Елена Фетисова
Прости грехи наши… Книга третья
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Было раннее утро, но жарища стояла неимоверная. Яркое солнце слепило глаза. Горячий бетон напоминал раскаленную сковороду.
– Ни фига себе, курорт! – сквозь рев винтов взлетающего вертолета, крикнул чернобровый паренек, и смахнул бегущий по лицу пот.
– Одно слово, Ташкент!
Новобранцы, задрав головы, прищуренными взглядами, провожали поднимающуюся в воздух машину.
– Закачаешься, – сказал один из них, приложив пальцы козырьком ко лбу, – Натурально, как в кино.… Первый раз вертолет, так близко вижу…
– Да уж, мы, теперь, тоже артисты…
Ребята огляделись по сторонам и начали стягивать с себя лишнюю одежду.
На полосе военного аэродрома стоял их приземлившийся «ИЛ-76». Его интеллигентный гражданский вид не очень вписывался в окружающую обстановку. Среди военных машин, он выглядел слишком безобидно и не к месту, словно большой белый лебедь, среди кровожадных коршунов.
– Вадик Шарлай! – протянул свою широкую ладонь чернобровый красавец, сидящим на корточках парням, – Кременчуг.
– А кликуха какая? – спросил крепкого вида сосед с наколкой на руке.
Парень пожал плечами.
– Да, разные были… Последняя – Водолаз.
– А, почему Водолаз-то? – в один голос спросили ребята.
– Бутылку с водкой на спор со дна достал. С тех пор, и прозвали.
Парни, как по команде захохотали.
– Да, ты герой!
Вадик улыбнулся.
– Мне тоже самое потом в вытрезвителе сказали…
Ребята опять засмеялись.
– А, я – во! – выставил вперед свой мощный кулак с синей татуировкой, крепкотелый сосед Вадима.
Ребята склонились, разглядывая последнюю.
– Клеевая… Змей, что ли?
– Ага! Горыныч…, – закивал головой новоиспеченный приятель, и усмехнулся, – Моя фамилия – Костиков. Валерка…
– Впечатляет…, – оценили ребята нового знакомого.
Иван протянул свою, не менее внушительного размера руку.
– Григорьев Ванька!
– Ну, тут без вариантов, – глядя на его яркую голову, засмеялись парни, – Рыжий!
Иван смущенно улыбнулся, ощупывая свою стриженную макушку.
– Серый – Таганрог! – продолжилось знакомство, – Хочу подчеркнуть, – поднял говорящий палец, – «О»!
– Что, значит, «О»? – уставились на него пацаны.
– Эта буква, на которую оканчивается моя фамилия! – важно сообщил парень, – Приставало!
Горячий воздух содрогнулся от очередного приступа смеха.
– Тут и придумывать ничего не надо!
– Только, букву в конце поменять! Приставала! – вытер, прослезившиеся глаза от смеха Вадим.
– Пашка Лазуткин – Орел!
– Орленком будешь! – скрепилось новое рукопожатие.
– Илья Подгорный – Курск! – вид паренька был более, чем скромным. Его бледное худощавое тело выглядело неказисто.
– Соловей, значит, Курский…
– Нет, я пианист…, – отозвался паренек.
– Правда, что ли? – округлились глаза Приставало, – Веселая компания у нас, мужики, собралась! А ты, чего дистрофичный такой, больной, что ли? – спросил он у Ильи.
– Так он же у нас Пианист! – ответил за парня Змей, обнажив свои кривоватые зубы в усмешке.
– Шмель, – с ходу представился паренек в полосатой рубашке, – Володька Шмелев…
– Оно и видно! – по привычке усмехнулись ребята.
– Москва – столица нашей Родины…, – следом потянулась еще одна рука, – Артем Сазонов! – его рукопожатие было ощутимым, хотя сам парень не выделялся формами.
– Столица! – окрестили с ходу новобранца.
Артем согласно махнул головой.
– Крепкая у тебя пятерня, Столица! – почувствовав силу последней, сказал Вадик, – А это что? – кивнул он на зажатую в руке маленькую игрушечную фигурку.
– Оловянный солдатик! – оскалился Валера, – Думаешь, в сказку попал, Москвич?! – еще отчаяннее заржал он.
– Братишка на память подарил, – не обращая внимания на его гогот, ответил Артем.
– Да, пацаны, «Жди меня, и я вернусь…» – это теперь про нас. Тебя кто ждать будет? – заехал кулаком в грудь Ваньке Шмель.
– Жена, – сдержано ответил тот.
– Во дает, Рыжий! Уже и жениться когда-то успел! – громко воскликнул парень.
– Уметь надо! – улыбнулся Иван.
Артем нервно завертел между пальцев железного солдатика.
– Ты чего, Столица?
– Я тоже этой весной собирался…
– Кинула, что ли? – спросил сочувственно Приставало.
Москвич, молча, кивнул.
– Суки эти бабы…, – сплюнул в сторону Водолаз, – Но это даже хорошо, что до армии…. Зарубцуется к дембелю, – хлопнул он приятеля по плечу.
– Из-за нее служить и пошел…, – часто задышал парень, – У нас в институте и без того военная кафедра была…
– Ну, ты и дурак, Столица…
– Отметить бы знакомство, пацаны, да нечем, – с сожалением произнес Вадик, – Все на РП отобрали…
– А, чем это так вкусно пахнет? – задергал он носом, – и, как ищейка потянулся к сумке Пианиста.
– Пирожки с капустой, – растерянно ответил Илья.
– Ну, чего уставился? – заорал на него Змей, – Доставай! Когда, теперь, нормально пожрать придется!
Парень зашуршал пакетами, извлекая из сумки провиант.
– Кажется, перекус отменяется, пацаны…
Ребята оглянулись. В их сторону шагал военный.
Змей торопливо засунул протянутый пирожок за щеку.
– Приветствую, бойцы! – отчеканил подошедший к ним капитан с белесыми бровями, которые сбивали с толку и мешали определить его возраст.
– Здравия желаю! – вразнобой поздоровалось парни.
Капитан заметил набитый рот Костикова.
– Почему не приветствуем своего командира?! – строго глянул он на перекошенное лицо парня, – Что флюс? – ударил он по его раздутой щеке.
Валерка закашлялся и чуть было не подавился.
– Товарищ, командир, а, можно…, – подал было голос Шарлай.
– Можно подержаться за то, что у тебя в штанах…
Робкие смешки послышались в накаленном жаре воздухе. Уши Вадика, как два фитилька вспыхнули на выбритой голове.
– Товарищ капитан, разрешите…, – решил исправить ситуацию парень.
– Разрешаю, подержись за свое хозяйство, сынок…, – невозмутимым тоном ответил капитан.
Ребята переглянулись. Им было уже не до смеха.
– Рюкзаки в руки и следуем за мной, к машине! – четкими шагами, вышагивая по раскаленному бетону первым двинулся капитан.
– А до города далеко, товарищ капитан? – осмелился спросить Лазуткин, – Хочется Ташкент посмотреть…
Командир окинул Пашку взглядом психиатра со стажем.
– Вы, что сюда на экскурсию приехали? В кузов быстро! – скомандовал он.
– Не, пацаны, это точно не Ташкент…, – вздохнул Павел, когда они отъехали от территории аэродрома. Мелькающие скудные пейзажи вдоль дороги, выглядели удручающе.
Артем толкнул его, и кивнул на стоящий указатель.
– Забудь, уже про свой Ташкент, Орленок…
Солнце пекло нещадно. Приютившись в тени высокого забора, новобранцы ожидали своего капитана.
– Жарища. Наверное, под пятьдесят… Прямо ад какой-то, а не учебка.
– Ад, похоже впереди нас ждет…, – сплюнул в сторону Приставало, – Командир нам еще тот достался…
– Это точно. Во, глядите, – Пианист, вытянув шею, продемонстрировал свой не на шутку обгоревший нос, – Хотел картошкой его намазать, у меня так бабка при ожогах делала, так капитан, чтоб ему там икалось, заметил и вместо сочувствия, наорал, сказал, что догола разденет, и заставит по плацу бегать.
Поднялся гогот.
– Шляпу-то, зачем снял? – посмотрел на облупившийся нос паренька хохочущий Артем.
– Да, достала она меня, – помял в пальцах головной убор горемыка, – Сползает постоянно. Размер, наверное, не мой…
– Просто, у тебя голова не под службу заточена! Ты, как, вообще, в армию-то, попал? – искренне удивился Москвич, – Тебе же свой инструмент, – указал он глазами на длинные пальцы Пианиста, – Беречь надо.
– Как, как…, – вздохнул Илья, – Я уже в музыкальное, в область, документы подать собирался, чтоб обучение продолжить, а тут восемнадцать стукнуло, белый голубь из военкомата прилетел и…, – он все-таки надвинул панаму на затылок, – Прощай любимый город!
– А сюда-то как попал? Какой из тебя десантник, тебя соплей пришибить можно…, – с издевкой глянул на него Валерка.
– Главное – не тело, а дух! – тряхнул головой Пианист, – защитного цвета панама сползла ему на обгоревший нос.
Очередной приступ смеха содрогнул горячий воздух.
– А если честно, пацаны, – признался Илья, – Стыдно отказаться было… Мой дед в Белоруссии в братской могиле лежит…, – веселье оборвалось, и парни посерьёзнели.
– А, я всегда о десантуре мечтал, – неоднозначно сказал Иван, – Но, не думал, честно, что в интернациональных войсках служить придется…
– Радуйся. Сбылась мечта идиота! – ухмыльнулся Валерка и стукнул Ваньку в грудь.
– На гражданке многие считают, куда угодно, хоть в стройбат, только не в Афган, – сказал посерьезневший Артем.
– А по мне, так без разницы, – начал бахвалиться Змей, – Где свой долг отдавать…
– Как говорится: «Служба – не жена, выбирать не приходиться», – почесал свой облезающий нос Илья, – Но если, было бы, возможно, я в военный ансамбль пошел…
Ребята снова засмеялись.
– Ты думал, тебе здесь рояль выдадут, – глядя на сникшего паренька, пошутил Вадим.
– Ну, есть же военные оркестры… Я себя так и представлял, в парадной форме, за пианино, окруженный восторженными взглядами девчонок, – мечтательно произнес паренек.
– Ну, ты даешь! Шляпа на глаза съехала, а ему парадную форму подавай и девчонок!
Новобранцы от души рассмеялись в очередной раз.
– Одна то хоть есть?
– Будет! – уверенно произнес Илья. – Я вот, как из армии вернусь, симфонию допишу…
– Чего-чего? – переспросили недоверчиво товарищи.
Змей покрутил пальцем у виска.
Не обращая внимания на ухмылки сослуживцев, Илья повторил по слогам:
– Сим-фо-нию.… Видите, листик падает…
Ребята с недоумением посмотрел на него.
– Ну, и что?
– Сейчас, он падает медленно. Та-та-та…, – напел не спеша паренек, – А, вот, ветерок ускорил его полет. Та-та-та…, – сменил темп Илья.
– Да, Пианист, – обреченно произнес Приставало, – С твоей головой точно что-то не так, – и товарищи опять захохотали, – Я, конечно, слышал, что все музыканты чокнутые. Не знаю, какой уж из тебя там музыкант, но, то, что ты не от мира сего – это точно.
Сурово прозвучавший голос командира возвратил в действительность.
Ванька встал первым.
– Подъем, пацаны, а, то нам капитан такую симфонию устроит, с аккомпанементами…
– Становись! Равняйсь! Смирно! На первый, второй, рассчитайсь!
– Первый, второй…, – загорланило отделение.
Неожиданно налаженный ритм сбился.
– Третий! – старательно выкрикнул чей-то голос.
– Отставить! – сурово глянул командир в сторону кричащего. Впившись кровожадным взглядом в солдата, он медленно, со свистящей хрипотцой, повторил:
– На первый, второй…
Началось все сначала.
– Первый…, – прокричал Орленок, и скосил глаза на Илью.
Пианист изо всех сил старался сосредоточиться. Звуки, постоянно мельтешащие в его голове, на время исчезли, но заменившее их волнение, сковало разум парня, и он по инерции, снова, выкрикнул:
– Тре……
Злосчастное «третий», прозвучавшее на этот раз, зависло на полуслове, как раскачивающаяся капля на кране.
– Идиот! – послышался в строю шепот.
– Фамилия?! – заревел вне себя капитан. Его выбритое с синевой лицо побагровело.
– Рядовой Подгорный! – было заметно, как у последнего задрожали колени.
– Выйти из строя!
Илью парализовало. Вместо того чтобы выполнять приказ он застыл на месте. Пашка ткнул его кулаком в бедро, и только, после этого парень сделал несколько неуверенных шагов вперед.
– Это что за кисейная барышня, вышла на прогулку?! – возмутился еще больше командир.
В строю послышались смешки.
– Отставить смех! Проблемы, со слухом или с головой, сынок? – вплотную подошел капитан к Илье.
Тот, затаив дыхание, боялся пошевелиться. Он стоял навытяжку, едва заметно, пошатываясь от напряжения, как высоковольтный провод. Головной убор, по-привычке, сполз ему на глаза.
– Отвечать! – прозвенело над самым ухом Пианиста.
Подбородок у парня задергался.
– Никак нет, товарищ капитиан! – трясущимися губами выдавил из себя новоиспеченный солдатик.
– Подгорный, вы, вообще, отдаете себе отчет, где находитесь? – окинул его жалкое существо своим прожженным солнцем и испытаниями, взглядом командир, – Это вам не кружок по интересам, – проревел он, обращаясь уже ко всем, – А десантно-штурмовая бригада особого назначения! Через три месяца Родина вам свои границы доверит! Встать в строй! – крикнул Подгорному капитан, и солдат, мысленно перекрестившись, вернулся на место.
– Зарубите себе на носу, – всматриваясь в напряженные, еще необтесанные службой, лица ребят, проревел снова военный, – Десантник – это гордость советской армии! Вам выпала честь носить голубые пагоны. И вы должны ее заслужить потом и кровью, прежде чем они лягут на ваши плечи! Понятно?!
– Так точно! – во все глотки заорали новобранцы.
– Ничего вам не понятно…, – чуть остудил свой пыл командир, – Понятно станет, когда по ту сторону окажитесь, – махнул он рукой в направлении границы. Служба в ДРА – это вам не к сердобольной тете в гости съездить! От вас потребуется предельная собранность и неусыпная боевая готовность, – глянул он снова на Илью. Тот перестал моргать, – Вам придется сделать все возможное для выполнения приказа и невозможное тоже. И, именно поэтому, я буду драть с вас три шкуры, чтобы потом вы смогли сохранить хотя бы одну…, – капитан не дружелюбно поглядел на притихших ребят, и, сдвинув свои мохнатые, выгоревшие, брови, добавил, – А пока, хорошенько запомните: за промашки одного – отвечают все! Вопросы есть?
Убийственная тишина повисла в строю.
– На первый второй рассчитайсь! – заорал громче прежнего командир, – Напра-во! В две шеренги стройся! Бегом марш!
В казарму вернулись изнеможенными.
Ванька с трудом стащил ботинок с ноги. Прилипшая кровяная портянка повисла в воздухе.
– Твою ж мать…! – выругался он, осторожно отдирая последнюю от кожи. Сил не было.
– Я бы этого хмыря бледнолицего придушил. Дался ему этот третий, – бубнил рядом друг по несчастью, – Урод не доделанный!
– Пацаны, у нас, теперь, есть своя барышня! – услышал Иван ядовитый голос Костикова и поднял голову, – Гюльчатай, покажи личико…, – начал изгаляться тот над Ильей.
Грубый мужской смех, как землетрясение, содрогнул душу Пианиста. Сердце у парня бешено заколотилось. Близкие слезы предательски рвались наружу.
Ванька замер, наблюдая за происходящим.
Накаченный Змей, демонстрируя свою крутую наколку, грубо развернул незадачливого паренька. Увидев мокрые щеки последнего, он еще с большим наслаждением продолжил издеваться.
– Наша барышня расстроена, ни у кого не найдется платочка промокнуть ей носик?! – и тут же схватив портянку грубо ткун ею в лицо Илье, так, что у того потекла кровь из носа.
Паренек задрожал, как осенний лист.
– Ребят, я не нарочно…, – вытирая ладонью, текущие слезы и кровь, начал оправдываться он, – Я от волнения…
– У меня от твоего волнения живого места на ногах не осталось! – провопил Змей, готовый растерзать несчастного.
Илья зажмурился, ожидая удара, но, неожиданно, гнев сослуживца трансформировался в ухмылку. Она расплылась по лицу последнего, как протухший желток по сковороде.
– Раскаиваешься, Третий?
Парень часто закивал головой в знак согласия.
Не переставая лыбиться, Змей поднял свою, пропахшую потом и грязью, ступню со здоровенными пузырями на пятках, – Поцелуешь, поверю!
Подгорный замер, поставив на мучителя свои влажные перепуганные глаза.
– Ребят…, – промямлил он, окидывая умоляющим взглядом сослуживцев.
Растерянные товарищи поначалу примолкли, а следом поднялся галдеж. Не добрые улыбки показались на лицах некоторых из них.
– А, слабо и наши тоже! – выкрикнул кто-то.
– Пацаны, я вне очереди, – сказал глашатай, отодвинув немногочисленных желающих, и нахально протянул ногу, – Целуй, – расплываясь в своей мерзкой улыбке, – повторил он. – Представь, что это девушка…
– Оставь его, Змей! – выкрикнул Ванька, не в силах наблюдать издевательства над более слабым.
Валерий повернул свою вросшую в плечи шею.
– Это кто, там выступает без программы? – съехали наискось уголки его губ.
Ванька нехотя подошел ближе.
– Я сказал, клешни свои от Пианиста убери! – популярнее объяснил Иван.
– Я гляжу у тебя здоровья много, Рыжий! – презрительно передернул ртом Валерка и ухватил Иван за форму.
Парень брезгливо сбросил с себя руки последнего, словно прилипшую соплю.
– Ах ты, сука Рыжая! – захрипел Змей, напрасно изловчаясь завалить парня.
Они сцепились намертво, как мартовские коты.
Товарищи зашумели, пытаясь их разнять.
– Кончай, пацаны, вы не на гражданке!
Борющиеся с размаху грохнулись на близстоящую кровать. Та развалилась на две части и рухнула на пол. Солдаты раскатились по разные стороны.
– Почему на мою! – заорал Орленок, в ужасе созерцая остатки своего спального места. Он подбежал к койке, пытаясь поставить на место отвалившуюся железную спинку.
– Шухер, пацаны! Капитан идет! – послышался запоздалый вопль.
Задохнувшийся Ванька успел вскочить на ноги, прежде чем, раздался очумелый крик. Он застал ребят врасплох, и, как взрывная волна, обрушился на их головы.
– Вспышка с тыла!
Новобранцы замерли в непредсказуемых позах и притихли, словно в какой-то забавной детской игре. Они растерянно уставились на командира.
– Вспышка с тыла! – будто сирена, провизжал снова голос капитана.
Солдаты упали и припечатались к облезлым доскам.
– Откуда кровь? – подошел он к Подгорному.
– Спо-о-ткнулся…, – заикаясь, ответил тот.
– Наряд вне очереди! Чтоб в следующий раз под ноги смотрел!
