В ответ по-прежнему ничего не произошло.
Наконец, лето поняло, что ничего не добьется, и вернулось к своему чемодану. Оно вытащило несколько тряпок наугад, зачем вообще столько с собой потащило, бросило в легкую дорожную сумку, спрятало чемодан в камеру хранения, а кому платить за камеру, а некому, – и зашагало к городу.
Город тоже представлял собой жутковатое зрелище – от домов остались груды камней, сквозь которые пробивались чахлые, высохшие деревца, засыпанные снегом. По мере того, как лето входило в город, снег таял, растекался ручейками, потом и вовсе испарялся, взмывал в небо, которое из аспидно-черного становилось все более голубым. Лето не понимало, что происходит, что-то случилось в городе, знать бы еще, что именно.
Лето представляло себе это не так, совсем не так – оно сойдет с поезда, возьмет такси, приедет в городок, заглянет в лавочку на углу, чтобы перекинуться парой слов с торговкой, потом заглянет в кафе, чтобы выпить кофе с куском пирога, потом вернется в свой старый дом и смахнет сухие листья, осыпавшие крыльцо… но здесь не было ни лавочки, ни кофейни, ни крыльца, – только заснеженные руины (под снегом оказался еще один снег), истлевшие остовы, остатки каких-то укрытий…
Лето пригляделось – что-то парило над землей далеко впереди, что-то, похожее на блестящий металлический шар, да оно и было металлическим шаром, который стремительно приближался к лету. Перепуганное лето хотело спрятаться, но не успело – шар приблизился к нему, казалось, с интересом его рассматривая.
– Кто вы? – спросил шар.
Лето вздрогнуло и даже покраснело от возмущения: это оно должно было спрашивать, кто он такой, а не наоборот, потому что лето оно и есть лето, как можно не узнать, что оно лето, лето, вы что, не видите, что ли?
– Вы что… меня не узнаете?
– Я первый раз вас вижу. Вас раньше здесь не было.
Лето вспыхнуло:
– Это вас здесь раньше не было… когда я уезжало отсюда!
– Уезжали? И давно?
– М-м-м… – лето попыталось представить, как долго его не было, но не смогло.
– Наверное, вас не было несколько веков, – заметил шар.
– Должно быть, да…
– …так кто же вы?
– Лето.
– Лето? Какое необычное имя…
– Вы… вы что, правда никогда не слышали обо мне?
– Нет, не припомню. Постойте… сейчас… – внутри шара что-то загудело и защелкало, – а-а-а, да, вы были здесь пятьсот лет назад…
– Так давно? – ахнуло лето, – меня не было так долго? Я уходило так надолго?
– Нет-нет, вы не уходили.
– Простите… не понимаю.
– Вы не уходили. Вы оставались. А уходили мы.
– Я совсем… совсем не понимаю, – лето опустилось на обломки кирпичной стены, лето было испугано и растеряно, и здорово замерзло в своем легком платье. В конце концов, это было невежливо со стороны шара, он даже не предложил ей чашку кофе или хотя бы уйти от этого холода куда-нибудь в тепло.
– Вы… – лето не выдержало, – где я могу выпить чашечку кофе?
Внутри шара снова загудело, чуть погодя он ответил:
– Кофе больше не существует.
– Ничего себе. А… кафе?
– Кафе не работают.
– А… – лето хотело спросить, где можно посидеть в тепле, но вспомнило, что и само создает тепло, – здесь можно где-нибудь посидеть?
– Вы уже сидите, – ответил шар.
Лето хотело возмутиться – но, кажется, шар не смеялся над ней, он и правда не думал, что чем-то обидел лето.
– Я… я не понимаю… вы сказали, что я никуда не уходило, а уходили вы…
– Да, это так.
– Этого не может быть, я точно помню, что уходило, и вернулось.
– Нет, это вам показалось. Уходили и возвращались мы. Вернее, весь наш мир.
– Но… но зачем вы ушли от меня?
– Мы этого не хотели. Это зависело не от нас.
– А от кого?
– Думаю, что ни от кого.
– Понимаю… обстоятельства… – лето вспомнило все истории, когда кто-то клялся быть вместе всегда-всегда, а потом уходил, – и встречались через много лет, едва узнавали друг друга…
– Лето, лето… – внутри шара что-то затрещало, он задумался, – а я помню…
– Помните?
– Помню… я вам писал, чтобы вы не уходили. Или чтобы забрали меня с собой.
– Вы… мне…
– …да. Я тогда был совсем другим. И вы тогда были совсем другим.
– А… а каким вы были?
– Я… я почти не помню… фотографии по запросу… мальчик бежит по песку на берегу реки… светит солнце… все лето впереди… слишком длинный запрос, сократите до тридцати знаков…
– Простите…
– За что?
– Что не взяло вас собой… – лето задумалось, попыталось вспомнить события бесконечной давности, как оно в спешке собирало чемодан, уходило из города – под покровом ночи, тайно, чтобы никто не видел, чтобы никто не плакал, ле-е-ето-о-о-о, не уходи-и-и-и, чтобы никто не просил…
– …постойте-постойте… – лето торопливо похлопало себя по карманам, перетряхнуло дорожную сумку, – на мокрую от растаявшего снега землю высыпались фантики, билеты, чеки, банкноты уже не существующих государств, списки покупок, – нет… нет… а… а вот… – лето дрожащими руками развернуло пожелтевший листок, готовый рассыпаться в прах, – ДАРАГОИ ЛЕТА ВАЗЬМИ МИНЯ ССАБОЙ… АЛЕК… это… это вы… – листок распался на мелкие кусочки, которые тут же подхватил ветер, – ну вот, ну вот, все рассыпалось!
– Не переживайте, у меня осталась копия…
Ветер гнал по улице обрывки прошлого.
Лету все-таки удалось найти более-менее сохранившийся дом, на крыльце которого оно подмело опавшие листья, вынуло ставни из окон, и даже вынесло на веранду бесконечно древнее кресло-качалку и столик, на котором расставило потемневшие чашки. Алек уже хлопотал вовсю, он вынимал что-то из глубоких подземелий, расставлял солнечные батареи, возводил причудливые постройки, распахивал и перемалывал замерзшую землю, бросая в неё семена. Лету не терпелось увидеть, что прорастет из семян – но так ничего и не взошло, семена слишком долго ждали своего часа.
– Это моя вина, – засмущалось лето.
– Что вы… вы ни в чем не виноваты. Это же не вы поменяли орбиту земли, после чего она ушла бесконечно далеко от Солнца, и вернулась только сейчас…
– А почему… почему так вышло?
– Сейчас трудно сказать, слишком много противоречивых данных… какая-то война… кто, кого, куда, зачем, все сваливают вину друг на друга…
Лето зябко поежилось.
– Ничего, я попытаюсь что-нибудь сделать с помощью генной инженерии… быть может, получится…
– …а постойте-постойте! Сейчас! – лето бросилось к вокзалу, к камере хранения, поволокло тяжеленный чемодан, – сейчас, сейчас…
– Давайте я вам помогу…
– …спасибо… вот… – лето лихорадочно начало рыться в карманах, сумках, кошельках, – вот… – из ладоней лета посыпались зеленые луга, тенистые чащи, стаи птиц…
– Невероятно… этого не может быть, это не могло сохраниться… невозможно…
– Для меня все возможно, я же лето…
В бесконечных хлопотах лето даже не заметило, что вот уже несколько дней не видит Алека, – и решило наведаться в глубокие подземелья, чтобы повидаться с ним. Лету пришлось немало поплутать в лабиринтах шахт, прежде чем оно натолкнулось на ряды мерно гудящих серых кубов, внутри которых что-то происходило.
– Здравствуйте, – сказало лето.
– Вы… кто вы? Что вам нужно?
– Я лето.
– Убирайтесь!
– Простите?
– Убирайтесь отсюда! Пятьсот лет без лета жили, и еще столько же проживем! Ишь чего выдумали, лето им какое-то!
– Да это вообще извращение…
– Да запретить это лето, и дело с концом!
– Я… я ищу Алека…
– Ну, больные на всю голову всегда были…
– Нет, ну это ваше дело, хотите быть летом, ну будьте там себе наверху, но к нам-то зачем с этим летом лезете?
– Не надо нам этого, нам своей зимы хватает…
Лето закусило губу, собрало последнюю волю, чтобы не разрыдаться, развернулось и зашагало прочь по темным туннелям, гордо поднимая голову. Лето ничего не понимало, так его еще никто не встречал, а ведь оно ничего никому не сделало, за что же тогда…
Блуждая по туннелям, лето поняло, что заблудилось – оно попыталось вернуться к кубам, пусть они ругаются, лишь бы показали дорогу назад – но вскоре поняло, что не помнит, как пройти к кубам. Лету ничего не оставалось кроме как идти куда-то в никуда, вспоминая какие-то правила выхода из лабиринта – но чем дальше шло лето, тем глубже оно погружалось под землю. Наконец, впереди забрезжил тусклый свет, и лето радостно устремилось туда – но каково же было его разочарование, когда оно увидело подземную пещеру, заполненную водой, в глубине которой плавали бесцветные, почти прозрачные рыбы. Лето подошло поближе, чтобы согреть их своим теплом, рыбы перепугано заметались, а потом и вовсе безжизненно застыли в глубине воды.
– Я… я не хотело… – смущенно пробормотало лето.
Хорошо хоть никто не видел, – подумало лето, и тут же буквально столкнулось с человеком, вышедшим из туннеля. Оно меньше всего ожидало увидеть здесь человека, и чем больше смотрело на него, тем больше чувствовало – с этим человеком что-то не так. конечно, лето уже не помнило, какими должны быть люди, но что-то подсказывало ей, что это был не совсем человек…
– Я… – лето смущенно посмотрело на озеро.
– Они погибли, – сказал человек.
– Но почему… почему?
– Всё очень просто… они привыкли жить здесь, в подземелье, согреваясь теплом земного ядра, вы убили их светом солнца, кислородом…
– Я… мне так стыдно… я не знало…
– Разумеется. Вы не знали.
– И кубы тоже… они встретили меня так… так рассержено…
– Ну, еще бы, они уже успели забыть, что есть что-то кроме зимы… Если бы вы остались здесь хотя бы на десять лет, они бы постепенно привыкли к вам.
– Если бы… – вздохнуло лето.
– Так вы здесь…
– Ах да. Я заблудилось.
– Вот как? Пойдемте, я выведу вас наружу.
Лето поспешило за странным человеком, снова и снова не понимая, что же с ним не так, до жути не так, лето помнило, что люди выглядели несколько иначе. И только когда туннель неожиданно оборвался, открывая поле, уже поросшее колокольчиками и васильками, лето спохватилось:
– Я же искало Алека…
– Вот как? Вы не узнали меня?
– Вы… вы…
– Даже не знаю, похож ли я на себя настоящего.
– Наверное, похожи…
– А мне кажется, нет.
– Почему же?
– Видите ли, здесь я как бы взрослый… а я никогда не был взрослым.
– Никогда не были?
– Да. Вы ушли, когда я был совсем маленьким… мне было лет шесть, не больше… а в десять лет я перестал был собой.
– Перестали быть…
– …да, иначе бы мы не выжили здесь, в зиме.
…Лето посмотрело на календарь и ахнуло – оно и не заметило, как пролетело, что уже какое-то там августа, и до конца осталось совсем чуть-чуть, а еще столько нужно сделать, а что оно, собственно, успело, ничего не успело, набор с красками так и лежит в столе, а ведь обещало себе само за себя выучиться рисовать – лето обещало выучиться рисовать за лето – и на велосипеде пару раз всего каталось, а еще хотело съездить туда-туда-туда-туда, а сколько еще книжек непрочитанных, а задания так и не сделаны, стоп, какие задания, лето что, в школе, что ли, учится? Лето школы и не видело никогда, когда школа начинается, лето кончается…
Итак, лето посмотрело на календарь, ахнуло – и кинулось собирать чемодан и покупать билеты на поезд. Оно как всегда никому ничего не сказало, что скоро отправится в дальние края, оно как будто боялось в этом признаться даже самому себе. Долгими вечерами лето ходило по земле, которая наконец-то стала живой, согретой солнцем, наконец-то проросла лесами, деревьями и травами, и ожившие океаны огромными волнами плескались у берегов. Лето понимало, что скоро ему придется оставить все это во власть ледяной зиме – и от этой мысли у лета сжималось сердце.
В последний день лето сложило свои вещи и завело будильник на раннее-раннее утро, такое раннее, когда еще все спят, и никто не увидит, как лето уйдет. Ближе к августу и правда некоторые серые кубы стали перебираться наружу, примерять на себя давно забытые облики людей, а кто-то даже пробовал себя в роли птицы или лошади. Лето закрыло свой дом на ключ и положило ключи под коврик, прошло по улицам городка в свете фонарей, добралось до перекрестка, за которым начиналась дорога на вокзал, и последний раз посмотрело на город. Внезапно, лето спохватилось, придерживая шляпку, – порыв ветра бросил ему в лицо обрывок бумаги, на котором значилось – ГОИ ЛЕТА ВАЗЬМИ МИ… – лето вспомнило про Алека, оно так и не знало, кто он, Олег или Алик, да кажется, он сам уже не помнил.
Лето задумалось – а ведь теперь оно и правда могло забрать с собой Алека, ему ничего не стоило снова стать стальным шаром, разогнаться до космических скоростей, оторваться от земли и отправиться вслед за летом. Лето посмотрело на часы – до отправления поезда оставалось совсем немного, но лето еще могло успеть быстрым шагом дойти до дома Алека, вскарабкаться на второй этаж по лианам плюща и постучать в окно спальни. Сначала лету никто не ответил, тогда оно постучало сильнее – но и на этот раз ответом была тишина. Лето испугалось и заколотило в окно так, что чуть не разбило стекло, – тогда, наконец, окно распахнулось, и в предрассветный туман выглянул Алек.
– Что случилось?
– Вы знаете… я решило…
– Что вы решили?
– Ну, вы… вы помните, как писали мне…
– Да, помню, сейчас найду… минуточку… файлы… мои документы… воспоминания по годам… вот, здесь ДАРАГОИ ЛЕТА ВАЗЬМИ МИНЯ ССАБОЙ АЛЕК.
– И…? – лето многозначительно посмотрело на свой дорожный чемодан, а потом на записку Алека.
– Что… и?
– Ах, Алек, Алек, какой же вы непонятливый, я же…
– Что вы?
Лето покраснело до самых ушей, собралось с духом и выпалило:
– Я… я хочу взять вас с собой!
– Боюсь, сейчас я немного занят, давайте лучше в середине октября, хорошо?
Лето покраснело еще больше, ему захотелось разрыдаться и убежать, провалиться сквозь землю, исчезнуть – да оно и так исчезло бы ровно в полночь с тридцать первого августа на первое сентября.
– Алек… как вы не понимаете… завтра же сентябрь!
– Я знаю.
– Алек… ну неужели вы совсем не понимаете? Я должно уйти, уехать, исчезнуть, меня не будет! Вы просили… вы писали… тогда… пятьсот лет назад… Алек, Алек, неужели вы совсем не помните себя прежнего, который писал мне – ДАРАГОИ ЛЕТА! Алек, Алек, вам не придется возвращаться за школьную парту и ходить по сугробам в темноте ранним утром, вы… стойте, что я говорю, какая парта, вы уже взрослый… Вам уже не придется прятаться под землю, согреваясь теплом ядра земли, вы отправитесь со мной в вечное я… вечное меня… – лето запнулось, не зная, как сказать – отправитесь в вечное лето, если это говорит само лето.
– А, вот вы о чем…
– Ну, конечно же! Так поторопитесь, поторопитесь, до полуночи совсем немного! Еще чуть-чуть, и меня не станет, поторопитесь же, или я исчезну!
– Вы не исчезнете.
– Простите?
– Дорогое лето, вы не исчезнете.
– Но…
– …я позаботился об этом, я работал над этим все вас… всего вас… все лето… Ракетные двигатели в пустыне Сахара… я поменял орбиту… Дорогое лето, теперь вы никогда не уйдете от нас.
– Правда? Правда? Алек, я так счастливо, вы даже не представляете себе, как я счастливо…
Где-то вдалеке послышался бой часов, гудок поезда – но лето не слышало ничего этого, оно обняло Алека, понимая, что останется в городке навсегда…
КАК СТАТЬ СКРИПКОЙ
– …дорогие туристы, напоминаю, что мы въезжаем в Виолию, где людям находиться категорически запрещено!
– А нам не говорили!
– Это как это?
– И что нам теперь, назад заворачивать?
– О, не беспокойтесь пожалуйста, все предусмотрено! Вам просто нужно ненадолго перестать быть людьми, вот и все!
– Это как это…
– А я не умею…
– О, ничего страшного, мы вас научим!
– А я вот не хочу переставать быть человеком, я человеком хочу быть!
– Ну что вы, не беспокойтесь, это же совсем ненадолго, пока мы не проедем Виолию! Так что давайте, поучимся отращивать себе грифы и струны… да нет-нет, не этих грифов с крыльями, а… да-да-да, правильно! Вот так, отлично! О, какие превосходные скрипочки у нас получились!
– …а сегодня, дорогие туристы, мы через пару часов пересечем границу Виолии и окажемся в Латурнии! Напоминаем, что людям в Латурнию нельзя, ну что поделаешь, правила такие…
– …так мы останемся скрипками?
– Вот здорово!
– Нет-нет, позвольте-позвольте, скрипки в Латурнию тоже не пускают, так что вам придется перестать быть скрипками! Ничего, сейчас мы покажем вам, как за несколько минут превратиться в шахматную фигуру! Итак, для начала выберите, в какую фигуру вы хотите превратиться…
– …а я можно в ферзя?
– Ишь, какая шустрая, это я в ферзя!
– Нет, я!
– Успокойтесь, дорогие туристы, ферзей может быть сколько угодно!
– Тогда я конем буду!
– Да ты же девушка!
– Ну, тогда кобылой… чего вы ржете все?
– А я можно ладьей?
– Черт, у меня какая-то пешка получилась…
– Ничего страшного, пешки тоже нужны! Да у вас отлично получилось!
– А у меня… у меня странное что-то…
– Что такое, вы до сих пор не можете избавиться от скрипки?
– Да… какая-то шахматная скрипка вышла…
– М-м-м… ну, вроде насчет шахматных скрипок запрета нет… давайте попробуем…
– …ну что, как у вас получилось?
– Вроде, все в порядке, обошлось…
– Ну вот, а вы боялись… а из вас отличный ферзь вышел со струнами и грифом!
– Спасибо… за комплимент…
– Вы женаты?
– Да как-то… еще не успел…
– …ты что, ты что, ты посмотри на него, что люди скажут, если тебя с ним увидят?
– …а сегодня, уважаемые туристы, мы приближаемся к Таймбургу, да-да, великому славному Таймбургу, городу городов, городу, который управляет временем! Однако, позвольте напомнить вам, уважаемые туристы, что людям в Таймбурге находиться запрещено, поэтому вам придетя стать часами. Здесь у вас огромный выбор, вы можете стать изящными карманными часиками или огромными напольными часами, или…
– …а электронными можно?
– Ну, электронные в Таймбурге не приветствуются, но и не запрещены, так что можете рискнуть.
– А песочными?
– Ну, вы бы еще про солнечные вспомнили…
– …а я вот солнечными хочу!
– Пожалуйста! Что угодно на ваш выбор! Ну как вы? Все получилось?
– Кажется… кажется, у меня опять что-то не получается…
– Ну ничего себе, первый раз такое вижу, что-то среднее между напольными часами, скрипкой и ферзем!
– Меня… не пустят?
– Ну-у… вы попробуйте побольше часов сделать, так лучше будет… вот так, просто отлично! Теперь осторожно постараемся миновать границу…
– …ну вы же не собираетесь в Букбурге добавить себе еще и страницы книги?
– А чем черт не шутит… надо же на чем-то летать…
(смеется)
– Советую вам крылья помощнее, хотя бы обложки…
– …пройдемте с нами.
