Страница 1 из 7
Редактор Татьяна Агеева
Дизайнер обложки Ксения Погорелова
© Марина Аницкая, 2023
© Ксения Погорелова, дизайн обложки, 2023
ISBN 978-5-4485-9141-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
– Сэр Мерлин?
– Просто Мерлин, – не отрывая глаз от карты, сказал Мирддин.
– Сэр Мерлин, – настойчиво повторил Ларсон. – Вам посылка.
– Пусть заносят, – сказал Мирддин.
Ларсон благосклонно кивнул Мирддину снизу вверх (как это у него получалось – загадка) и распахнул двери. Внутрь потянулась процессия – курьеры принялись заносить коробки. На коробках значилось «Камелот», «Ллогрия», «Дифед» и «Камилард». Последние двое, как муравьи гусеницу, внесли гигантский рулон и заозирались в поисках места, куда его прислонить.
Мирддин махнул рукой:
– Положите так.
Он предпочитал карты больших масштабов, но свободные стены уже закончились. Мирддин не мог не радоваться, что этап глиняных табличек человечество уже оставило глубоко позади.
– Что-нибудь еще, сэр? – с нажимом произнес Ларсон.
Мирддин хотел ответить, но тут зазвенел комм, замаскированный под «капитанские» часы с тремя циферблатами. Мирддин нажал кнопку – появилась карта дворца и отмеченная зеленым точка – Артур. Мирддин выглянул в окно – точно, в ворота въезжал черный «Астон Мартин».
– Нет, спасибо, Ларсон, – торопливо ответил он и поспешил вниз.
Комм пискнул еще раз и показал красную точку.
Мирддин беззвучно выругался и ускорил шаг.
Он пробежал два поворота, съехал вниз по перилам, извинился перед напуганной горничной, выбежал во двор и затормозил практически одновременно с машиной.
Дверца распахнулась, и он оказался нос к носу с Артуром.
– А, Мерлин! Привет! Ты чего как черт из табакерки? – Артур блеснул зубами и тут же посерьезнел. – Что-то стряслось?
Комм еще раз тренькнул. Мирддин постарался сместиться так, чтобы заслонить Артуру обзор большей части двора.
– Я закончил сбор данных по разрывам за последние сто лет – несчастные случаи с предполагаемым вмешательством мистического фактора. На этом основании можно сделать прогноз с точностью до семидесяти двух процентов, что…
Взгляд у Артура расфокусировался:
– А… да… конечно, обязательно, давай как-нибудь потом…
– Когда «потом»? – раздраженно спросил Мирддин.
Артур, не отвечая, расплылся в широкой улыбке и молча отодвинул Мирддина в сторону. Мирддин оглянулся и обнаружил спешащую через двор Джиневру, всю в белом.
Мирддин прислонился к проему арки и обреченно прикрыл глаза.
С идеей поговорить с Артуром по делу можно было распрощаться. Они с Джиневрой уже танцевали танго, шаркая ногами по мраморной плитке и хихикая.
Мирддин ничего не имел против Джиневры как таковой, но его изначальный план был ориентирован на Артура-который-эффективно-принимает-решения, а не Артура-полностью-потерявшего-голову.
Люди с энтузиазмом переводили потенциальную энергию в кинетическую. Солнце било из-под облаков, подсвечивая алым драконью голову на флаге. Мирддин заложил руки за спину, качнулся с пятки на носок и прищурился.
А зачем, собственно, мне тут торчать, подумал он. Королевский архив у меня уже плюс-минус оцифрован, так что можно заканчивать в нем рыться. Статистику по пропавшим без вести, белым местам на картах и необъясненным феноменам я и дома обработаю, и на нормальной мощности. И можно будет сравнить с данными Круга.
И озеро. И Нимуэ.
Померкшие было перспективы моментально заиграли новыми красками.
Надо будет только оставить Артуру координаты для связи. Блейз всегда сможет передать на Авалон весточку, если что. Вернуться месяцев через… несколько.
– Та-тада тадада – тааа дааа! – не очень мелодично, но очень громко пропел Артур, технично загибая Джиневру чуть не до земли.
Лет через несколько, поправился Мирддин. Должно же его попустить когда-нибудь?
Главное, конечно, не забыть время отслеживать, а то придется в итоге иметь дело с артуровыми внуками… Гипотетические внуки, чтоб им всем в перспективе жить долго и счастливо, Мирддина совершенно не устраивали. Ему нужен был Артур с его Экскалибуром, и, что еще важнее – с его умением судить о людских делах.
Своим суждениям в этой области Мирддин не очень доверял.
Были прецеденты.
Люди, наконец, наплясались и, запыхавшись, приземлились на широкие ступени дворцовой лестницы. Мирддин мимоходом оценил композицию – светлая рубашка Артура, светлое платье Джиневры, белый мрамор колонн, классический портик, четкие черные тени, протянувшиеся наискось и сливающиеся в одну, двухголовую и двурукую. Это было красиво. Мирддин любил графику.
Он шагнул вперед.
– Ваше Величество. Ваше Высочество.
– Каждый раз, когда он чем-нибудь недоволен, он начинает мне выкать, – сообщил Артур Джиневре. – Мерлин, ты дождешься. Я тебе присвою какой-нибудь титул, и обяжу всех по нему к тебе обращаться.
– Великий визирь? – предложила Джиневра.
– Великий визирь, – согласился Артур. – А также Адепт Всея Белыя, Черныя и Пупырчатыя Магии. Повелитель зануд, Властелин архивных выписок. И вот тогда, сэр колдун, – мечтательно протянул он, – ты все поймешь. Но будет уже поздно!
Мирддин представил себе эту картину и содрогнулся.
– Хорошо, – он поднял руки. – Извини. – Он присел на ступеньку рядом.
Джиневра опасливо блеснула глазами и покрепче прижалась к Артуру. В свое время Мирддин несколько смазал отмечание королевской помолвки и, кажется, Джиневра этого не забыла.
– Так вот, – сказал Мирддин вслух. – Кстати о выписках… – начал он.
Артур закатил глаза:
– Мерлин, давай потом как-нибудь, а?
– … мне надо как следует проанализировать данные, и, думаю, лучше всего это будет сделать на Авалоне. Так что я уезжаю, а, когда ты освободишься, свяжешься со мной через Блейза, и обсудим, как лучше действовать дальше.
Повисла пауза. Мирддин подождал ответа, не дождался и поднялся на ноги:
– Значит, договорились.
Артур торопливо поднялся следом.
– Погоди-погоди… А что, на свадьбе ты не будешь? А я тебя хотел свидетелем позвать…
– Зачем? – удивился Мирддин.
Артур потер шею.
– Ну… обычай такой.
– В церкви? Думаю, не стоит, – сказал Мирддин.
Как работает человеческая система Предстояния, Мирддин так и не разобрался, и ему точно не хотелось кого-нибудь случайно оскорбить своим присутствием. Некоторые священники на дану как-то остро реагировали.
– А, – протянул Артур. – Ты же это… ясно. Ну, удачи тогда.
Они обменялись рукопожатием.
Мирддин ухмыльнулся, козырнул и откланялся.
Насвистывая, он почти дошел до своего флигеля, как сзади послышался топоток.
– Сэр Мерлин! Сэр Мерлин!
Мирддин обернулся и увидел девушку, светловолосую, запыхавшуюся и взъерошенную, как воробей.
– Просто Мерлин, – сказал Мирддин.
– Просто Мерлин, – истово кивнула девушка. Элейна, вспомнил он. Секретарь королевы. – Госпожа просила передать.
Она протянула ему записку – это был торопливо вырванный из блокнота листок, на котором размашистым косым почерком значилось: «15—00, у меня в кабинете, важно! Дж». Хвост у заглавной буквы закручивался в затейливый вензель, слово «важно» было подчеркнуто два раза. Мирддин поднял бровь.
– Хорошо, – сказал он. – Передай, что я буду.
Элейна просияла, сделала реверанс и помчалась в обратном направлении.
Мирддин хмыкнул, невольно проникаясь к ней сочувствием. Кажется, он был не единственный, кто из-за Джиневры бегал по коридорам, как укушенный.
Кабинет Джиневры располагался в башенке, был круглый и представлял собой что-то среднее между гостиной и будуаром. Все было белое и золотое. По всем горизонтальным поверхностям были тщательно раскиданы изящные и нефункциональные предметы. Корешки книг на полках совпадали с цветом штор. Создавалось впечатление, что кто-то пытался создать непринужденную обстановку, но перестарался.
Посреди комнаты, ровно в точке золотого сечения, находилась Джиневра. Надо было отдать ей должное, она очень точно располагала себя в пространстве.
Перед Джиневрой на пюпитре возвышалась книга, открытая на красочной миниатюре.
Мирддин узнал «Трактат о холмах сокрытых, или Нравы и обычаи детей дану, тако же волшебным народом именуемых» – авторство святого Руэлла, иллюминация аббатства Келлс.
Рядом по столу был рассыпан ворох свежесрезанной зелени – Джиневра пыталась восстановить букет по рисунку и была полностью поглощена этим занятием. Мирддин откашлялся.
– Ага, – Джиневра вынула из зубов лилию, воткнула ее в середину букета и попыталась загнуть лепесток под нужным углом. – Ну как? – спросила она.
– На тринадцать градусов выше, – сказал Мирддин.
– Сойдет, – Джиневра переставила вазу в сторону, решительным жестом смахнула оставшиеся цветы на пол, сгребла книжку с пюпитра и протянула ее вперед двумя руками, как щит. Блеснули металлические застежки.
– Вот здесь, – сказала Джиневра, – сказано, что корчей от святой воды и ожогов от серебра у дану не бывает. Это так?
Мирддин моргнул. Постановка вопроса озадачивала.
– Так, – сказал он. – А что?
– Артур предположил, что у тебя на входе в собор случится отек Квинке или что похуже. Он прав?
Мирддин по-прежнему не понимал, что происходит.
– Нет, разумеется.
– Тогда почему ты не хочешь быть на свадьбе?
– А зачем мне на ней быть?
Джиневра с грохотом сгрузила фолиант на стол и прикрыла ладонями лицо. Вдохнула, выдохнула, села на софу и решительно ткнула в сторону соседнего кресла.
– Сядь, пожалуйста.
Мирддин повел бровью, но сел.
Джиневра набрала в грудь воздуха.
– Мерлин. Ты в курсе, что королевская свадьба – это большое, значимое событие?
– Плюс-минус, – ответил он. – Пеллинор ввел меня в курс дела. Если честно, монархическая система правления кажется мне изрядно неэффективной. Судя по человеческой истории, корреляция между происхождением и наличием организаторских способностей не превышает статистической погрешности. Если хочешь знать, я бы рекомендовал сменить форму правления.
Джиневра фыркнула и торжествующе наставила на него палец:
– Вот! Мерлин, только ты такое можешь выдать. И тут мы переходим к тому, ради чего разговор, – она посерьезнела. – Вокруг Артура очень мало тех, кому глубоко наплевать на его титул. Тех, кому важен не король Артур, а человек Артур.
– А ты? – внезапно для себя спросил Мирддин.
– Я? – Взгляд у Джиневры затуманился. Она расплылась в улыбке, слегка зарделась, потом нахмурилась, тяжело вздохнула и потянулась за сигаретой. Сделала затяжку, выдохнула дым в потолок и опять заулыбалась.
Мирддин наблюдал за всеми этими метаморфозами, терпеливо ожидая, когда Джиневра вспомнит про собеседника.
– Артур – король, это его сущность, – наконец, сказала Джиневра, наблюдая, как дым уплывает вверх, завиваясь кольцами. – Если бы он не был королем, он был бы другим человеком, а я люблю его таким, какой он есть. – Она перевела глаза на Мирддина. – Но речь сейчас не обо мне. Артуру нужен друг. И хотя временами мне очень, очень хочется запустить в тебя чем-нибудь тяжелым, любой другой на этом месте будет еще хуже. Так что я очень тебя прошу, – с нажимом произнесла она, – потратить немного своего драгоценного времени и снизойти до королевской свадьбы. Тебе это ничего не будет стоить, а Артуру это важно.
В подобные детали Пеллинор Мирддина не вводил.
– Я не знал, – сказал Мирддин.
Джиневра затушила окурок в пепельнице.
– Чего не знал? Что в свидетели обычно зовут лучшего друга?
Что Артур вообще считает его другом, для начала.
– На Авалоне нет такого обычая как брак, – вслух сказал Мирддин. – Что от меня требуется?
– Стоишь рядом с женихом и наблюдаешь за происходящим. Молча, – быстро ответила Джиневра. – Свидетельствуешь, в общем.
По скорости ответа Мирддин догадался, что обычный список обязанностей гораздо шире.
– А можно более подробно?
– Вот сценарий, – Джиневра с готовностью протянула ему папку толщиной в добрых два пальца.
Мирддин наугад заглянул внутрь. «11:00 – 11:16 – посадка в карету Ее Высочества. 11:17 – выезд кареты Ее Высочества. 11:34 – прибытие кареты Ее Высочества. 11:34 – 11:50 – выход из кареты Ее Высочества…»
Все-таки была в Джиневре какая-то самоотверженность. Мирддин подавил в себе желание выразить ей соболезнования и принялся листать дальше.
– Погоди, – вдруг сказал он. – Я правильно понимаю, что это ритуал, в котором вы обмениваетесь клятвами?
– Да, а что?
Мирддин подавил вздох.
– Клятва – любая клятва – это очень опасная вещь. Любая клятва искушает судьбу. Опрометчивая клятва, – он поискал аналогию, – это как радиация. Как яд. Она убивает своего носителя, и это так не только для дану. На нас это просто сказывается сразу же. Я, – он поморщился, – я видел, как это бывает. И очень не хотел бы видеть подобное еще раз. Ты… точно уверена в том, в чем хочешь клясться? Особенно именем Единого?
Джиневра промурлыкала:
– Аб-со-лют-но.
– Тогда зачем тебе клясться вообще?
Джиневра зажмурилась.
– Мерлин. Если ты сейчас же не закроешь дверь с той стороны – я надену эту вазу тебе на голову. Клянусь.
Мирддин коротко поклонился и вышел.
Окно флигеля выходило на крохотный дворик с колодцем. Когда-то здесь пробурили артезианскую скважину – очень важную вещь на случай осады. Потом времена стали более мирными, колодец превратили в мраморную чашу, широкую и низкую – но шахта по-прежнему уходила достаточно глубоко. Когда стало ясно, что в Камелоте придется проводить много времени, Мирддин договорился, что будет останавливаться здесь – чтобы Нимуэ могла приходить и уходить, как ей угодно.
Первое защитное кольцо вокруг он накладывал сам и обновлял регулярно. Технически, оно не делало фонтан невидимым – солнечный свет вполне проходил границу – просто никому не приходило в голову смотреть в его сторону, а любой случайно посмотревший тут же забывал о его существовании. Второй слой защиты накладывала сама Нимуэ – и он полностью закрывал территорию от людских эмоций. Стоило подойти ближе, и это сказывалось – будто пробирался против течения и вышел на берег. Исчезало сопротивление среды, вечный белый шум людских страстей на краю сознания.
Мирддин положил ладонь на поверхность воды и позвал. Вода под ладонью дрогнула, зов ушел в глубину. Мирддин положил на мрамор папку, взятую у Джиневры, набрал на комме программу и пристроил прибор сверху, а сам лег на широкий бортик и стал смотреть в небо. В небе кружили ласточки, периодически влетая под стрехи башни, и реяли флаги – государственный камелотовский и личный артуровский, отмечающий присутствие короля в резиденции.
Мирддин задремал и проснулся оттого, что на веки легла тень. Он открыл глаза и увидел ладонь – прозрачную, сквозь которую просвечивало солнце. Он поморгал, чтобы ее щекотнуть. Ладонь отдернулась.
Мирддин повернул голову и увидел Нимуэ. Из воды выступило лицо, будто выточенное из хрусталя, ключицы и тонкие руки, прозрачные, как стеклянные, сквозь которые виднелся потемневший от времени мрамор и ходящие в глубине колодца смутные тени. Дану склонила голову к плечу:
– По делу или так?
Мирддин ощутил острое желание сказать «так». Рвануть прямо сейчас на Авалон, и гори оно все синим пламенем.
Если бы время в Срединных землях не значило настолько много…
– По делу, – сказал он, садясь. – Выбирайся.
Нимуэ легко скользнула вперед и вверх, отливаясь в человеческую форму. Вот вскинулась волна – и вот она уже сидит на бортике, подвернув под себя колено, только подол платья мокнет в чаше и сливается с рябью. Ему никогда не удавалось заметить, как стекло превращается в шелк и кожу – если смотреть человеческими глазами, не успеваешь уследить. Если смотреть глазами ветра – не понимаешь таких деталей.
– Так что у тебя? – спросила дану.
– У людей есть ритуал, когда они обмениваются клятвами. Они зовут меня свидетельствовать их.
Нимуэ нахмурилась:
– Насколько это опасно?
Мирддин прикусил губу.
– Артур и Джиневра не считают это опасным. Им кажется, что это такой праздник.
Дану повела бровью.
– Текст клятвы у тебя есть?
Мирддин пошарил по земле и протянул ей комм:
– Формулировка стандартная.
Дану оперлась спиной о его плечо и принялась читать определения. Мирддин тихонько дунул – от прикосновения воздуха затрепетала паутинно-тонкая прядь на затылке. Нимуэ, не оборачиваясь, пробежала рукой по волосам. Белые пальцы прошли сквозь темные пряди, как гребень, на секунду замерли над вторым позвонком и скользнули вниз.
Мирддин сделал усилие и попытался сконцентрироваться на сценарии. Получалось как-то не очень.
Пахло колодезной водой и нагретым камнем. Тень от шпиля сдвинулась на десять градусов. Шелковый подол стек вниз и разлился лужей по мраморной плитке. Толстый сизый голубь, курлыча, попытался напиться. Дану, не глядя, сделала резкий жест, прогоняя птицу, и подняла глаза от текста.
– Мирддин, это шарлатанство. Единственное четкое условие – «пока смерть не разлучит нас», и это абсолютно нерабочее условие, потому что обнуляет результат всех предыдущих действий. Какой смысл в деятельности, если по итогам ты все равно оказываешься в Аннуине один?
– Люди считают, что важнее регулировать то, что происходит при жизни, – сказал Мирддин. – Социальный статус, имущественные отношения…
– В Аннуине это все не имеет значения!
– Зато в Срединных землях имеет, – терпеливо пояснил Мирддин.
– Тогда зачем они вмешивают сюда Единого? Вот уж кому все это без разницы!
Мирддин вздохнул. Он сам не слишком хорошо это понимал.
– Клятвы так не работают, – твердо сказала Нимуэ. – С помощью клятвы можно добиться только исполнения долга. А они пытаются регулировать клятвами истинные стремления. Как было в Городе Солнца с Лансом. Ты помнишь, чем это кончилось?
Мирддин дернул плечом.
– И в любом случае, – продолжила дану, – людские клятвы – это только декларация о намерениях, у них нет силы физического закона. А если ты ввяжешься их свидетельствовать, то окажешься единственным, кто будет связан.
Мирддин подтянул колено к груди и уперся в него подбородком. Вода из фонтанной чаши струилась вниз, журча и рассыпая яркие блики. От бликов оставалось пятно на радужке.
– Ну… не так уж надолго. В конце концов.
Нимуэ мгновенно выпрямилась и взяла его лицо в ладони, разворачивая к себе. Мирддин попытался успокаивающе улыбнуться.
– Ты уже, – прошептала дану.
– Я уже, – согласился Мирддин.
Он не заметил, как какой-то частью себя врос в Камелот. В Смертные земли. Но он понял, что произошло, только когда сами люди заговорили с ним об этом.
– Это было закономерно, – сказал он вслух. – В каком-то плане. Я ведь тоже из людей.
Нимуэ стремительно отпрянула, отворачиваясь – но не настолько стремительно, чтоб до него не доплеснуло чувством острой жалости. «Не привязывайся к смертным. Смертные меняются. Смертные уходят путями Единого. В любом случае ты теряешь их навсегда – и это разбивает тебе сердце».
– Ты такое слышишь постоянно? – медленно спросил он.
Нимуэ кивнула. По тонкому позвоночнику прошла дрожь – как по тростнику под ветром.
Мирддин обнял ее и развернул к себе.
– И что ты делаешь?
Дану пожала плечом.
– А что я сделаю… Единый всегда забирает все.
Он взял ее ладони в свои и развернул вверх, будто можно было прочесть решение задачи по линиям. У запястья билась синяя жилка. Мирддин прогладил ее пальцем.
– Но ведь и дает все. Разве нет?
Дану судорожно вздохнула.
– Я никогда… – начал Мирддин. Дану вскинулась, как волна, и прижала пальцы ему к губам. Замотала головой и торопливо зашептала:
– Не клянись. Не обещай. Не искушай судьбу.
«Если ты не изменишься – клятва не нужна. Если ты изменишься – клятва ничем не поможет».
Мирддин опустил веки. Это была правда. Но это было тяжело.
Совсем рядом, под щекой, под шелком, под кожей, билось сердце – быстро и сбивчиво, как птичье, исчисляя секунды. Ни одну из них невозможно было удержать.
Дану не то засмеялась, не то всхлипнула. Прохладная ладонь скользнула по его щеке и замерла.
«Все равно у нас нет никакого другого мира. Никакого другого тебя. Никакой другой меня».
Холодные губы прижались к его виску, раздался плеск воды – и она исчезла.
Артур крутился перед зеркалом.
– Ты же вроде уезжать собирался? – сказал он отражению Мирддина.
– Возникли новые данные, – сказал Мирддин, присаживаясь на край стола.
– Ааа, – буркнул Артур. Он пытался завязать галстук герцогским узлом так, чтоб он не превратился в ленту Мебиуса. Процесс выглядел мучительно.
– Слева направо сверху вниз, – не сдержался Мирддин.
– Не подсказывай! – шикнул Артур.
Кажется, королю полагался отдельный специалист, занимающийся такими вещами, но Артур пошел на принцип.
Наконец, Артуру удалось достичь поставленной цели и не задушиться.
– Воот! – торжествующе заявил он, одергивая воротник. – А то «камердинер, камердинер»! Им волю дай, так на помочи посадят, п-пестуны… Мерлин, так что там у тебя?
– У меня был разговор с Джиневрой. Она пообещала надеть мне вазу на голову.
