Яснорада

Яснорада

Глава 1

— Рада, поведай сказку, — раздался слегка охрипший мальчишеский голосок.

— Поздно уже, спите, сорванцы. Батюшка будет ругать, если услышит! — тихо пригрозила девушка.

— Ну, позалуйста! — заскулил младший.

Яснорада улыбнулась и села возле детской постели, на которой уютно устроились двое щуплых братьев. В доме было свежо, поэтому девушка подоткнула углы толстого лоскутного одеяла, чтобы непоседы не замёрзли, и, закутавшись в шаль, спросила:

— И какую сказку вы хотите услышать?

— Стла-с-ную! — просвистел младший, плохо выговаривая шипящие, равно как и рычащие.

— Небылиц страшных я не знаю. Зато могу рассказать настоящую историю, — перешла на шёпот Рада.

Мальчишки, вытаращив глазёнки, одновременно кивнули. Их манили подобные сказки, и они готовы были слушать страшилки хоть каждый день, несмотря на то, что до жути боялись потом спать без свечи.

— Вы же помните, что весь мир разделён на две части? — спросила Яснорада.

— Открытые Земли и Покров Мрака, — ответил старший.

Сестра кивнула.

— Наше государство приютилось у подножия Арданийской горы, которая входит в Юго-Западную гряду. С этой стороны хребта, как вы знаете, все люди сосуществуют мирно: общаются, делятся опытом, торгуют. А за горами раскинулась безжизненная пустошь Ирдаван.

— Там зывут злые коцевники, — перебил младший.

— Верно! — сестра нежно провела пальцем по вздёрнутому носу мальчишки. — Но сегодня не о них я вам собираюсь рассказать. В этот раз я поведаю о настоящих чудовищах! О созданиях Мрака!

Дети невольно прижались друг к другу и замерли.

— Точно не испугаешься, Евсей? А ты, Савка? — поинтересовалась девушка, и братья замотали головами.

— Там, где Ирдаван теряется во мгле, начинаются земли Покрова Мрака. Не найти более гиблого места в мире, так как нет там ничего светлого: ни любви, ни добра, ни сострадания. Населяют те края жуткие существа, — распевно начала историю Яснорада под мерное колыхание пламени свечи, отбрасывающей танцующие тени на деревянные стены.

В окно скреблась корявая ветка сливы, растерявшая розоватые лепестки и ощетинившаяся в разные стороны голыми завязями. К концу лета они нальются сладостью и превратятся в ароматные плоды. И рвать их можно будет прямо из окна, стоит только протянуть руку.

— Давным-давно, когда Покров Мрака называли Эребраном, предки тех существ были людьми, такими же, как мы с вами. Но ради власти и бесконечной жизни обратились они к самой Тьме и попросили у неё огромную силу. Такую, с которой не совладал бы никто из живущих. Она, Тьма, их и наградила. Вот только за дары свои потребовала светлые части душ. Просящие отдали не раздумывая, считая обмен справедливым. И потеряли то, что делало их людьми. С тех пор наполнилась суть эребранцев мглой, а с годами темнота завладела и их государством, погрузив его в вечную ночь. Совсем скоро поняли люди, что нет им жизни без света и тепла, да только поздно стало. Не вернуть того, что отдали по своей воле. Теряли человечность сумрачные, постепенно превращаясь в призраков. Злобные и голодные, рыщут они по земле и по сей день в поисках светлой искры, которая хоть на мгновение могла бы насытить их каплей тепла.

— И что они делают, когда находят? — нетерпеливо перебил Евсей. — Ну, светлую душу?

Яснорада прищурилась и нарочито загробным голосом продолжила:

— Найдя такого человека, призраки утаскивают его в своё логово и выпивают весь свет, оставляя несчастному пленнику лишь боль и мрак.

— И он тоже становится призраком, как и они? — сжимая в кулачках угол одеяла, спросил брат.

Девушка закрыла глаза и покачала головой.

— Светлая душа не может долго существовать без любви, сострадания и иного сердечного тепла. Искалеченная и опустошённая не по своей воле, она умирает в муках вскоре после того, как её иссушит безжалостное порождение Тьмы.

Младший лежал и не шевелился, а старший поджал губы и сказал:

— Я убью призрака, Рада, если он сунется в наш дом, чтобы украсть тебя! Можешь не бояться! — Жёстко, по-мужски блеснули карие глазёнки Евсея.

— И я! — тихо добавил Савка, поёжившись от собственных слов.

Рада засмеялась.

— Призракам незачем так далеко забираться. Они найдут себе добычу поближе к Покрову Мрака. Мало там, что ли, душ?

— Отец говорит, твоя — особенная. Он сказал, что ты одарённая, как мамины братья.

— Так! — протянула Рада и с укором посмотрела на мальчишек. — Это кто у нас тут подслушивать научился?

— Мы слусяйно! — прошепелявил Савка.

— Вы никому не говорили?

Дети испуганно затрясли головами.

— Это большая тайна, — тихо продолжила сестра. — Иначе меня увезут далёко-далёко, как ваших дядек, и мы никогда не увидимся. Поэтому — молчок!

Мальчишки кивнули, а младший зажмурился, ожидая, что комната вот-вот погрузится в темноту, когда Яснорада склонилась, чтобы задуть свечу.

— Лада, не тусы сегодня свет. Позалуйста! — попросил четырёхлетний Савка.

Рада виновато улыбнулась, подумав, что нужно прекращать рассказывать страшилки. Так ведь просят же! Пожелав братьям добрых снов, она вышла в коридор.

Плотно закрыв за собой дверь, девушка юркнула в соседнюю комнату. Расчесав длинные кудрявые волосы, огненной волной струившиеся вдоль хрупкой фигуры, она сняла тёплый халат и улеглась в постель с книгой в руках, чтобы почитать перед сном. Вот только смысл прочитанного не желал усваиваться.

«Её дар сильнее, чем оба наших, вместе взятые!» — всплыло в сознании воспоминание минувших лет. Тогда, в детстве, шестилетнюю Раду эти слова напугали до полусмерти. И ведь было с чего! Отец, услышав заявление шурина, побледнел, а матушка схватилась за сердце.

Согласно закону Открытых Земель, каждого, у кого обнаруживался свет, по достижении семнадцати вёсен отправляли в одну из академий Имталиона. Там одарённые должны были научиться использовать свои способности на благо народа. По прошествии пяти зим они возвращались в поселения, чтобы стать главами, судьями, лекарями и занять иные почётные должности. Но выпускников, чья сила хоть немного превосходила силу остальных, забирали на войну с Ирдаваном, которая длилась уже долгие годы.

Светом наделялись обычно только мальчики, да и то один из десяти. Об обладающих внутренней силой девочках не было слышно. Яснорада стала исключением, и это более всего пугало родственников.

«Ох, не к добру, не к добру это всё!» — причитала матушка, боясь, что кровиночку заберут из отчего дома. Батюшка успокоил супругу и приказал всем молчать. Родные таили правду, а дядюшки научили Раду скрывать силу своего дара и наказали ни в коем случае не использовать его. Авось тайна не раскроется.

Яснорада и не применяла. Лишь изредка. То сломанную ветку срастит, то весенних замерзающих зайчат тёплым куполом накроет. Так никто, кроме родных, о её силе не знал.

В окно заглядывал народившийся месяц, а возле его верхнего рожка мерцала яркая серебристая звёздочка. Рада погасила свечу и, отложив книгу в сторону, предалась приятным мыслям, глядя в чернильное небо. Душа девушки трепетала, заставляя сердце пускаться в галоп, а дыхание — замирать, будто она готовилась прыгнуть в реку с высокого обрыва. Яснораде нравилось это острое чувство предвкушения. Уже несколько дней оно не покидало её, мешая улавливать смысл строк в любимых книгах.

Иногда девушка удерживала себя от внезапной радости, причина которой была ясна лишь ей. Вот и сейчас, лёжа на белой мягкой подушке, она улыбалась, рассматривая подмигивающие за стеклом звёзды, и думала о том, что скоро увидит того, кого ждала целых полгода.

Глава 2

Лес пробудился от зимнего, сковывающего сна. И хотя дубы стояли совсем ещё голые, Яснорада знала, что соки под корой уже тронулись и начали свой танец жизни. Скоро их клейкие почки полопаются, выпуская рвущиеся к свету листочки, а позже появятся невзрачные зеленоватые цветы, наполняя округу густым, терпким ароматом. Пчёлы уже трудились вовсю, деловито перелетая между первоцветами и оглашая лес вибрирующим гулом.

Девушка остановилась и, закрыв глаза, глубоко втянула ароматный сырой воздух и прислушалась к дыханию весны. Ей хотелось впитать всё, что она чувствовала, и наполнить этим свою душу.

— Рада, ты чего застыла? Проськин Захарка сказал, что наши приехали! Они наняли извозчика. Наверное, уже добрались до деревни! — возбуждённо прокричала Ольга, дочь мастерицы, поравнявшись с ней.

Яснорада округлила глаза, не веря услышанному, обрадовалась долгожданной вести и припустила по утоптанной тропинке так, что Ольга не смогла её догнать, а позже и докричаться до подруги.

Домой Рада влетела ветром. Рыжая коса растрепалась, платок болтался тряпкой, ленты свисали цветными верёвками.

— Клим! — закричала она и бросилась в объятия старшего брата, вышедшего ей навстречу.

Парень покружил сестру на месте, рассмеялся, расцеловал пылающие после бега щёки.

— Окреп и возмужал! Как же я скучала! А с ним всё в порядке? Он дома? — нетерпеливо спросила Рада.

— Да, Тит заходил, но дожидаться тебя не стал. Дорога утомила, — пояснил брат, а девушка тут же начала причёсываться и торопливо переплетать косу.

— Рада, никуда не собирайся. Поможешь мне. Вечером приедет Проф с семьёй. Нужно наготовить да дом прибрать к их прибытию, — выглянув из кухни, строго велела матушка.

— Я всё успею! — прокричала Рада, выскакивая за дверь.

Спустя мгновение от девушки и след простыл. Мама, поджав губы, лишь покачала головой.

Не в силах сдержать улыбку, Яснорада летела по улице к большому дому главы деревни. Обойдя строение круго́м, бросила в окно на втором этаже пару мелких камешков, а после того как убедилась, что её услышали, не спеша пошла вглубь ухоженного сада, в самом углу которого стояла круглая беседка, увитая плетями вьющихся роз и дикого винограда. Листья только начали проклёвываться из тугих почек, поэтому ветви не могли скрыть девушку от глаз молодого человека, а его самого — от Рады.

Сердце её колотилось как сумасшедшее, а щёки пылали жаром нетерпения.

— Тит! — выдохнула она, когда в беседку вошёл улыбающийся блондин.

Рада пробежала взглядом по возмужавшему лицу, светлым коротким волосам, открытой улыбке и ясным голубым глазам, по груди и плечам, раздавшимся за время разлуки. Домашняя одежда не скрывала рельефа мышц молодого красавца, их мощь не ускользнула от девичьего внимания. Увиденное впечатлило Яснораду так, что горло пересохло и она с трудом сглотнула.

Тит рассмеялся, заметив её реакцию на его появление, и, взяв девичью ладонь в свои сильные руки, медленно поцеловал пальцы, глядя в зелёные глаза. Большего он себе не позволил. А Рада вспыхнула маковым цветом от смущения.

— Как же я соскучился, Лисица! — промурчал он, широко улыбаясь.

— На нас смотрят? — догадалась девушка.

Парень с ухмылкой кивнул.

— Тогда увидимся сегодня на гуляниях. Я обязательно приду, Тит, — пообещала она.

Резко развернувшись, Рада почти бегом покинула сад и отправилась домой помогать матушке. Лично убедившись в том, что возлюбленный вернулся здоровым и рад её видеть, она успокоилась. Теперь вечера можно было ждать без тревоги.

***

Восемь лет назад, катаясь по замёрзшему озеру на коньках, Яснорада случайно провалилась под лёд. Всё произошло так быстро, что она понять ничего не успела. Помнила только обжигающий пронзительный холод тысячи игл, вонзившихся в её тело, и острое жжение в груди от нехватки кислорода перед тем, как сознание заполонила пустота.

Очнулась девчонка в объятиях Тита, спасшего её из ледяного плена.

Сын главы и в пятнадцать лет приковывал девичьи взгляды своей яркой внешностью. Был красив и умён, да и в удали молодецкой давал фору многим сверстникам. К тому же ни для кого не было секретом, что в скором времени парень займёт место своего отца, став самым влиятельным человеком в поселении. Каждая девушка в деревне тайком или открыто мечтала стать наречённой Тита.

Вот и Яснорада не оказалась исключением. Не устояла перед его очарованием сразу же, как открыла глаза, лёжа на льду.

Тит в тот день замотал её в свою овечью дублёнку, надел сухую шапку на мокрую девчонку и отнёс домой.

У рыжеволосой курносой десятилетней Рады не было ни единого шанса не полюбить своего спасителя. С того дня она ходила за парнем хвостиком, делая вид, что встречи случайны.

Всякий раз, когда Тит являлся в гости к её брату Климу, она ощущала бурю чувств. Девочка млела, краснела и всячески хотела ему понравиться. Иногда ей удавалось увязаться за мальчишками и поучаствовать в их забавах.

Сын главы относился к Яснораде как к младшей сестре, что её устраивало, ведь она была совсем ещё ребёнком и не знала, что любовь бывает иной.

Когда Клим и Тит отметили семнадцать вёсен, их отправили учиться в академию — далеко, на самый край Имталиона. Поэтому они приезжали домой только раз в полгода: зимой на две недели, а летом на месяц.

Поначалу Рада скучала по брату и его другу, а со временем привыкала к их отсутствию. Но трепет души всегда возобновлялся с возвращением в деревню того, по кому тосковало сердце.

Когда девушке исполнилось четырнадцать, она случайно подслушала разговор Клима с приятелями. Яснорада собиралась уйти, да так и застыла, едва услышав имя Тита: друзья обсуждали его похождения.

Оказалось, что сын главы соблазнил нескольких девиц из городка, в котором стояла академия для одарённых, а позже парню пришлось иметь неприятный разговор с отцом одной из них. Оскорблённый родитель требовал, чтобы Тит во избежание позора объявил испорченную им девушку своей наречённой. Но парень отказался, сославшись на требования своей семьи, которые сводились к тому, что избранница непременно должна быть непорочна до первой брачной ночи. И неважно, что именно он лишил её невинности.

В тот день Рада ощутила горечь разочарования. Светлый образ из детства померк. Стало обидно за ту девушку, ведь не секрет, как нелегко придётся теперь опороченной. Мало кто возьмёт такую под венец, а уж об удачном замужестве ей можно и вовсе забыть.

Но и понять, зачем та девушка ложилась в постель до замужества, зная строгие традиции и устои Открытых Земель, Лисица не могла.

К шестнадцати годам Яснорада охладела к Титу. Молодой человек стал реже бывать в родном поселении, так как бурный образ жизни, который он вёл вдали от дома, плохо сказывался на его успеваемости. Ему приходилось оставаться в Имталионе для пересдачи экзаменов. Поэтому вышло так, что видела Яснорада сына главы мельком и всего пару раз за полтора года.

В то лето они столкнулись на Ярмарке. Он, как прежде красивый и статный, посмотрел на Раду другими глазами. Не снисходительным братским взглядом на девчонку-подростка: нескладную, плоскую, со смешным вздёрнутым пуговкой носом и лицом, которое покрывалось летом россыпью рыжих веснушек. В этот раз Тит увидел пред собою стройную и притягательную девушку.

Рада повзрослела, её фигура приобрела женственные очертания, сохранив при этом тонкую талию и узкие плечи. Их Титу захотелось приобнять, чтобы ощутить свою мужественность в сравнении с девичьей утончённой миниатюрностью.

Сын главы рассмотрел и необыкновенные глаза Яснорады, цвет которых напомнил ему зелёный крыжовник, такой любимый в детстве. Когда парень ел эти ягоды, то иногда рассматривал их на просвет, стараясь пересчитать семечки внутри сочной мякоти. Цвет девичьих глаз казался ему именно таким — светло-зелёным, чистым и искрящимся.

Но ещё больше парня впечатлили её сочные губы соблазнительного кораллового оттенка. К ним хотелось прикоснуться устами, потрогать пальцами, ощутить вкус. Глядя на них, он вспомнил налившуюся соком малину.

Как назло, в тот день девушка пришла в город в компании сверстниц, которые, увидев первого красавца, никак не хотели упускать случая пообщаться с сыном главы. Они заигрывали и всячески привлекали внимание завидного жениха. Но Тит думал только о сочности коралловых губ Рады.

Он пропускал мимо ушей шутки девушек и не слышал их вопросов. Смотрел только на сестру друга и хотел увести её от стаи шумных, щебечущих, словно воробьи, девчат.

Вот только Рада не торопилась остаться с ним наедине, чем вызвала у юноши непонимание. Тит находился в растерянности оттого, что всегда ищущая встречи с ним Яснорада не проявляла практически никакого ответного интереса. Она вела себя отстранённо: увлечённо выбирала новые ленты для рыжих кос, надолго задержалась в книжной лавке, купила глиняные свистульки и сахарные леденцы на палочке для младших братьев, остановилась посмотреть, как задорно кривлялся ярмарочный шут, и бросила монетку в его грязную, измятую шапку. Это девичье безразличие так сильно завело сына главы, что ему показалось: он никогда ранее подобного не испытывал.

А ведь так и было! Женское внимание лилось на него бездонными реками с самых юных лет. Поэтому теперь Тит совершенно не знал, как себя вести. Глупо шутил, потом хмурился оттого, что Яснорада пропускала его остроты мимо ушей. Когда она задала какой-то вопрос по истории, которую студент глубоко изучал в академии, парень не смог ответить на него, так как совершенно не слышал самого вопроса. В тот момент, когда Рада задавала его, Тит смотрел на её губы, которые маняще приоткрывались.

Другие девушки, заметив это, хихикали, а он снова хмурился, понимая, как нелепо выглядел со стороны.

Уйти от стайки подруг сын главы так и не смог. Увязался с ними до деревни. Хохотушки только обрадовались этому. Смеялись и стреляли глазами, поправляли волосы и флиртовали. Всех подруг захлестнула волна азарта. Каждая хотела переключить внимание Тита на себя. Все, кроме Рады, которая витала в своих мыслях и почти не замечала ни девчат, ни юношу. Её больше интересовали цветы, источающие сладковатый аромат, невзрачные птички с жёлтыми хвостами, которые приземлялись перед идущей шумной компанией и бежали, быстро мельтеша тонкими ножками, а также лесные травы, бережно собранные Яснорадой в пышный букет.

Когда дорожка разделилась надвое и увела смеющихся девушек направо, Тит пошёл за Яснорадой, сказав, что ему нужно к Климу.

Шли в молчании, но недолго. Как только голоса подруг затихли вдали, сын главы остановил удивлённую спутницу. Он схватил её за руку, притянул к себе и поцеловал в губы. Коротко — лишь ощутил их мягкость, толком не уловив вкуса, но вдохнув дурманящий аромат.

Рада опешила, совершенно не ожидая этого поцелуя. Похоже, что и за весь день она не заметила интереса Тита. Растерявшись, красавица ничего лучше не придумала, как подхватить подол юбки и припуститься по тропинке домой. Сын главы не стал догонять, лишь улыбнулся и облизал губы, которые ещё хранили запах рыжей девчонки. Теперь Тит горел желанием ощутить ещё и вкус.

После того поцелуя девушка избегала друга брата, пока он не подкараулил её возле старого амбара. Парень тогда поведал ей о своих чувствах, о том, что влюбился и потерял покой. Однако Рада не поверила ему и рассказала о том, что знала про его академические «подвиги». Посоветовала не тратить на неё время, так как готова была отдать своё сердце и цветок невинности лишь суженому.

Тит не нашёл нужных слов ни в тот день, ни в последующие. А осенью покинул деревню вместе с другими юношами, обучающимися в Имталионе.

Через полгода батюшка позвал Раду спуститься в гостиную, где она увидела своего спасителя, до белых костяшек сжимающего в руках шапку. Парень выглядел взволнованным и напряжённым, но при этом уверенным.

Отец пояснил дочери, что юноша пришёл просить её руки, и поинтересовался мнением Яснорады на сей счёт. А она не смогла ничего ответить, застыв в изумлении.

Батюшку устраивал такой кандидат в зятья. Даже более чем. Но, видя растерянность любимой девочки, он высказал своё решение: «Свадьбе быть, если оба не против, но только тогда, когда Тит закончит обучение, а Яснораде исполнится восемнадцать». Отец намеренно обозначил этот срок, дав тем самым дочери время, чтобы она могла хорошенько обдумать предложение.

С того дня все в деревне знали, что Раду засватал сын главы.

Её любовь быстро вернулась, тем более что парень взялся за ум и до самого конца обучения оставался примерным студентом. Приезжая в отпуск, он проводил каждую свободную минуту рядом с возлюбленной. Даже когда матушка нагружала девушку хозяйственными делами, сын главы, не желая расставаться с Яснорадой, принимался помогать, засучив рукава.

На людях Тит позволял себе целовать только её ладонь, а Рада — брать парня за руку. Более смелые проявления чувств, включая поцелуи в щеку или объятия, считались распутством и ставили под сомнение репутацию девушки. Поэтому влюблённые воздерживались от подобного и ждали с нетерпением того времени, когда все прелести супружеской жизни станут им доступны.

Глава 3

Вечер опустился на деревню прохладный. Весна выдалась хоть и ранней, но тепло дневное всегда обманчиво в это время года. Ночью от земли всё ещё веяло стылой влагой, а в спальню приходилось приносить прогретые булыжники, чтобы не мёрзнуть во сне.

Яснорада надела любимое шерстяное платье, а поверх него — расшитую зелёной нитью овчинную жилетку. Косы перевязала новыми лентами, купленными недавно в городе. Посмотрев в зеркало, она улыбнулась и показала отражению язык. Рыжая курносая девушка с золотистой кожей и пока ещё редкой россыпью неярких веснушек сверкнула в ответ задорными светлозелёными глазами, полными горячего нетерпения. Она покидала дом в предвкушении долгожданной встречи.

Каждый год в деревне устраивались гулянья, посвящённые возвращению парней из Имталиона. Но в этот раз праздник оказался куда пышнее прочих. Глава поселения не поскупился на угощения и музыкантов, выделив средства из личных сбережений. Отец гордился сыном, который в скором времени собирался обзавестись семьёй и занять почётное место на службе.

В центре деревни полыхали костры, озаряя округу ярким светом. Повсюду разливались ароматы хмеля и запечённого на углях мяса. На площадке стояли накрытые красными скатертями столы, сплошь заставленные яствами. Были там и пироги, и крендели, и дюжина видов закусок, а также всевозможные соленья.

На праздник собралась вся деревня — от мала до велика. Пожилые общались и наблюдали за танцующей молодёжью. Дети бегали друг за другом, играя в догонялки или прятки. Многие подходили к столам, чтобы отведать угощения и испить медовой. Всё вокруг наполнялось шумом, смехом, музыкой и весёлыми возгласами.

Яснорада не пошла к столу и отправилась прямиком в танцующую толпу, чтобы найти любимого.

— Рада, идём в круг! — прозвенели девичьи голоса. Подруги подхватили Лисицу под локотки.

Рыжеволосая засмеялась, пускаясь в пляс, но продолжала оглядываться в поисках Тита.

— Он ещё не пришёл, — подмигнула девушке догадливая Иринка, которая оказалась напротив Рады, держа её за руки в хороводе.

Яснорада кивнула и погрузилась в танец. Наречённый обязательно найдёт её сам, когда придёт.

Задорная музыка и совершенно волшебная обстановка ночного праздника окутали девушку с головой. Она чувствовала сгущающуюся терпкость весенней ночи, щедро сдобренную ароматом горящих поленьев.

Когда парни и девчата немного захмелели, танцы приобрели еле уловимый чувственный оттенок — намёк на порочность. Хотя и не было в них ничего по-настоящему греховного, но простое касание ладоней, взгляд глаза в глаза и мужская рука, уверенно лежащая на девичьей талии, приобретали теперь иной смысл. Рада, ощутив перемену настроения, решила покинуть круг. Тот, с кем ей хотелось продолжить танец, так и не явился.

Девушка отошла в сторонку, налила себе в чашу ягодного морса и, осмотревшись, загрустила. Тита всё ещё не было.

— Я соскучился! — раздался знакомый шёпот. Сын главы стоял прямо за её спиной и легонько потянул её за косу.

Сердце Рады пропустило удар, и она отступила на шаг, прячась в тени раскидистого старого дуба и падая в объятия любимого. Парень шумно втянул воздух возле её виска и положил руки на тонкую талию, теснее привлекая к себе.

— Прекрати, нас могут увидеть! — воскликнула она, разворачиваясь, и почти уткнулась носом в его широкую грудь. — Пойдём лучше потанцуем!

Он покачал головой и с насмешливой улыбкой ответил:

— Я не сдержусь и обязательно положу руки туда, куда не следует. А потом прильну к твоим губам и поцелую так, как никому и не снилось.

— Ты пьян, Тит? — промурлыкала очарованная откровением Рада.

— Да, — согласился юноша. — Но не от вина, а от твоих безудержных танцев.

— И долго ты тут стоишь и смотришь? — Девушка насупилась.

— С самого начала. А сейчас предлагаю уйти отсюда, пока нас действительно никто не увидел. — Хитро улыбнувшись, красавец потянул Раду в сторону сгущающейся темноты.

Она жутко смущалась и оглядывалась, боясь, что их заметят уходящими вдвоём. Рада не хотела ненужных разговоров, не желая расстраивать родителей. Её возлюбленного, напротив, не беспокоило ничего. Он смотрел только на девушку, не сводя с неё голодного взгляда.

Пара прошла вдоль деревянной ограды, затем юркнула в тенистый сад мудрого Фрола. Старик был немощным, поэтому запустил хозяйство. Дети часто использовали заросли в качестве укрытия днём, а влюблённые парочки — ночью. Но Тит вёл девушку не туда.

Выйдя с противоположной стороны участка, они очутились в тёмном переулке, а перебравшись через забор — в ухоженном саду главы поселения. Обойдя дом по периметру и пригибаясь у освещённых окон, молодые люди приблизились к лестнице, ведущей на чердак. Парень помог Раде добраться до верха, а там проводил её к тайному укрытию.

В глубине тёмного просторного помещения Тит достал спички и поджёг фитиль масляной лампы. Разгоревшееся пламя выхватило из темноты небольшой участок, осветив подвешенный к толстым деревянным столбам широкий плетёный гамак, рядом с которым громоздилось несколько стопок книг.

— Это с детства моё любимое место в доме, — пояснил молодой человек, помогая девушке сесть.

Она осмотрелась. Чердак показался ей уютным. В нём пахло старой соломой и пылью. А в углу трудился небольшой паук, выплетая себе безупречную паутину.

— Только лучше не топтаться, иначе нас могут услышать, — предупредил наречённый.

Рада понимающе кивнула. В тусклом свете лампы голубые глаза Тита показались девушке необычно тёмными. Или, быть может, зрачки парня так расширились, что почти скрыли светлую радужку.

Опустившись на колено, влюблённый посмотрел Раде в глаза. Девушка почувствовала всю интимность происходящего и поняла, что сейчас молодой человек будет признаваться ей в своих чувствах. Сердце заколотилось безудержно, дыхание, напротив, замерло в ожидании. Ноги внезапно налились сковывающей тяжестью, а в голове всё смешалось.

— Я хочу подарить тебе это. — В крупной мужской ладони лежало золотое колечко с невероятным искрящимся зелёным хризолитом. Парень ловко надел перстень Раде на палец, а после спросил:

— Если вдруг ты сомневаешься в моей любви или в своей Только скажи, и мы всё оставим как есть. Но коли ты уверена в наших чувствах, то ответь сейчас, согласна ли стать в скором времени моей женой?

Рада ничего не сказала, лишь кивнула. Спустя мгновение она обвила шею возлюбленного руками и поцеловала — сначала в глаза, потом в щёки и, наконец, в губы. Без преувеличения, это был самый счастливый день в её жизни.

Тит навис над Яснорадой, и поцелуй из нежного распламенел до страстного. А девушка таяла от поглаживаний сильных рук, которые становились всё более уверенными. Ладони скользили сначала по талии вверх-вниз, затем осмелели, и вот уже грудь была обласкана умелыми движениями. Рада откинула голову от наслаждения и тут же ощутила на себе тяжесть мужского тела, накрывшего её.

— Тит, мы должны остановиться, — шептала Лисица в коротких перерывах между ласками.

Возбуждённый юноша, не желая слушать, снова заглушал её слова поцелуями. Сознание обоих затуманилось, но, собрав остатки воли, девушка отстранилась от желанных губ и снова обратилась к возлюбленному:

— Мы должны остановиться сейчас, иначе потом уже не сможем.

— Я не могу больше терпеть, Рада. Каждый день думал о тебе, пока находился вдали. А теперь, когда ты в моих руках, я не могу остановиться, — сдавленно произнёс Тит. — Ты же хочешь этого тоже. Какая теперь разница, когда ты станешь моей? Сейчас или месяцем позже Зачем терпеть, если всё уже решено?

— Я хотела, чтобы всё было как у всех. Как положено, — смущённо пояснила Яснорада.

Молодой человек ухмыльнулся:

— Ты такая наивная, Лисица. У всех происходит не так, как положено. Просто никто об этом не рассказывает.

Он потянул завязки на воротничке зелёного платья, и они тут же поддались. Девушка ахнула и перехватила ткань возле шеи, но Тит убрал тонкую руку и, наклонившись к разрумяненному лицу, прошептал:

— Ты же хочешь этого, Рада. Скажи, что тоже хочешь меня!

Конечно, она хотела! Разрывалась между желанием отдаться любимому полностью и пониманием того, что они совершают непоправимое. Но разве могла Рада не доверять тому, с кем согласилась прожить всю свою жизнь?

— Хочу! — выдохнула девушка, будто сдалась.

Возможно, так оно и было. Яснорада сдалась во власть переполняющих её чувств. Она не помнила, как оказалась без белья. Ощутила что-то твёрдое и горячее, коснувшееся бёдер, а затем — неприятное тянущее чувство, переросшее в болезненное натяжение. Спустя мгновение боль ушла, подарив девушке будоражащее наполнение внизу живота.

Наверное, процесс не показался бы Раде настолько приятным, не будь она так возбуждена. Но Тит к двадцати двум годам стал весьма умелым любовником и знал, что спешить нельзя, чтобы не причинить хрупкой девушке излишнюю боль, хотя сдерживаться ему оказалось невероятно сложно, особенно когда он понял степень желания наречённой.

Тит чувствовал, как возлюбленная пылала под ним — такая долгожданная! Юноша достиг пика слишком быстро, что и неудивительно: ведь он так долго терпел и страстно желал. Мечтал о близости с Радой ночами. Истязал себя физическими нагрузками в академии, чтобы уставшее тело не реагировало на любое воспоминание о ней. Часто не сдерживался и удовлетворял желания, представляя, как целует сочные губы и сжимает миниатюрные ягодицы наречённой. И Тит не осуждал свои порывы. Разве мог он продержаться так долго?

Поэтому быстрая разрядка его не расстроила. У них с Радой впереди было много времени, чтобы насладиться друг другом.

Опустившись на неё, он не мог отдышаться, а девушка затихла.

— Тебе было не слишком больно? — участливо спросил наречённый.

— Мне было слишком хорошо, чтобы заметить боль, — глядя в потолок, ответила Яснорада.

Юноша притянул её и поцеловал.

— Но я чувствую тревогу, будто мы совершили непоправимое, — тихо поделилась девушка.

А Тит повернулся на бок и прижал её к себе пуще прежнего.

— Так и есть. Мы полюбили друг друга, и это непоправимо, Рада! — ответил жених, а она, глянув на него, засмеялась тихо, отгоняя от себя дурные мысли и воспоминания о той опороченной Титом девушке.

С Яснорадой он никогда так не поступил бы, потому что любил!

— Тсс — прошептал юноша, неожиданно прислушиваясь. — На улице кто-то ходит.

Рада начала подниматься, чтобы одеться и привести вещи в порядок. Но гамак не выдержал, и одно из его креплений лопнуло, из-за чего пара с глухим ударом рухнула на пол.

— Тит, одевайся скорее! Кто-то поднимается! — шептала девушка, завязывая трясущимися руками шнурки на платье.

— Иди сюда, я спрячу нас под пологом сокрытия, — позвал он.

Рада так и сделала. Прижавшись к любимому, смотрела на его сосредоточенное лицо и понимала, что Титу не хватало силы. У него не получалась иллюзия.

Времени совсем не осталось. Вот-вот распахнётся дверь, и станет понятно, чем они занимались. Бедные её матушка и батюшка! На какой позор она их чуть не обрекла!

В панике Яснорада закрыла глаза и представила, как выглядело помещение, когда они с Титом только в него вошли. В тот же миг дверца на чердак отворилась, явив рассерженное лицо главы поселения. Судя по внешнему виду, он собирался отойти ко сну, но непонятные звуки заставили его покинуть тёплое жилище и пойти выяснить их причину. Отец наречённого отчётливо слышал шёпот и грохот, но, отворив дверь, никого не увидел.

В полумраке висел гамак, книги стопками лежали на пыльном полу, и потухшая масляная лампа стояла на привычном месте. Окинув взглядом все углы, глава закрыл дверь и, спустившись по лестнице, отправился в дом, где его ждала рюмка травяной успокоительной настойки, приготовленной его женой по рецепту бабушки.

Спустя пару минут Рада выдохнула и сняла иллюзию-полог, а Тит тихо рассмеялся, завязывая шнурки на штанах.

Добравшись до её дома, влюблённые договорились о завтрашней вечерней прогулке и сдержанно распрощались. Тит поцеловал тонкую ладошку, заметив, что за ними кто-то наблюдает из окна, и ушёл.

Яснорада мышкой юркнула в свою комнату, не желая показываться родителям на глаза. Ей чудилось, что, увидев её, они сразу обо всём догадаются. Матушка будет причитать, а батюшка — бледнеть и молчать, после чего обязательно примет какое-нибудь решение.

Полночи Рада не могла уснуть, вспоминая о прошедшем. То блаженно улыбалась, то замирала в тревоге. И почему в груди шевелилось неприятное сомнение? Разве не должна была Яснорада трепетать от счастья? Или это захватывающее чувство — и есть оно?

Наверное. А сомневаться — это нормально. Возможно, эти мысли и после женитьбы не сразу уйдут. Ведь Рада и сейчас не до конца верила, что спаситель, которого она любила с десяти лет, теперь тоже искренне полюбил её.

«Тит прав, не о чем переживать, всё уже решено. Мы любим друг друга и скоро поженимся. Он никогда меня не предаст», — успокаивала себя девушка, и под утро ей это удалось. Наконец Лисица заснула под птичьи трели и стрекот сверчков, доносившиеся с улицы.

Глава 4

Утро выдалось тёплым, а к полудню и вовсе стало припекать. На старой яблоне безудержно заливалась мелкая серо-жёлтая пичуга. Раде нравилась её весенняя песня. Лисица с детства по-особому ощущала жизнь вокруг. То ли из-за дара, то ли просто от любви к природе.

Вот сейчас, например, она наблюдала за бегущим по краю корыта оранжевым жуком. «И что его сюда занесло? Ведь сорвётся и упадёт в мыльную воду, глупый!» — подумала Яснорада. Вытерла мокрые руки о передник и подставила тонкий палец, на который шустро перебрался шестиногий жук.

— Пожалуйста, живи! — обратилась Лисица к спасённому, когда пересадила его на шершавую кору дерева. Посмотрела вслед убегающему, а когда он скрылся, продолжила прерванное дело.

Закончив со стиркой, Рада вернулась в пустой дом. Родители с младшими братьями отправились в лес за свежим берёзовым соком. Клим, как всегда, где-то пропадал. Недавно она узнала, что брату приглянулась Марьяна. Та, что жила в голубом доме возле Ивового озера. Поговаривали, что чувство оказалось взаимным.

Дел на сегодня не осталось, поэтому, освежившись, Яснорада налила травяного взвара и удобно устроилась в кресле. Вечера она ждала с нетерпением. Девушка поглядывала на золотое колечко и улыбалась. Ей казалось, что не было человека счастливее во всех Открытых Землях.

Могла ли она представить тогда, в детстве, что станет наречённой самого завидного жениха в поселении? Думала ли, что полюбит кого-то так сильно и будет любима в ответ? Об этом Рада только грезила. А теперь её мечты сбывались, словно были пророческими.

Стук в дверь отвлёк Яснораду от приятной неги. На крыльце она увидела соседского мальчишку с обгоревшей палкой в руках и сажевой кляксой под носом.

— Рада, Тит просил передать, что его забирают на границу с Ирдаваном. Он в городке со служилыми. Будут стоять там недолго, пока не соберут других призывников, а потом отбудут из Ардана, — огорошил с порога Прошка.

Не возвращаясь в комнату, Лисица обулась и, забыв накинуть безрукавку, побежала в конюшню. Оседлав батюшкиного скакуна, она полетела в город.

Потрясение — вот что чувствовала Яснорада, погоняя несущегося во весь опор Торра. Она надеялась, что услышанное — ошибка. Прохор просто что-то напутал! Тита не могли забрать. Его дар слишком мал для военной службы. К тому же больше некому занять место его отца. Глава поселения уже стар и не скрывал, что желает поскорее переложить обязанности на молодого и сильного сына.

Ветер свистел в ушах, а взгляд уже не различал проносящихся мимо деревьев. Всё слилось в единую ярко-зелёную реку. Душа Рады замерла в напряжённом ожидании. Это не могло быть правдой! Это ошибка!

Привязав похрипывающего скакуна, Яснорада ринулась на центральную площадь, где толпился народ.

Увиденное ей сразу не понравилось. От людей исходила трагическая тяжесть, будто они отправляли близких не на границу с другим государством, а в последний путь. Несколько женщин, не скрываясь, рыдали. Мужчины стояли с потухшими глазами, обращёнными вглубь себя. Кто-то тихо переговаривался, обсуждая новость.

— Клим! — позвала Рада брата, мелькнувшего в толпе. — Клим!

Он повернулся, и она поняла по его взгляду, что надежда её не оправдалась. Тита забрали, и это никакая не ошибка.

— Прости, Лисица! Я хотел пойти вместо него, но меня не взяли, — затараторил Клим. — Не плачь, он вернётся. Сильнее Тита я никого не знаю. Пройдёт год, и вы сыграете свадьбу.

Да, по закону Открытых Земель одарённых призывали всего на год, а по истечении срока любой мог вернуться домой. И, возможно, вся история со службой не была бы так трагична, если бы не одно «но». Никто не возвращался оттуда. Как и братья матушки. Люди поговаривали, что случаи такие всё же бывали, но доказательств тому не имелось. Лишь слухи.