И две минуты тишины. Очень долгие и тягостные две минуты.
– Чтобы получить капсулу для беременности, надо неделю проходить медосмотр, – задумчиво ответила она. – И тесты еще различные. Ты когда на конкурс уезжаешь?
– Завтра.
– А вернешься?
– Отборочный тур идет три дня. Но если вдруг отберут на борьбу за призовое место, то в итоге пять-шесть дней.
Карина наконец встала, обошла сбоку стул, на котором сидел ее муж, взяла его за плечи и заглянула ему в глаза:
– Денис! Если ты меня на самом деле любишь… Слышишь? Не наделай глупостей! Ты мне нужен! Мне не нужны ни море, ни солнце такой ценой! Плевать я на них хотела. Я уже давно мечтаю там оказаться только… слышишь?., только с тобой! Ты понял меня?
Денис кивнул и тоже посмотрел ей в глаза, чтобы еще раз полюбоваться снежинками, но не только поэтому.
– Я тебе обещаю, Карин! Обещаю!
3
Неделя пролетела быстро. Событий, ощущений, эмоций, пережитых Денисом за это время, хватило бы на полгода.
«А может, так и получится – минимум полгода буду это переваривать», – думал про себя Денис.
После того самого разговора с Кариной они полночи не спали, просто лежали, обнимались, целовались и разговаривали. Карина уснула первой. А он, засыпая, уже в полудреме вдруг стал бороться с образом Ленки. Она смотрела на него своими красивыми, внимательными зелеными глазами, будто ожидая какого-то ответа, и вдруг поцеловала.
«Опять!» – мелькнуло в голове у Дениса. Поцелуй был нежным, каким-то родным, желанным, и он ответил – ответил с удовольствием, забывшись. Ее каштановые волосы были расплетены и щекотали ему плечо, ключицу. Он вдруг понял, что его торс обнажен, и сознание сразу же воспротивилось этой мысли – попыталось разбудить его, перестроить сон. Фантазия боролась с памятью, тайные желания – со здравым смыслом, но усталость сделала свое дело, и он окончательно провалился в глубокий и сладостно-тревожный сон. Аутром он уехал. Взял минимум вещей, поцеловал в щеку еще спящую Карину и уехал.
Конкурс проходил в самом древнем городе Сибирского региона – в Томске. Их примчал туда за час междугородний вертолет. Он отличался от прогулочного – совсем не был на него похож. Прогулочные больше напоминали древние картинки и тот самый «Аллигатор», в честь которого назвали его друга. К слову, тому спасательному вертолету класса «Аллигатор» было уже лет сто на момент рождения его соседа Алика. А чертежам, по которым решили сделать облик того вертолета и некоторые конструкторские решения, вообще лет двести пятьдесят, не меньше. Так что его можно смело было отнести к восстановленному раритету и катать на нем туристов – глядишь, и с Черноморского региона, может, начали бы подтягиваться люди.
Междугородние вертолеты класса «Континент» были совсем другие. Винтами они пользовались только при взлете и посадке и если надо было над чем-нибудь неподвижно зависнуть в воздухе. После взлета же включались реактивные турбины – нижние и задние, – лопасти быстро складывались и прятались под корпус, после чего нижние турбины отключались, и меньше чем через секунду задние давали газу и несли вертолет со скоростью ракеты – по-другому Денис не знал, как назвать такую скорость. Впрочем, в салоне это не сильно было заметно – лететь было очень комфортно, а обслуживание авиароботами было на высочайшем уровне.
Когда они добрались до условленной конкурсом гостиницы, выяснилось, что их с Ленкой селят в один номер. Они оба смутились. Но таковы были правила: на одну конкурсную заявку полагался один гостиничный номер. К большому облегчению Дениса, они обнаружили, что он двухкомнатный. Краем глаза он заметил, как на Ленкином лице отразилось разочарование – всего на секунду: надула губки, как маленькая девочка, но, сразу прикусив нижнюю, улыбнулась, высказав вслух восхищение интерьером комнаты.
А потом была настоящая работа, напоминавшая череду научных экспериментов и лабораторных испытаний, только вместо колб и мензурок в испытаниях участвовали тарелки самых различных форм, материалов и расцветок да кастрюли со сковородками.
За день до отъезда, как только Денис пообещал совместное участие в конкурсе, они с Ленкой начали выбирать и выкапывать (конечно же, под ее чутким руководством) овощи для отправки в Томск. Были отобраны несколько самых спелых кочанов капусты, несколько ящиков томатов, перцев, несколько мешков картошки (которая, как он сам отметил, уродилась в этом году на славу), потом Ленка надергала какой-то травы у себя на огороде и вызвала робота для погрузки и транспортировки всего этого добра междугородним транспортом в гостиницу. Они понимали, что набрали всего слишком много, но на первое участие в таком конкурсе лучше было перестраховаться. Теперь все это лежало в специальных антикалигоновых боксах, предотвращающих попадание влаги внутрь, холодильных камерах и различных шкафах, расположившихся в комнате, сильно напоминавшей трапезную, но в то же время совершенно на нее не похожую. Комната была обставлена по периметру теми самыми шкафами и холодильниками, а еще различными столами, оборудована самой настоящей электрической плитой, кастрюлями и сковородками, а посередине стоял большой прямоугольный стол с раковиной и подведенной к ней водой – не какой-то аэробной смеси, а самой настоящей минеральной водой.
Денису больше половины вещей были совсем не знакомы, и сначала они с Ленкой долго изучали все в этой комнате, которая, как оказалось, называется кухней. О применении некоторых предметов Ленке было хорошо известно. С некоторыми даже, как к примеру кастрюлями, она была не просто знакома, но и не раз применяла их в своих кулинарных экспериментах. А насчет отдельных «экспонатов кухонной утвари» – пришлось им выходить в Ресурс, чтобы понять, с чем они имеют дело. Но самое необычное было в этой комнате (он никак не мог привыкнуть к слову «кухня») – это полное отсутствие роботов. Здесь даже не было контроллеров расхода воды, не было голосового управления (даже самого простого управления светом), ни уж тем более ИСО (интеллектуальной системы обеспечения), такого как его домашний Бобби. В общем, хочешь есть – приготовь себе сам! Но они как раз ради этого сюда и приехали!
Первый день был самый ответственный и самый напряженный. Ленкина идея, как оказалось, была довольно-таки незамысловата: на конкурс выставить простую круглую отварную картошку, а к ней подать различные соленья (именно так их называла Ленка), приготовленные по особым древним рецептам. Денису был незнаком этот странный термин «соленье». Если он правильно понял, это сильно пересоленные блюда. Но как можно рассчитывать на победу с пересолом, он совсем не понимал. Его спутница по этому поводу совершенно не переживала. Она была уверена, что у них большой шанс на победу, но для этого, как говорила сама Ленка: «Надо срочно все засолить, иначе на третий день нам придется возвращаться ни с чем». Так и сделали.
Если все дневное время первых суток на конкурсе они потратили на знакомство с новыми предметами и их рабочими функциями, то темное время – всю ночь до самого утра – они выполняли, как показалось Денису, какие-то магические ритуалы древних шаманов.
Ленка управлялась с большим и опасно острым ножом. И, как для себя отметил Денис, управлялась она с ним довольно-таки уверенно. Сверкающая металлическая поверхность двигалась вверх-вниз под небольшим углом практически без остановки, выстукивая ровную и очень быструю трель. Из-под ножа вылетали тонкие, слегка изогнутые молочно-белого цвета ломтики капусты. Потом было странное действие с морковью – Ленка терла ее о какой-то предмет, в результате чего получалась морковная стружка.
Главной задачей Дениса было применение грубой мужской силы, но, как сказала Ленка, важно было не переусердствовать. Он должен был сжимать все эти ломтики капусты с морковной стружкой в кулаках, чтобы выделялся немного сок, но капуста при этом не должна была стать мягкой. Задача была непростая, но довольно забавная. Денису представилось, что они готовят какое-то ведьмовское зелье, и настроение его стало максимально приподнятым и располагало к шуткам. Но Ленке было не до смеха, мыслями она полностью погрузилась в процесс готовки – от этого она выглядела еще более привлекательно, и Дениса это смущало.
После замысловатых операций с капустой пошли еще более замысловатые действия с засолкой помидоров и огурцов. По ним Ленка прочитала целую лекцию, поделившись с Денисом древними кулинарными секретами. Оказывается, помидоры солятся несколько недель, но если им вырезать плодоножки, сделав в них круглые отверстия, то на их засолку достаточно будет три дня – как раз ровно столько, сколько отмерено им конкурсом для представления блюд на отборочном этапе. А по поводу огурцов она совсем не волновалась – сказала, что пойдут и малосолки. Денис уже не стал уточнять разницу, ведь, по сути, оно все пересоленное, и как это можно будет есть, он совсем не представлял, но полностью доверился ее знаниям и опыту.
Первые рабочие сутки на конкурсе у них закончились лишь в шесть утра. В конце, уже практически не разговаривая друг с другом и валясь с ног от усталости, они просто добрели до своих кроватей и моментально уснули. Последней мыслью перед сном в его голове промелькнуло сожаление о том, что он не смог найти времени на всего лишь один звонок Карине.
Следующий день они решили посвятить экскурсии по городу, но, выйдя в приемный холл гостиницы, они неожиданно наткнулись на только что прибывшего Аллигатора. Это был настоящий всплеск эмоций, какие бывают при встрече старых друзей. Как оказалось, Ленкин вопрос о конкурсе и напоминание про его вкусное малиновое варенье заставили Аллигатора задуматься и переосмыслить свои подходы к заработку турбаллов. И ничего удивительного в том, что у друзей мысли сходятся и он сделал такие же выводы, как и Ленка. Единственное, за что он переживал – что потерял сутки на сборы еще не совсем доспевшей малины, ее погрузку, транспортировку, сбор личных вещей и подачу заявки на конкурс. Он не был уверен, что теперь успеет сварить варенье. В распоряжении был остаток дня и ночь. А если учесть, что правилами конкурса предусмотрена готовка собственными силами без помощи роботов, он готов был к поражению, но от попытки участия – и, собственно, шанса съездить развеяться – он ни за что бы не отказался.
– Понимаете, – объяснял Аллигатор друзьям уже в своем номере, – в прошлом году идея сварить варенье из малины пришла сама собой. Я даже не знаю, где и когда я слышал о том, что так делают. Но ни я, ни Эми не знали, как оно на самом деле делается. И мы, конечно же, поручили это нашему Айбу. А там все просто: засыпаешь ягоду в лоток, и все. Сами знаете, Айбу сам и продукты нужные закажет, и банки тоже, сам и загрузит себе в накопитель, и сварит, и охладит до нужной температуры. Оставалось только радоваться, какая хорошая мысль пришла мне в голову.
Друзья понимали, о чем он говорит. Они знали, что свою жену Эмилчи он ласково называет Эми. Знали и то, что Айбу – имя, которое Аллигатор дал своему ИСО. У Дениса был Бобби, у Ленки – Любаша, а у Аллигатора – Айбу. И конечно же, у них и мысли не возникало, что он или даже Эми сами готовили то вкусное варенье, которым он так любезно угостил их в прошлом году. Они не понимали только одного – на что он надеялся, прилетев сюда. Аллигатору однозначно нужна была помощь, и, вместо того чтобы любоваться красотами древнего и в то же время такого современного Томска, Денис с Ленкой остались помочь другу.
И вот заново знакомство с кухней, объяснения Аллигатору функционального назначения некоторых предметов, принципов работы электроплиты, помощь в перебирании и обработке ягоды, которая прибыла сюда незадолго до его приезда, изучение в Ресурсе древних рецептов малинового варенья, заказ необходимых продуктов на торговой площадке, стеклянных банок, крышек к ним и Ленкины консультации по приготовлению уже самого варенья – готовил, разумеется, Аллигатор сам. На этот раз в свой номер Денис с Ленкой вернулись в начале третьего ночи, улыбнулись друг другу и устало разбрелись по комнатам. И опять Денис лишь перед сном вспомнил о том, что следовало позвонить Карине, но было слишком поздно, да и разговаривать он уже был не в силах.
Третий день конкурса – последний день отборочного тура – прошел в суете и ужасном волнении. Денису показалось, что, как только он закрыл глаза, его сразу же разбудила Ленка, напомнив, что сегодня им выставляться, а время назначено на два часа дня и осталось совсем немного.
На часах было семь утра. Денис вскочил, принял аэробный душ, проверил тестером защитный слой на зубах, прополоскал рот гостиничной антимикробной жидкостью и достал свой единственный костюм, который он положил в сумку, когда собирался в поездку. Надевать его было еще рановато, но ему хотелось просто на него взглянуть – на частичку родного дома.
Костюм был из плотной хлопчатобумажной ткани и состоял из строгих брюк и мундира серого цвета. На левой части мундира – на той, что закрывает сердце – было яркое панно изумрудно-зеленого цвета с изображенными на нем фрагментами растений и полевых цветов. На той же стороне были петли, куда продевались три пуговицы темно-оранжевого цвета с мелкими крапинками, имитирующие семенную часть, или цветоложе, растений. Вокруг петель были изображены лепестки таким образом, что при продевании в них пуговиц на мундире они соединялись с цветоложем и получались объемные изображения тех самых полевых цветов. Названия их Денис не знал. Ему вдруг стало грустно, и появилось непреодолимое желание позвонить Карине и успокоить ее. Сказать, что все с ним в порядке. Поинтересоваться, как у нее дела. Прошептать, что он очень сильно ее любит. Но неожиданный Ленкин крик из кухни вывел его из задумчивости.
– Денис, дорогой! Времени на самом деле не так много, как может показаться. И я не справлюсь одна. Не бросай меня на полпути, мне очень нужна твоя помощь!
Он запрыгнул в простые повседневные штаны, с нежностью улыбнулся своему мундиру, быстро натянул гуляевку, на секунду вспомнив, что Ленка ее как-то называла совсем по-древнему – футболкой, кажется. И… замер.
«Денис, дорогой!» – воспроизвел он в своей голове. Под ложечкой неожиданно что-то заныло, плечи заметно опустились, и вдруг отчетливо вспомнился сегодняшний сон, из которого его так резко вывели. Во сне он видел Карину. Она солила для него картошку в дорогу, утрамбовывая ее прямо в кожуре в двухлитровую банку, и плакала. Плакала так, будто прощалась с ним навсегда.
«Нет! Это никуда не годится!» Денис подошел к телемонитору и попросил гостиничную ИСО соединить его с домом, с Кариной. Раздались гудки. На звонок никто не ответил. Попытки позвонить заново ни к чему не привели.
Когда время пришло, они с Ленкой были готовы. Денис надел свой праздничный мундир, а Ленка надела летнее платье с крупными подсолнухами. Рисунок на платье дополняли оборочки на коротких рукавах и подол, выполненные в виде лепестков подсолнуха. Денис еще не видел ее в таком виде. Она была на самом деле красивой женщиной.
Уже была отварена картошка и выложена на сервировочную тарелку. Сверху таял небольшой кусочек сливочного масла, присыпанный мелко порубленной пряной травой со странным названием «укроп». На маленьких тарелочках в форме лодочек лежали разносолы: помидоры, огурцы и квашеная капуста. Все это они перенесли на специальные столики, которые этим утром были выставлены персоналом гостиницы в коридоре, возле номеров конкурсантов. На их этаже стояло еще пять таких столиков, занятых различными яствами. За самым дальним столом стоял Аллигатор и радостно улыбался, с нежностью разглядывая вазочку в виде лилии на кувшинке, наполненную вареньем.
Члены жюри появились ровно в два и, пройдя всех по очереди, попробовав каждое блюдо, перекинувшись с каждым из участников парой фраз, исчезли ровно в три – хоть часы по ним сверяй.
А потом… бушующее море эмоций! Уже в пять вечера они втроем с Аллигатором сидели в местном ресторане, уплетая за обе щеки какое-то блюдо из моллюсков с изумрудно-зелеными водорослями, запивая это весьма приятным на вкус красным вином грузинского происхождения. На столе также были выложены малосольные огурцы, квашеная капуста с солеными помидорами, которые прихватила в ресторан с собой Ленка, и все они поддевали их вилками, пробовали и морщились, при этом хохоча и наперебой рассказывая друг другу о своих эмоциях, пережитых за последние пару часов. И морщились они совсем не потому, что разносолы, приготовленные ими, были невкусными. Даже наоборот – на удивление Дениса, они оказались на вкус очень необычными и восхитительными! И особенно они подходили по вкусу к его картошке, что не могло, конечно же, не радовать. Это было настоящим открытием для него. Но – тролль его дери – к вину эти разносолы совершенно не подходили! И в другой ситуации Денис, Ленка и Аллигатор сделали бы свое заключение, что больше никогда их не будут пробовать, но сейчас, когда жюри включили те самые разносолы в финал конкурса, они брали их – кто вилкой, кто руками, – ели, с восторгом прислушиваясь к хрусту капусты и огурцов, причмокивая, высасывали мякоть помидоров, радостно смеялись и запивали полусладким вином, каждый раз морщась от такого возмутительного вкусового диссонанса. Радости в их дружную компанию прибавлял и тот факт, что малиновое варенье тоже попало в финал. И, учитывая, что Аллигатор копит баллы совсем не на Черноморский регион, а на Приволжский, он себя уже чувствовал победителем – баллов, полученных за попадание в финал, ему вполне хватит, чтобы съездить в Татарстан (на этот раз Денис постарался запомнить это название).
После ресторана Денис почти бегом устремился в свой номер и, вбежав в комнату, даже не удосужившись включить свет, сразу же обратился к ИСО, внимательно уставившись на монитор. Он снова попросил соединить его со своим домом. Он должен был дозвониться! Он не мог не разделить этот радостный момент с Кариной – самым своим любимым человеком во всем мире! И пусть это пока не победа – итоги им предстоит еще ждать два дня, но попасть в финал – уже большой повод для радости.
«Самая любимая! Как банально! И совершенно неправильно отражает отношение к ней. – Денис скривился от своей мысли. – Любимая – да. Самая… будто у меня множество любимых людей, но она САМАЯ из них. Но это же не так!» – задумался он.
– Ведь не так, правда же? – произнес Денис отчаянно вслух, неожиданно для себя перейдя с мысленного диалога в голосовой режим, отчего даже немного вздрогнул, испугавшись своего голоса.
– Вы ошибаетесь, – ответил ему мягкий, но бездушно-размеренный голос гостиничной ИСО. – Правда в том, что именно так. Абонент не отвечает.
В подтверждение раздавались гудки – уже слишком долго, чтобы продолжать надеяться на ответ. Краем глаза Денис заметил в узкой полоске света монитора, отраженного от какого-то предмета прямо в дверной проем комнаты, чью-то тень. В черном отражении телевизора, висящего на стене Ленкиной комнаты, он заметил женскую фигуру, стоявшую около его двери. В голове еще немного шумело от вина, а неожиданно радостная мысль – догадка о том, что это может быть Карина, которая все же решила прилететь к нему сама – только усилила дурманящий эффект древнего напитка.
– Карина, это ты? – полушепотом произнес он.
Тень сразу же исчезла, и полоску света загородила та самая женская фигура. Она постояла, внимательно разглядывая Дениса, нерешительно пошатнулась, но в следующую секунду уверенной, но мягкой поступью направилась к нему, опустилась на пол и нежно положила свою голову на его колени. Денис запустил руку, со слегка расслабленными пальцами на манер расчески, в ее густые каштановые волосы, привычным жестом с нежностью массируя голову, задумчиво рассматривая маслянистый каштановый оттенок, отсвечивающий на рассеянном свете телемонитора.
«Карине это очень нравится», – подумал он.
– Денис, – наконец нарушила тишину Ленка, – я на выходе из ресторана встретила одного из членов жюри. Кажется, Геннадий – очень милый, веселый дядька. Немного перекинулись с ним словами, мнениями.
Ленка неожиданно замолчала, будто ожидая какой-то реакции на свою незаконченную мысль. Но Денис не обратил на это внимания. Мысленно он был не здесь, не с ней.
– Он сказал, – продолжила Ленка, – что турбаллы нельзя разделить. В случае выигрыша мы сможем сразу прямо из этой гостиницы отправиться в Анапу. Но только мы, вместе или по одному – не важно, но только на наши имена будут зарегистрированы билеты.
В голове Дениса зашумело еще сильнее, будто он оказался на пустынном берегу моря и шум прибоя не давал услышать что-то очень важное… что-то настолько важное, что он боялся… не хотел это слышать. Но стоило только ему решить, что он и не будет тогда прислушиваться, как воздух прорезали крики чаек, и в их голосе угадывались обрывки фраз: «Мы вместе… только мы… сразу на море… одни».
– Извини, Денис! – тихо прошептала Ленка. – Я правда не знала.
Рука Дениса невольно соскользнула с ее волос к нижней части шеи – туда, где уже начиналась зона ключицы. Он почувствовал пальцами маленькую рябь на коже – несколько совсем маленьких тонких морщинок, которые образуются обычно на месте сгиба. Из любопытства пальцы обхватили этот участок кожи, сжимая заодно и ключицу. Телемонитор, уже длительное время не получая обратной связи от клиента, неожиданно погас, и тишину разрезал сдавленный, но достаточно громкий выдох, донесшийся с его колен. Он сдавил пальцы еще чуть сильнее, чтобы понять… убедиться в чем-то очень важном… Нет! Ощущение прикосновения к этому месту Денису было незнакомо. Он не чувствовал никакого родства. Шум моря в голове неожиданно стих, пропали чайки, и остались лишь каштановые волосы и медный привкус обмана во рту, разбавленный приторным вином и этой дурацкой оттянутой нотой кислой капусты.
4
Она сидела в трапезной на полу, обхватив колени руками, и думала. Глаза были опухшими от беспрерывного потока слез, но к горлу опять подступал ком обиды, который невозможно было сглотнуть, и она снова заплакала. Без слез. Это были просто всхлипывания и энергичные подергивания плеч. А еще бессилие.
Над столом висел телевизор, вещавший уже в сотый раз о победителях кулинарного конкурса. Это были Ленка и Денис. Ее Денис. И уже сотый раз сказали, что они сегодня (она не могла поверить своим ушам), именно сегодня уже улетают в Анапу – один из самых популярных курортов Черноморского региона.
Да! Он был прав. Она действительно красивая девушка. Теперь Карина ее хорошо рассмотрела. Но она же тоже красивая! Что пошло не так? Где она упустила свое счастье?! Нет-нет-нет! Она здесь ни при чем. Нельзя даже допускать такой мысли. Может, где-то она и не совсем поняла, как надо правильно хранить семейный очаг, но она действительно его любит! Всем сердцем! Всей душой! Каждым миллиметриком тела! Не было ни одной секунды за последние шесть лет совместной жизни, чтобы она хоть немножечко усомнилась в своих чувствах к нему. Любит! Что же теперь делать? Как ей теперь жить… без него?
«Давай заведем ребеночка!» – Карина вот уже шестой день прокручивала фразу, сказанную Денисом в тот вечер. Нет, она, конечно, и раньше думала об этом, но как-то немного отрешенно, оставляя этот вопрос на потом. Но вот от него она не ожидала это услышать. Она была смущена его вопросом, сконфужена и обижена. Обижена на себя, не на него. Ведь именно она должна была произнести это первой. Так чего она ждала? Карина не знала. Она не знала, чего ждала все эти шесть лет, но зато знала точно, что она согласна.
– Денис! Я согласна! Я очень хочу ребенка! Нашего ребенка, слышишь?
Карина прокричала это вслух. Прокричала по-настоящему громко, чуточку истерично, с визгливой ноткой в голосе, еще больше отражающей ее отчаяние. И снова зарыдала. На этот раз из глаз все же брызнули слезы, и она почувствовала некоторое облегчение. Надолго ли? Она этого не знала, как и не знала того, что ей делать дальше со своим медицинским заключением.
Когда она проснулась утром шесть дней назад и поняла, что ее муж уехал, то практически сразу, долго не раздумывая, умывшись, одевшись и наспех перекусив, выскочила на улицу и побежала в ближайший медицинский центр с одной лишь целью: пройти медкомиссию и с положительным заключением, разрешающим забеременеть, встретить Дениса, возвращающегося с конкурса. Все последние шесть дней она была занята лишь этим. И вот наконец сегодня утром она получила на руки заветную пластиковую карточку. Это и было медицинским заключением. На карточке, помимо общей информации и рекламы медицинского центра, было три разноцветных кружочка: красный, желтый и зеленый. Для тех, кому выдают заключение со светящимся красным кружком, означает, что по медицинским показателям беременеть пока нельзя. В таких случаях обычно, если девушка все же мечтает о ребенке, ей надо пройти различные курсы лечения, после чего шансы на положительное заключение сильно увеличиваются. Карине дали карточку со светящимся желтым кружком. Это означало, что по всем медицинским показателям она прошла, осталось лишь пройти анкетирование – этакое психологическое тестирование, результаты которого могут изменить желтый свет на зеленый или пока оставить желтый. Капсулу для беременности выдают лишь по карточке со светящимся зеленым кружочком. Без капсулы не забеременеть. Вроде все просто: прислони карточку к своей ИСО, и перед тобой появится изображение виртуального доктора, который начнет задавать вопросы. Но есть одна маленькая загвоздочка. На тестировании должны присутствовать оба супруга. Должны быть двое! А тут как раз эти новости…
– И мы снова возвращаемся к конкурсу, чтобы узнать, чем занимаются в данный момент наши победители, – шел из телевизора сбивчивый, будто заигрывающий голос андроида-репортера. – Мне передает наша камера в аэропорту, что победители только что были замечены недалеко от регистрационной стойки на рейс 501 «Томск – Анапа». Предлагаю за ними немного понаблюдать.
Карина подняла взгляд к телевизору, вытерев глаза кулаками, и мучительно уставилась на две фигуры в здании аэропорта, попавшие в объектив приближающейся камеры, снимающей откуда-то сверху. Да! Это были они! Они стояли друг против друга и о чем-то разговаривали. В руках Ленки можно было различить билеты, на которые она то и дело посматривала и время от времени что-то говорила короткими фразами Денису, который выглядел совсем молчаливым, с понурым взглядом рассматривающим то ли свои ботинки, то ли мозаику на полу. Наконец он поднял голову, посмотрел на Ленку и что-то сказал ей. В этот момент объектив камеры максимально приблизил их и перестал двигаться. По положению тел, головы и неотрывных друг от друга взглядов было понятно, что Денис сказал что-то очень важное. Что-то такое, чего нельзя случайно пропустить мимо ушей, спутать с простой болтовней или, чего еще хуже, принять за шутку или розыгрыш. Карина не сомневалась, он говорил о любви. Будто в подтверждение ее догадки, Ленка крепко обняла его. Карина сразу вспомнила, как она точно так же крепко и самозабвенно обнимала его каждый вечер, когда он возвращался домой.
К горлу подступил новый ком, и глаза затуманились от вновь хлынувших слез. Дыхание ее перехватило, и под левой грудью сильно закололо. Она инстинктивно схватилась правой рукой за грудь. Схватилась снизу, пытаясь будто достать до сердца и надавить на него, чтобы успокоить, но это не приводило ни к какому эффекту. На несколько секунд она будто забыла, как дышать. Забыла в тот момент, когда глубоко вдохнула воздух и… не смогла выдохнуть. Будто не могла вспомнить, как это делается. В голове проносились обрывки мыслей о нем, о картошке, о Сочи, а еще о совсем маленьком существе, в сморщенном лице которого так легко угадывались черты Дениса и ее собственные. Нарастала паника. Грудную клетку стянуло железными тисками, и в глазах начало темнеть. От локтя к кисти правой руки, которой она все еще инстинктивно пыталась массировать под грудью, ощущалось слабое онемение.
– Это были прощальные объятия.
Карине показалось, что воздух трапезной разрезал голос ее мужа, – в приступе паники она на секунду даже забыла его имя. Сперва она приняла это за звуковую галлюцинацию. Однако это помогло ей наконец выдохнуть, и она снова задышала полной грудью, первые секунды жадно хватая воздух ртом.
«А может, не померещилось? – подумала она. – Неужели у них с Ленкой еще и интервью берут?» Она вытерла снова слезы, на этот раз бортом халата, усомнившись в чистоте своих рук, и взглянула на экран телевизора. По телевизору начиналась передача о природе какого-то тропического и, судя по всему, очень далекого региона.
– Что? – невольно произнесла она вслух, сама не понимая, кому адресован ее вопрос.
– Она обняла меня на прощание.
Голос был ровный и шел сбоку, а не из телевизора. Карина повернула голову и увидела Дениса, стоящего в дверном проеме трапезной и кивающего на экран, где еще пару минут назад показывали его точно в такой же одежде, в какой он стоял перед ней сейчас, в эту минуту.
Стоял перед ней! Радость настолько переполнила Карину, что ей было все равно, каким образом он смог оказаться в двух местах одновременно. Она не хотела думать ни о чем, главное – он рядом. Карина попыталась вскочить, но тщетно. Ее ноги затекли, а в ягодицах чувствовалась тупая ноющая боль защемленных от неправильного сидения нервов.
– Денис! – прошептала она и снова заплакала, но теперь совсем по-другому – легко и непринужденно, без кома в груди, но с необычными ощущениями в нижней части живота.
Денис подошел к ней (О боже! Это правда он!), сел на корточки напротив нее, взял ее заплаканное лицо ладонями и заглянул в глаза, сосредоточенно, но с нежностью разглядывая ее снежинки вокруг зрачков. Потом улыбнулся. И в улыбке было столько нежности, столько любви, что Карина не сдержалась и тоже улыбнулась, положив поверх его ладоней свои.
– Карина, я люблю тебя! И только тебя! Я сдержал свое обещание, слышишь? Даже не сомневайся! Мне никто не нужен, кроме тебя! Мы победили в конкурсе, но… – Денис задумчиво отвел на секунду взгляд в сторону. – Как оказалось, по турбаллам команды могут выехать в другой регион только ее участники. Я проводил Ленку, и мы попрощались. Мое место рядом с тобой, Карин!
В голове Дениса всплыла картина, как он провожал Ленку и как она в последний раз спросила его: «Денис! Может, все-таки поедешь со мной? Я вряд ли уже вернусь. Мне вчера позвонили из Анапы и сделали интересное предложение по развитию туризма на Черноморских курортах. Мы можем уже не увидеться… Поехали со мной!» Денис не хотел с ней встречаться взглядом, но пора было поставить последнюю точку. Он посмотрел на нее и сказал: «Лена… ты очень хорошая девушка! Но… я люблю Карину и никогда в жизни не предал бы ее… и не предам. Ты еще найдешь свое счастье! Не сомневайся! Прощай, Лен… и извини!» И Ленка обняла его крепко-крепко, шепнув на ухо: «Берегите друг друга! Вы оба молодцы!» Потом взяла свой чемодан, развернулась и ушла.
Домой Денис добрался быстро. Так быстро, что, зайдя в квартиру, в трапезную, он обнаружил себя еще стоящим в аэропорту и обнимающимся с Ленкой – по крайней мере, так показывал телевизор. Карина сидела на полу и рыдала, глядя на предательский экран. Он ощутил огромный прилив нежности при виде этой картины. Впрочем, чувство нежности к ней он испытывал всю дорогу домой.
– Я не могу встать. Ноги затекли.
Денис подхватил ее на руки, ощутив ее легкость, отметив для себя, что даже в такой беспомощной позе она выглядит очень грациозно, и, не выдержав нахлынувших эмоций, стал с ней кружиться. Они оба смеялись. Смеялись радостно, непринужденно. Потом она положила на его плечо руку особым образом, и он понял, что Карина просит остановиться. Он осторожно поставил ее на ноги. Карина встала, сделала пару еле заметных движений бедрами, как бы проверяя устойчивость своих еще совсем недавно затекших ног, и кивнула Денису в сторону стола. Он обернулся, увидел пластиковую карточку и все понял. От счастья эмоции хлынули через край, и он схватил ее и стал сжимать в объятиях, после чего крепко поцеловал, снова взял на руки и понес ее из трапезной в их комнату.
5
Денис глубоко полной грудью вдохнул воздух, наблюдая, как робот, которого он не первый раз уже арендует «на небе», удаляется от него, поливая по пути подсолнухи. Он оглянулся и стал наблюдать, как на скамейке, которую он смастерил еще весной, сидит Карина. Милая, любимая Карина! Рядом стоит коляска, в которой лежит их сын – первенец. Карина читала ему какую-то детскую книжку. Скорее всего, древние сказки о волшебном лесе и его обитателях, написанные еще во времена «нашей эры». И у Дениса было подозрение, что Илюшка – так они назвали сына – уже давно спит, убаюканный свежим чистым алтайским воздухом и ровным мягким тембром матери. Карина любила читать, а с некоторых пор особенно сильно полюбила хорошие добрые сказки, и тот факт, что самый главный ее слушатель уснул, не мог ей помешать продолжить чтение. Она на минуту остановилась, глянула на маленькое круглое упитанное лицо своего сына, в очередной раз восхитившись его сходством со спящим Денисом – именно со спящим, – поправила уголок одеяла, сползший набок с его плеча, глянула, улыбаясь, в сторону Дениса и продолжила свое чтение.
Прошел год после событий, подвергших испытанию их с Кариной отношения. Ленка так и не вернулась. На ее участке работали теперь ее два сына. Для чего они зарабатывали свои турбаллы, Денис еще не успел поинтересоваться, но зато спросил про Ленку. Она, как оказалось, прилетала почти на всю зиму к ним погостить. Оно и неудивительно – зимой туризм не такой активный, да и из Анапы гораздо проще попасть в Сибирь, чем наоборот. Аллигатор слетал в Татарстан и прилетел оттуда в легком негодовании. Как выяснилось, его корни совершенно никакого отношения не имели к Татарстану. Вся его родословная писалась испокон веков на Алтайской земле, где он и жил. И, как сказали ему в каком-то центре, куда он обратился для выяснения своих родовых корней, если бы он сделал запрос, то давно бы это выяснил. Аллигатор, конечно, немного повозмущался, но зарекся все же разобраться с современными технологиями и Ресурсным пространством. Малину он продолжил выращивать и в этом году. И как раз сегодня, в течение ближайшего часа, должен был приехать на участок, где они непременно поболтают – втроем, с Кариной. А возможно, даже вчетвером. Он обещал привезти с собой Эмилчи – свою жену Эми. Это показалось Денису с Кариной отличной идеей, и они взяли с Аллигатора обещание, что он именно так и сделает. Было бы на самом деле здорово общаться именно семьями, болтать о всякой всячине, перенять у Эми опыт воспитания детей.
А подсолнухи… Решение их посадить вместо картошки было совместным. Карина наткнулась в Ресурсе случайно на слово «козинак». Выяснив, что в одном из вариантов это сладкое блюдо из семечек подсолнечника, она поделилась с Денисом своей идеей представить козинаки жюри на кулинарном конкурсе. Он, в свою очередь, проверил хоть какое-то упоминание о них на конкурсах – и не нашел. Решение было принято, подсолнухи высажены.
Но на самом деле ни для Карины, ни для Дениса в этом году победа на конкурсе или турбаллы не имели значения. Самое главное для них было то, что они вместе – он, она и маленький Илюшка. И то, что они безумно друг друга любят! И это ощущение защищенности их семейного очага, крова, их, как выяснилось, тонких, нежных и чувственных душ они ни на что не променяют!
02. Ирина Журавлева
У каждого камня есть свое имя
Прежде чем уснуть, Зоя долго крутилась в кровати, то и дело переворачивая горячую подушку. Ей очень хотелось верить, что завтра обязательно все изменится. Скорее всего, ее ждет важная встреча и кто-то должен сказать ей нечто очень нужное. Возможно, это было предчувствие. На самом деле она нуждалась в помощи, не зная, как выйти из ситуации самостоятельно. Зоя искала поддержки или просто участия в сложившейся ситуации, ей было безразлично, откуда придет помощь. Наконец Зоя уснула, но ее дыхание было неровным. Во сне она слышала разговор двух незнакомых людей. Во сне Зоя не понимала суть их разговора, только сердце начинало биться чаще, теряя ритм, когда слышались эти голоса. Она могла уловить всего лишь короткие отрывки речи: «Она переживает свою боль уже слишком долго! Она способна самостоятельно восстановить силы. Вскоре все переменится».
В предыдущую ночь у нее так же неровно начало биться сердце, но именно в тот момент ее кот сбил вазу со стола в гостиной. Зоя проснулась от звонкого удара разбившейся вазы, и голоса исчезли. Вытерев пол, она вернулась в постель, но сон уже не вернулся.
Утром Зоя проснулась с легкой головной болью, пыталась вспомнить сон, но все впустую.
«Эти дурацкие сны! Уже не знаю, откуда мне ждать помощи! Я дрейфую и не знаю, куда плыву! Нет маяка, нет весел! Стоит еще раз поговорить с Сальвадором». Она набросила халат и пошла на кухню готовить кофе. Когда из кофеварки потянулась струйка волшебного запаха, позвала мужа:
– Дорогой, уже время! Давай вставай, кофе готов! – Зоя взяла телефон и вышла на балкон.
* * *
Сальвадор лежал в постели с закрытыми глазами, но уже не спал. Ему нравились эти минуты между сном и бодрствованием. Телефонный звонок вывел его из этого благодушного состояния. Он поднял трубку и услышал знакомый голос:
– Привет! Извини, это не слишком рано, я тебя не разбудила?
– Разбудила! Ладно, мы уже разговариваем.
Зоя давно была знакома с Сальвадором. Внешне обычный молодой человек – среднего роста, карие глаза, волнистые волосы. Они вместе учились в университете, вместе ездили на раскопки, веселились в одних и тех же компаниях. Потом вместе начали работать в Центре антропологии. Но никогда не испытывали желания завести более тесные отношения. Однако оба знали, что нечто их связывало, всегда ровные прекрасные отношения, и, даже когда спорили, не обижались и не оскорбляли друг друга. Сальвадор знал все о жизни Зои. Помнил ее совсем молоденькой, она всегда ему нравилась – невысокая, стройная, русые волосы с рыжинкой, большие серые глаза. Гулял у нее на свадьбе, помнил, как она была безумно счастлива, когда у них родился сын. Это был ее первый и единственный ребенок. Он также хорошо помнил и тот день, когда ее семилетний сын, катаясь на велосипеде прямо перед домом, столкнулся с грузовиком. После того случая у Зои больше не было детей, хотя врачи не находили ничего, что могло бы помешать ей вновь забеременеть.
Позже Сальвадор специализировался на подводной археологии, но его интересовала не только археология. Он серьезно занимался искусством азиатских боев, изучал йогу, даже вел курсы по восточной философии. Зоя всегда смеялась, когда видела, как он живо интересовался трактовкой снов. Его занимала интерпретация снов, пытался объяснить, почему этот сон пришел именно к тебе и чего следует ожидать. Сальвадор защищался, сообщая, что снами интересовались и Фрейд, а также и буддийские монахи, а не только гадалки. Но про это знали только его самые близкие друзья, для остальных он был хорошим специалистом и отличным лектором.
– У тебя что-то случилось? – спросил он.
– Опять эти странные сны! Может, ты мне поможешь понять их? Все абсурдно! Я видела чьи-то руки возле моего лица, на этот раз мне предлагали траву или что-то вроде мха. Мох был зеленым с росой, а на корнях было немного земли.
– А ты, что ты сделала?
Зоя, немного поколебавшись, ответила:
– Он хотел, чтобы я это съела, я послушалась и положила мох себе в рот и проглотила. Он был безвкусным, но сочным и очень мягким.
Сальвадор заинтересовался, сел в кровати. Он хотел узнать больше.
– Ты видела что-нибудь еще или только ладони? А тело или лицо? И почему ты говоришь «он», а не «она»?
Зоя без колебаний подтвердила сказанное:
– Да, это точно мужчина, как пить дать, мужик! Я уверена!
Сальвадор засмеялся:
– Твой разум играет с тобой. Ну, до встречи в центре, я выхожу через двадцать минут.
После того тяжелого события прошел год. Совсем недавно Зоя ходила на работу по этой дороге машинально, не видя, как кипела жизнь вокруг нее, сравнивая себя с рабочей лошадью на мельнице. Бедная лошадь всю жизнь ходила по кругу, приводя в движение жернова. А когда лошадь старела и ослабевала, ее освобождали от работы, но кобыла продолжала ходить кругами вокруг мельницы, она уже не знала иной жизни. Зоя ассоциировала себя с той лошадью. Знала, как минута за минутой будет проходить день, как она будет автоматически выполнять работу, ни о чем не думая. Она боялась принимать решения, казалось, что в этой жизни от нее уже ничего не зависит. Зоя хотела отдаться судьбе, но жизнь не понимала, чего она хочет, не знала, что ей предложить. Дни шли, а Зоя оставалась на одном и том же месте, бестолково делая короткие шажки и возвращаясь вновь на прежнее место. Зое понадобилось много времени, чтобы прийти в себя, чтобы вернуться к реальной жизни.
Врачи помогли ей, но не полностью. Как часто случается в этих ситуациях, она начала посещать различные группы, прошла по всем знахаркам, затем стала постоянным участником кружка врачевателей. Но все было напрасно. Зоя знакомилась с новыми людьми, у которых были похожие проблемы, которые, как и Зоя, дрейфовали в водах реки, называемой «жизнь», оставаясь на месте. Но постепенно она начала восстанавливаться, оставила врачевателей и начала заниматься йогой в группе своего друга Сальвадора. Возвращалось желание жить, но боль так и не исчезла, она глубоко пряталась у нее внутри. После такого длинного пути Зоя незаметно для себя начинала выходить из этого тягучего состояния – осторожно, шаг за шагом, погружаясь в волны жизни с надеждой стать снова счастливой.
Зоя заторопилась, быстро одевшись и чмокнув мужа, побежала к остановке автобуса.
«Хорошо, поговорю с Сальвадором, мне всегда это помогает», – думала Зоя.
Ночь осталась позади, начинался обычный день и ничего особенного не обещал. От дома до центра было недалеко, всего пять или шесть остановок. Иногда, когда погода позволяла, Зоя ходила пешком. Кроме того, ей всегда нравилось пройтись, побыть одной: никто не мешает, не лезет с разговорами.
Сегодня Зоя решила пройтись пешком: на остановке было много людей, и это означало, что в автобусе будет тесно и жарко. Погода стояла хорошая, и легкий свежий ветерок увлекал ее вперед. Шагая твердой поступью, Зоя рассеянно продолжала думать о своем сегодняшнем сне. Подробности ускользали, и она уже не могла вспомнить всех деталей, попыталась сконцентрироваться, но бурлящая утренняя жизнь отвлекала ее мысли от ночных сновидений. Зоя остановилась, заглядевшись на цветущие кусты вдоль дороги. От цветов исходил томный запах, рой пчел покрывал ветки кустов.
Она уже почти подошла к центру, когда увидела в портике одного дома низкий столике белой скатертью, на столе стоял стакан молока, прикрытый булочкой. У дверей дома мальчик лет шести играл с мячом. В этот момент неизвестно откуда выскочила юркая мышь, быстро залезла на стол, а потом прыгнула на стакан. Устроившись удобно на булочке, начала ее уплетать. В этот момент из дома вышла женщина, мышь испугалась и в момент исчезла. Женщина ничего не видела и начала ругать мальчика за то, что он еще не позавтракал, взяла его за руку и усадила за стол:
– Сынок, быстренько, мы опоздаем в школу, твоя учительница будет тебя ругать!
Зоя подбежала к портику, окликнула женщину и рассказала ей про мышь. Женщина пришла в ужас от мысли, что ее сын чуть было не съел хлеб, по которому прогуливалась мышь. Она горячо поблагодарила Зою, не переставая охать и держась за сердце.
Зоя вздохнула с облегчением и радостью, этот эпизод придал ей сил.
Довольная собой, Зоя уже входила в здание центра. Поздоровавшись с людьми в холле, Зоя прошла в лабораторию, где она работала. Не теряя времени, достала из коробки фрагменты керамики, промыла их от пыли и, положив на поднос, сунула его в сушилку. Закончив с керамикой, выскользнула в коридор и подбежала к двери кабинета Сальвадора. У нее было минут двадцать времени.
– А вот и я, можно войти? – спросила Зоя, просунув голову в приоткрытую дверь.
– Да! Заходи, я тебя ждал. Садись в кресло, я попрошу приготовить нам кофе.
Сальвадор придвинул девушке чашку:
– Зоя, что случилось, что за спешка? Будишь людей ни свет ни заря! Что ты еще ждешь от своих снов? Мы уже много говорили о снах, о твоем сыне. Успокойся, с ним все в порядке, тебе говорили, что он всегда будет рядом с тобой, в твоих мыслях. Не тревожься о нем, подумай о своей жизни, еще многое можно сделать.
Зоя кивнула:
– Да, я знаю! Но я убеждена, что до меня хотят донести некую информацию. Как нарочно, я всегда просыпаюсь в самый важный момент.
Сальвадор рассеянно взглянул в окно – там повсюду щедро разливалось солнце, не оставляя ни одного потаенного уголка в темноте. Он знал, что для Зои нет места в этом мире света, ей все еще не удалось полностью вырваться из плена тьмы, она чувствовала себя там комфортно, или, скорее всего, Зоя просто пряталась там от жизни. Сальвадор уже не знал, как вытащить ее из сети мрака. Потом он вдруг оживился:
– Слушай, сегодня ко мне придет мой друг, он врач, много путешествует и всегда рассказывает интересные истории! Давай приходи в семь часов ко мне. Возможно, ты услышишь что-то, что тебя заинтересует.
* * *
В тот вечер муж Зои не смог пойти с ней, и Зоя отправилась к Сальвадору одна. Он ее заинтриговал, и она очень хотела познакомиться с тем человеком. Ровно в семь Зоя входила в дом Сальвадора. Войдя в гостиную, увидела группу людей. Почти всех она знала, некоторые были сотрудниками центра, другие – из группы практикующих йогу. Она не удивилась: в доме у Сальвадора всегда было многолюдно. Это тот дом, куда друзья приходили без приглашения и всех всегда встречали с радостью. Пришедшие разделились на группы по два или три человека, и все чувствовали себя комфортно.
– Зоя, налей себе бокал вина и устраивайся где хочешь, – сказал Сальвадор с улыбкой на лице, увидев входящую в дом Зою. Рядом с ним стоял мужчина.
«Интересно, это тот его друг, о котором он мне сегодня говорил?» – подумала Зоя. Взяв бокал, она подошла к ним.
– Добрый вечер! Я знакома со всеми, но с вами я не знакома! – сулыб-кой произнесла Зоя.
– Ах да, конечно! – Сальвадор обратился к присутствующим: – Есть еще здесь такие, кто не знаком с моим другом, кто до сих пор его не знает? Тогда представляю вам Нандо. Он, если кому интересно, расскажет о себе сам, это у него хорошо получается.
Мужчина поприветствовал всех. Зоя, незаметно оглядывая мужчину, отметила для себя: «Ничего особенного, высокий, спортивное телосложение, загорелый. Но мне показалось, что он странно посмотрел на меня, когда я вошла, или мне только показалось?»
Нандо взглянул на Зою, словно услышав ее мысли, представился:
– Я врач, только что приехал из Боливии, я там работал в горах добровольцем. У них в горах мало больниц, и люди с благодарностью встречали нас. Мне там нравится работать, я видел много интересного, изучал жизнь людей, их культуру. Это помогло мне увидеть мир их глазами. Я даже изучал их методы исцеления при помощи трав и различных молитв, что очень важно для моей профессии. Я пытался понять, как это работает. Это поразительно: у людей есть вера, и, к моему изумлению, это часто помогает исцелению! Я говорю тебе серьезно. Боливия ранее была частью Великой Империи инков, горные жители до сих пор хранят много секретов.
Нандо говорил громко, и многие сразу засыпали его вопросами, не каждый день можно встретить человека, хорошо знакомого с южноамериканской культурой, благо больше половины гостей были археологами.
Около десяти часов вечера гости начали прощаться. Через час в доме остались только Зоя, Нандо и хозяева дома. Жена Сальвадора пошла укладывать детей, а они остались одни в зале. Расположились у камина в мягких и уютных креслах.
– Нандо, смотри, Зоя нуждается в помощи, ты сможешь что-то сделать? – начал Сальвадор. – Ей часто снятся сны, она считает, что в них заключена информация, которая могла бы ей помочь. Но утром она не может полностью вспомнить сон, и это ее беспокоит. Что ты думаешь об этом? Она права или это только ее выдумки?
Нандо кивнул:
– Конечно, для каждого из нас очень важно, что мы видим во снах. Но мы не всегда их понимаем. Сны, как облачко на летнем небе, быстро растворяются. Сонники не помогают, а только еще больше запутывают, каждый сон предназначен для определенного человека, и у каждого сна существует свой ключ к пониманию, доступный только этому человеку.
Сальвадор видел, как Зоя занервничала.
– Не понимаю, о каких ключах идет речь!
Сальвадор попытался ей помочь:
– Зоя, я тебе поясню, о чем говорит Нандо. Мы можем предполагать, что наши сны – это послания. Кто их нам посылает, это уже другой вопрос, – допустим, Вселенная. Примем, что наши сны – это послания Вселенной! Конечно же, не любой сон является посланием, это каждый сам должен определить. Но Вселенная и мы общаемся на разных языках. Однако наше бессознательное неподвластно разуму, вот тут есть лазейка для послания. Вселенная общается с нашим разумом через бессознательное, и только оно может передать нам послание небес. Вот здесь и необходимы ключи, а ключи строятся из нашего конкретного жизненного опыта. Жизнь каждого человека индивидуальна, поэтому и ключи индивидуальны, они могут открыть послание только именно тому человеку, которому предназначалось послание.
Зоя нервничала – много непонятных слов, она теряла нить разговора.
– Получается, что примерно одно и то же послание, приходящее к разным людям, открывают разные ключи?
– Именно так! – подтвердил Нандо и продолжил свое изложение: – Вселенная, бессознательное и наше сознательное общаются при помощи чувств и эмоций. Это общение совершается на неосязаемом уровне. Такое общение предположительно существует и у животных. – Нандо остановился и задумчиво произнес: – А может быть, и у растений, и у камня, пока мы этого не знаем. Это только у человека все так сложно – сознательное, бессознательное! Поэтому, когда Вселенная хочет общаться с нами, она входит в наше бессознательное и анализирует его. Для того чтобы нам передать сообщение, посланник считывает архивы нашей памяти и ищет эмоционально похожую ситуацию, а найдя, активирует ее. Таким образом посылает ключ для понимания информации, поступающей к тебе в виде сновидений.
Зоя пыталась уловить каждое слово и каждый взгляд Нандо, для нее все это было важно, она хотела запомнить все, чтобы затем спокойно обдумать этот разговор.
Сальвадор встал, ему не терпелось включиться в этот дискурс:
– Можно все это объяснить иными словами, проще! Я вижу, что ты здорово напугал Зою, она ничего не поняла из твоих изложений! Смотри, информация приходит в форме определенного типа энергии, которая и активирует в нашем бессознательном энергию того же типа и уровня. В итоге насильно возбужденная энергия нашей психики и энергетическое поле Вселенной соприкасаются. Это происходит, когда мы спим и наша сознательная часть разума не участвует в этом процессе и не может блокировать послания. Тогда как в состоянии бодрствования формирует защиту, пытаясь прервать все приходящие потоки энергии.
Нандо усомнился:
– Это ты называешь «попроще»? Мне кажется, что мы совсем сбили с толку Зою!
Мужчины рассмеялись. Сальвадор со смехом продолжил:
– Хорошо, буду еще проще! Если ты боишься воды, глубины и бурных течений и вдруг тебе снится сон, что ты находишься в потоке бурлящих вод, это является предупреждением для тебя, это означает: «опасно для жизни»! Совсем не обязательно, что ты утонешь, это только предупреждение об опасности, но ты сама должна решить, откуда тебе угрожает опасность. Ты сама должна проанализировать текущую ситуацию, свои планы и предупредить несчастье. Ключ в данном случае – опасность! Для другого человека, умеющего хорошо плавать, нырять, такой сон не означает опасности, скорее предполагает приятный досуг. То есть ключ к пониманию сна у второго человека – приключение.
Нандо задумался, постукивая пальцами по ручке кресла:
– Конечно, имеют место и универсальные сигналы. Ты, Сальвадор, привел пример с водой. Вода – это жизнь и смерть одновременно. Мы знаем по легендам, что существует «живая» и «мертвая» вода. Вода – универсальный символ почти всех культур, это граница между двумя мирами. Вода является средой для перехода в потусторонний мир. Недаром вода, используемая в обрядах крещения, означает переход состояния души, вода также означает очищение и преображение. Так что сны, где присутствует легкий приятный дождь, купание в чистых водах, это всегда и для всех преображение к лучшему. Но если дождь превращается в сильный ливень и потоки воды ревут и уносят все за собой, это уже иной символ, это опасность.
Нандо встал, потягиваясь и потирая руки:
– От долгого сидения у меня уже все затекло! Но я могу вам еще кое-что рассказать о снах, если хотите.
Зоя тоже встала и посмотрела на часы:
– Как поздно! Мой муж, вероятно, уже волнуется!
Нандо хитро улыбнулся:
– А это про Боливию, о том, как народ этой культуры относится к сновидениям.
Зоя махнула рукой и снова села в кресло:
– Давай, только быстро!
– В Боливии к сновидениям относятся очень серьезно. Именно там, в андских обществах, сновидения означают взаимодействие человека, пространства и времени. Сон может перенести вас в будущее, вернуть в прошлое, вы можете появиться во сне в том месте, где вы никогда не были. Боливийцы боятся плохих снов, считают, что если тебе приснился плохой сон, то, как бы ты ни хотел о нем забыть, обязательно произойдет то, что он предсказал. Плохих снов нужно избегать, от плохих снов необходимо избавляться, и для этого имеются различные ритуалы. Плохих снов также боятся индейцы Северной Америки, они обычно используют «ловушки для плохих снов», или «ловцы снов», которые не позволяют плохим сновидениям проникнуть в ваш организм, чтобы избежать несчастья. Считается, что во сне приходят установки вашей жизни на ближайшее будущее. Когда сон приходит к вам, он через свою энергетику укрепляется в вашем бессознательном, то есть настраивает ваше бессознательное на тот же энергетический уровень, и механизм срабатывает. После чего бессознательное ведет вас по тому курсу, который там уже записан. Плохой сон, воспринятый нашим бессознательным, настраивает наш организм на его энергетику и ведет нас к беде. И вы уже ничего не можете сделать. То есть в обязательном порядке необходимо избегать плохих снов. Если ты спугнешь плохой сон, то его разрушающая энергетика не сможет проникнуть в твое бессознательное, и тогда злой рок уйдет искать другого человека. Кроме того, боливийцы считают, что каждый человек должен сам толковать свои сны, и только когда он не в состоянии полностью понять его, может обратиться за помощью. Лучше всего держать содержание снов в секрете.
Сальвадор внимательно выслушал и продолжил мысль:
– Да, я однажды разговаривал с индейцами аймара на тему снов. Большинство коренных жителей считают, что каждый сон оставляет след. В том случае, когда вы плохо помните свой сон, не переживайте, просто прислушайтесь к своему сердцу. Если, проснувшись, вы чувствуете себя счастливым и спокойным – это означает, что сон принес вам что-то хорошее; если вы нервничаете, переживаете – грядет что-то плохое.
Мужчины посмотрели на Зою, но в тот момент она не была готова отвечать, слишком много информации свалилось на нее. Не потому, что она никогда не слышала про такие вещи, но сейчас ей хотелось изначально обдумать все самой. Она улыбнулась, пожав плечами, встала и быстро начала прощаться.
– Все, все, уже поздно! Увидимся! Мы увидимся еще раз? – взглянув на Нандо, произнесла она.
– Да, конечно! Я надеюсь, что мы встретимся снова и поговорим более подробно.
Было слишком поздно, и Зоя поспешила покинуть дом Сальвадора.
* * *
Простояв долго на остановке (в это время автобусы ходили редко), Зоя наконец вошла в автобус и села у окна. Вид ночного города ее успокаивал, в эти часы он казался иным. Не слышалось ни звонких голосов детворы, ни смеха мужчин, игравших в домино во дворах. Только веселые группы молодежи нарушали тишину, из парка доносился шум и музыка. Зоя вышла на своей остановке и глубоко вдохнула ночной воздух. Ее предчувствие оправдалось, сегодня произошла незапланированная встреча. Закончился длинный день. Зоя подошла к своему дому, открыла дверь, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить мужа, попыталась тихонько прошмыгнуть на кухню.
– Зоя, это ты? Где ты была? Почему ты мне не позвонила? Я переживал! – донесся из комнаты его голос.
– Извини, я тебя разбудила? Дорогой, я же тебе сказала, что буду у Сальвадора!
– Ничего ты мне не говорила. Когда? Ладно, ужин готов, если хочешь есть.
Зоя стояла у входа в комнату:
– Ты знаешь, кто там был?
– Нет, нет! Сейчас я не хочу ни о чем слышать, завтра утром ты мне все расскажешь! Я уже спал, когда ты пришла.
Зоя быстро переоделась и легла в постель, перед глазами мелькали лица людей, которых сегодня она встретила у Сальвадора. Зоя попыталась обдумать все, что она услышала, но, упав на подушку и закрыв глаза, она тут же заснула. Ночь опустилась и обернула ее мягкой и легкой волной тонкого шелка. И опять у нее в голове послышались голоса. Зоя повернулась на спину, на губах промелькнула легкая улыбка, слышалось спокойное дыхание: «Мы скоро увидимся».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
