Страница 2 из 3
Да, мы были знакомы с Рэйгаром всего несколько месяцев. Да, отношения наши начались более чем неправильно. Да, он и человеком-то не был. Да, я сама делала всё, чтобы сбежать от него. И да, долго после этого сожалела. Но теперь я понимала, что Рэйгар – особенный мужчина в моей жизни. Откровенно говоря, после ритуала в священной роще остальные мужчины не просто стали мне неинтересны, они перестали идентифицироваться моим мозгом, как возможные партнеры. Все они вдруг стали Кенами без причиндалов.
Я не знала Рэйгара. Для меня он – незнакомец. Но я готова была попытаться построить с ним нечто прекрасное. Связать свою судьбу с этим удивительным мужчиной, обладающим Дарами и пугающей силой. В конце концов, я знала слишком много историй, когда, прожив с человеком всю жизнь, люди так и не понимали, с кем делят постель и растят детей. Незнакомцы длиною в жизнь. Так почему я должна бояться своего незнакомца? Рэйгар чувствовал меня и отчаянно пытался понять. Пожалуй, никто так не стремился узнать, что спрятано в глубине моих глаз, как это делал он. Вдобавок, никогда и ни с кем так хорошо, в плане физической близости, как с ним, мне не было.
Конечно, пришлось бы пойти на жертвы, чтобы быть с ним. Я понимала, что придется отказаться от родного мира, где оставались родители. Но мы вырастаем и покидаем отчий дом, чтобы создать свою семью и родить детей. Больно бы мне было решиться на этот шаг? Безусловно. Ведь я всегда хотела находиться где-то поблизости со стареющими родителями. Чтобы они не чувствовали себя одинокими. Однако жизнь непредсказуема и порой жестока. Судьба или кто-то на небесах решил спутать мою жизненную нить с нитью Рэйгара. Да так, что разорвать ее оказалось невозможно. Я решила, что должна вернуться к нему. Успокаивало лишь существование Скользящих, способных перемещать нас между мирами. Вряд ли бы удавалось делать это часто, но я воспользовалась бы каждым переходом, в котором мне позволили бы участвовать. Позднее, может и удалось бы перетянуть родителей за собой.
Вот только жизнь воистину непредсказуема. Как только я пришла к окончательному решению – вернуться на Харн, то узнала самую потрясающую и пугающую для себя новость. Во мне росла новая жизнь. И в тот самый момент, фокус моих приоритетов резко переместился. Теперь была не только я. Мой ребенок. Вот, что самое важное в этом и любом другом мире. Харн, с его одуревшими визромами, грайдерами и желающими развязать войну аармонами, слишком опасное место для моей крохи.
Тогда-то я быстро свернула поисковую операцию деда и постаралась сама исчезнуть. Благо, о моем возвращении еще не успели раструбить. А ведь отец развернул масштабные поиски, когда меня похитили. Подключил все имеющиеся связи. Обещалось огромное вознаграждение за любую достоверную информацию о моем местонахождении. Обо мне не звучало разве что из пресловутых утюгов. Но как признался отец, я словно в воду канула. Никаких зацепок. Номера машин оказались поддельными, и людей, что забрали их со свадьбы, не существовало. Даже записей с дорожных камер не нашлось. Кто-то замел следы на совесть.
Родители уже успели отчаяться. Поэтому мой звонок из Китая оказался, словно с того света. Они тут же вылетели в главную страну Востока, в одну из деревень Данба, где мама встречала меня так, словно я вернулась с войны, после полученной «похоронки». Она долго рыдала у меня на груди, обливаясь горючими слезами. Однако степень пережитого родительского ужаса я судила по папе. Иванов Федор Андреевич – непрошибаемый мужчина. Однако даже ему не удалось сдержать слез. Когда все пришли в себя, первое, что спросил отец: кто меня похитил, для чего и что со мной делали. Что я ответила? Ничего. Кто бы мне поверил о путешествии в другой мир? О грайдерах, которые оборотни. Об аармонах, что волшебники. И визромах, ближайших родственниках привидений. Пожалуй, из Китая меня сразу бы определили в теплую больничку с белыми мягкими стенами. Так что я твердо заявила, что рассказывать ничего не буду. Папа пытался давить, считая, что всё произошедшее из-за его бизнеса, и мучился страшной виной. Здесь мне даже придумывать ничего не пришлось. Как могла, я постаралась убедить его в обратном. Далее, все его наводящие вопросы разбивались о мое неумолимое: «Я ничего больше не скажу».
Несмотря на все недомолвки, абсурдную просьбу найти старика, исключительно по внешности, отец согласился выполнить. Наверное, посчитал, что тогда ему удастся узнать больше.
Когда же стало известно о моем «интересном положении», я резко сдала «заднюю» в поисках деда и попросила папу помочь мне исчезнуть. Он изумился, но новых вопросов задавать не стал. К тому же новость о моей беременности оказалась значительно ошеломляющей, чем непоследовательная просьба. Родители понимали, что ребенка мне не ветром надуло. Это случилось во время моего похищения. Поэтому первые дни они не знали, как реагировать на эту весть. Я же, пребывая в полной прострации и в состоянии переоценки ценностей, практически не разговаривала. Предполагая самое страшное, родители боялись потревожить меня лишним словом.
Ребенок был неожиданным, но желанным. Мое сердце разрывалось от тоски, что придется проститься с Рэйгаром. Однако я навсегда останусь с ним связана. Часть его отныне всегда будет со мной. Это наполняло мою душу печальным счастьем. Самый большой дар принадлежал мне. Я сделаю всё, чтобы сберечь его.
Стоило родителям понять, что ребенок желанен – они облегченно выдохнули и решили сконцентрироваться на нем, коль из меня выпытать ничего не удавалось. Точнее, так решил отец. Мама же, являясь натурой более дотошной, время от времени топталась на моих мозолях. Мое раненое сердце, отданное в жертву хладнокровному разуму, принявшему решение отказаться от Рэйгара, обливалось кровавыми слезами. Мне отчаянно хотелось поделиться с кем-то своей болью. А коварные гормоны постоянно подначивали излить душу. В итоге, на последних неделях беременности, когда тащить эту тяжесть в одиночестве казалось уже невозможно, я выложила маме всю историю, как на духу. Латона Сергеевна – единственная в мире женщина, которая могла мне поверить. И она поверила. После, мы вместе рыдали полночи, лежа в свете луны, струящемся сквозь серебряный тюль. Болезненная тоска никуда не исчезла, но терпеть ее стало легче, будто половину тяжести забрала себе мама.
По моей просьбе, никто не знал о возвращении меня из «плена». Даже Денис, который стабильно звонил Латоне раз в три дня и спрашивал, нет ли новостей обо мне. Я не хотела его видеть. И на это было слишком много причин. Но сколько бы их ни было, главное то, что любви у меня к нему не осталось. Уважение, восхищение, симпатия, благодарность, но не любовь. Я не хотела делать ему больно, так что милосерднее для него – не знать о моем возвращении.
Единственным условием папы, согласившемся отпустить нас мотаться по свету, стало непременное посещение тренера по самозащите. С трудом, но мне всё же удалось убедить его в глупости подобных занятий, так как никакая самозащита не поможет, если меня вновь отыщут те же похитители. Да и беременность не самое лучшее состояние для подобных уроков. Тогда он согласился заменить тренера по рукопашке на тренера по огневой подготовке и, параллельно, достал мне разрешение на ношение огнестрельного оружия. Здесь я перечить не стала. Если ему так будет спокойнее, пожалуйста. Да и мне какое-никакое развлечение. Говорить, что пистолет против грайдеров тоже вряд ли поможет, не стоило. Новых вопросов мне не хотелось.
Мы с мамой исчезли практически сразу, улетев в Уругвай. Каждые два месяца мы меняли страну, вернувшись на родину, когда мне уже нужно было рожать. Отдохнув после родов три месяца, мы улетели на Шри-Ланка. Каждые несколько недель папа бросал свои дела и вырывался к нам хотя бы на пару дней. Ведь теперь у него было целых три «прекрасных цветка», как он нас называл.
Да. У меня родилась девочка. Несмотря на то, что Рэйгар уверял, будто вайгары производят на свет исключительно мальчиков с Дарами. Я, конечно, удивилась, но нисколько не расстроилась. Ведь у меня теперь была невообразимо прекрасная дочь со светлыми кудряшками, огромными серыми глазами и очаровательными щечками. Она очень походила на Рэйгара (не считая кудрей), даже без теста-ДНК понятно, кто ее отец. Дочь я назвала Рэя, желая, чтобы хотя бы имя связывало их. Мама и вовсе пришла в восторг. Как выяснилось, она имя внучки связала с древнегреческой матерью олимпийских богов. Разубеждать я ее не стала.
Рэя оказалась непростым ребенком. Хотя, учитывая то, кто ее отец, я особо не удивилась. То, что она казалась мне потрясающе смышленой для младенца – совершенно нормально (покажите мать, которая не считает свое дитя самым невероятным во вселенной). Но когда Рэя в шесть месяцев негромко сказала: «Мамочка, ты не пугайся, но я умею разговаривать», хотя еще ни стоять, ни ходить не умела, это, мягко говоря, едва не довело меня до сумасшествия. В тот момент, мне показалось, что происходящее – бред моего больного сознания.
«И давно ты умеешь разговаривать, родная?», – спросила я, когда сердце перестало бухать где-то в ушах.
«Не знаю. А как узнать «давно»?», – хлопая длинными ресницами, раскачивалась Рэя, словно маятник, сидя еще очень неуверенно на диване.
Испытывая не радость, а ужас, в тот день я узнала, что мой ребенок развивается иначе, нежели обычные земные дети. Физически – так же, а вот умственно бежит значительно быстрее. Мне стало страшно, и я попросила ее ни с кем, кроме меня больше не разговаривать, до поры до времени. К моему еще большему потрясению, выяснилось, что это не всё. Оказывается, Рэя решила открыть свою способность к речи не просто так. В тот день, играя с ней в мягкие кубики с изображением животных, мысленно я предавалась печали, представляя, как бы вел себя Рэйгар, будь он здесь. Очевидно, мои спрятанные за улыбками и смешным голосом чувства были не такие уж и спрятанные.
«Почему ты всё время грустишь?», – спросила меня дочь. – «Особенно когда мы ложимся спать?».
Так я узнала, что Рэя, похоже, имеет какой-то Дар. Но какой именно, понять пока было сложно, так как описывать свои ощущения у нее плохо получалось. Сначала я думала, что она улавливает настроение, однако ближе к двум годам, стало ясно – дочка читает души. Скорее всего, на Харне ей бы цены ни было. Поэтому моя главная задача заключалась в максимально невидимом существовании. Никто не должен знать о Рэе.
Хотя эта мысль возникала у меня еще во время беременности. Камень Сути, что всучил мне Ульфрик возле Арки, по мере роста моего живота начинал подозрительно светлеть с каждым новым днем. Так что, когда я поднесла камень к новорожденной Рэе, а он ослепительно засиял, – не было изумления, лишь страх и злость. Какой из нее Проводник для визромов? Мне что, нужно подпустить ее к спятившим духам, чтобы она попробовала их куда-то переправить? Да ни за что на свете! Я готова была пожертвовать всем Харном, но не Рэей. Именно поэтому мы постоянно «сидели на чемоданах», перелетая из одной страны в другую.
Но никто почти за три года не нашел нас. С одной стороны, я была рада, а с другой… С другой, если Рэйгар всё еще не отыскал меня, значит, что-то произошло в его мире. Возможно, армия визромов вырвалась из Разлома, и мира Харна больше не существует. Об этом мне думать совсем не хотелось.
– Ой, опять пришел. Ладно, я тогда побегу к Рэе, – оторвала меня от тяжелых воспоминаний звонкая трель голоса мамы.
Я проследила за ее взглядом, устремленным на выход далеко за моей спиной. От стеклянных дверей к нам направлялся худой мужчина в серой футболке и легких шортах до колен. Глаза скрывались за черными очками, но их цвет я и так знала – карий. Раздраженно вздохнув, я повернулась к спешно допивающей кофе маме и, сурово нахмурив брови, процедила сквозь зубы:
– Спасибо, мама. Твоя поддержка просто неоценима.
Латона растянула полные губы в мягкой улыбке.
– Всегда пожалуйста, дорогая. Не вредничай, поболтай с ним, – полушепотом попросила она, после чего посмотрела на гостя, отвечая на его приветствие: – Здравствуй, солнышко. Рада тебя видеть. Я побежала к Рэе.
Чмокнув Дениса в щеку, она поспешила покинуть открытую веранду.
– Привет, – вежливо улыбнулась я, наблюдая, как бывший жених усаживается напротив.
Посмотрев сначала в сторону бассейна, где верещала Рэя, а затем на меня, Денис снял очки.
– Как ты? – пристально глядел он в мои глаза, очевидно ожидая, что вот именно сегодня мои чувства к нему вернуться.
Отец выполнил просьбу и ничего не стал говорить обо мне семье Федоровых, которые тоже задействовали невероятные ресурсы для поиска. Однако, хоть их и не поставили в известность о моем возвращении, Денис сам нашел меня. Он не был дураком. Поэтому, когда Латона вдруг изъявила страстное желание предаться путешествиям, а после и сам Федор Андреевич начал по два раза в месяц улетать в отпуск, почуял что-то неладное. Сказкам об отсутствии новостей Денис не доверял. Поэтому, в одну из папиных поездок, отправил своего человека за ним следом. Это и привело его к нам. Как только Федоров-младший узнал, к кому ездит его неслучившийся тесть, тут же вылетел по тому же маршруту.
Встреча наша была… кошмарной. Без ложных преувеличений. Это случилось не так давно, всего три месяца назад. Тогда мы еще не открыли для себя Убуд и жили в Семиньяке. Денис застал меня копошащуюся во фруктах на местном рынке (Рэе уж очень нравились подобные места). Мама с дочерью подошли к прилавку на другой стороне, выбирая папайю, а я набирала личи покраснее, когда за спиной с изумленным придыханием раздалось «Ариадна». На спину легла горячая ладонь, вынуждая меня обернуться через плечо.
– Ариадна! – с блестящими за стеклами очков глазами радостно и одновременно облегченно воскликнул Денис. – Девочка моя!
Он быстро обхватил мое лицо руками и попытался поцеловать. Будто между нашими носами находилась невидимая деревянная палка, я отстранилась от него, прогибаясь в пояснице, ровно настолько, насколько он приблизился, желая соприкоснуться с моими губами. Во мне поднялась неконтролируемая волна отвращения от одной только мысли о поцелуе не с Рэйгаром и от сопливого обращения, которое раньше было абсолютно естественно между нами.
Замерев в странной позе, где он стоял чуть наклонившись, а я едва ли не согнулась в «мостике», Денис обеспокоенно смотрел в мои испуганные глаза.
– Ариадна, это же я, – взволнованно произнес он, когда мне удалось вывернуться и распрямиться, отойдя от него на безопасное расстояние.
Вот именно поэтому, я и просила отца ничего никому не говорить. Позиция слабовольная и эгоистичная, но мне проще, наверное, было бы сломать себе палец, чем сказать Денису, что после всего произошедшего со мной, быть с ним мы не сможем. Он этого не заслужил. Кому-кому, а ему делать больно я не хотела. Но и врать тоже было нельзя.
– Да, Денис, вижу, – приготовившись сразу расставить все точки, с жестким лицом подтвердила я узнавание.
Холод он почувствовал сразу, однако предпочел его не замечать.
– Наконец-то я тебя нашел… – не обращая внимания на снующих мимо балийцев, ласково проворковал Денис, шагнув вперед и протянув ко мне руки. Я отступила на шаг. Это он не смог проигнорировать, опустив ладони и сжав их в кулаки. – В чем дело, Ариадна?
– Ты зря приехал, Денис…
– Мама, мы выбрали три! – прозвенел за спиной звонкий голос Рэи. – А это кто?
Дочка подбежала ко мне, обхватив за ногу, и, насупившись, начала разглядывать моего бывшего жениха. Денис застыл, вытаращившись на девочку, как на дикого зверька.
– Мам, кто это? – поднимая на меня голову, требовательно спросила Рэя. – Зачем он пришел?
Цвет лица Дениса сделался нездоровым. По его вискам потекли прозрачные капельки, а на лбу выступила блестящая испарина. Он погладил пальцами себе грудь, будто пытался дотянуться до сердца. Его глаза лихорадочно перепрыгивали с Рэи на меня и обратно. Я практически слышала гром его мыслей.
– Дениска? Не верю своим глазам! – вернулась к нам мама, оплатив покупку.
Она попыталась говорить радостно, но тревогу в ее голосе услышал бы даже человек с оттоптанными медведем ушами. Впрочем, Денис вообще ничего не услышал, стеклянным взором рассматривая меня и Рэю. Его глаза непонимающе оглядывали мою неизменившуюся, а скорее даже улучшившуюся, фигуру (негативную энергию помогал мне скинуть спорт, поэтому полностью в форму после родов удалось прийти через полгода), в надежде развеять очевидную догадку.
– Ариадна… – едва вымолвил он.
– Мам, сходи с Рэей за красивой подвеской, в той палатке на входе, – повернулась я к Латоне. – Помнишь ту, с ящеркой?
– Да-да, конечно. Пошли, зайчик, пошли, – тут же встрепенулась Латона, беря Рэю за руку и на ходу щебеча что-то про медальончики.
Я знала, что Рэя «увидела» мои чувства, поэтому уходила с бабушкой неохотно, оглядываясь через плечо и хмурясь. Денис потеряно смотрел им вслед, поглаживая уже не грудь, а желудок, словно его подташнивало.
– Пошли. Поговорим, – отчеканила я, направившись к выходу с рынка, не желая затевать тяжелый разговор среди прилавков.
Мне никогда не доводилось расставаться, ведь Денис был единственным официальным мужчиной в моей жизни, у которого меня украли. С неофициальным мужчиной – Рэйгаром рвать отношения тоже не пришлось. Да, я давала от ворот поворот навязчивым ухажерам, но надо быть совсем бесчувственным поленом, чтобы сравнивать бывшего возлюбленного с ними.
Разговор оказался еще хуже, чем чудовищная встреча. Я не стала рассказывать, кто меня похищал, куда и для чего. Просто сказала, что быть вместе мы больше не сможем. Никогда. Подтвердила очевидное – Рэя моя дочь. Что мы прячемся от ее отца и его людей. И чтобы Денис не сомневался в невозможности наших с ним отношений, сказала, что испытываю сильные чувства к тому мужчине, несмотря на побег от него. Речь я закончила банальной, бессмысленной и, на мой взгляд, жестокой фразой: «Мне очень жаль. Прости».
Денис ничего не сказал. Ни одного слова. Он просто смотрел на меня безумными глазами, пока я говорила, после чего схватился за голову, потеряно покрутился на месте, бросил взгляд в небо, затем вновь на меня, развернулся и ушел в ленивый шум балийского рынка.
Это было сложно, неприятно, но проще, чем мне представлялось. Я уже успела выдохнуть и почти расслабиться, но на следующий день Денис вновь пришел ко мне и начал говорить. Очевидно, ночь у него прошла плодотворно. Он уверял меня, что ему плевать на другого мужчину. Якобы он понимает мое вынужденное положение в условиях похищения. Что готов быть со мной несмотря ни на что. Говорил, что ему неважно от кого Рэя, ведь она моя, а значит, он полюбит ее и воспитает, как родную дочь. Все эти сложности мы без труда преодолеем, мол, в жизни случаются вещи гораздо хуже. Хотя куда уж хуже, верно? Но для него, видать, только смерть – уважительная причина.
Тогда-то я и вспомнила, почему когда-то давно Денис покорил меня. Если у него была цель, то препятствий не существовало. Однако в этот раз такая твердолобость меня не восхитила, а разозлила. Помня его настойчивость, я поняла, что так просто он не сдастся. Он и не сдался.
Три месяца прошло, а Денис навещал нас каждый божий день. Будучи человеком довольно умным, он выбрал тактику «доброго друга». Мол, его торчание здесь исключительно дружеское. Не могу не отдать ему должное, за всё время с его стороны не было и малейшего романтического намека. А развлекательным программам, что Денис устраивал для меня и Рэи, могли позавидовать опытные аниматоры и экскурсоводы. Он старался держаться непринужденно, заслуживая симпатию дочери всеми доступными путями. К его поведению невозможно было подкопаться, и если бы не взгляды, которые мне удавалось ловить, когда мы находились на пляже или в бассейне, я бы поверила, что ему правда удалось смириться и поддерживать меня из уважения и любви к прошлому. Играл Денис великолепно, но желание и тоску в глазах не всегда мог скрыть. Даже Рэя временами спрашивала, почему дядя Д, как она его почему-то называла, хочет меня съесть. Сначала я не понимала, почему она употребляет именно это слово, но потом до меня дошло, что физическое желание, в принципе, схоже с чувством голода. Просто ребенку еще пока сложно уловить подобные нюансы.
На сегодняшний день ничего не изменилось. Я сидела напротив Дениса и слушала его развлекательную программу на сегодня вполуха. Он ведь надеялся. До сих пор надеялся. Наверное, думал, что если не через полгода, то через год я оттаю, оценю, что всё это время он находился рядом, поддерживал, ничего не требовал взамен. Как в университете. Но ведь нет! Ни через полгода, ни через десять лет, я не смогу быть с ним.
– Денис, уезжай, – грубо оборвала я его на середине предложения про обезьян. – Ничего не изменится. Уезжай.
Челюсти его напряглись, но он доброжелательно улыбнулся.
– Ариадна, я здесь, чтобы просто тебя поддержать. По-дружески.
– Мне не нужна поддержка. Даже дружеская. Хотя и ты, и я знаем, что нет у тебя ко мне столько дружеских чувств, ради которых ты готов бросить бизнес и околачиваться возле меня. Эти чувства явно не дружеские.
– Так совпало. Я просто очень давно не отправлялся в отпуск. Вот пришло время. Решил совместить полезное с приятным.
Выругавшись про себя, я уронила голову, чтобы спрятать зажмуренные от злости глаза. Успокоившись, протянула руки, обхватив пальцы «друга», и подняла на него взгляд.
– Уезжай, Денис, – надавила я. – У нас никогда ничего не выйдет.
– Я ни на что и не надеюсь, Ариадна, – с деревянной улыбкой, кивнул он. – Ты просто сама не понимаешь, что тебе нужен близкий человек рядом.
– Да, нужен. Поэтому со мной мама. А ты не нужен. Прости, но лучше уезжай, – Денис уже открыл было рот, чтобы ответить на мой выпад, однако я не позволила ему сказать. – Если ты отдыхаешь и дальше планируешь продолжать свой отпуск здесь, тогда мы уедем.
Улыбка на его лице увяла, как нежные лепестки розы под струей кислоты. На лицо набежали тени. Прежде, чем ответить, он мрачно посмотрел на мои пальцы, обхватившие его, а затем вновь на меня. Убрав руку, Денис вытащил бумажник из кармана, достал несколько купюр и кинул на стол, оплачивая наш с мамой завтрак.
– Не утруждайся, Ариадна, я всё понял. Оставайтесь. Ты сама говорила, как тебе здесь нравится. Отец всё равно уже давно просил меня вернуться, – с вежливой улыбкой произнес Денис, поднимаясь из-за стола. – Хорошего дня.
Я проводила его взглядом, через плечо, после чего шумно просопела. Никуда он не уедет, по глазам ведь вижу. А если уедет, то вернется через пару недель. Слишком хорошо я его знала. Наверное, придется покинуть эту тихую гавань спокойствия.
Мы уже давно не жили в отелях. Заглядывали временами, чтобы поесть. Папа прикупил для нас небольшой домик на периферии Убуда. Здесь как нигде ощущалась первозданная красота глубины острова. Рисовые поля терлись друг о друга и о бока небольших деревянных домиков. А пальмы прятали их крыши от теплых послеполуденных ливней, разливавших по земле тяжелый густой запах.
Наш дом не отличался роскошью: три небольшие комнатки, кухня и санузел, где вместо пола шуршали маленькие гладкие камни. Вечерами мы сидели с мамой на открытой веранде, пили травяной чай и провожали прекрасный закат, расплывающийся на холсте неба тысячью оттенков розового и золотого. Рэя же вылавливала сачком из рисовых каналов орошения маленьких крабиков. Этой забаве научил ее соседский балийский мальчишка, который каждый день наведывался к нам поиграть с новой подружкой и поесть сладостей.
Мне нравилось здесь. Уезжать не хотелось. Я так хорошо изучила Убуд, что он казался мне роднее Москвы. А из-за Дениса придется покинуть этот райский уголок на неопределенное время.
Я злилась. Вдобавок ко всему, сегодня мои мысли невольно крутились вокруг Рэйгара. Прошлой ночью он снился мне. Снился так, как не каждая женщина осмеливается мечтать. Три года почти прошло, с момента моего возвращения. И три года, как меня не касались мужские руки. Так что да, тело мое уже звенело от неудовлетворенности. Это добавляло злости неведомые ранее гадкие оттенки. Сегодня спорт не помог. Поэтому уложив Рэю, я предупредила маму, что поеду до Батура.
На недовольно ворчавший вулкан лучше отправляться ночью, иначе ушлые балийцы просто не пропустят тебя к нему, выцыганивая непонятные суммы за восхождение. Да и законы не позволяли подниматься без гида. Впрочем, меня это не пугало. Гунтур однажды рассказал мне о другой дорожке на Батур, где не ходят туристы. Объяснил, как к ней проехать и каким путем подниматься. Конечно, он предупреждал, что отправляться туда одной не следует, ведь в лесах низины легко потеряться, а на самом Батуре получить травму. Однако вторая часть совета пролетела мимо ушей. Так что с тех пор я пользовалась только путем Гунтура. Не так что бы часто, но когда не знала, как справиться с эмоциями, сбегала на вершину дремавшего вулкана, где встречала рассвет.
За час я доехала на скутере до каменистого подножья. Он еле ехал, поэтому злоба моя только возросла. Должно быть что-то с аккумулятором. Придется искать, где починить. Предаваясь нерадужным мыслям, я закатила скутер в незаметную расщелину, поросшую высокими широкими листьями. На ветке вскрикнула недовольная мартышка, кинув в меня камешком.
– Я тебе покидаюсь!
Обезьяны часто вели себя здесь не самым вежливым образом. Самое главное, нельзя было показывать им свой страх, но и агрессировать не стоило. Поэтому огрызнувшись, я подтянула небольшой рюкзак и потопала вверх по каменистому склону.
Ночью холодало, однако подъем неплохо разогревал тело и прочищал мысли. Часа через два, мне удалось преодолеть половину пути. По «козьей тропе» время путешествия растягивалось, но и я никуда не спешила. Остановившись, чтобы передохнуть и попить, вытащила из рюкзака бутылку с водой и наслаждалась видами на озеро Батур. Луна сегодня сверкала ярким серебряным блином в небе, разливая молочные блики по черному водному зеркалу. Обнимающие его деревушки крепко спали, и только светлячки фонарей храма колыхались свежим ветром. Покой. Умиротворение.
Отдохнув и насладившись завораживающим видом, я пошла дальше, подсвечивая тропу фонариком. Злость отступала с каждым шагом. С каждым шагом моя грудь наполнялась не просто воздухом, а надеждой, даже счастьем. Странно. Не помню, чтобы раньше у меня был такой душевный подъем. Мне хотелось не просто идти, а бежать. Я и бежала почти, через час поняв, что легкие свистят от недостатка кислорода, голова кружится, а в глаза заливается пот. Но мне было так хорошо! Словно всё плохое вымывалось из меня с соленой водой.
Добравшись почти до вершины, я остановилась у огромного камня, прислонившись к нему и тяжело дыша. Перистый туман подсвечивался позолоченным лунным серебром, освещая острые клыки соседних гор. Душа пела вместе с шептавшимся с облаками ветром, с пролетающей в рассеянном сиянии птицей и шелестом маленьких слабых листьев. Я упивалась всем этим, вдыхая свежий воздух с легким шлейфом пепла. Такими видами можно наслаждаться вечно…
Меня отвлек шум сыплющихся камешков за спиной. Резко обернувшись, я стрельнула мигающим лучом фонаря на гладкий склон горы. Там ничего не было, поэтому пришлось переместить свет в вышину следующего яруса. А вот там, на самом верху, кажется, кто-то стоял. Не знаю, как это работает, но в самый нужный момент, мой фонарик решил сдохнуть. Я беспощадно постучала по его бесполезной голове, но он отказывался светить. Не отрывая взгляд от неподвижной черной фигуры, рука слепо потянулась к рюкзаку, в поисках телефона. Может это какое-то дерево? Или камень такой необычной формы?
Я подцепила мобильник двумя пальцами на дне глубокого кармана и почти вытянула, как «дерево» дернулось и сорвалось вниз. Гладкий корпус телефона тут же выскользнул. Человек! С пятидесятиметровой высоты сорвался человек! Я не смогла увидеть, как он шмякается об твердую землю. Ужас прострелил меня так, что я заверещала, закрывая ладонями глаза, и дернулась в сторону, желая сбежать. В такие моменты невозможно себя контролировать. Глухой звук удара, заставил мое сердце завибрировать. Хотя вибрировало оно скорее всего от визга. Сотня панических мыслей проскочила в голове в одно мгновение, уступив место всё же самой здравой. Надо помочь. Первая команда мозга поступила ногам, хаотично носившим меня по каменному склону. Я остановилась, развернувшись к груде… Нет. У подножья не было никакой переломанной груды. Там стоял высокий широкоплечий мужчина. Света луны хватало, чтобы я различила его черты.
У меня перехватило дыхание. Рэйгар… Не может этого быть… Галлюцинация?
Не отрывая от меня взгляда, он глубоко втянул воздух и прикрыл глаза. Я знала, что это значит. Низ живота тут же прошила огненная лента. Мой взгляд скользнул по знакомым чертам, жестким переплетам напряженных мышц на голом торсе, черным штанам, покрытым пылью. Рэйгар… Он пришел за мной. Глубоко в душе, я так отчаянно его ждала! И вот он здесь. Протяни руку и дотронься до горячей твердой груди. Я уже шагнула навстречу к нему, как пролетевшее в голове имя «Рэя»! ударило так, что меня отнесло назад. Если Рэйгар узнает о дочери, то заберет и ее! Рэя самое драгоценное, что есть в моей жизни, и я не хочу разлучаться с ней, поэтому не собираюсь возвращаться с вайгаром на Харн.
– Не подходи, Рэйгар! – вытянув руку вперед, нервно выкрикнула я, второй рукой потянувшись к рюкзаку, где в переднем кармане лежал пистолет (инструктор всегда говорил, что он должен находиться в самом доступном месте). – Уходи. Я не вернусь с тобой на Харн.
Лицо до мельчайших подробностей в столь тусклом свете сложно разглядеть, однако ударившиеся друг о друга густые брови на переносице правителя Паргна увидеть удалось. Он молча двинулся ко мне, как раз в тот момент, когда я нащупала пистолет и направила его в сторону мужчины.
– Стой, Рэйгар! Не подходи! Я выстрелю! Клянусь, выстрелю!
Вайгар не замедлился ни на секунду. И я выстрелила, когда нас разделяло не больше двадцати шагов. Казалось, в ушах разорвался здоровенный заряд тротила. Мне стало дурно, когда лицо Рэйгар перекосило от гнева. Он остановился, схватившись за правую ногу. Я в ужасе взирала на дело своих рук, в которых дрожал пистолет.
Мои занятия продлились всего год. Исключительно для галочки, ради отца. Стрельба меня совершенно не прельстила. Да и снайперской меткостью мне было не похвастаться. С тех пор, я постоянно носила с собой пистолет, который с великим трудом достал папа на Бали, но ни секунды не сомневалась, что он мне не пригодится.
«Выстрелила! Господи боже! Я выстрелила в Рэйгара!», – барабанила о череп выхолаживающая внутренности мысль.
Мельком осмотрев рану, вайгар вскинул голову, устремив на меня почерневшие глаза. Он распрямился и вновь похромал ко мне. Его что, убить надо!? Но разве я могу!? Выбирай, Ариадна, или Рэйгар, или Рэя. На раздумья у тебя секунда.
Я слегка сместила дуло пистолета и выстрелила второй раз. Рык вайгара разорвал пространство громче, чем сам выстрел. Если первая пуля, похоже, лишь зацепила его ногу, пройдя навылет, то вторая вошла прямо в левое бедро, поставив мужчину на колени.
Ждать, когда он поднимется, я не стала, круто развернувшись и со всех ног бросившись вниз. Мне казалось, что на спине выросли крылья, настолько захватывало дух от стремительного спуска.
«Боже, боже, боже!!», – беспрестанно колотилось одно и то же слово в пульсирующей голове. Вокруг разлилась такая темень, что хоть на месте падай и шею ломай, дабы избежать внезапности. Понимая, что действительно могу в любой момент споткнуться и убиться, на ходу начала искать в рюкзаке телефон. Нашла! На три секунды остановилась, посмотреть, есть ли связь. Не было. Врубив фонарик, побежала дальше. Я не оборачивалась. До одеревенения конечностей боялась, что увижу преследующую меня здоровенную фигуру. Но за спиной не раздавалось ни звука. А впрочем, кроме моего надсадного дыхания, собственного топота и бухающего сердца, я вообще ничего не слышала.
Вылетев наконец на знакомую площадку, в низине, где начиналось мое восхождение, я бросилась к расщелине со спрятанным скутером. Сколько времени занял спуск, даже примерно было сложно сказать. В происходящее мне не верилось до сих пор. Выводя скутер с непроезжего участка, я пыталась взять себя в руки, осмысливая произошедшее. Спустя три года Рэйгар вдруг объявился? Зачем? Если я ему так сильно нужна, чего ждал? Если нет, зачем вообще явился? Да и как он меня нашел? На крохотном острове в Индийском океане, на вулкане? Как такое возможно!?
Тысяча вопросов проносились в голове, пока я ехала по узкой дороге, окруженной фонтанами зелени, периодически поглядывая на телефон. Связь пока не появилась. Дьявол! Мне нужно немедленно связаться с мамой! У меня едва не отрывалась голова, так часто приходилось оборачиваться назад. Проклятый скутер едва полз!
Как только появились две палочки, я моментально нажала на дозвон. Мама подняла только на десятый гудок, который успел наслушаться от меня очень много нехороших слов.
– Алло, – раздался сонный голос в динамике.
– Мам, быстро поднимай Рэю! – заорала я в трубку, будто это могло как-то ускорить процесс. – Одевайтесь! В шкафу, в моей комнате, внизу стоят два рюкзака и синяя сумка! Бери их! Бегите к Кусуму, дай ему столько денег, сколько попросит, пусть отвезет нас в Денпасар, в аэропорт!
– Что случилось? – поддалась Латона моему волнению.
– Быстро, мам, быстро! Мы улетаем!
Я сбросила, выжимая всё из гудящего мотороллера. Но он словно насмехался надо мной, жужжа, как обожравшийся ленивый жук! Добил меня проехавший мимо балиец на таком же скутере.
– Да едь ты быстрее, ржавая кастрюля!! – заорала я на спидометр.
Ехать быстрее он, конечно же, не стал. Я едва не поседела, пока добралась до дома. Бросив скутер в кусты, на всех парах полетела в соседний коричневый домишко нашего соседа Кусума. Дружбу мы не водили, но благодаря его любознательному сыну друг друга знали, и время от времени перебрасывались корявыми английскими фразами.
Перемахнув через живую низкую оградку и затоптав какие-то растения в небольшом разбитом возле окон огороде, я обогнула угол и выскочила к подъездной расквашенной дождем дороге. Там, возле грязного старого седана, меня уже ждала мама с Рэей на руках, а за рулем сидел сонный Кусума.
– Быстро! Быстро садись! – крикнула я Латоне, подбегая к машине и резко открывая дверь. Запрыгнув в салон, спешно перешла на английский: – Привет, Кусума. Спасибо, что согласился помочь.
– Не за что, – улыбнулся белозубым щербатым ртом сосед. – В Денпасар?
– Да-да! Умоляю, быстрее! – громче, чем нужно, ответила я, когда мама с дочкой уселись рядом.
Успеем ли мы? И есть ли вообще в этом толк?
Кусума гнал свою старенькую машиненку, будто на него открыли охоту. От зелено-коричневых, почти черных мазков за стеклом меня начало укачивать. Я то и дело поворачивалась, пытаясь разглядеть в темноте змеившейся за нами дороги движущуюся точку. Понимала, что даже если там будет бежать стадо коров, при всем желании не увижу, но всё равно вертелась, как волчок.
Что вообще произошло? Почему нет преследования? Неужели я убила Рэйгара? О, господи! Я убила Рэйгара!?.. Да нет. Не может этого быть. Вряд ли его можно убить пулей в ногу. А если я повредила артерию или вену? Вдруг он истек кровью и умер? Как еще объяснить то, что мы до сих пор едем, а его не видно на горизонте?
Мне стало настолько нехорошо, что пришлось дышать ртом. Пытаясь успокоиться, посмотрела на дочь. Ради нее… Всё ради нее. Она не должна оказаться на Харне.
Рэя спала на руках у мамы. Только сейчас я обратила внимание, что она одета в теплую кофту, из-под которой выглядывала плотная футболка, джинсы и кроссовки.
– Ты зачем ее так навздевала? – нервно прошептала я.
Латона покрепче обняла внучку, после чего растерянно посмотрела на меня.
– Это не я, – выгнула она свои изящные брови, чуть наклонившись ко мне. – Она сама. Я хотела ее переодеть, но она наотрез отказалась. Сказала, что мы уезжаем туда, где холодно. А ты же мне ничего не объяснила. Думаю, вдруг, действительно, летим куда-нибудь на север.
Сказать откровенно, я вообще не услышала, что там бормотала мама. Не потому, что слова произносились шепотом, а потому, что думала только о Батуре и Рэйгаре, который, возможно, лежал там, истекая кровью. Боль прошивала сердце иглой, протягивая через него толстые шерстяные нити. Собственными руками… Просто взяла и выстрелила!
Глаза начало жечь подступающими слезами. Я отвернулась, смотря в окно. Пролетающие мимо низкие домики сливались в черную стену, а океан за ними тянулся широкой шелковой лентой, масляно бликуя светом луны. Жалела ли я о содеянном? Нет. Повторись всё вновь, не задумываясь, сделала бы то же самое. Испытывала ли чувство вины? Дикое!
Я не представляла, куда себя деть. В движение проще переживать любые эмоции, даже самые отвратительные. Но стоит только остановиться, и тонна поганого груза моментально придавливала всем своим весом.
Вскрик Кусумы и резкий толчок вышиб меня из собственных мыслей. Благо, у машины оказались плохие тормоза. И мама, и я успели сгруппироваться и всего лишь слегка приложиться о спинки передних сидений. Рэя же и вовсе ничего не заметила, продолжая крепко спать.
Грязный седан замер. Кусума что-то истерично затараторил на балийском, периодически визгливо вскрикивая. Выглянув из-за кресла, я окаменела. Перед носом машины стоял огромный черный трехметровый волк, скалящий острые, словно бритвы, зубы. Мощными лапами он ударил по капоту, смяв когтями серебряный металл, как мягкую фольгу. Раздался «мужественный» вопль Кусума. Пока я приходила в себя, он открыл дверь и исчез с водительского сидения.
Рэйгар. Живой – это хорошо. Догнал нас – катастрофически плохо.
– Мам, быстро бери серый рюкзак, синюю сумку и уходи с Рэей. Он пришел за мной, – уверенно произнесла я спокойным тоном.
– Ариадна… – в ужасе выдохнула Латона.
– Уходите. Быстро.
Нельзя чтобы Рэйгар увидел Рэю. Она не должна попасть на Харн. У меня уже нет шансов избежать этой участи. У нее – есть. Родители позаботятся о ней.
Я быстро выскочила из машины, полностью отвлекая на себя внимание грайдера. Очевидно, Рэйгар подумал, что моя фигура последует за темнеющим вдалеке силуэтом Кусума. Черный зверь одним быстрым движением перетек к задней дверце, ударив лапами в корпус седана по обе стороны от меня. Все пути отхода он заблокировал. Но я никуда и не собиралась бежать. Тяжело дыша, Рэйгар склонился на уровень моего лица, остро глядя в глаза. Его звериный нос смялся бархатной гармошкой, зло оскаливая жуткие клыки. И без слов было понятно, что благоразумнее мне будет не шевелиться.
– Мам! – во тьме взорвался звонкий голосок Рэи.
Ледяной булыжник упал в желудок. Рэйгар тут же повернул голову в сторону детского возгласа, дернув острыми ушами. Я запоздало вскинула руку и повернула жуткую морду на себя.
– Хорошо! Твоя взяла! Возвращаемся на Харн.
Но он будто не услышал меня, распрямившись в полный рост и устремив взгляд в сторону. Вайгар заметил Рэю!
– Нет, стой! – крикнула я вслед прыгнувшему во тьму зверю.
Пронзительный верезг мамы подсказал, что Рэйгар их нагнал. Не чувствуя под собой ног, я побежала за ним, не представляя, как теперь уберечь Рэю. Прежде чем что-то увидеть, до меня донесся недовольный голосок дочери, отчитывающий Латону:
– Ба, ну что ты кричишь. Ты же его напугаешь! Он ничего нам не сделает.
– Не подходи! Не подходи! – тем временем заливалась Латона.
– Тихо, ба! Тихо! Отпусти меня! Дай я на него посмотрю! Ба! – возмущалась Рэя, а когда раздался грозный рык, то в ее тоне послышались сердитые нотки: – Не надо пугать мою бабушку!
Я добежала до них в тот момент, когда дочь выбралась из рук Латоны, которая продолжала держать ее за кофту, и внимательно разглядывала огромного черного зверя. Рэйгар опустился на все четыре лапы, сравнявшись ростом с девочкой. Мое сердце превратилось в автоматную очередь. Вайгар застыл, глубоко вдыхая ночной влажный воздух и разглядывая кудрявую девчушку перед собой. Она смело шагнула вперед, протягивая к звериной морде ладошку, но не смогла, из-за жесткого тяжа на своей спине.
– Ну, ба! Отпусти! А то он разозлится.
Замысловато извернувшись, Рэя выскользнула из хватки Латоны и вплотную подбежала к черному монстру. Мама сдавлено пискнула, а я в ужасе застыла, не в силах пошевелиться. Рэя бесстрашно дотронулась до носа, погладив зверя до самого острого чувствительного уха, рефлекторно дернувшегося от прикосновения.
– Ты большой, – непосредственно заявила дочь, смотря в волчьи глаза. – Долго ты как-то шел. Я думала, ты не так придешь. Итар сказал, что придет не зверь.
Я оторопела. Итар? Это Интар? Брат Рэйгара? Он приходил во сны Рэи? Так они нас нашли? Но… Рэйгар искал только меня. Я была в этом уверена. Сейчас он явно изучал Рэю, скорее всего уже догадавшись, кем приходится ему эта маленькая девочка. Если Интару известно, кто она такая, то его брату, похоже, нет.
Словно подтверждая мое предположение, Рэйгар повернулся ко мне. В его глазах читалось нечто очень похожее на потрясение.
– Она не твоя! – предприняла я последнюю попытку спасти дочь от Харна, дернувшись в ее сторону.
Вайгар с гневным рыком, перекрыл мне путь, закрывая собой Рэю. Очевидно, грайдерам не нужен тест-ДНК, чтобы узнать его это ребенок или не его. На правой ноге я увидела тонкую полоску, держащую черную тряпку. Штаны?
– А ты превратишься в человека? – из-за могучей спины послышался любопытный голос. – Мне хочется на тебя посмотреть без волос.
Рэйгар отзывчиво повернулся к девочке.
– Итар сказал, что скоро придет за нами и отправит в волшебную страну. А мы поговорим с тобой? Мне хочется поговорить.
Вновь глянув на меня, Рэйгар утробно зарычал, предупреждая от глупостей. После этого он в один мощный прыжок достиг пальм на обочине, укутавшись тенями. Признаться, меня раздирало желание схватить Рэю и убежать. Но здравый смысл подсказывал, что эти мышиные бега никогда в жизни не принесут положительного результата. Мы молча переглядывались с перепуганной мамой, глаза которой походили на круглые плошки. Она одними губами спросила меня: «Бежим?». На что я отрицательно помотала головой.
Через минуту на дорогу вышел сильно хромающий Рэйгар в человеческом обличии, направляясь к Рэе.
– Святые небеса… – сокрушенно выдохнула рядом Латона.
Левая штанина вайгара сбоку была порвана, а правая продырявлена. Он грозно прожег меня взглядом, а после посмотрел на девочку. Рэя восхищенно открыла рот и, не дожидаясь, когда Рэйгар доковыляет до нее, подбежала к нему.
– Пошли посидим! – звонко скомандовала она, схватив мужчину за руку и потащив в сторону океана. – Я посмотрю на тебя.
– Рэя… – испуганно выдохнула я, не понимая, как нужно поступить.
– Мам, ну что ты, в самом деле, – походя бросила дочь. – Как будто бы ты ничего не знала.
Не то, что не знала, я даже не поняла, о чем она говорит. Мой растерянный взгляд проводил мужчину и девочку до большого валуна, куда Рэя велела ему сесть и посадить ее к себе на руки. Не представляю, что нужно делать в такой ситуации. Если бы Рэя была испугана, плакала, хотела убежать, то у меня не возникло бы и капли сомнений. Я бы вырывала ногтями нашу свободу. Но, кажется, дочь радовалась появлению своего отца. Знала ли она, кто он? Будь Рэя обычным ребенком, такого бы вопроса даже не возникло в моей голове. Однако она дочь Видящего вайгара. Я совершенно ничего не знала о способностях детей грайдеров.
– Меня зовут Рэя, а тебя? – с интересом спросила дочка.
Она изучающе ощупывала нос вайгара, проводила пальчиками по линии его бровей, спускалась на скулы и, уколовшись о щетину, рассмеялась серебристым колокольчиком.
– Рэйгар, – дослушав завораживающий звук, хрипловато ответил он.
Девочка восторженно ахнула.
– Так вот почему меня так назвали! Мам, да? – она обернулась на меня, но быстро отвернулась, не дожидаясь ответа, и вновь посмотрела на Рэйгара. – А то бабушка вот заладила: «В честь матери богов, в честь матери богов». Но я-то знаю, что нет. И мама не хотела говорить почему-то… У нас с тобой одинаковые глаза, ты знаешь?
Рэйгар открыл было рот, чтобы что-то сказать, но не смог, Рэя его перебила:
– А еще знаешь, я так тебя ждала. А приходили всё время не те. Они мне не нравились. Хотели маму съесть, особенно этот… Денис, – ноздри вайгара зло раздулись, и он метнул на меня гневный взгляд, а после вновь посмотрел на Рэю. – Но ты на маму не злись. Она с ними быть не хотела. Она по тебе всё время грустила, и даже мне не получалось ее развеселить иногда…
Пока дочь тараторила, я лихорадочно пыталась вспомнить кто эти таинственные «они»? С Денисом согласна, а кто еще ко мне приходил? Или она знала больше, чем я сама, читая чужие души?
– И мне тоже было грустно. Я ведь тебя ждала-ждала. Ты знаешь, мне ведь тут совсем не нравится. Нигде здесь не нравится. Ты заберешь нас? Заберешь?
– Конечно. Для этого я здесь, – серьезно ответил Рэйгар.
– Хорошо… Хорошо, – с явным облегчением кивнула Рэя. – А как называется страна, куда ты нас заберешь?
– Паргн.
– Паргн, – задумчиво повторила девочка. – Ты там король?
– Король.
– И у тебя есть слуги?
– Есть.
– И войско есть?
– Есть.
– А я тоже смогу превращаться в большого волка, как ты?
Здесь Рэйгар ответил не сразу. Внимательно разглядывая золотистые кудряшки и любопытное лицо, он честно признался:
– Я не знаю, Рэя.
– Почему? Потому что нужно быть мальчиком?
– Обычно, да.
– Да… Тогда не получается, – озадачено произнесла Рэя. – А правда, что в твоем королевстве живут волшебники? Итар говорил, что у вас там много волшебников.
– В моем живет только один волшебник. Но в другом, под названием Астролания, очень много волшебников.
– Ты свозишь меня туда? – с надеждой вопросила Рэя. – Они покажут колдовство? А смогут сделать летающих животных из воды? Я очень люблю ежиков. Они смогут сделать ежиков?
– Если попросить, то смогут, – с очень серьезным лицом подтвердил Рэйгар.
Он выглядел растерянным, впитывая каждую черточку Рэи. Вайгар будто не верил, что на его руках сидит маленькая девочка и безостановочно что-то щебечет.
– А в чем они живут?
– Волшебники? Во дворце.
– В красивом?
– Да.
Рэя сыпала на него миллион подобных вопросов. Про его замок, про животных, что там живут, про путешествия из королевства в королевство, будет ли у нее своя комната и подарят ли ей, наконец, ежика, а то мама не разрешает. И еще куча всего. Рэйгар всё тщательно объяснял и рассказывал девочке, когда она позволяла ему вставить слово. Мы с мамой стояли посреди пустынной дороги, как два истукана. Просто слушали этот странный диалог и ничего не предпринимали. А стоило бы, наверное.
– Это он? – прошипела Латона, едва слышно.
– Да.
Мама знала о Рэйгаре. Знала, о моих чувствах к нему. Но также знала и о риске повторного похищения, теперь уже двух ее любимых людей.
– Что будем делать? Убьем его? У тебя пистолет с собой?
Я так резко повернулась, что шея хрустнула. Латона – милая, воздушная женщина, не смевшая обидеть таракана, предложила убить целого человека? И притом говорила она это с абсолютно серьезной физиономией.
– Да, конечно. Возьмем и пристрелим на глазах Рэи только обретенного отца, – зло прошептала я в ответ.
– Он сказал, что заберет вас.
