Ирина Неупокоева "Яснорада"

Пока она медленно ела сухофрукты, на краю зрения пронеслась какая-то тень. Девушка замерла и посмотрела в сторону движения, но ничего там не увидела. Обернувшись по сторонам, она так же не заметила ничего, кроме бесконечной пустыни во все стороны. Ускорилась и пошла дальше. Только сейчас она поняла, как ей жутко. Нет, не страшно, а именно жутко. Страх она испытывала постоянно, с тех самых пор, как громыхнул засов на деревянных воротах, преграждающих путь в Гиблое ущелье. И кто придумал такое название вполне уютному, а главное, живому месту? Видимо, тот, кто не бывал в пустоши Ирдавана! Так вот, со страхом она уже давно сроднилась, а сейчас ей было именно жутко. Девушка кожей ощущала, что за ней из темноты кто-то наблюдает. Может, сама Тьма?

Рассуждения ее прервал идущий навстречу мужчина. Рада попятилась и мгновенно накрылась пологом, но тот даже не остановился, а продолжил уверенно идти в ее направлении. Высокий, крепкий и, без сомнения, воин. В темноте был виден только силуэт, но по всем очертаниям он был похож на ирдаванцев, сопровождающих пленных. От чего-то Яснорада не сомневалась, что это по ее душу. Других попросту не было. Развернувшись, Лисица побежала прочь, пока не заметила чуть правее еще один силуэт. По ее спине пробежал ледяной холод. Неужели ей устроили засаду?Устремившись по траектории между неизвестными, она что есть мочи полетела вперед, поглядывая на идущих. Темные фигуры не бежали, они бесшумно шли и видели ее. В последнем не было сомнения. Откуда не возьмись, появилась третья фигура и четвертая. Беглянку окружали. Тени двигались уверенно, но особо не торопились, даже на бег не переходили. Однако небыло сомнений, что если воины побегут, то ее непременно догонят. Когда Яснорада покинула сжимающее ее кольцо и удалилась от преследователей на приличное расстояние, силуэты слились воедино, а позже распались на клочки, словно туман, сдуваемый сквозняком, только черный. Страх немного отступил, и мысли судорожно завертелись в голове. Кто это был? Может призрак? Или просто померещилось от усталости и изнеможения? А может Яснорада умерла и теперь вечность будет блуждать во тьме? От последнего стало еще тревожнее, ведь мертвая, она не спасет Тита, но должна!

Только девушка вспомнила о любимом, как в дали заметила светящуюся точку. Присветлая Матерь! Не уж то?! Бегом направилась к источнику света и чуть не смеялась в голос, когда, подбегая, поняла, что нашла колонну.

– Спасибо, Матушка Природа! – осипшим голосом пробормотала Рада.

Лисица была безумно рада тому, что жива, что жив ее любимый, и сегодня она попытается освободить его из плена. Снова. До сегодняшнего дня судьба была к ней благосклонна, поэтому Рада надеялась и на дальнейшее везение.

Подойдя ближе к разбитому лагерю, девушка осмотрелась, обойдя его по дуге. Проверила на себе полог и тень, чтобы не высовывалась. Достала ключ, но на пол пути остановилась. Возле повозок дежурил ирдаванец. К тому же она боялась, что ключ может не подойти, ведь повозок две, а он один. Любая заминка могла стоить ей жизни. Как тогда она выручит жениха? Покружившись с пол часа, Рада так и не дождалась того, что воин уйдет.

– Выдвигаемся, – произнес один из кочевников, и остальные засуетились. Только те, что охраняли повозки, так и не отошли.

Яснорада маялась, не зная, как поступить. Она не имела представления, что пленных ждет впереди, и промедление со спасением могло стоить Титу жизни. Девушка и так слишком затянула с этим. Если бы знала, выкрала его еще в ущелье. Пока она стояла, кочевники уже почти собрались, а тот, что у повозок, так и остался возле них стоять. Рада достала маленький ножик, который отобрала у Евсея после того, как он угрожал им своему обидчику. Подошла незаметно к связанным пленным и быстро перерезала веревки в нескольких местах. Мужчины не сразу поняли, что произошло, но начали молча распутываться, а когда освободились, всеми набросились на воинов в черном. У двоих отобрали мечи, с остальными просто дрались, потому как ирдаванцы не спешили доставать оружие. Со стороны было понятно, что пленники нужны им живыми. Охранник повозок в драку ввязываться не спешил, да и не волновался особо. А Яснорада чуть не застонала в голос.

– Уходи. Ну же, уходи! – шептала она себе под нос.

Вот уже некоторых арданийцев скрутили. Через несколько минут повяжут и остальных. И все! Другого шанса, возможно, больше не будет! Рада покрутила головой и, увидев пристегнутый плоский чугунок к седлу каурого жеребца, сдернула его. Примерившись, с размаху ударила охранника по голове, зажмурив при этом глаза. Несмотря ни на что, девушке было больно от того, что она причинила вред живому человеку. К тому же кочевники никого не убили за время путешествия и даже не издевались над пленными. Может, и не побили бы никого, если бы те сдались сами. Поэтому Яснорада склонилась над упавшим воином и нащупала его пульс. Живой! Выдохнув с облегчением, она кинулась к клетке и вставила ключ в замок. Повернула, и он, щелкнув, упал на землю. Лисица не сдержалась и издала нервный смешок. Тит покинул клетку первым.

– Бежим туда! – потянула девушка за руку любимого. Молодой человек не отставал. Когда Рада раскинула полог над ним, он ее увидел.

Их сердца стучали набатом. Влюбленные уворачивались от ирдаванцев и арданийцев, которые продолжали махать кулаками и всем, что попадалось им под руку. Перепрыгивали через упавших. Рада один раз все же споткнулась, но Тит, подхватив ее, не дал девушке упасть. Выбравшись из орущей дерущейся кучи, влюбленные устремились на юг. Девушка почти летела на крыльях любви. Тит рядом, и он жив. Что будет дальше – неважно. Главное – они вместе, а прочее сладится.

Неожиданно парень споткнулся и упал, а Рада по инерции пробежала еще вперед, не успев продлить полог. Обернувшись, девушка в ужасе увидела, что ноги Тита спутал болас. И в их сторону уже скачет кочевник.

– Беги, Лисица, беги, – бросил парень девушке, которая пыталась распутать веревку, плотно накрутившуюся вокруг ног молодого мужчины. – Если тебя схватят или… в общем, тогда точно без шансов. Беги сейчас, и попробуем еще раз позже.

Яснорада глянула на приближающегося ирдаванца и, развернувшись, побежала. Тит был прав. Если ее схватят или убьют, шансов на спасение не останется. Но как их заметили?

Удостоверившись, что за ней никто не гонится, Лисица остановилась отдышаться. Она видела, как пленных стаскивали в кучу и запирали в клетки, других связывали. Когда колонна была в полном составе, девушка села на землю и заплакала. Слишком тяжело, слишком страшно! Это не по ее девичьим силам! Все тело ныло от непомерных ежедневных нагрузок, ноги разбиты в кровь, кожа и голова чесались от пыли и грязи. Как бы она хотела оказаться сейчас дома, рядом с любящими батюшкой и матушкой, с братьями. Но что бы она делала там без Тита? Был бы ей покой?

Эти вопросы заставили Раду собраться. Она не сломается! Нужно идти дальше? Пойдет! Нужно будет украсть жениха? Украдет!

Вытерев по-мальчишески лицо, девушка поднялась и пошла следом за удаляющейся группой людей.

***

Ближе к вечеру на горизонте Рада заметила изменения ландшафта. Что было в дали, она не видела, но неровность приметила сразу. То ли голые стволы деревьев, то ли вытянутые камни. Через час она очутилась в долине гейзеров и горячих ключей. Неровности, которые из далека видела девушка, были ни чем иным, как застывшими столбами красной глины. Некоторые достигали в высоту три человеческих роста. Интересно, что за сила выдавливала струю глины в такую высь? Все вокруг выглядело нереально. Кое-где из-под земли струился пар. Чуть правее, огибая камень, бил родник. Девушка припала к нему и напилась ледяной воды. Вот же диво! Все кругом горячее и пышет жаром, а этот источник холодный! Не забыла Лисица и потерянный кочевниками бурдюк наполнить. После она долго рассматривала свое отражение темной воде. Исхудала. На лице одни глаза остались да веснушки. Вон уже и ремень, застегиваемый на последнее отверстие, не плотно обхватывает талию. Волосы всклокоченные, все лицо покрывают красные разводы от ирдаванской пыли и слез. Да уж! Ею бы ворон на поле пугать…

Привал мужская группа сделала прямо посреди столбовой площадки, а неподалеку оказалось темное озерцо с теплой водой, в которую попрыгали пленные, как дети. Они смеялись, фыркали и наслаждались омовением.

Рада, обойдя округу, нашла купель и для себя. Она была небольшой, но так даже и лучше. Вода просматривалась насквозь до самого дна, поэтому нестрашно было в нее залазить. В деревне поговаривали, что во всяком водоеме кто-нибудь да живет. Где кикимора, где утопленник, не познавший очищающего погребального пламени, а где и дух болотный сидит и ждет, как бы душу неаккуратную на дно утянуть да позабавиться.

Девушка постирала свои вещи и разложила их на горячем камне. Так они быстрее высохнут. Сама залезла в воду и застонала от блаженства. Надо же, какое удовольствие! Все ее мышцы отозвались благодарственной расслабленностью, кости перестали ныть, а ссадины очистились от запекшейся крови и пыли.

– О, Мать всего живого! – не в силах сдержать восторг, шептала Рада.

Полежав в воде и как следует отмокнув, приступила Лисица к делу. Натерлась красной глиной с ног до головы, обходя только ссадины. Даже волосы жирно смазала грязью. Поскреблась, помылилась, а затем хорошенько все промыла водой. Вылезла на плоский камень и легла обсохнуть.

Нагота ее смущала, и чувствовала она себя неуютно, хоть и была под пологом невидимости, да и до мужчин расстояние неблизкое. Но все же заставила себя не одевать высохшую одежду на мокрое тело, и чтобы не терять время, приступила к расчесыванию волос. Гребня у нее не было, поэтому девушка использовала собственные пальцы. Волосы за путешествие спутались и, высыхая, превращались в одну громадную пушистую рыжую капну. Как не пыталась Рада их пригладить, ничего не получалось. Унять буйство кудрявой шевелюры не удалось, поэтому, просушив их, она заплела косу и кое-как стянула ее лентой.

После небольшого отдыха Яснорада снова отправилась на разведку.

Пленные отдыхали. Мужчин не связали, а те, что путешествовали в клетках, тоже прогуливались возле них. Кочевники мылись по одному, остальные охраняли арданийцев. Рада сочла увиденное удачей и приблизилась к Титу. Бросив в него пару маленьких камешков, заставила его обернуться. А спустя мгновение он догадался, что происходит. Осмотревшись, нашел место, где мог бы обменятся с девушкой парой фраз и прошел туда.

– Я отвяжу лошадей, и пока кочевники будут их ловить, вернусь за тобой, – раздался шепот из пустоты.

Тит кивнул, а Рада прикоснулась к горячей мужской ладони. Ей это было необходимо.

Лисица юркнула к месту, где кормились животные, отвязала всех. Одну она придержала для себя и Тита. Набрала в грудь побольше воздуха и свистнула что есть мочи, как учил ее старший брат Проф. Кони заржали и с перепугу понесли кто-куда. Вороного жеребца Яснорада придержала, успокоила и, накрыв пологом, вернулась к пленным. Кочевники разбежались догонять живность, но трое остались. Они были абсолютно спокойны, что вновь Раду удивило, а один даже ухмылялся, скрестив на груди руки. Кажется, это был тот, у кого она стащила ключ, но неточно. Уж больно ирдованцы друг на друга похожи. Пленные в этот раз драку не начинали. Поняли, что это бесполезно. Если и убьют этих троих, то с вернувшимися им не справиться. Да и, судя по расслабленным позам оставшихся, угрозы они не ощущали. Исходила от них уверенность в собственной силе, такая, что отпадало желание испытать эту самую силу на собственной шкуре. И как на зло, Тит стоял возле этой жуткой троицы.

Спешившись, Яснорада подобрала несколько камешков и бросила в парня. Он снова догадался и сделал пару шагов в сторону, но ухмыляющийся воин преградил путь Титу и, обернувшись, посмотрел Раде прямо в глаза. Она замерла от темного жуткого взгляда. Неужели все же видит? Этого не может быть! Даже Тит, зная, что Лисица рядом, рыщет глазами и не может понять, где она. Но этот смотрит и надменно улыбается, будто дразнит! Девушка запрыгнула в седло и обернулась. Смотрит! С вызовом!

Тронула поводья, и конь сделал пару шагов вперед. Ирдаванец взглядом за ними не проследовал. Рада выдохнула с облегчением. Паника откатила, и ей стало легче дышать. Снова показалось. Ведь если бы враг ее видел, то давно бы уже убил, а за последнюю диверсию так и подавно. Но она жива, и ее даже не ищут.

Спустя час кочевники вернулись с беглыми лошадьми. Поймали всех, кроме вороного, которого увела Рада. Девушка грустно подивилась тому, что за всю свою жизнь не крала столько, сколько за последние несколько дней.

А крала она всего один раз, когда ей было одиннадцать. В тот день Клим не хотел брать сестру с собою на улицу, но она увязалась. Вместе с Титом бедокуры отправились в палисадник мудрого Фрола. В том саду все давно выродилось. Одичали и яблони, и груши, но росло одно небольшое дерево черешни подле кухонного окна, в которое старик целыми днями смотрел. Были те ягоды крупными, сочными, почти черными на вид. Фрол дожидал, чтоб они дошли. Собирался со дня на день сорвать. Птиц отгонял, которые не прочь были ими полакомиться. Раду отправили отвлекать мужчину, что она и сделала. Постучала в дверь и, когда ей открыли, завела бестолковый разговор. Старик обрадовался. Он был одинок и общением не избалован, поэтому с удовольствием беседовал с веселой рыжей девчонкой. Когда Рада вернулась к парням, то расстроилась от того, что бессовестные обобрали все дерево до гола, не оставив Фролу ни ягоды. Она поругалась тогда с братом и ушла домой. Черешни не взяла. Но с тех пор стала часто захаживать к старику в гости. То вкусностей принесет, то в доме приберет. Дед Фрол догадывался, кто собрал все ягоды, но скандал поднимать не стал. Так и сдружились они с Радой.

Пару раз ирдаванцы объезжали на скакунах округу. Может, искали вороного, может, и ее. Но, ничего не найдя, возвращались. А позже отправились в путь.

Этот отрезок дороги дался Лисице легче всех прочих. На этот раз она не била ног, а восседала на прекрасном длинноногом жеребце. Соскучившись по живому, девушка долго гладила красавца, ложилась ему на холку, вслушиваясь в шумное дыхание и биение сердца. Ей нравилось ощущать тепло его тела, и впервые за много дней ее настроение было приподнятым, а жизнь не казалась такой несправедливой и одинокой. Вороной стал для нее непросто транспортом, а другом, с которым она вела беседы.

Все было хорошо до тех пор, пока не наступила ночь. Новый друг Яснорады захотел есть и пить, а у девушки не было ни того, ни другого. От воды ушли уже далеко, а еды за все путешествие по Ирдавану так и не встретилось. Ни одной корявой веточки, даже мха не нашлось. Сплошная глина. К тому же Рада понимала, что ночью ей не спрятать жеребца. Сил на полог не останется.

Долго думать она не стала, зная решение наперед. Вороного придется вернуть, иначе погибнет красавец от голода и жажды. А этого Лисица ему не желала.

Дойдя до развернутого мужчинами лагеря, Рада спешилась. Протянула ладонь с несколькими засохшими дольками яблок. Мягкая морда втянула шумно аромат и слизала все разом. Угощение животному понравилось. Девушка поцеловала черный нежный нос и направила четвероногого в освещенный кострами круг света. Конь потопал, а девушка осталась, смотря ему в след.

– Нагулялся? – язвительно протянул мужской голос одного из кочевников. – Иди сюда, накормлю и напою.

А Рада стояла и смотрела на все со стороны. От чего-то ей стало невыносимо тоскливо. Нужно было разворачиваться и идти устраиваться на ночлег, чтобы на завтра хватило сил. Но она не могла пошевелиться. Даже лагерь врагов ей показался уютным. Вон мужчины сидят кружком, курят и травят друг другу байки. С другой стороны, кочевник общается с кучкой арданийцев, и вроде общение это если не дружеское, то точно нейтральное. Другой воин раздает мужикам провизию, припасенную заранее, и горючее в бурдюках. Пленники кривятся, когда пьют, но после смеются довольные. А Яснораду ждет ямка в земле в полной темноте и одиночестве. Несколько часов отрывистого сна, сопровождающегося жуткими кошмарами. С тех пор, как она увидела призрачного мужчину, ночью ей так и мерещится всякое. То черное облако метнется на краю зрения, то тень шевельнется. Скорее всего, и мужчина показался, ведь она тогда чуть не умерла, а перед смертью всякое может померещиться. Но страх остался. А точнее – жуть! Не стоит ей думать о таком на ночь глядя, стоя посреди вражеской пустыни. Призраков не существует, никто из ее знакомых их не видел, а рассказывать можно что угодно. В конце концов, Рада и сама горазда забористую сказку сочинить. Однажды она рассказала Евсею про лепрекона, который поедает ночью языки болтливых детей. Так мальчишка три дня боялся спать и приходил посреди ночи к ней в постель зареванный.

Собрала себя в охапку, развернулась и ушла спать. Через несколько часов она должна вернуться и придумать новый способ спасения Тита. А пока нужен отдых. Хоть она и не шла своими ногами, но накрывать пологом себя вместе с жеребцом – дело энергозатратное. А еще ведь ямку копать.

Глава 4

Рассвет не тронул небеса, когда Лисица подскочила из своего укрытия. Не проспала. Собралась, попила воды и направилась к лагерю.

Картина разворачивалась удачная на ее взгляд. Все спали. Даже кочевники дремали у костра, облокотившись о мешки. Двое дежурных воинов сидели с другой стороны лагеря, вдали от повозок.

Подойдя ближе, Рада чуть не завопила от радости, когда увидела, что двери клеток раскрыты. Повозки пусты, и только в одной спал ее нареченный. Оглянувшись, она никого не заметила. Идеальное стечение обстоятельств. Рада не знала, почему пленников развязали, а те перестали сопротивляться захватчикам. Скорее всего, мужики понимали, что для пути назад провизии уже не хватит, а вперед без кочевников дороги им не найти. Вот и смирились. Но она не могла. Должна была спасти Тита.

Не дожидаясь смены обстановки, девушка шагнула в клетку и потеребила любимого за плечо. Тот очнулся встревоженно. Рада сделала его невидимым для других глаз и обняла. Тит выглядел измученным, бледным и осунувшимся.

– Пойдем! Нужно уходить сейчас, – еле слышно прошептала она. – Только придется украсть еды.

Парень встал и направился к выходу. На ступеньке обернулся и сказал:

–Прости.

Это слово произнес он одними губами, а после захлопнул дверцу и защелкнул замок прямо перед растерянной Яснорадой. Девушка вцепилась в решётку и уставилась на любимого, не понимая, что происходит.

– Тит! Открой! Тебя схватят без полога! – недоумевала Рада.

Это какая-то ошибка? Может, она спит и ей видится очередной кошмар?

– Прости, Лисица! Я не гожусь для войны. У меня там нет шансов. Ты же знаешь уровень моего дара. А у тебя возможно получиться выжить. Я верю, что ты сможешь, с твоим-то светом! Не смотри на меня так, я давно догадался о даре, – не спеша говорил Тит, который сонным вовсе не выглядел. – Помню, как ты срастила перерубленный мною ствол розы. Той, что оплетает беседку в саду моего дома. А полог? Ты знаешь, что не каждый из магистров академии может такое сотворить? А еще был обвал на горной тропе… Ты закрыла нас щитом неосознанно. Тебе было всего десять.

Рада смотрела на парня, потеряв дар речи. Издалека, пробивая толстый слой непонимания, стучалось осознание происходящего. Он ее предал! Но разве может быть это правдой? «Нет! – кричало ее сознание. – Тит не мог ее предать! Никто не может так поступить, зная, какой путь она прошла. А он знал!»

– Ты простишь, Лисица, я знаю. Ты добрая и любишь меня. Я тоже тебя люблю, но не могу так распорядиться своей жизнью. Я должен вернуться и занять место отца. Не могу его подвести, понимаешь?

Яснорада оцепенела от накатившего шока. Она не чувствовала онемевших пальцев, сжимающих прохладный металл клетки, как и всего тела. Все ощущения сконцентрировались в глубине груди, болью разливаясь по организму.

– Для этого тебе придется назвать другую нареченную, – сиплым голосом выдавила Рада, зная, что это было одним из условий для того, чтобы стать главой.

– Прости, – Тит опустил глаза и даже не стал разубеждать Лисицу. Конечно, ведь он без труда найдет новую невесту. И, похоже, сын главы готов на это пойти.

Рада не плакала. Просто стояла и смотрела на такое знакомое и в то же время абсолютно чужое лицо. Вместо ее жениха Тита напротив стоял неизвестный, такой же, как и любой из спящих арданийцев.

Спустя болезненную паузу, парень развернулся и направился от повозки.

– Постой, – окликнула Яснорада блондина. Он вернулся. Совершенно серый и будто неживой. Было понятно, что этот поступок дается ему нелегко. Однако он все же пошел на предательство. Девушка протянула парню кольцо, подаренное им. – Отдашь своей новой невесте. Скажи моему отцу, что я жива, но навлекла позор на нашу семью – отдала девичью честь. Поэтому не вернусь домой, пока не найду того, кто захочет взять порченую девку замуж.

Тит сжал губы и коротко кивнул.

– Еще передай, чтоб смотрели за Евсеем. Он непременно отправиться меня искать, а Савка поплетется за ним. Сгинут сорванцы.

Не дожидаясь ответа, Яснорада развернулась и шагнула к противоположной глухой стене повозки, а когда обернулась, увидела, что кочевник передал Титу набитый провизией рюкзак и бурдюк с водой. С пальца воин снял и отдал свой перстень. Не оборачиваясь, Тит ушел. Спустя пару десятков шагов мужская фигура растворилась в рассветной мгле.

***

Паладин сидел возле костра, когда увидел приближающуюся наездницу. Вернулась, в чем он и не сомневался. В первые дни был уверен, что девчонка развернется и отправится домой. Пустошь не для юных леди. Но рыжеволосая не ушла. Голодала, мерзла и боялась до дрожи в теле, но не развернулась.

Конечно, он ее видел с тех пор, как Аарон доложил о странной тени, взявшейся из ниоткуда. Другие ее не видели, но для паладина Мрака полог сокрытия не помеха. Он девушку прекрасно рассмотрел. Тощая, чумазая и грязная, как беспризорник-попрошайка на рынке. Рыжеволосая выглядела странно. Он сказал бы забавно. Таких девушек воин раньше не видел. Не было в ней привычной, сквозящей холодом стати, но ощущалась давно забытая им женская сила. Кажется, она называется любовь.

Да! Именно любовь, толкающая рыжую на безрассудство. Леди принято сидеть дома и горевать положенный срок после потери возлюбленного, а потом найдется другой, и жизнь наладиться. Но девчонка упорно шагает, не желая мириться с судьбой. Сбила ноги в кровь, искусала губы, рискует собственной жизнью ради любимого. А может, брата? Может быть, но это все равно ничего не меняет. Леди должна сидеть дома и оплакивать брата, а возлюбленный вечерами обязан утешать зазнобу. Но Рыжая плетется, еле передвигая ногами, смешно морщит нос, сдерживаясь от чихания. Чихает, кстати, еще смешнее.

Когда она пришла впервые в лагерь, паладин понял, что у девчонки нет воды. Губы потрескались, темные круги вокруг впалых глаз, мечущихся в поиске сосуда с водой – все говорило о ее жажде. Он чуть в голос не рассмеялся, когда леди хапнула огненной настойки, которую так любят простые солдаты. Да он и сам особо не брезгует в походах.

Паладин забавлялся, глядя на ничего не подозревающую девушку. Он развлекался в одиночестве и не рассказал своим воинам о таинственной спутнице. Позволил украсть ключ, хоть руки и чесались схватить воровку. Не помешал отпустить пленных и лошадей. Правда, пару раз чуть не выдал себя, когда откровенно смотрел на нее в упор. Девчонка становилась бледной, пятилась назад. Порой мужчине казалось, что она рухнет в обморок от страха. Но Рыжая брала себя в руки. Убеждалась, что все еще невидима, и продолжала бедокурить.

Именно бедокурить и пакостить. Угрозы никакой от девушки не исходило. Даже когда она ударила по голове Марса, испугалась за воина и судорожно нащупывала пульс. Ей было жаль его, несмотря на то, что она считает его врагом. Только убедившись, что он жив, продолжила начатое.

На очередном привале парни заметили кого-то вдали, но командующий отдал приказ не обращать внимания. Он понял, что девчонка умирает от жажды, поэтому даже полог не в состоянии удерживать. Испытал отголосок разочарования. Путь еще неблизкий и однообразный, а рыжей удавалось его поразвлечь. Перед уходом подсунул ослабевшей сосуд с водой, сомневаясь, что она выкарабкается.

На ночном привале паладин не выдержал и, приняв бестелесную форму, слетал на то место, где осталась умирающая. Девчонка поднялась, чем еще больше удивила мужчину. Надо же, какая сила! И это не тяга к жизни, будь только она, Рыжая бы уже сдалась. Это любовь! Такая светлая и чистая, что даже он ощущает ее тепло, хотя и принадлежит чувство другому.

К забаве паладина присоединилось и другое. Любопытство. Пожалуй, он поможет любящей найти любимого. Ведь колонна сменила направление, а девушка упрямо топает строго на север. Так она заблудится и вскоре умрет от голода и жажды. Пришлось ее немного попугать, но зато быстро нашла лагерь и тут же принялась за пакости.

После горячих источников леди изменилась. Она стала чистая. Волосы огненной копной кое-как стянуты лентой, которая плохо справлялась с таким объемом. Цвет кожи оказался золотистым, необычным взору паладина. В его краях ценили благородную бледность. Темно-зеленая широкая рубаха, перетянутая ремешком на талии, подчеркивала стройность юной особы. А коричневые кожаные штаны оттеняли яркость шевелюры. Девушка выглядела непростительно ярко. Там, откуда он родом, так не выглядят леди. Да и те, кого леди язык не поворачивается назвать, тоже так не выглядят. На его родине никто так не выглядит.

Вернувшись, рыжая леди принялась за пакости. Распугала лошадей и попыталась освободить паренька. Но паладин уже знал, на кого направлен этот маленький огненный смерч, поэтому стоял возле блондина. Ждал. Было любопытно, что она предпримет. Девчонка, правильно рассудив, отступила. Правда, в этот раз командующий опять не сдержался и посмотрел на нее, чуть не выдав себя. Она стояла так близко, что он смог увидеть на ее коже россыпь мелких, медного цвета точек, покрывающих лицо. А еще глаза. Глаза искрились хризолитовым блеском. Теплый, светлый и чистый зеленый. Непростительно ярко! Вызывающе красочно!

Под его взором кожа девушки побледнела, ее затрясло, но, взяв себя в руки, она сдвинула жеребца в сторону, а паладин приложил усилие, чтобы не проводить ее взглядом. Ушла. Но он знал, что ненадолго.

Вернулась к ночи. Воин гадал, что предпримет огненный вихрь на этот раз. Уже и мужчины были освобождены. Аарон ввел их в курс дела, поверхностно пояснив, для чего их ведут и почему в начале пути связывали и сажали в клетки. Теперь пленить их нет смысла. Все понимают, что идут сражаться за свои земли. Мрак накроет все: и Ирдаван, и Ардан, если прорвет границу с Эребраном.

Но вихрь привел коня и ушел, не напакостив. Пожалела голодное животное. Странная девушка. Паладин подумал о тех леди, которые кривят носы от одного запаха немытой конины и уж точно не ездят в седле. А зеленоглазая обнимается и… целует в нос Темного! И в седле держится превосходно. Он даже залюбовался ею.

– Кто она тебе? – тихо спросил паладин у светловолосого крепкого паренька.

Тот встревоженно глянул на воина, но ответил честно, поняв, что ему все известно.

– Нареченная. Любит меня уже восемь лет. Я обещал жениться на ней, но теперь…

– Не женишься, – продолжил воин. – Вряд ли ты вернешься. Но твоя смерть не будет напрасной. Ты отдашь ее во благо других. Пока такие, как мы, отдаем жизни, все прочие живут.

Парень сник. А паладин задумался, глядя на жениха. Чем же он мог заслужить такую любовь? После довольно долгой паузы продолжил лениво.

– Ты сможешь вернуться домой. Я могу тебе в этом помочь. Дам провизию и то, что даст гарантию не стать призывником больше никогда.

– Что я буду должен? – оживился Тит.

– Отказаться от ее любви, – пояснил черный воин.

– Как? Разве я могу решать за нее? —удивился блондин.

– Решай за себя, Тит, – паладин намерено назвал парня по имени, хотя тот ему не представлялся.

Под утро нареченная явилась. Кинулась в клетку, не задумываясь. Наивная. Воин подумал, что это даже хорошо, ведь чем больнее, тем больше станет ее сила в итоге. Он намеренно обменял слабенького паренька на девушку. У Тита дара было разве что на закрытие узенькой щелочки, в которую детеныш взъясыти с трудом пролезет. А вот Рыжая пылала мощью. Сила ее была совершенно непонятна паладину Мрака. Он не знал, что с нею делать, но любопытство перебороло его, и воин решился на авантюру. Обоих забрать не мог, так как всегда строго следовал договору, по которому забирал из Ардана пятьдесят душ. Не больше и не меньше. Но обмен был вполне уместен.

Важно, чтобы парень предал девушку. Она должна была узнать правду. Паладин по собственному опыту знал, что чем тебе больнее, тем сильнее ты становишься. А ему нужно было много светлого дара, поэтому он был доволен, когда разговор влюбленных подошел к концу. Девушке было невероятно больно. И снова леди удивила его. Она не плакала, когда внутри нее что-то умерло, не сыпала проклятья в след предавшего, не умоляла. Стоя в клетке взаперти, она переживала за него. А еще за Евсея и Савку. И командующему стало любопытно. Интересно, о ком шла речь?

***

Кочевники начали собираться в путь, будто и не спали совсем. Наверное, так и было, просто разыграли для неосторожной Лисицы театр, сговорившись с Титом. Да и пленные поднялись бодрые, выспавшиеся. Перекусив, начали тянуть жребий, кто поедет в телеге. Оказалось, что путешествовать в клетке хотели все. Оно и неудивительно, раз сбегать передумали. Все лучше на повозке, чем ноги свои бить.