– Смешно, – отреагировал я. – Так вы отведете меня к своей…кто она для вас? Королева?
– Отведем-отведем, – хмыкнул солдат с белой повязкой на рукаве.
А в следующий миг я увидел, как приклад автомата летит мне в лицо. Вслед за резкой болью наступила темнота.
Я очнулся спустя какое-то время в настоящей, черт возьми, темнице.
Вокруг три старых раскладушки. Они приставлены к стенам. Вместо обычных подушек, на них лежат подушки от старых советских диванов. Еще есть самые обычные шерстяные одеяла, которыми укрыты двое заключенных. Мои сокамерники. Посредине темницы ведро. На стене портрет женщины в белом платье и с кокошником, усыпанным драгоценными камнями, на голове. Снаружи, уже за решеткой, горят несколько факелов. Ну, конечно, откуда тут электричество?
Так. Кажется теперь я прохожу путь Глобуса. Похоже они решили опоить меня. Ну или сперва спросить разрешения у своей королевы на то, чтобы познакомить нас лично. Ладно. На такую очередность событий я тоже рассчитывал.
– Проснулся? – подросток лет пятнадцати в спортивном черном костюме с тремя полосками принял сидячее положение и плюнул, как плюют гопники, у которых между зубами достаточный промежуток, чтобы выпускать слюни, не разжимая челюсть. – Слышь, Саня, тут новенький проснулся.
Но Саня только пробурчал что-то себе под нос, перевернулся на другой бок и снова принялся храпеть.
– Кто по жизни? – спросил парнишка.
У меня раскалывалась голова. Поэтому, прежде чем ответить я помассировал ее и только потом поднял взгляд на ждущего ответа сокамерника.
– Костя. Меня зовут.
– Лёня! – он подошел поближе и протянул руку.
Я посмотрел на его ладошку. По количеству грязи оценил сколько примерно он тут находится и ответил на рукопожатие.
– Ну рассказывай. Как попал сюда? Эти козлы схватили или в портал угодил?
А Лёня-то болтливый попался. Но мне друзья нужны. Среди людей с автоматами я таких не найду.
– В портал, – коротко ответил я.
– Бывает! – махнул рукой Лёня и указал на лежащего на раскладушке заключенного. – А нас с Саней свеженькими взяли. Он набухался и уснул на остановке. А я таких обычно обчищаю в комендантский час. Пока ментов вокруг нет. Короче, увидел его спящего, только шапку успел стянуть, когда эти появились. Автоматы наставили, какую-то дрянь выпить заставили. Вот теперь мы тут. С Саней лучшими друзьями стали, можно сказать.
– Долго?
– Че?
– Долго сидите?
– А хрен его знает. Тут ни дней, ни ночей нет. Сидим и сидим. Но я почти договорился. Меня таким же солдатом сделать обещали. Буду служить императрице, – он указал на портрет на стене. – Всяко лучше, чем тут прозябать. Автомат дадут, накормят. Тут говорят деревня вокруг. Буду служить госпоже. Видел какая она красивая. Я б ей…ну ты понимаешь.
Я посмотрел на портрет.
– Похоже зелье уже начинает действовать…
– Че?
– Приносят тебе сюда пойло какое-нибудь?
– Ну да. Бодяга. Говорят, чтобы от радиации на этой стороне не сдох пить надо. А я подыхать не собираюсь. Вот и пью.
– А Саня чего?
– А Саню жена из дома выгнала за то, что зарплату пропил. Он поэтому на той остановке и дрых. Все тоскует по ней. Но больше по дочери. Забыть не может. А я ему говорю, что пора б уже начать новую жизнь. Нам отсюда пути нет. Да и не так тут плохо, как в школьных учебниках написано. Еда есть, вода тоже. Просто на несколько веков назад откинуло.
– Пойло пьет?
– Кто?
– Саня.
– Не! – махнул рукой Лёня. – Все мне отдает. Я говорю, что помрет от радиации, а ему все равно. Ну я двойную порцию принимаю. Так даже лучше. Все эти витамины в организме накапливаются наверно.
Значит я не ошибся. Опаивают они приворотным зельем именно здесь. И картина не просто так висит. Интересно, помогает ли это пойло от радиации в действительности? Или все, кто сюда попадают, уже с иммунитетом? Ладно. Полезную информацию для себя я уже получил. О том, что солдаты не проверяют, как пьют. И это уже хорошо. Да и какой смысл? Какой человек в здравом уме откажется пить настойку, которая спасет его от смерти? Рассчитывают на страх людей. А таких как Саня, наверняка, опаивают силой.
Я даже не знаю сколько просидел в этой темнице. Но по ощущениям суток двое-трое. Когда один из солдат приносил нам еду и странный напиток розового цвета в старой пластиковой полторашке, я не отдавал ее Лёне. Я незаметно выливал все под раскладушку и засыпал песком, который тут был повсюду. Воды не давали. Поэтому я изнемогал от жажды. Иногда даже закрадывалась мысль о том, чтобы выпить одну порцию. Успокаивал себя тем, что от одного раза ничего не будет. Но воля оказалась сильнее. Даже пара глотков может сыграть со мной злую шутку во время переговоров с Ариадной.
Примерно на четвертый день Лёня стал колотиться в решетку и просить выпустить его, чтобы увидеть воочию несравненную императрицу. Он в кровь разбил руки о железо, но никто так и не послушал.
– Выпустите! Выпустите! Я хочу ее увидеть! Пустите меня к императрице! Пустите! – начался приступ у гопника еще через день.
Когда снова никто не дал добро, Лёня подбежал к портрету Ариадны, сорвал его со стены и принялся обнимать.
– Я люблю тебя, моя императрица! Люблю! Скажи мне что я должен сделать? И я все сделаю! Позволь мне увидеть тебя… – он целовал портрет, водил по нему пальцами, слезы текли по его щекам.
Вот что значит пить двойную порцию. За себя и того парня. От такого поворота даже Саня, который все это время лежал и только в последние дни из-за жажды начал пить приворотное зелье, с удивлением смотрел на Лёню и не понимал, что с ним происходит.
Судя по нашим разговорам эти два счастливчика, попали сюда незадолго до меня. А значит примерно такой же эффект уже должен быть и у парнишки, который в два раза меньше. То есть у меня. Значит мой выход.
– Повесь картину на место, – сказал я серьезно, глядя на Лёню.
– Че? – поднял брови тот и медленно убрал портрет за спину.
– Дай картину сюда, говорю.
– Нет! – рявкнул Лёня.
Тогда я встал со своей скрипучей раскладушки и подошел к нему. Он встал тоже. Оттолкнул меня. Я не остановился. Тогда паренек набросился на меня. Без кулаков. Ударов. Просто взял в захват и повалил. Так, как обычно дерутся дети. Я намеренно пытался сопротивляться. До тех пор, пока Саня не подошел к решетке и не принялся звать на помощь.
Солдатов долго ждать не пришлось. Люди с автоматами прибежали почти сразу и разняли нас.
– Это моя картина! Моя! – орал Лёня и указывал на меня. – Я не отдам ее ему!
– Эти готовы, – командир с белой повязкой на рукаве показал на нас с гопником. – А этот пусть еще посидит.
– Я хочу видеть императрицу! – не успокаивался Лёня, которого держали под руки.
– Сейчас увидите, – хмыкнул солдат. – Но ведите себя достойно, иначе снова вернетесь сюда, ясно?
Я всегда был плохим актером, но помешательства моего сокамерника и нашей с ним драки за портрет аристократки оказалось достаточно, чтобы меня не заподозрили в обмане. Да и кто подумает, что маленький мальчик догадается не пить снадобье, а выливать его?
Пока мы шли на аудиенцию к Ариадне, я не переставал восхищаться тому, как за триста лет тут все сумела обустроиться аристократка.
Это огромное поселение. С домами, похожими на юрты, не меньше, чем на километр вокруг замка. По улицам, выложенным каменной плиткой, ходят люди. Они не обращают на нас никакого внимания, прекрасно зная, что солдаты ведут всего лишь очередных рабов. Я же, в отличие от местных, постоянно осматривался.
Вот старик стирает белье. Он сперва достает его из котла с кипящей водой, затем бросает в алюминиевый таз, охлаждает и принимается тереть о стиральную доску. Другой мужик грызет семечки у своего дома и провожает нас взглядом. Тут есть даже дети. Двое мальчиков пробегают под растяжкой для белья и тогда старик проклинает их, крича вслед нелицеприятные выражения. Еще один паренек сидит с гитарой на лестнице. Он поет какую-то романтичную песню, посвященную императрице. И всюду висят портреты Ариадны. Стоят статуи, посвященные ей. Пару раз я натыкался на фотографии духа, сделанные на полароид. Эта деревня – настоящий культ одной женщины-призрака.
– Госпожа…
Солдат, приведший нас с Лёней в императорский золотой зал, вышел вперед и приклонил колено перед женщиной, сидящей на стуле, обитом бархатом.
Она одета в белое платье с кокошником, украшенным драгоценными камнями на голове. Справа от нее стоит худощавый старик в черной священнической рясе и посохом в руке. Кажется, если палку убрать, то он попросту свалится. Но если Ариадна дух, то Тихомир вполне живой, хоть и жутко покрытый морщинами и старый, человек.
Я огляделся. Везде в чашах на небольших пьедесталах горит огонь. На стенах висят иконы. Повсюду горят церковные свечи. Стоят молитвословы. Такое ощущение, что я вошел в церковь. Тут даже пахнет также. Только все эти иконы посвящены одной личности. И молиться ей можно не только глядя на изображения. Можно припасть лично к ее ногам и восхвалить ее образ.
По периметру зала стоят люди с автоматами. Конечно, они защищают не ее. А того, кто на самом деле создал это все.
– Эти люди готовы служить мне, Даниил? – спросила холодным голосом аристократка.
– Готовы, госпожа, – ответил солдат, не поднимаясь на ноги.
– Тогда почему они еще не приклонили свои колени?
Тогда солдат поднялся на ноги и кивнул тем, кто держал нас. Лёня тут же сорвался с места и подбежал к ногам императрицы. Он хотел целовать их, но не мог. Кажется, он просто целовал пол, но и от этого испытывал огромное удовольствие.
Однако Ариадна не обращала никакого внимания на Лёню. Она холодным взглядом смотрела на меня.
– А с ним что? – сурово спросила она.
– Я не пил эту дрянь, которой вы опаиваете всех новичков, – признался я. – Пару дней назад я пришел поговорить, но вместо того, чтобы впустить меня, Даниил решил, что мне нужно посидеть в клетке. Жаль, конечно, потерять это время, но, тем не менее, я тут. И у меня есть предложение.
В этом храме, переделанном под императорский зал, повисла тишина. Кажется, только солдаты растеряно переглядывались друг с другом. Аристократка все еще сурово смотрела на меня. Тихомир же вообще не подавал признаков жизни. Словно был мертвецом.
– Уведите его! – приказала она.
Солдаты тут же схватили меня под руки.
– Да не его! – взгляд Ариадны упал на Лёню, ползающего под ногами. – Этому я проведу инструктаж позже. Сейчас желаю говорить с мальчишкой.
Даниил сделал пару жестов и солдаты, держащие меня, подхватили брыкающегося Лёню и вынесли из зала под жуткие крики одержимого.
– Не боишься смерти значит? – спросила императрица, внимательно глядя на меня.
– А зачем? – я пожал плечами. – Если после смерти я все равно окажусь здесь?
На безразличном лице Ариадны появилась едва заметная улыбка и тут же исчезла.
– У тебя были причины думать, что я стану слушать какого-то мальчишку. Я хочу их услышать. – монотонно проговорила она.
– Все это, – я развел руки. – Мог создать только дальновидный человек. С большими планами…
– Не думай, что меня можно пронять комплиментами. Я прожила такую долгую жизнь, о которой тебе и не мечтать.
– Это не комплемент, – небрежно махнул рукой я и снова сунул ее в карман. – Констатация факта. Я несколько дней не пил не для того, чтобы потом целовать вам задницу. Но глядя на крепость, которую вы возвели, поселение, в котором люди готовы умереть за вас, такие выводы сделать довольно просто. Можно все-таки воды? В горле пересохло.
Ариадна кивнула головой. Один из воинов подошел к чаше, стоящей рядом, кубком набрал из нее воды и поднес мне. Я жадно впился губами в сосуд, пока не выпил все до конца. А вообще желание было с головой окунуться в эту большую чашу с водой и не выныривать из нее, пока не осушу до самого дна.
– Благодарю, – я отдал кубок солдату и вытер рукавом рот.
– Теперь, когда ты напился, – императрица поводила пальцами по подлокотникам. – Предлагаю сделать наш разговор более интересным.
Она кивнула, и солдаты снова подлетели ко мне сзади и схватили под руки. Даниил поднес стеклянную бутылку из-под молока, наполненную розовой жидкостью к моему лицу.
– Если твое предложение меня заинтересует, я пощажу тебя, – проговорила аристократка. – Оставлю в трезвом уме. А если нет. Ты поплатишься еще и за то, что отнял мое время.
ГЛАВА 5. Плохая компания
Я не знаю, что со мной такое. Но в ситуациях, когда кто-то пытается мне угрожать, вместо того чтобы принять правила игры, мне хочется сразу доказать, что я тут главный. И если бы я не видел выгоды, то никогда бы не попался врагу в руки. Однако Ариадна хочет доказать тоже самое. Что тут главная она.
Ладно. Надо совладать с собой. Сейчас она нужна мне больше, чем я ей. Все равно однажды наступит момент, когда я освобожу всех этих людей от ее чар. Но сейчас выгоднее притвориться ее союзником.
– Что вы слышали о Втором Пришествии? – спросил я.
– Меня оно не касается. Как ты сам заметил, одаренным, живым или мертвым, не пристало бояться смерти.
– Вам бояться нечего. Это правда. А вот вашим людям… – я окинул взглядом солдат аристократки. – Будем честны, любая императрица остается императрицей, пока живы те, кто служит ей. И я знаю, что вы дорожите своим маленьким государством. Поэтому предлагаю объединить усилия.
Ариадна внимательно посмотрела на меня. Прищурилась.
– Что может предложить мне мальчик вроде тебя? – хмыкнула она. – Я разговариваю с тобой лишь потому, что у тебя связная речь. И потому, что у тебя хватило воли не выпить зелье. Иначе мы бы давно перестали тратить время.
Я сунул руки в карманы и пожал плечами. Огляделся. Подумал, как лучше начать. Но из моих уст любая фраза о будущих планах будет звучать странно. Значит скажу как есть.
– В данный момент я создаю свой собственный клан. Во внешней мире. В нынешнее время это довольно непросто, но…
Ариадна вдруг рассмеялась и обратилась к своим солдатам:
– Кажется у паренька горячка. Даниил, потрогай ему лоб.
Я выдохнул, достал руку из кармана и принялся водить ей против часовой стрелки. Солдат с белой повязкой на рукаве наставил на меня автомат. Я остановился. Но императрица сделалась серьезной и приказала своему воину убрать оружие. Я продолжил. Так мы дождались, когда посреди зала засияет разрыв.
– Я могу открывать порталы, – сказал я. – В любой момент, пока я сидел в темнице я мог сбежать. А заодно прихватить тех бедолаг, у которых сейчас текут слюни при виде вас. Затем тайно шпионить за вашей крепостью, возвращаясь сюда снова и снова, пока не сделал бы тайный проход, через который мог бы прийти с людьми и получить желаемое. Но несколько дней я изнемогал от жажды только потому, что посчитал, что в качестве союзника вы полезнее, чем в качестве врага.
Молчание. Ариадна переваривает информацию.
– Ты либо очень смелый, либо очень глупый, – монотонно произнесла она. – Ведь теперь мы можем лишить тебя возможности открывать порталы и тогда…
– Вы не знаете сколько еще козырей у меня в рукаве. Поэтому предлагаю перейти к делу и все-таки выслушать мое предложение. А заодно обойтись без бессмысленных и лишних угроз.
Императрица молчала. Тогда я продолжил:
– Максимум через два месяца у меня будет свой клан. У меня есть также бизнес, который приносит большие деньги во внешнем мире и будет приносить еще больше. Но дело не в этом. Так получилось, что я один из тех, кому предстоит противостоять монстрам, с которыми наверняка уже встречались ваши люди.
Солдаты переглянулись между собой. Мне показалось, что один из них кивнул Ариадне. Но та никак не отреагировала. Я продолжил:
– У меня есть план. Но мне нужна ваша помощь по постройке и содержанию на этой стороне чего-то вроде загона для этих тварей. Взамен я готов поставлять вам ресурсы из внешнего мира. Вы навсегда избавитесь от проблем с едой и обзаведетесь материалами для постройки и содержания этого всего, – я повертел указательным пальцем в воздухе. – Снизится риск потери людей. Уйдет необходимость совершать ежедневные рейды. Вылазки во внешний мир. Вы сможете еще более полноценно развиваться здесь. На этой стороне. Где вы настоящая императрица.
Аристократка медленно терла свой подбородок и лишь через несколько минут соизволила ответить:
– Ты же понимаешь, что я не могу поверить тебе на слово? – заявила она. – Однако у меня есть встречное предложение.
– Я весь внимание.
– Если ты такой важный, тогда давай отправим одного из моих людей к твоим. Тихомир напишет список того, что мне нужно. И если мой человек вернется с необходимыми ресурсами, тогда мы сможем обсудить эту тему более детально.
– Вы хотите гарантий? Они вам не нужны, – я отодвинул подальше от себя бутылку с розовой жидкостью. – Потому что у меня есть еще одно условие.
– Условие? – Ариадна прищурилась.
– Ну…просьба. Как вам будет угодно.
– Допустим…
– Вам служит один человек. Его зовут Дмитрий Выхухлев. Возможно, он представился Глобусом. Хотя вряд ли.
– Дмитрий Выхухлев? – задумчиво повторила Ариадна и посмотрела на Даниила. – Это тот паренек, который недавно хвастался, что у него была возможность сбежать, но он остался?
– Это он, госпожа, – кивнул солдат с белой повязкой на рукаве.
– Да. Тем, кто хотел его увести тоже был я.
– Смело, – ухмыльнулась аристократка.
– Дима будет одним из условий нашей сделки. Вы перестанете давать ему эту отраву и освободите. А я лично отправлюсь за ресурсами во внешний мир и вернусь. Он будет гарантией моего возвращения.
Я знаю, что Ариадна согласиться. Она понимает, что я не трус и не сбегу. Раз уж не сделал этого до сих пор. Со своими возможностями. Теперь еще и понимает, что я пришел не просто так, а за человеком, который служит ей. Главное, чтобы не попыталась начать меня шантажировать Глобусом.
– Хорошо, – раздался женский голос, и я выдохнул. – Но при еще одном условии. Ты приведешь ко мне человека, который заменит того, что ты заберешь. Как его зовут? Выхухлев?
А вот это уже подло. Отдавать чужую жизнь взамен на близкого человека я был не согласен даже когда этим человеком была моя сестра. Но если буду упираться, аристо поймет, что меня вовсе не устраивает устройство ее империи. Поймет, что у меня есть слабые места. А этого допустить нельзя. Если хочешь работать со злодеями, будь сам немного злодеем. Ну или научись пускать пыль в глаза. Чуть-чуть терпения, Костя.
– Есть еще варианты? – на всякий случай уточнил я.
Тогда Ариадна встала со своего трона и подошла ближе. Села прямо передо мной и как будто ухватила за подбородок. Посмотрела прямо в глаза. Касания я не почувствовал, а вот холодок пробежал по коже.
– Тебя разве не учили в школе, дорогой мой, что человеческая жизнь это самое дорогое, что у нас есть? Сделку я принимаю. Но если хочешь вернуть своего дружка, тогда приведи мне того, кто его заменит. Тихомир! – аристократка выпрямилась и обратилась к старику.
Тот вздрогнул и впервые за весь наш разговор показал, что живой.
– Да, госпожа? – проскрипел он своим голосом.
– Напиши мальчишке список. Выполнимый. Со всем самым необходимым, – затем Ариадна повернулась ко мне. – А ты возьми его и возвращайся как можно скорее. И помни. Если вздумаешь обмануть меня, я заставлю своих людей найти тебя, приковать, а твоего друга любезно попрошу сожрать твои внутренности пока ты еще дышишь. И будь уверен, он согласится.
Я машинально сглотнул, представив эту картину. Но не подал вида.
Находиться в зале императрицы мне пришлось еще некоторое время. Пока Тихомир не передал мне лист, вырванный из альбома для рисования с тринадцатью пунктами. Затем я открыл портал и вернулся в свою съемную квартиру.
Элаиза, ждавшая в комнате, тут же бросилась мне на шею и крепко обняла. Она была ледяная, но одинокой девочке нужно было мое внимание. Я обнял ее в ответ.
– Что здесь произошло? – я только через минуту заметил бардак.
Принцесса горцев пожала плечами.
Тогда я бросил листок со списком покупок Ариадны на журнальный столик – прямо на стопку газет, – а сам пробежался по квартире.
Все перевернуто вверх дном. Столовые приборы вышвырнуты из ящиков разделочного стола. Дверцы холодильника раскрыты – на полу лужа растаявшей воды из морозильника. Продуктов почти нет. Незваные гости не побрезговали даже маргарином, на который наступил один из моих новых знакомых во время нашей схватки.
В комнате и ванной картина не лучше. Вещи выброшены из комода, ковры, лежащие на полу, перевернуты, занавески сорваны с гардин. Но самое грустное, что они нашли мою заначку. Не только деньги, которые я оставляю под ковром, чтобы сбить с толку. Но и основной пул, который я спрятал в пакет, а пакет приклеил скотчем под ванну с обратной стороны.
– Черт! – я ударил по треснутой плитке на полу в ванной.
На это вскрик Элаиза показалась из-за двери. Она осторожно, словно кошка, смотрела на меня и как будто опасалась подходить. Хотя скорее всего просто делала вид.
– Не думаю, что наркоманы, которых я встретил в подъезде при заселении, решились бы на это. По крайней мере, одни, – я сидел в кресле и пил кофе. Это единственное, что они оставили в навесном ящике, кроме соли.
– Если хочешь я могу позвать парней, и мы заставим дурачков вернуть деньги. Или попросим отработать их до последней копейки, – Нокиа ходил во квартире, с руками, уткнутыми в бока, и разглядывал разбросанные по полу пожелтевшие журналы «Крокодил» и «Мурзилка».
– Не надо, – я снова отхлебнул кофе. – Если я не покажу им свою силу они никогда не начнут по-настоящему уважать меня. Будут бояться при моих людях, а когда останусь один – не побрезгуют воткнуть нож в спину. И это я в прямом смысле.
– Я бы посмотрел, как мальчишка вроде тебя запугивает толпу отморозков, – расхохотался Иннокентий, но быстро замолчал, когда я остался серьезным.
– Сейчас от тебя мне нужны две вещи. Нет. Три, – я протянул своему подельнику исписанный альбомный лист. – Во-первых, достань мне все из этого списка. Привези на автомойку напротив. Оттуда я сам доставлю куда нужно.
Нокиа взял лист и поднял брови:
– Сруб? Ты что, решил спалить тут все к чертовой матери и воздвигнуть новый городок? – хохотнул он.
– Давай без вопросов, Нокиа, – я заглянул в носок и достал из него последние пару тысяч наличных. – Итак каша в голове. Как бы ничего не забыть.
– Понял, – седой мужичок убрал лист во внутренний карман своей куртки и достал оттуда портсигар. Вынул из него сигарету. Закурил.
– Еще мне нужно, чтобы ты нашел аристократа, который купит у меня прибыльную идею, – закинул я вторую просьбу.
– Какую? – удивился Иннокентий и стряхнул пепел в цветочный горшок с алоэ, стоящий на подоконнике.
– Если я тебе скажу, то деньги должен будешь заплатить ты, – улыбнулся я в ответ.
– На кой? – возмутился он. – Скажи мне что за бизнес, и я реализую его в лучшем виде.
– Я же тебе говорил, что идей у меня достаточно. Но если ты полностью взглянешь на список, то поймешь, что денег нужно не мало. А времени ждать нет. Найди инвестора и сведи со мной, хорошо?
Я видел, что мой подельник ведет себя неестественно. Переминается с ноги на ногу. Явно не согласен с моим решением, но не знает как сказать об этом.
– В чем проблема, Нокиа? – спросил я прямо.
– Сколько нам нужно денег? – дым перед его лицом рассеялся, и я увидел, что он смотрит на меня.
– Не знаю. Пару миллионов. Только не говори, что нашим инвестором хочешь стать ты…
– Нет… – резко ответил Иннокентий. – Хотя это идея…
– Тогда говори в чем дело.
– Ты знаешь, что я кручусь не совсем в законном бизнесе, – пепел упал на куртку Нокиа и он расторопно стряхнул его. – Ко мне обращаются разные люди с разными просьбами. И эти просьбы тоже не совсем законны, если ты понимаешь, о чем я. Но платят деньги очень даже приличные.
– Если ты говоришь об убийствах – о них и речи быть не может.
– Нет! – возмущенно ответил мой подельник и затянулся. – Я бы не стал предлагать ничего подобного десятилетнему мальчишке. Для одаренных работы выше крыши. Стоит только захотеть.
– Одиннадцать.
– Чего?
– Мне одиннадцать лет, Нокиа, – я улыбнулся. – В моем возрасте каждый год имеет значение.
– Да, босс. Одиннадцать. Я просто хочу сказать, что дело-то незаконным и не назовешь. А платят несколько миллионов. Это лучше, чем продавать идею, которая может стать частью нашей, то есть твоей корпорации в будущем, босс.
Законная работа на несколько миллионов для одаренного. Ищите дурака. Но деньги нужны. Выслушаю предложение, а уже там решу на что я готов.
– Что за работа?
– Нужно… – Нокиа отвел взгляд и выглянул на улицу. Медлил.
– Нет никакого заказа, верно? – догадался я.
– Сейчас нет, – признался Иннокентий. – Но я могу найти. Костя. Сам подумай. Деньги тебе нужны сейчас. Просто так вывести из бизнеса шесть миллионов мы не сможем. Продавать идеи, когда у тебя есть способности одаренного, неправильно. Я найду заказчика. И найду работу, за которую ты возьмешься.
– Ладно, – я залпом выпил кофе и поставил кружку на столик. – Напиши, как будет заказ и там поговорим. А сейчас список.
Нокиа радостно покивал головой, затушил окурок в цветочном горшке и выполнил еще одну мою просьбу. Дал несколько тысяч наличных и ушел.
В этот же день я позвонил по уже знакомому номеру и поставил в своей новой квартире железную дверь. Обошел соседей и наткнулся на ту милую бабусю, которая спускалась, когда мы с местными решали кто тут главный. Я дал ей денег, чтобы она вызвала милицию, если увидит или услышит, что кто-то кроме меня попытается зайти в квартиру под номером двадцать пять.
После этого я прибрался, сходил в магазин и разобрал вещи, которые Нокиа принес из моей прежней квартиры. Учебники и тетради пахли гарью, но сохранились. Правда браслет, который дарил мне Германн куда-то пропал.
Затем я позвонил Клаус и объяснил, что некоторое время не смогу ходить в школу. Сказал, что переехал и попросил ее учить меня экстерном тому, что преподают в школе. Схема простая. Она посещает занятия, на следующий день утром приезжает ко мне и преподаёт все пять или шесть уроков без воды, но по тем конспектам, что записала в школе. А заодно делает домашку. Я и не сомневался, что она согласиться. На этом мы и условились.
Мне безумно хотелось вернуться в свою квартиру, снова прийти в школу, но я знал, что там меня ждет Островский. Знал, что сперва мне нужно возглавить клан и только тогда он не сможет отправить меня на Казачью Заставу.
А еще мне было безумно интересно, как продвигается дело Парфенова. Но последняя статья, которую я нашел в газетах гласила только о том, что глава электроников взят под стражу. А банального интернета, из которого я мог узнать больше, у меня не было. И пока вопрос с обвинением Александра Николаевича не решен, а я не создал клан, я не могу начать искать маму и сестру. Они все еще в опасности.
Зато я позвонил Дамиру Шамильевичу, извинился за отсутствие, рассказал, что пропускаю уроки из-за травмы и уже на следующий день он согласился дать мне индивидуальный урок. А я, тем временем, одевшись в брюки, ботинки, пиджак и пальто пошел знакомиться с теми, кто без спроса вломился в квартиру и обокрал меня.
Я вышел в подъезд в надежде, что кто-то из моих новых друзей греется в нем. Но, на удивление, тут было тихо. Я поздоровался с подвыпившей жениной, возвращающейся домой и вышел на улицу. Огляделся. И тут никого. Компания все еще где-то тратит мои деньги. Можно было бы дождаться, когда они закончатся и ко мне снова заявятся в поисках наличных, но уж очень хотелось мне решить этот вопрос прямо сейчас. И возможно забрать те деньги, которые они еще не успели потратить.
Поэтому я обошел дом и купил в «Родине» самый большой салют. Немного бомбочек. Пригнал мопед из здания будущей автомойки, который Нокиа любезно доставил в один из дней пока я отсутствовал в этом мире.
Расположившись прямо посреди двора, на месте, где несколько дней назад мужичок хлопал ковер, я поджег фитиль салюта. Оперся на мопед и смотрел в окна окружающих меня пятиэтажек, пока петарды взрывались высоко в небе. Еще только смеркалось, поэтому я мог разглядеть лица детей, радостно выглядывающих в форточку, хмурых женщин, и даже стал жертвой бабули, которая прокляла меня всеми известными проклятиями за это дьявольское преступление.
Когда залпы закончились, я взорвал еще две «черных смерти». Невольно поморщился вспомнив, как больно было взрывать такие в ладошках. А затем завел мопед, который и должен стать главной целью подонков, обокравших меня.
Долго ждать не пришлось. Очень скоро дверь подъезда дома напротив распахнулась и оттуда вышел гнилозуб. Я ждал еще пару человек, но их было гораздо больше. Десять. Может двенадцать плохо одетых подростков шли в мои сторону и скалились в предвкушении очередной добычи.
ГЛАВА 6. Собрание жильцов
Я ждал встречи с отморозками на детской площадке. Тут есть качели. Мостики. Турники. Песочница. Карусель. Едва виднеющиеся из-под снега автомобильные покрышки. Но снег хорошо утоптан. Во-первых, потому, что два этих турника часто используются для того, чтобы хлопать ковры. А в другое время сюда приходят мальчишки, играют в футбол и используют их вместо ворот. Драться я, конечно, не хочу, но если придется, то место вполне подходящее.
Я заглушил мотор мопеда и убрал ключи в карман. Уезжать не собираюсь, а вот если у кого-то из отморозков появится желание прокатиться пока я не закончил дело – это будет не кстати.
Толпа направлялась в мою сторону шагая через сугроб. Кто-то заходил с флангов. Гнилозуб шел рядом с пареньком внушительных размеров с исцарапанным лицом. Тот был выше остальных в компании на голову. Один его глаз косил. Одет в грязный пуховик, а на голове старая спортивная шапка. Похоже он тут главный.
– И этот петушара вас нагнул? – спросил он, выйдя на детскую площадку и грузными ударами ног стряхнул снег с нордиков.
Гнилозуб что-то пропищал в ответ. Я не расслышал.
Через полминуты меня окружили.
Это были подростки. И только великан с расцарапанным лицом старше всех. У него на руках нет перчаток. Зато есть татуировки. Все понятно. Этот индивидуум скорее всего уже успел отсидеть в детской колонии. Если не в тюрьме для совершеннолетних. А потом вернулся на район и состряпал тут подобие банды из ребят помладше. Чтобы реализовать свои криминальные амбиции. Вот только умом Бог не наградил. И вместо того, чтобы стать настоящим лидером и сделать жизнь парней лучше, он загнал их в яму. Он и есть мой главный конкурент и враг.
– Хороший мопед, чертила! – осклабился громила, встав прямо передо мной. – Знали бы, что у тебя такой есть, то прихватили бы в довесок ко всему остальному. Гони ключи!
Он протянул руку и показал ладонь.
– Смело, – я навалился на своего двухколесного друга и скрестил руки на груди. – Значит ты тут главный?
– Я тут рулю. А ты моих людей унизил. И за это ответишь!
Отморозок схватил меня и бросил в сторону. Я полетел к железному мостику и больно ударился о него спиной. Затем громила подошел к мопеду и взялся за ручки. Перекинул ногу, оседлав моего железного коня.
– Был бы побольше, себе бы забрал. Но мне на таком ездить неудобно. Продам, – хмыкнул он.
Я поднялся. Постарался унять злость.
Впервые в жизни мне так хочется набить кому-то морду. Видимо от того, что я чуть ли не в три раза меньше. И с точки зрения силы просто беспомощный ребенок. А этот ублюдок даже не почувствует моих ударов, если мы начнем драться. От этого злюсь еще больше.
Однако только с холодной головой выигрываются такие противостояния. Поэтому надо взять себя в руки.
– Ну что парни? – я обратился к наблюдающим вокруг. – Я смотрю, что тот, перед кем вы все пресмыкаетесь, уже жизнь повидал. Я прав?
