в супруги цесаревны оказались жертвой политических интриг. Когда же Елизавета взошла на трон, она объявила о том, что вообще не желает вступать в брак. Тайно, по любви, обвенчалась она с Алексеем Разумовским в маленькой подмосковной церкви села Перово, но событие так и не получило официального признания. В этом вся Елизавета.

Легитимность власти Елизаветы была абсолютной и непререкаемой. После чехарды на троне, устроенной иностранцами Бироном, Левенвольде, Минихом и Остерманом вокруг Брауншвейгской династии и младенца императора Ивана VI Антоновича, цесаревна Елизавета оставалась последней надеждой русских людей. Ее воцарение было воспринято как долгожданная русская победа.

Национальная идея была главным легитимизирующим фактором ее власти. Она стала самой русской императрицей во всей династии Романовых. По примеру отца она крестила детей не только офицеров, но и рядовых солдат гвардии. В решительный момент он пришла в казармы преображенцев. Рота драгун Преображенского полка стала ее лейб-компанией, а сама она приняла чин капитана драгунской роты.

Придя к власти, Елизавета приказала умерить роскошь двора и знати, дошедшую до невообразимых размеров при прежних царствованиях. Было определено, сколько и каких драгоценностей можно было носить, сколько ниток жемчуга полагалось дамам и какой ширины кружева были допустимы в воротниках и рукавах вельмож. Была умерена пышность похорон и свадеб, украшения из золота и серебра допускались лишь для таких торжеств, как свадьба наследника престола.

Елизавета способствовала смягчению нравов и устранению излишней жестокости, особенно в отношении женщин. Так, было решено более не отправлять жен преступников насильно в ссылку и каторгу за мужьями. К женщинам, приговоренным к телесному наказанию, запрещалось применять жестокие пытки и казни, вырывать ноздри и выжигать клеймо на лице.

В елизаветинскую эпоху начинает формироваться светское общество, которое позднее стало именоваться высшим светом. Его становлению мешала обязательная служба, введенная еще Петром Великим. Тем не менее начинается консолидация дворянского сословия. Оно постепенно вбирало в себя и аристократические слои, стремясь добиться монополии на владение крепостными душами, а также на определенные занятия. Елизаветинская эпоха подготовила знаменитый Манифест о вольности дворянства императора Петра III и дворянское законодательство Екатерины II.

При Елизавете развился фаворитизм нового типа. Алексей Разумовский, как и вся почти его многочисленная родня, вышедшая «из грязи в князи», в силу своей необразованности не оказывали на государственные дела никакого влияния. Исключение составлял Кирилл Григорьевич Разумовский, прошедший обучение за границей и назначенный затем не только гетманом Малороссии, но и президентом Академии наук, в составе которой была и Академия художеств.

Иное дело новая генерация фаворитов в лице семьи Шуваловых. Это были государственные деятели и сподвижники императрицы. Наиболее активны были братья Петр, Иван и Александр Ивановичи. Петр фонтанировал идеями на финансовые и административные темы. Александр стал после смерти Ушакова начальником Канцелярии тайных розыскных дел. Иван Иванович прославился среди прочего созданием Московского университета – первого полномасштабного университета в Российской империи.

Академические классы и университетские гимназии в столицах, а затем и в крупнейших провинциальных городах сдвинули с мертвой точки застывшее было дело Петра Великого о насаждении светского образования в России. Причем, к учению допускались как дворяне, так и разночинцы. Московский университет был под личным патронажем императрицы и имел собственный суд и общий с Академией наук регламент. Между прочим именно в это время профессором Академии стал властитель дум целой Европы Вольтер, изъявивший желание написать историю Петра Великого.

Правительство Елизаветы принимало меры экологического характера, прежде всего относительно сбережения лесов. Петр заботился о корабельных лесах. Теперь речь шла о лесах вообще. На двести верст от Москвы были закрыты все стекольные и железоделательные заводы, работавшие на древесном угле. Была ограничена выделка смолы, которая гналась на экспорт. Сошли на нет почти все соляные варницы, на место которых пришла эльтонская соль, которую стали добывать в промышленных масштабах открытым способом и без выжигания лесов.

Правительство стремилось упорядочить производство и торговлю, отдавая целые отрасли на откуп отдельным промышленникам, купцам и особенно вельможам. Так, смолой торговал обер-егермейстер Нарышкин, звероловством на пустой Камчатке занимался купец Югов со товарищи, весь китобойный и тюлений промысел был отдан П.И.Шувалову, Доходный рыбный и икряной промысел на Волге и в Гурьеве был в ведении казенной конторы, но в 1760 г. гурьевские угодья были отданы Яицкому казачьему войску, которое действовало помимо конторы.

Винокурение было в основном на откупе. Было разрешено заводить трактиры, которые в Москве назывались «гербергами». В них кроме вина подавались чай, кофе, шоколад и сдавались комнаты с постелями. С них вносились солидные взносы в казну и полагались еще пожертвования на университет. Киево-Печерская лавра угощала своих гостей собственным виноградным вином. Первым откупщиком табачного промысла был купец Матвеев. Иностранное вино и табак были вообще освобождены от пошлин.

Суконное производство процветало в Воронеже у купца Пустовалова, полотняное – в Новгороде у Шаблыкина. При поддержке правительства в Москве появилось производство брюссельских кружев, а также шелковых тканей, о чем особенно радела Елизавета. При ней впервые в России было заведено шляпное дело. Сначала шляпы для армии начал выпускать купец Гусятников, а затем привилегия на производство и продажу пуховых и шерстяных шляп была дана мастерам Черникову и Сафьянникову.

Купец Тавлеев завел фабрику по производству красок. Англичанин Ботлер, а затем саксонец Леман открыли производство шпалер. Инициаторы новых производств получали от казны значительные кредиты сроком до десяти лет. При этом фабриканты обязывались обучать своему мастерству русских солдатских детей. В 1752 г. привилегию на фабрику разноцветных стекол, бисера и стекляруса получил М.В.Ломоносов. Ему же были выданы на обзаведение 40 тыс. рублей без процентов на пять лет и к заводу было приписано 200 душ крепостных крестьян. По предложению П.И.Шувалова был созданы первые в России банки – Дворянский (1753 г.) и Купеческий (1754 г.).

Вести торговлю разрешалось купцам на свой счет с капиталом не менее 300 руб. Крестьяне могли торговать предметами мелкого крестьянского обихода в ближайших городах. Владеть крепостными душами им было запрещено, за исключением фабрикантов. Владение же холопами допускалось не только для купцов, но и для посадских людей и мастеровых. Правительство заботилось об образовании купеческого сословия, для чего специально переводились и издавались соответствующие книги.

Наконец, укажем на одно из двух важнейших дел Елизаветинской эпохи, наряду с открытием университета и гимназий и вообще развитием просвещения, было окончательное уничтожение внутренних таможенных пошлин, которые еще сохранялись и тормозили торговлю. Оба эти дела были заслугой фаворитов новой формации графов Петра Ивановича и Ивана Ивановича Шуваловых. При их поддержке развился в полную мощь гений величайшего русского ученого Михаила Васильевича Ломоносова.

Императрица Елизавета Петровна пользовалась искренней и всеобщей любовью. Именно с нее пошло наименование «матушка государыня». В последние годы жизни она страдала тяжелой болезнью сердца и большую часть времени проводила в постели. Ей очень хотелось пожить в новом Зимнем дворце, который строил Растрелли, но не хватило денег на его окончательную отделку. Шла война с Пруссией.

Накануне праздника Рождества Христова 24 декабря она исповедовалась и причастилась Святых Тайн и соборовалась. Вечером приказала читать над собой отходные молитвы и сама повторяла их за священником. 25 декабря в четыре часа пополудни она отошла в вечность. Елизаветинская эпоха в истории России с ее непритворной искренностью, скромностью и сердечностью завершилась.

Лекция 6. «ПРОСВЕЩЕННЫЙ АБСОЛЮТИЗМ» ЕКАТЕРИНЫ II

– Просвещенный абсолютизм как доктрина государственной власти в России XVIII столетия

– Законотворчество императрицы Екатерины II

– Геополитическое развитие и управление окраинами Российской империи XVIII столетия


Просвещенный абсолютизм – одно из самых противоречивых определений в мировой истории. Абсолютизм – форма монархии, доведенная до предела власти царствующего лица. Это единоличная власть без каких-либо сдержек и противовесов, свободная от влияния и контроля со стороны традиционных аристократических и демократических органов, от каких-либо условностей и законов. Может ли она быть просвещенной?

Государственное управление при абсолютизме должно быть максимально централизованным. Абсолютизм не предполагает делегирования власти и ее деконцентрации. Все делается «как государь укажет». Поэтому государственный аппарат управления стремится к тотальной бюрократизации. Все действия и помыслы регулируются специальными регламентами. Чиновник ни за что не отвечает. Он действует по инструкции (регламенту).

Такова была идея регулярного государства Петра Великого. С него началась абсолютная монархия в России. Его преемники вплоть до Елизаветы Петровны мало что добавили к его идейному багажу. Светское образование с академией и университетом было всего-лишь реализацией его идеи. Регулярному государству нужны были грамотные чиновники, военные, торговцы. Нужна была грамотная бюрократия. Образование и наука строились по отраслевому принципу. О просвещенной монархии не было речи.

Эпоху просвещенного абсолютизма связывают с царствованием Екатерины II. После кратковременного и невразумительного правления объявленного наследником российского престола племянника Елизаветы Петровны Карла-Петера-Ульриха, нареченного Петром III, в результате дворцового переворота к власти пришла его супруга Софья-Августа-Федерика Ангальт-Цербстская, крещеная в православие под именем Екатерины Алексеевны.

Ей принадлежала идея утверждения самодержавия на основе новой легитимности. Прежние системы легитимации (теологическая идея божественного происхождения, теория естественного права, харизматическая идея служения монарха общему благу Отечества) для нее не годились. На роль «прирожденной государыни» чистокровная немка Екатерина тем более не могла рассчитывать. На помощь были призваны идеи европейского Просвещения, приспособленные к монархическому способу правления.

Точнее сказать, философия власти, постепенно сложившаяся у Екатерины, была причудливым сочетанием старорусской монархической традиции с новомодными европейскими социально-политическими явлениями. Нельзя было вызвать протест в и без того накаленной обстановке всеобщего возбуждения и допустить рецидив конфликта аристократии и дворянства времен воцарения Анны Иоанновны. Екатерине удалось избежать олигархической угрозы и привлечь на свою сторону реальные силы общества.

Первый и, возможно, самый главный аргумент просветителей – Закон – занимал Екатерину более всего. Она начала с создания комиссии графа Н.И.Панина, однако предложенный им проект «непременных законов», равно обязательных для подданных и для монарха, ее не удовлетворил. Никакое ограничение монархической власти было недопустимо. Напротив, Екатерина хотела бы сама выступить в роли законодателя.

На свет была вытащена старая идея Уложенной комиссии. Их было немало при предшественниках, но никто не смог создать нового Уложения законов, и в ходу по-прежнему было никем не превзойденное Соборное Уложение 1649 г. Но на этот раз было нечто новое: Екатерина написала для своей Уложенной комиссии знаменитый Наказ, где изложила свое видение духа и направления нового законодательства. Вот он-то и был выдержан в духе европейского Просвещения. Идеи Ш. Л. Монтескье, Ч. Беккариа и других просветителей прозвучали с высоты престола. Несмотря на компилятивный характер, это был громадный шаг вперед для России.

Согласно мнению Екатерины, закон и законность проистекают из воли монарха. Сам он ограничен лишь собственным представлением о добре и зле. Просвещенный монарх не может быть деспотом, он заботится о просвещении подданных и о смягчении их нравов. Закон пишется не для монарха. Он является источником всякой власти в государстве и употребляет эту власть для перевоспитания своих подданных в «людей нового типа», людей просвещенных и цивилизованных.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.