Ни посмотрела в темноту сумерек, где на горизонте возвышались строгие особняки с эмблемами Системы на крыше.
– Ты… ты чего… – у Ин перехватило дыхание, – ты их…
– Ага… а давайте иглать!
– А… да… давай… давай… да… конечно…
– А тама в этих домах кто жить будет?
– А… ну… найдем кого-нибудь…
– Такие дома хорошие, обязательно найдем, – согласился Ни.
Шафран обрадовался, и даже воодушевленный выискал лист бумаги, на котором начал выводить неуклюжие каракули:
«Прадоецца дом…»
«ДАРАГОИ ЛЕТА ВАЗЬМИ МИНЯ ССАБОЙ»
…лето остановилось на перроне и растерянно огляделось – все было совсем не так, как оно помнило. То ли все переменилось до неузнаваемости, то ли за годы и годы лето успело крепко забыть, как здесь все было раньше. Раньше, в тот день, когда ему надо было уехать, обязательно уехать, собирать чемодан, прощаться со всеми, обещать вернуться, писать, слать телеграммы, а потом… что было потом? Лето не помнит, дальше все завертелось в бесконечных делах, уже и не понять, каких.
Лето поставило чемодан на запыленный перрон и оглядело руины вокзала, выискивая такси. Такси оказалось недалеко, если эту проржавленную машину можно было назвать «такси». Лето подошло к машине и заглянуло внутрь, даже постучало в стекло, – и в ужасе отпрянуло, когда увидело на сиденье истлевший скелет. Лето приблизилось к еще одной машине и еще – но там было то же самое…
Не зная, что делать, Лето осторожно окликнуло:
– Сколько стоит… до города?
Ему никто не ответил.
– Хью матч ту зе сити? – спросило Лето, припоминая английский.
Ответом была тишина.
– Вифиль… вифиль костет… – Лето попыталось вспомнить, как будет дальше, но ничего не вспомнило, шепотом выругалось.
В ответ по-прежнему ничего не произошло.
Наконец, лето поняло, что ничего не добьется, и вернулось к своему чемодану. Оно вытащило несколько тряпок наугад, зачем вообще столько с собой потащило, бросило в легкую дорожную сумку, спрятало чемодан в камеру хранения, а кому платить за камеру, а некому, – и зашагало к городу.
Город тоже представлял собой жутковатое зрелище – от домов остались груды камней, сквозь которые пробивались чахлые, высохшие деревца, засыпанные снегом. По мере того, как лето входило в город, снег таял, растекался ручейками, потом и вовсе испарялся, взмывал в небо, которое из аспидно-черного становилось все более голубым. Лето не понимало, что происходит, что-то случилось в городе, знать бы еще, что именно.
Лето представляло себе это не так, совсем не так – оно сойдет с поезда, возьмет такси, приедет в городок, заглянет в лавочку на углу, чтобы перекинуться парой слов с торговкой, потом заглянет в кафе, чтобы выпить кофе с куском пирога, потом вернется в свой старый дом и смахнет сухие листья, осыпавшие крыльцо… но здесь не было ни лавочки, ни кофейни, ни крыльца, – только заснеженные руины (под снегом оказался еще один снег), истлевшие остовы, остатки каких-то укрытий…
Лето пригляделось – что-то парило над землей далеко впереди, что-то, похожее на блестящий металлический шар, да оно и было металлическим шаром, который стремительно приближался к лету. Перепуганное лето хотело спрятаться, но не успело – шар приблизился к нему, казалось, с интересом его рассматривая.
– Кто вы? – спросил шар.
Лето вздрогнуло и даже покраснело от возмущения: это оно должно было спрашивать, кто он такой, а не наоборот, потому что лето оно и есть лето, как можно не узнать, что оно лето, лето, вы что, не видите, что ли?
– Вы что… меня не узнаете?
– Я первый раз вас вижу. Вас раньше здесь не было.
Лето вспыхнуло:
– Это вас здесь раньше не было… когда я уезжало отсюда!
– Уезжали? И давно?
– М-м-м… – лето попыталось представить, как долго его не было, но не смогло.
– Наверное, вас не было несколько веков, – заметил шар.
– Должно быть, да…
– …так кто же вы?
– Лето.
– Лето? Какое необычное имя…
– Вы… вы что, правда никогда не слышали обо мне?
– Нет, не припомню. Постойте… сейчас… – внутри шара что-то загудело и защелкало, – а-а-а, да, вы были здесь пятьсот лет назад…
– Так давно? – ахнуло лето, – меня не было так долго? Я уходило так надолго?
– Нет-нет, вы не уходили.
– Простите… не понимаю.
– Вы не уходили. Вы оставались. А уходили мы.
– Я совсем… совсем не понимаю, – лето опустилось на обломки кирпичной стены, лето было испугано и растеряно, и здорово замерзло в своем легком платье. В конце концов, это было невежливо со стороны шара, он даже не предложил ей чашку кофе или хотя бы уйти от этого холода куда-нибудь в тепло.
– Вы… – лето не выдержало, – где я могу выпить чашечку кофе?
Внутри шара снова загудело, чуть погодя он ответил:
– Кофе больше не существует.
– Ничего себе. А… кафе?
– Кафе не работают.
– А… – лето хотело спросить, где можно посидеть в тепле, но вспомнило, что и само создает тепло, – здесь можно где-нибудь посидеть?
– Вы уже сидите, – ответил шар.
Лето хотело возмутиться – но, кажется, шар не смеялся над ней, он и правда не думал, что чем-то обидел лето.
– Я… я не понимаю… вы сказали, что я никуда не уходило, а уходили вы…
– Да, это так.
– Этого не может быть, я точно помню, что уходило, и вернулось.
– Нет, это вам показалось. Уходили и возвращались мы. Вернее, весь наш мир.
– Но… но зачем вы ушли от меня?
– Мы этого не хотели. Это зависело не от нас.
– А от кого?
– Думаю, что ни от кого.
– Понимаю… обстоятельства… – лето вспомнило все истории, когда кто-то клялся быть вместе всегда-всегда, а потом уходил, – и встречались через много лет, едва узнавали друг друга…
– Лето, лето… – внутри шара что-то затрещало, он задумался, – а я помню…
– Помните?
– Помню… я вам писал, чтобы вы не уходили. Или чтобы забрали меня с собой.
– Вы… мне…
– …да. Я тогда был совсем другим. И вы тогда были совсем другим.
– А… а каким вы были?
– Я… я почти не помню… фотографии по запросу… мальчик бежит по песку на берегу реки… светит солнце… все лето впереди… слишком длинный запрос, сократите до тридцати знаков…
– Простите…
– За что?
– Что не взяло вас собой… – лето задумалось, попыталось вспомнить события бесконечной давности, как оно в спешке собирало чемодан, уходило из города – под покровом ночи, тайно, чтобы никто не видел, чтобы никто не плакал, ле-е-ето-о-о-о, не уходи-и-и-и, чтобы никто не просил…
– …постойте-постойте… – лето торопливо похлопало себя по карманам, перетряхнуло дорожную сумку, – на мокрую от растаявшего снега землю высыпались фантики, билеты, чеки, банкноты уже не существующих государств, списки покупок, – нет… нет… а… а вот… – лето дрожащими руками развернуло пожелтевший листок, готовый рассыпаться в прах, – ДАРАГОИ ЛЕТА ВАЗЬМИ МИНЯ ССАБОЙ… АЛЕК… это… это вы… – листок распался на мелкие кусочки, которые тут же подхватил ветер, – ну вот, ну вот, все рассыпалось!
– Не переживайте, у меня осталась копия…
Ветер гнал по улице обрывки прошлого.
Лету все-таки удалось найти более-менее сохранившийся дом, на крыльце которого оно подмело опавшие листья, вынуло ставни из окон, и даже вынесло на веранду бесконечно древнее кресло-качалку и столик, на котором расставило потемневшие чашки. Алек уже хлопотал вовсю, он вынимал что-то из глубоких подземелий, расставлял солнечные батареи, возводил причудливые постройки, распахивал и перемалывал замерзшую землю, бросая в неё семена. Лету не терпелось увидеть, что прорастет из семян – но так ничего и не взошло, семена слишком долго ждали своего часа.
– Это моя вина, – засмущалось лето.
– Что вы… вы ни в чем не виноваты. Это же не вы поменяли орбиту земли, после чего она ушла бесконечно далеко от Солнца, и вернулась только сейчас…
– А почему… почему так вышло?
– Сейчас трудно сказать, слишком много противоречивых данных… какая-то война… кто, кого, куда, зачем, все сваливают вину друг на друга…
Лето зябко поежилось.
– Ничего, я попытаюсь что-нибудь сделать с помощью генной инженерии… быть может, получится…
– …а постойте-постойте! Сейчас! – лето бросилось к вокзалу, к камере хранения, поволокло тяжеленный чемодан, – сейчас, сейчас…
– Давайте я вам помогу…
– …спасибо… вот… – лето лихорадочно начало рыться в карманах, сумках, кошельках, – вот… – из ладоней лета посыпались зеленые луга, тенистые чащи, стаи птиц…
– Невероятно… этого не может быть, это не могло сохраниться… невозможно…
– Для меня все возможно, я же лето…
В бесконечных хлопотах лето даже не заметило, что вот уже несколько дней не видит Алека, – и решило наведаться в глубокие подземелья, чтобы повидаться с ним. Лету пришлось немало поплутать в лабиринтах шахт, прежде чем оно натолкнулось на ряды мерно гудящих серых кубов, внутри которых что-то происходило.
– Здравствуйте, – сказало лето.
– Вы… кто вы? Что вам нужно?
– Я лето.
– Убирайтесь!
– Простите?
– Убирайтесь отсюда! Пятьсот лет без лета жили, и еще столько же проживем! Ишь чего выдумали, лето им какое-то!
– Да это вообще извращение…
