Страница 2 из 3
Я задумался на секунду. До обратного рейса ещё четырнадцать часов, по словам Ц’тала. Очевидно, что в точку отправления я могу вернуться значительно раньше. «Может, и правда посмотреть, что там за отельные пузыри такие?..» – подумал я, но, конечно же, не всерьёз. Что будет, если убийцы отслеживали активность жертвы? И увидят, что забронированный ей номер занят? Наверняка ничего хорошего.
«А где тут выход на улицу?» – спросил я.
В ту же секунду одна из стен исчезла.
На меня обрушилась какофония звуков и безумная смесь запахов.
Всего в нескольких метрах мимо транспортного закутка двигалась пёстрая толпа самых разных живых существ: встречались похожие на людей или каких-то животных, но были и вовсе бесформенные, точно амёбы. Кто-то был одет. Кто-то явно обходился без одежды. Кто-то двигался один, а кто-то – большой компанией.
Улица была полностью пешеходной. Транспорт тут был, видимо, исключительно воздушным: далеко наверху самые разнообразные аппараты плотно загромождали почти всё свободное пространство, двигаясь во всех направлениях сразу, но при этом умудряясь не сталкиваться.
На другой стороне, в цокольных этажах высотных зданий, размещались различные заведения и организации. Их вывески переливались всеми цветами радуги и вспыхивали причудливыми голограммами прямо над головами прохожих.
Надписи были на совершенно незнакомых языках, однако, сосредоточившись на них, я вдруг понял, что могу понять их смысл. Перевод появлялся прямо в голове, минуя даже зрительный анализатор. Кое-что было привычным и знакомым, например: «Аптека» или «Продукты». Другое же выглядело совершенной загадкой: «Препуление», «Любая Юань Ци», «Срочное искрешение».
Конечно, в других обстоятельствах, я бы не преминул исследовать все эти заведения, просто для общего развития и эрудиции. Я вообще на удивление любопытен. Многие считают это недостатком для моей профессии, но я не согласен с такой точкой зрения. Любопытство не раз спасало мне жизнь.
Однако, сейчас моей основной задачей было спокойно выждать четырнадцать часов и при этом не «спалиться», что я тут нелегально.
Я осторожно вышел наружу, вливаясь в поток прохожих. И тут ещё одна вывеска привлекла моё внимание настолько сильно, что я решил отбросить на время осторожность. Над заведением горела надпись: «Системы личной обороны и нападения». Ну разве мог я пройти мимо?
Внутри было прохладно и темно. Стены были сплошь заняты прозрачными витринами с декоративной разноцветной подсветкой, внутри которых находились какие-то сложные технические приспособления. У некоторых были рукоятки и даже подобие спусковых крючков, что совершенно точно наводило на мысль об оружии. У меня даже волоски на руках зашевелились, когда я представил, какие у него могут быть ТТХ…
– Присматриваете что-то для себя? – за моей спиной раздалось нестройное бульканье, а перевод прозвучал прямо в голове.
Я обернулся. Продавец был похож на помесь лягушки с шерстистым носорогом, которая зачем-то отрастила целых шесть пар верхних конечностей, центральная из которых заканчивалась почти человеческими ладонями.
– Интересуюсь новинками, – как можно более непринуждённо ответил я. – Вот такую штуковину я раньше не видел! – я указал на ближайший агрегат, чья хищная форма показалась мне наиболее привлекательной.
– У вас отличный вкус, – пробулькал продавец, – равно как и интуиция. Очень жаль, но мезонный дестабилизатор вы не сможете пронести на самолёт. Равно как и другое наступательное оружие. Вы ведь с Земли, верно?
– Да, – кивнул я; запираться не имело смысла, – верно.
– Редкий мир. Вашего брата в своём заведении я, пожалуй, и не видел ни разу. Хотя, конечно же, наслышан о ваших кулинарных мастерах. К сожалению, несмотря на исключительную ценность, ваш мир всё ещё закрыт по категории три. Даже с дипломатической визой вы не сможете пронести наступательное оружие. Даже приобретённое легально.
– Досадно… – вздохнул я.
– Согласен, – ответил продавец, – однако же, обратите внимание на наши системы индивидуальной защиты! У нас представлены ведущие производители, большинство моделей мы получаем одновременно с галактическими столицами! Но, самое главное – они легальны для ввоза для личного пользования даже на Землю.
– Мне… интересно, – дипломатично заметил я.
Продавец широко открыл пасть, обнажив внушительный ряд плоских белых зубов. Видимо, это был аналог довольной улыбки.
– Есть великолепные классические модели, – продавец подвёл меня к одной из витрин, самой маленькой и неприметной. Внутри, подсвеченные красным светом, на мягкой подушке лежали крошечные полупрозрачные шарики, – вот это. Генератор силового поля. Выдерживает механическое воздействие и излучение до… секундочку… – продавец закатил глаза, – трёх с половиной миллиона джоулей на квадратный миллиметр!
– Впечатляет, – сказал я сухо.
– И это базовая модель! Небольшой апгрейд позволяет держать до тридцати миллионов джоулей на миллиметр. Доплата составит какую-то тысячу кредов…
– А какова цена этой модели? – я перешёл к главному вопросу, опасаясь, что цена окажется выше имеющегося у меня лимита в триста тысяч кредов.
– Ну, со скидкой для нового клиента… плюс дополнительный бонус обитателю мира третьего класса… и с учётом вычета налогов, который я оформлю за вас, – продавец снова закатил глаза; смотрелось это жутковато: в огромных глазницах навыкате оставались только серо—зелёные белки, испещрённые чёрными прожилками, – девять с половиной тысяч кредов.
– И как ими пользоваться? Надолго ли хватает заряда?
– Эта модель вживляется в организм, – продавец зачем-то закивал своей шишковатой головой, – для вашего вида оптимальное место – это основание прямой кишки. Я сверился со справочной, именно там устройство будет наиболее эффективно.
Я прокашлялся.
– Э-э-э… а нет ли какой-нибудь модели, которую можно не вживлять? – спросил я.
– Ну разумеется! – продавец снова обнажил зубы, – но носимые модели стоят на пятьдесят процентов дороже за счёт налога на окружающую среду, который не подлежит вычету.
Я подавил вздох облегчения.
– Отлично, – кивнул я.
– Будете брать? – как бы невзначай булькнул продавец.
– Возможно… возможно у вас есть более интересные системы? – спросил я.
– А вы не так прост, как кажетесь! – продавец развёл в стороны нижнюю пару конечностей.
Я только успел пожалеть про себя о том, что не могу опознать такого рода жесты, как тут же получил комментарий в своей голове: «Стандартный жест уважения народа Гль-тб-ль-даль. Используется в деловом общении».
Ну вот. По крайней мере, выяснил, как себя называют эти жабоносороги.
– Есть одна уникальная вещь. Новое слово в индивидуальной обороне, – голос переводчика буквально звенел от значимости, да и бульканье, как мне показалось, заметно сменило тон, – оно долго добиралось до открытого рынка, лицензию никак не согласовывали. Всё дело в том, что оно работает с локальным нарушением принципа причинности. В случае вашей гибели оно фиксирует локальный ход времени для хозяина. Чтобы вы могли проанализировать ситуацию. А затем переносит ваше сознание в вашу же голову в точку до этого значимого события. Расстояние переноса варьируется от… – он снова замер, закатив глаза; видимо, переводил известные ему единицы в привычные мне, земные, – нескольких секунд до двенадцати часов. Это позволяет исправить, практически, любые фатальные ошибки.
– Вот это звучит намного интереснее! – сказал я.
– Правда, цена, конечно же, несколько дороже, – тут же вставил продавец; я мысленно отругал себя за поспешность, – с учётом всех скидок… плюс надбавка за носимую модель, а не имплант… итого сто десять тысяч кредов.
Продавец замер, ожидая моей реакции. Кажется, он даже дышать перестал.
Впрочем, он зря волновался. Решение мной уже было принято.
– Я беру, – сказал я.
Продавец опять продемонстрировал свои зубы. Интересно, кстати, чем он питается? Зубы совершенно одинаковые, клыки не выделяются. Не конические, как у акулы, но и не плоские, как у травоядных… впрочем, какая разница? Торговец он и есть торговец. Значит, хищник. И не важно, есть ли у него клыки.
У меня перед глазами вспыхнуло табло с надписью на русском: «Транзакция на 110 000 кредов. Контрагент: «Системы личной обороны и нападения». Товар: Темпоральный диссипатор индивидуального использования. Торговая наценка: соответствует политике гильдии. Статус: одобрено регулятором. Подтвердить? Да/Нет». Я уже поднял руку, чтобы нажать на виртуальное «Да», но, видимо, системе было достаточно твёрдого намерения. С мелодичным звуком табло исчезло. Вместо него появилась надпись: «Сделка совершена». Спустя секунду испарилась и она.
– Что-то ещё смотреть будете? – спросил продавец.
– Благодарю, – кивнул я, – этого достаточно.
– Держите, – продавец достал из-под прилавка и протянул мне бесформенный полупрозрачный сгусток, – приложите его к запястью. Оно сформирует браслет. Это оптимальная носимая форма для вашей расы. Когда захотите снять – просто потяните от себя, устройство примет первоначальную форму.
– Благодарю, – ответил я, принимая покупку. По совету торговца, я прижал сгусток, оказавшийся неожиданно тёплым и бархатистым на ощупь, к запястью. Через секунду у меня на руке красовался кожаный браслет с красивыми серебряными вставками, украшенными затейливым орнаментом.
– И примите небольшой комплимент лично от меня, – торговец извлёк из-под прилавка что-то похожее на пузатую бутыль с прозрачной водой, – это влага моего родного мира. Для вашего вида она всё равно что лекарство. Пара глотков – и вас до двух стандартных циклов не будет мучать ни голод, ни жажда. Если в организме были патологические процессы, они прекратятся, а повреждённые системы полностью восстановятся.
Я взял бутыль в руку и с сомнением посмотрел на неё. Можно ли доверять торговцу? Что ему стоит меня опоить? Я ведь не знаю, какие тут законы…
«Комплимент торговца гильдии гарантированно безопасен. Свойства подтверждены. Дополнение к сделке гарантированно законами Станции», – тут же послышалось в голове.
На самом деле, этот подарок был очень кстати: я уже начинал чувствовать жажду. А до отправления самолёта оставалось ещё часов тринадцать.
Осторожно отвинтив крышку, я сделал небольшой глоток. На вкус вода как вода.
– Благодарю, – кивнул я, – очень признателен.
Торговец снова развёл в стороны нижние конечности. Я в ответ кивнул, попрощался и вышел из лавки.
Больше ни в одно заведение я зайти не рискнул. По правде говоря, и за этот визит я себя ругал на чём свет стоит. Это было слишком рискованно.
Всё оставшееся время я бродил по улицам станции, смешиваясь с толпой, использовав все известные мне приемы фиксации слежки и ухода от «хвоста». Впрочем, никаких признаков последнего я так и не обнаружил.
Вода, которую мне подарил торговец, похоже, действительно работала. Несмотря на многочасовые блуждания, я чувствовал себя на удивление свежим, когда явился на посадку.
Ничего похожего на регистрацию тут не было. Пассажиры в назначенное время просто подходили к нужному выходу на посадку. Это я узнал, разумеется, от справочника—переводчика.
Обратный билет, записанный на зелёный кристалл, тоже оказался бизнес—класса. Очень кстати. Лететь в экономе рядом с каким-нибудь чудищем было бы очень сомнительным удовольствием. Особенно во время приёма пищи…
Бизнес был совершенно пустым. Я оказался единственным пассажиром. Да и стюардесса оказалась в этот раз куда как приятнее: она походила на изящную антропоморфную белку в аккуратной синей форме.
Когда закрылся люк, она подошла ко мне, присела и спросила вкрадчивым голосом:
– Шампанское? Сок?
– А виски у вас найдётся? – ответил я.
– Односолодовый, – остренькая мордочка стюардессы расплылась в улыбке.
Говорят, если днём случается что-то очень необычное, проснувшись на следующее утро человек долго размышляет и сомневается: не приснилось ли это ему. Не знаю, может, у кого-то действительно так и происходит, но я никогда не страдал недоверием к собственной памяти.
У меня было по-другому. Я проснулся с осознанием больших перемен, после которых моя жизнь никогда не будет прежней. Похожее чувство у меня было, например, когда я впервые проснулся в лагере, где сдавал вступительные экзамены в Академию. Или после первой ночи в комнате в общежитии, которую я получил, явившись на место службы после выпуска…
Нельзя сказать, что это чувство было однозначно неприятным. Грусть по безвозвратно ушедшему жизненному этапу дополнялась предвкушением чего-то нового. И пускай это новое не всегда оправдывало ожидания, без значительных перемен жизнь была бы слишком скучна.
Самолёт приземлился в Домодедово около полуночи. И уже перед посадкой ни салон, ни пассажиры ничем не отличались от десятков или сотен других рейсов, которые аэропорт принял в тот день. Мы вышли через телетрап в зоне внутренних линий и самые странные существа, которые летели со мной, смешались с ничего не подозревающей толпой.
У меня был соблазн сразу явиться в службу безопасности и отследить по камерам пассажиров: кто куда поехал, каким транспортом и были ли встречающие. Но я благоразумно решил, что в это дело лучше не соваться с разбега. Последствия могут быть самыми непредсказуемыми.
Хорошо, если меня самого каким-то чудом не взяли на контроль. Кто-то ведь наверняка был в курсе подобных рейсов и занимался их отслеживанием. Ну не верил я, что может быть по-другому. А учитывая, что в моём прошлом, несмотря на высший допуск к секретности, я ни разу не столкнулся ни с чем подобным, уровень этой тайны был предельным. И, значит, несанкционированный доступ к ней мог повлечь за собой самые печальные последствия.
На выходе я, конечно же, соблюдал максимальную осторожность. Маску надел так, чтобы распознавание лиц не сработало наверняка. Достал очки. Изменил фигуру и походку. Это, конечно, не давало никаких гарантий – но хоть что-то.
Мне остро не хватало информации. Сложно планировать действия обладая только фрагментарными знаниями.
По дороге домой я попытался систематизировать всё увиденное и услышанное. Рейс, на который я попал, это, очевидно, замаскированный способ сообщения между мирами, доступный только для некоего посвящённого меньшинства. Что это за миры, где они находятся, как устроены связи между ними, чем регулируются? Ответов на эти важнейшие вопросы у меня не было. Второй важный момент: этим способом сообщения пользуются как люди, так и обитатели других миров. Торговец что-то там говорил про дипломатов… значит, как минимум есть какие-то дипломатические сношения между чужими и посвященными на Земле. И Ц’тал упоминал какую-то конференцию, куда вполне мог быть приглашён человек. Что это за конференция? Научная? Дипломатическая? Скорее, всё-таки второе. Раз покойный называл меня «коллегой», значит ли это, что он сам был дипломатом? Вполне может быть. Возьмём за рабочую гипотезу.
Во всех странах и во все времена дипломатическая служба использовалась как прикрытие для разведывательной деятельности. Значит ли это, что Ц’тал был шпионом? Очень даже возможно, учитывая его убийство. Он влез в какую-то мутную историю? Нарвался на конкурентов? И что за пластину он мне передал? Получается, нечто, ради чего его убили?
Совершено очевидно, что этот предмет предельно опасен для своего ситуативного владельца. В этой связи вопрос: стоит ли выполнять предсмертную волю покойного?
И вот тут, к своему удивлению, у меня не было однозначного ответа. На первый взгляд самое разумное – это избавиться от пластины как можно скорее. Но что, если эта игра ведётся на таком уровне, что затрагивает интересы всех, живущих на Земле? Такое возможно? Да более чем! Вдруг это вопрос жизни и смерти нашей цивилизации? Звучит пафосно, но от этого не менее вероятно.
Позарез нужна дополнительная информация. И я должен найти способ её безопасно добыть.
С этой мыслью я уснул.
А проснулся, как обычно, в шесть утра уже зная свой следующий шаг в этой игре.
Я даже успел позавтракать, когда мне на мобильник позвонил шеф. В семь утра. Мягко говоря, необычно для него.
– Слушаю, – ответил я, принимая вызов.
– Привет, Дим, – голос шефа звучал устало и обманчиво-вальяжно.
– Доброе, шеф, – ответил я, зевая, – как ваше?
– Что ж ты вчера не заехал-то? – шеф сразу перешёл к вопросам. Странно. Обычно он любил поболтать о всяком отвлечённом, вроде здоровья или погоды. Почему-то считал, что это вежливо а, значит, круто.
– Освободился поздно, – ответил я.
– А приезжай, обсудим, – сказал шеф, – за час доберешься? В общем, жду.
Шеф дал отбой, оставив меня недоумённо пялиться на смартфон. Первый раз за всё время работы шеф командовал, а не управлял по своему обыкновению.
У меня даже закралась шальная мысль: а стоит ли вообще ехать, если это вызов как-то связан с моими самолётными приключениями? Не получится ли так, что я сам залезу в ловушку? Но, в конце концов, я решил рискнуть и вести себя как обычно. Тем более, что у меня вроде как страховка была, браслет этот… впрочем, я очень надеялся, что мне не придётся проверять его работоспособность.
Занимая должность заместителя руководителя службы безопасности в крупнейшей в России юридической фирме, я, в общем-то, не бедствовал. У меня было два дома. Точнее, дом и квартира, которые я чередовал, в зависимости от сезона, нагрузок на работе и настроения. После аэропорта я поехал в дом, который находился в небольшом СНТ в паре километров от МКАДа по Минскому шоссе, в посёлке Трёхгорка Одинцовского района. Когда-то это был настоящий пригород. Теперь же тут построили инноград Сколково, несколько крупных ЖК и дачный рай медленно, но верно превращался в настоящий город с большой лесопарковой зоной, когда-то бывшей Подушкинским лесом.
Мне такие перемены не очень нравились. Но теперь близость станции «Сколково» Первого Диаметра была более, чем кстати. На машине по пробкам я бы никак не успел за час. А диаметры, фактически, работали в режиме метро. Двадцать минут до «Беговой», пересадка на сиреневую ветку, ещё одна с «Пушкинской» на «Чеховскую» и вот я на «Полянке», возле офиса.
Портфель с документами был со мной. Это может показаться неразумным, но при желании выкрасть документы из машины в центре города, заблокировав её в потоке, даже проще, чем проделать тот же фокус в метро. Подземка давала большое пространство для манёвра и оборонительные возможности в случае нападения. Не говоря о том, что уйти после атаки в метро в принципе было почти невозможно. Если, конечно, не заручиться поддержкой службы безопасности и полиции…
Как бы то ни было, добрался я без приключений. Даже раньше назначенного времени.
По дороге в кабинет шефа, я заглянул в хранилище и сдал под роспись чемодан, наручники и папки с документами.
Шеф стоял возле окна и сосал электронную сигарету. Я мысленно присвистнул. Он редко позволял себе демонстрировать свои слабости.
– Дим, проходи, присаживайся. Кофе не предлагаю, – начал шеф, устраиваясь за столом; электронную сигарету он с явным сожалением убрал в один из ящиков, – секретарша в отпуске.
– Я в курсе, шеф, – кивнул я.
– Давай к делу. Скажи, что там у вас случилось? Почему вчера договор не сдал? Я с Лизой вчера говорил, из неё клещами информацию было не вытащить! Она меня откровенно забалтывала, можешь себе такое представить!?
Я мысленно улыбнулся; молодец, девчонка!
– Я ей напрямую: где поручительство? А она в ответ целую тираду, про экспертизу и про судебную практику! – продолжал возмущаться шеф, – я её перебиваю – а она в слёзы! Это вообще ниже пояса!
Я кивал, удивлённо подняв бровь, но в монолог шефа не вмешивался.
– Ты мне скажи, папка-то цела?
Вот это был уже прямой вопрос, и я не адвокат, увильнуть бы от него не смог. Да и необходимости в этом не было.
– Конечно, шеф, – ответил я, – всё сдал на хранение, как положено.
– Только что, видимо?
Я кивнул.
– Ну хорошо. Хоть от сердца отлегло, – шеф вздохнул, – а скажи, почему вчера не заехал?
– Поздно вернулся, – я пожал плечами, – по регламенту я могу брать документы к себе. Дом по степени защиты соответствует.
– Ясно, – шеф кивнул, – так что там случилось-то?
– Да вроде как похитить папку пытались, – осторожно ответил я, – хмырь какой-то.
– Хмыря поймал?
– Ушёл, – ответил я, изобразив неподдельную досаду, – у него билет был. Я не успел проскочить в зону, гейт закрыли.
– А как же ты папку-то у него отобрал?
– Да никак, – я пожал плечами, – у него не получилось её подрезать.
– То есть она всё время была у тебя?
– Ну да.
– Ясно. Спасибо, Дим. Это всё. Отдыхай пока. По этому делу уже известна дата следующего заседания?
– Нет пока. До конца недели должны определить, – ответил я, поднимаясь.
– Ясно, – кивнул шеф, – ну, отдыхай пока… хотя стой! Хмыря-то опознать удалось?
– Пока нет, – я пожал плечами, изобразив тяжёлый вздох, – маской прикрывался, зараза. И внешность явно изменённая. Я по горячим следам шёл, думал, догоню. Но не получилось.
– Хорошо… хорошо, спасибо, Дим. Давай, отдыхай, – повторил он, – до связи!
Разговор был странным. От начала и до конца. Шеф явно знал больше, чем хотел мне показать. В какой-то момент у меня даже возникло странное впечатление, что сама папка его интересует больше, чем содержащиеся в ней документы. А ещё он явно и с большим нетерпением ждал моего появления, но почему-то сразу утратил ко мне интерес, как только услышал, что я сдал папку на хранение. И постарался как можно скорее разговор свернуть… да и это настойчивое предложение отдохнуть посреди рабочего дня… это что же значит? В папке было что-то ещё?
Я даже запнулся от досады, выходя из пустой приёмной шефа. Что мне стоило внимательно осмотреть папку и портфель перед тем, как сдавать их? Впрочем, после драки кулаками не машут.
Надо действовать по заранее намеченному плану.
Ни для кого не секрет, что бывших сотрудников различных служб и комитетов берут на должности безопасников в коммерческие структуры вместе с остающимися по прежнему месту работы связами. И я не был исключением. Более того, за годы разумной политики и внимательного отношения к коллегам эти связи только укреплялись и ширились.
Я редко пользовался этими возможностями. Старался обходиться собственными силами, и в большинстве ситуаций мне это удавалось. В какой-то момент мне даже казалось, что грамотное владение системным поиском и налаживание связей в Даркнете смогут со временем совершенно вытеснить живое общение и сделают личные связи не такими уж необходимыми. Но потом настала эпоха Закручивания Гаек. Тонкие информационные ручейки начали иссякать даже в самых тёмных закоулках теневой сети. И на первое место по важности снова вышли личные отношения и встречи.
Выбирая, с чего начать, я остановился на самом безопасном, с моей точки зрения, варианте. Володя не был оперативником, но работал в аналитическом подразделении одной из служб центрального аппарата Службы. Странно, конечно, что после очередной реформы департаменты вдруг начали называться службами. Получается, внутри одной большой Службы появилось несколько маленьких. Не очень удобно и логично, но что есть то есть.
С Володей мы встречались регулярно, не реже раза в месяц. Как правило, это были совершенно неформальные встречи: походы в бар, выезды на рыбалку или покатушки на мотоциклах. Сейчас как раз начинался сезон, и обсуждение возможности поехать вместе на какое-нибудь мотомероприятие было очень хорошим предлогом для встречи.
Позвонить на мобильник ему можно было только во время обеденного перерыва. Сейчас в конторе с этим стало очень строго: все аппараты на территории выключались, любая связь глушилась. К нарушителям применялись самые жёсткие меры воздействия, вплоть до увольнения. Да и сам мобильник у Володи, как и у других работников центрального аппарата, уже давно не был простой коммерческой моделью. Пару лет назад сотрудников снабдили защищёнными аппаратами на отечественной элементной базе и операционке. Конечно, обычные программы вроде вотсаппа или клиента фэйсбука туда поставить было невозможно, но, например, навигация работала исправно. Была даже бесконтактная оплата картой «Мир».
Я убил время, прогулявшись от «Полянки» до «Кузнецкого моста» пешком. В нужный момент набрал Володю, искренне надеясь, что тот, не изменяя своему обыкновению, выйдет на обед из «дома два» и направится в ближайшее «Му—му» на Мясницкой, а не решит перекусить в ведомственной столовой на территории.
К счастью, я не ошибся.
– Ку! – сказал я, когда прекратились гудки и было установлено соединение, – как сам?
– И тебе ку, – ответил Володя, – да потихоньку. Как обычно.
– Я рядом. Пообедаем?
– А что ж не пообедать! Подходи к «муме».
– Давай, через три минуты буду.
Я нажал кнопку отбоя.
Поднявшись по Кузнецкому мосту, я пересёк Большую Лубянку и через двор дома два, где была стоянка служебных автомобилей, вышел на Мясницкую.
Володя ждал меня у входа в кафе, одетый по обыкновению в недорогой и неприметный костюм. Хотя аналитикам, насколько я знал, не так давно облегчили дресс—код и можно было являться на службу даже в джинсах, он упорно носил костюм. Гордо, словно подчёркивая тем самым свою принадлежность к сотрудникам старой закалки. Должно быть, вымещал таким образом комплекс кабинетного работника, далёкого от оперативных дел. Тем самым Володя отдалял себя от настоящих оперативников, которые как раз хотели меньше всего походить на сотрудников. Это явление того же порядка, как празднование двадцатого декабря: раньше всех начинают праздновать и больше всего в этом усердствуют уборщики и прочие технические работники.
Впрочем, из-за степени допуска и широты информационного потока, который проходил через него, Володя был очень ценным контактом. Так что к его маленьким слабостям я относился с пониманием. Иногда человеку надо так мало. Например, почувствовать собственную значимость и одновременно – принадлежность к чему-то большому и крутому.
На линии Володя взял куриные котлеты, варёную брокколи и салат, при этом проигнорировав десерты.
– Слушай, а ты похудел, – соврал я, – прям на спорте со стороны смотришься!
Володя даже покраснел от удовольствия.
– Ну… есть немного, наверно. Я уже месяц занимаюсь.
– Молодец! Так и надо! Ты вроде аппарат обновлять собирался, кстати? Как с этим? – спросил я, изобразив искреннюю заинтересованность; конечно, я давно знал, что Володя две недели назад приобрёл пятилетнего «большого гуся», мотоцикл BMW старшей модели серии GS. Он вёл анонимный инстаграм по мототеме и думал, что никто из его контактов, связанных со службой, и я в том числе, об этом не знает.
– Обновил, – подчёркнуто небрежно ответил Володя, – «гуся» большого. Три года всего аппарату, пробег около десятки. И цена смешная.
– Круто! Поздравляю! Да, для такого аппарата и серьёзных покатушек физуху надо подтягивать. Прям молодец.
– Да лан, – Володя небрежно махнул рукой, – просто время появилось. Раньше впахивал как папа Карло. А теперь молодняк появился. Есть на кого рутину спихнуть.
– Значит, есть шанс, что в этом году сможешь на «Медвежий угол» вырваться? – спросил я, усаживаясь за столик возле окна.
– Вроде того, – просиял Володя, – компанию составишь?
– Само собой! – кивнул я, – для этого и позвонил!
До конца обеда мы болтали на разные отвлечённые темы, делились слухами по мототеме, вспоминали покатушки, строили планы. Конечно, я не собирался поднимать реально интересующие меня вопросы в помещении, к тому же, довольно людном.
И только когда мы вышли на улицу я как бы невзначай спросил:
– Слушай, а аэропортами у нас московская управа занимается, да?
Володя насторожился, но не слишком. Вопрос был довольно невинным, к тому же содержал явную ошибку: конечно же, я знал, что такими стратегическими объектами занимался центральный аппарат.
– Та ну ты чего, – ухмыльнулся он, – служба бэтэ. У них там целый отдел есть. А что?
– Да так, – вздохнул я, – инфа нужна по работе.
– Выкладывай уж, – сказал он, и добавил тихо, едва слышно: – по этой линии всё самое интересное через меня проходит.
– Дело такое. Следил я тут за одним мутным типом, который с нашими клиентами судится. Инфы по нему мало. Такое впечатление, что возник из ниоткуда, буратинка с миллионным состоянием… я пробил его отлёт, вроде по делам, в один из регионов. И вот какое дело. Самолёт, на котором он летел, никогда не прибывал в пункт назначения. Точнее, прибывал, но не он.
Я импровизировал, конечно. До разговора я успел посмотреть трекинг рейсов, которыми вчера летал, на «флайтрадаре», и обнаружил, что самолёт, улетевший в другой мир, по данным транспондеров летел строго по заданной траектории и благополучно приземлялся в указанном пункте назначения. Такая же ситуация была с обратным рейсом; он прибыл вовсе не из таинственной станции, расположенной на гигантском листе, а из Улан—Удэ. Логично было предположить, что рейсы в другие миры дублируются. Возвратный рейс совершается одновременно с прямым. Внешне всё остаётся вполне пристойно, меняются только пассажиры.
– Не понял, – Володя покачал головой.
– Цели не было среди пассажиров, – ответил я.
– Ну, слинял после посадки через багажный отсек, что такого? – Володя пожал плечами, – я могу пробить по внешности кто бы мог из приметных объектов быть на это способен, но без гарантий конечно.
Я сделал небольшую паузу. Наступал момент истины и мне нужно было принять решение, стоит ли рисковать дальше. Чтобы получить больше информации, нужно было дать больше данных. И я нутром чуял, что мои сведения могут быть очень опасными… но я всё-таки решился. Не люблю оставлять дело не закрытым; такие «висяки» всё равно всплывают рано или поздно, в самый неподходящий момент, а зачастую даже с фатальными последствиями.
– Я успел зафиксировать почти всех пассажиров, – сказал я, – на место назначения прибыли другие люди. И моей цели среди них не было.
– Как это – другие? – Володя заинтересованно поднял бровь и замедлил шаг.
– А вот так. Другие, и всё. Пол, возраст внешность – всё другое. Словно бы приземлился другой рейс. Но фишка в том, что рейс был тот самый.
– Ты уверен, что твои люди в точке назначения ничего не перепутали?
– Абсолютно. Я лично проглядывал записи с камер. Взлетел самолёт с одним составом пассажиров, а приземлился с другим.
– Если это правда – дело может быть серьёзным.
– Я бы не обратился к тебе, если бы не чуял серьёзность, – сказал я.
– Вечером жди звонка, – сказал Володя и, не прощаясь, направился в сторону подъезда.
Я с сомнением поглядел ему в след.
На работе было затишье. Всю рутину, вроде проверок, я скинул на подчинённых. А сам, не заезжая в офис, поехал кататься по магазинам и паркам, откровенно убивая время. Хотел даже в кино зайти, чего не делал очень давно. В конце концов, заглянул в свою квартиру на Кутузовском, принял душ и отправился гулять в Филёвский парк.
Когда-то, в девяностые, это было довольно стрёмное место, где регулярно происходили разные неприятные вещи, собирались наркоманы и алкота. Сейчас же парк приобрёл вполне цивилизованный вид: с велодорожками, беседками, веревочными парками и даже деревянными лежаками внизу, у реки.
Вода всегда помогала мне справиться с нервами. Было в этой стихии что-то фундаментальное, делающее любые проблемы менее значимыми. Вот и сейчас, прогуливаясь по набережной, я смог вернуть себе душевное равновесие. Ожидание стало менее мучительным.
Когда, выждав время, я первый раз набирал Володю, я всё ещё был спокоен.
Абонент находился в зоне доступа. Это было странно, обычно он никогда не задерживался на службе сверх положенного времени.
Выждав пять минут, но так и не дождавшись оповещения о том, что абонент снова в сети, я перенабрал номер. То же самое. «Абонент не абонент».
И в тот момент мне стало по-настоящему тревожно.
Казалось, в воздухе сгустилось электричество.
Я вдруг понял, что забрёл в довольно безлюдную часть парка. Тут, среди «зелёнки», в голубых джинсах и белой рубашке я ощутил себя голым.
Первый выстрел я почуял благодаря какой-то звериной интуиции. Я прыгнул на землю, в корни разлапистого ясеня, растущего на склоне, за мгновение до того, как пуля прошила воздух там, где только что была моя голова.
От стресса окружающее словно замедлилось. Я остро чувствовал каждый шорох, каждое дуновение ветерка. Я даже успел «срисовать» первого снайпера. Он деловито примостился под маскировочной накидкой метрах в ста вверх по склону. Ничтожное расстояние. Наверно, сейчас удивляется сам себе, как мог промазать…
А вот второго бойца я засёк слишком поздно.
Пуля летела прямо мне в голову. Странно, что я это видел. Я даже попытался увернуться, но тело словно застыло в янтаре.
Как в кошмарном сне я видел, как ко мне, постепенно замедляясь, подбирается вращающееся веретено смерти.
Всё-же я не был совсем неподвижным; прикладывая чудовищные усилия, мне удалось сдвинуть голову на пару миллиметров в сторону. Но этого было слишком мало.
Пуля коснулась моего лба. Я почувствовал, как зашипела кожа. Это было больно. Но ещё больнее стало, когда нарастающее давление начало проламывать череп.
Если бы я мог, я бы заорал. Но челюсть тоже будто зафиксировали.
И в тот момент, когда от боли уже темнело в глазах, прямо перед собой я увидел висящий в воздухе круг с арабскими цифрами.
«Выберите время отката памяти», – предложил приятный женский голос.
Думать я уже не мог. Поэтому сосредоточился на самой большой цифре (двенадцать) и представил, что нажимаю на этот сектор круга.
