— Где он? — не своим голосом спросила Рада.
— Он и ещё двадцать человек, не считая воинов, отправились в Гиблое ущелье. Один служивый рассказал, что к утру группа будет у последней засечной черты. Неделя уйдёт на преодоление гор, если с погодой повезёт, а после их встретят со стороны Ирдавана свои. Кочевников отбросили далеко от наших границ, — коротко пояснил брат. — Тита не отправят в пекло. Скорее всего, мужчин со слабым даром призвали для охраны отвоёванных территорий. Он вернётся через год, вот увидишь, Рада! В этот раз всё по-другому.
Яснорада ничего не ответила. Молча она направилась домой. Родители всё ещё не вернулись, поэтому, переодевшись в кожаные штаны, тёплую шерстяную рубаху и надев удобные ботинки, Лисица собрала заплечный мешок и вышла из дома. Перед уходом она оставила записку. В ней пояснила, что отправилась проводить Тита до ущелья. Рада знала, что матушка будет причитать, а батюшка — ругать, но уйти без объяснения не могла, как и остаться дома.
***
Лес встретил Раду любовно. В глубине настукивал дятел, добираясь до мясистой белёсой личинки. Самцы всех птиц зазывно пели, хорохорясь и расправляя пёрышки, чтобы во всей красе предстать перед самочками. Всюду носились пчёлы и тяжело гружённые пыльцой шмели. Травы и кустарники ещё не набрали силу, а только начинали пробиваться сквозь мягкую лесную подстилку, поэтому идти Лисице оказалось легко. Она обязательно задержалась бы здесь на какое-то время, чтобы постоять, посмотреть, подышать и послушать лес, но торопливо пошла вперёд.
В детстве с братьями и Титом Яснорада иногда сбегала к ущелью, несмотря на то, что взрослые не пускали туда детей: слишком дальний путь для пешей прогулки. Но особых опасностей он не таил, разве что хищника можно было встретить. Однако сейчас звери Раду не пугали. Умела она с ними договариваться. Вот и топала Лисица без страха, думая о наречённом. Она знала, что этим путём доберётся до входа в ущелье быстрее, чем отряд новобранцев. Но лучше было всё же поторопиться, чтобы наверняка успеть.
Пару раз Яснорада останавливалась у родников, чтобы отдохнуть. Перекусывала вяленым мясом и, набравшись сил, отправлялась дальше. Шла и думала только об одном: как она продержится ещё целый год без любимого? А что, если он, как и другие, не вернётся? Последнее гнала из головы с особым усердием. Он вернётся. Иначе быть просто не могло!
Ближе к вечеру она добралась до нужного места. Вход в ущелье преграждал высокий бревенчатый частокол, посреди которого располагались крепкие, усиленные металлическими пластинами ворота. По обе стороны от них возвышались каменные башни. Каждая высотой в три этажа, не меньше. В окна-бойницы поглядывали воины.
Этот пост враги никогда не атаковали. Слишком непроходим был путь между скалами для кочевников, любящих простор равнины. Да к тому же вглубь ущелья на много вёрст растянулись заградительные черты, через которые чужаку было практически невозможно пройти невредимым. Поэтому воины на этом посту выглядели расслабленными.
Рада подумала, что, возможно, Тита направят в подобный пункт, с его-то уровнем дара. Такая мысль грела её тревожную душу. Вот бы в этом форпосте требовались одарённые! Она смогла бы приходить к любимому почти каждый день.
Яснорада не сомневалась в силе возлюбленного и была согласна с Климом. Тит и вправду был самым удалым мужчиной в поселении. Но чтобы сражаться с ирдаванцами, требовались немалая сила дара и обучение в военной академии. Она помнила, как выглядели дяди — настоящие воины, но ни один не вернулся домой.
Кочевники представляли огромную опасность, да ещё и превосходили числом. Враги не захватили Открытые Земли лишь потому, что эти территории отделяла горная гряда. Но обороняться свободным государствам приходилось постоянно. Так говорили путники, привозившие новости издалека.
Отбросив страхи и сомнения, Лисица покинула укрытие в лесных зарослях и направилась к сидящему мужчине того же возраста, что и её отец.
Незнакомец был одет не так, как другие военные — без защитных пластин и шлема. Тело его покрывала серая рубаха да чёрные потёртые кожаные штаны. На ногах — высокие ботинки. Правда, на поясе висел внушительного вида меч. Мужчина выглядел очень крепким, несмотря на возраст, но если не принимать во внимание наличие клинка, то вид воина казался вполне добродушным.
С расслабленной улыбкой он начинял трубку табаком, предвкушая скорое удовольствие. А заприметив приближающуюся рыжеволосую девушку, удивлённо поднял брови.
— Чай, заблудилась, молодица? — по-доброму протянул незнакомец.
— Не заблудилась. Я ищу жениха, — ответила Рада, пытаясь скрыть волнение.
— Ох! — засмеялся воин. — Так здесь с две дюжины женихов любого возраста да состояния. Есть и молодые, и постарше.
Рада округлила глаза, а щёки её заалели.
— Ты не смотри, что я в отцы гожусь. Я богат и ещё долго буду силен, — распрямился незнакомец. — Смогу заинтересовать юную да пригожую, как ты. Хоть сейчас невестою нареку.
Мужчина и правда выглядел впечатляюще. Тело поджарое, движения не сковал возраст. На загорелом лице хоть и проявлялись морщины, но совсем его не портили, а придавали суровую привлекательность. Воин выглядел как вожак волчьей стаи, которого не уродовали шрамы от выигранных схваток и клочки седой шерсти, а, напротив, вызывали уважение и облагораживали стать.
— Я своего жениха ищу. Другие мне не нужны. Забрали его сегодня из ближайшего городка, — пояснила девушка.
— Жаль. Ну, тогда присаживайся. Обожди его здесь. Не дошли ещё новобранцы, — указал воин на свободную лавочку, стоявшую возле бревенчатого забора.
Яснорада не стала отказываться. Всё тело её ныло от долгого перехода, поэтому, усевшись, она прикрыла глаза, ощутив, как мышцы расслабились. Мужчина протянул девушке бурдюк, от которого она отказалась.
— Как звать-то тебя, Лисица? — подмигнул собеседник, прикурив свою потёртую трубку. — Долго шла?
— Братья с женихом так и кличут, а батюшка с матушкой Радой зовут, — ответила девушка. — Шла недолго. С обеденного солнца. Спешила, боялась опоздать.
— Ну, коли так, знать, устала ты, Рада. Посиди, отдохни, скоро и наречённый твой подоспеет, — пророкотал воин.
— А вы тоже провожатый? — полюбопытствовала девушка.
Собеседник ухмыльнулся.
— Так и есть. Только я до Ирдавана поведу. Но девам туда нельзя, — ответил мужчина, когда глянул на оживившуюся Яснораду. — Ты и тут шибко не задерживайся, повидаешь жениха и домой беги. Мужчины долго службу несут и женщин месяцами не знают. Так что не стоит проверять их выдержку.
Рада, услышав эти слова, съёжилась. А ведь она ни о чём подобном и не подумала, когда выходила из леса. А стоило!
— О, а вот и новобранцы плетутся. У тебя есть примерно час, Лисица, а после мы шагнём за ворота.
Рада подскочила с лавки и направилась в сторону толпы. Призывники оказались разных возрастов и профессий. Их было намного больше двадцати. Видимо, со всех близлежащих деревень собирали.
— Яснорада? — окликнул её удивлённый родной голос.
Обернувшись, девушка мигом очутилась в объятиях любимого.
— Тит! — Захлестнувшие эмоции выбили из её глаз солёную влагу, и Рада зашлась от плача.
Всю дорогу терпела, а тут
— Тсс Ну ты чего, Лисица! Ты ж не на погребальный костёр меня провожаешь. Через год вернусь. Пять лет меня ждала. Что для нас ещё один? — парень прижал возлюбленную ближе к груди, невзирая на то, что могли подумать об их благочестивости окружающие.
Толпа откровенно глазела на влюблённых и завидовала, но не осуждала. Кто-то тяжело вздыхал, кто-то чесал затылок и улыбался.
— Я думала, не успею. Боялась, не увижу тебя больше, — хлюпая носом, призналась Рада.
— Ну, ты чего такое говоришь? Я вернусь! Не могу иначе. Я ж тебя люблю! — произнёс Тит, а после, уткнувшись в ухо, добавил: — И не могу подвести. Кто после вчерашнего возьмёт тебя замуж, если не я?
— Мне никакой другой муж не нужен! — заворочалась Рада на твёрдой груди, а Тит засмеялся и поцеловал любимую, но быстро отпрянул, когда мужики засвистели и захлопали в ладоши.
Пара и не заметила, как стала предметом развлечения толпы. Даже воины из башен повыглядывали в бойницы, чтобы подивиться.
— Возвращайся домой. Не хочу, чтобы ты по лесу в потёмках одна шастала. Буду волноваться, да и батюшка отругает.
Рада взяла себя в руки и вытерла лицо. Негоже при женихе слёзы лить. Тит верит, что вернётся, а она сырость развела. Ещё подумает, что Лисица в нём сомневается!
Жених улыбнулся, когда заметил, что Яснорада справилась с чувствами.
— Иди уже! Через год встретимся, только дождись! — с напускной усмешкой бросил Тит.
Она кивала, но шага сделать не могла. Будто понимала, что видятся они в последний раз.
— Давай же, Рада! Не тяни. Чем дольше прощание, тем тяжелее! — без прежней бравады произнёс парень.
— Я тебя люблю, Тит, и буду ждать до конца своих дней. Попробуй, только не явись! — выпалила угрожающе она и, резко развернувшись, направилась в лес.
Позади неё смеялся сын главы, а Лисица не оборачивалась, чтобы не показать ему вновь хлынувших слёз.
Когда девушка скрылась в зарослях от множества провожающих её глаз, то в бессилии привалилась к дереву и зарыдала в голос. Такое осязаемое ещё утром счастье разбилось, как глиняный горшок о большой булыжник.
Почему это произошло именно с ними?
Девушка рыдала от беспомощности и вселенской несправедливости. За что Матушка-Природа её наказывала? Может, за вчерашнюю поспешность? Как же теперь жить?
Немного придя в себя, Рада решила вернуться и проводить любимого до ворот хотя бы взглядом. Знала, что ему не понравится эта идея, и не хотела бередить его душу, поэтому укрылась пологом невидимости и подошла к кромке леса.
Знакомую фигуру зрение выхватило мгновенно. Тит выглядел понуро. Он сидел на траве и думал о чём-то невесёлом, что было понятно. Яснорада осознала, сколько усилий приложил наречённый, чтобы выглядеть в её глазах уверенно. Сейчас парень казался бледным, немного растерянным и обречённым.
Да, именно обречённым, как и другие призванные. Но, несмотря на осознание этого, никто не противился и не пытался сбежать.
Все знали, что дезертиру не будет жизни, как и его родным. Таких гнали из поселений. У них ничего не покупали и не продавали им. Семьи уклонившихся от долга были обречены жить в изгнании, не имея возможности лечиться, учиться и общаться. Никто в здравом уме не уготовит своим родным подобное. Таковы законы Открытых Земель.
Постояв немного у кромки, Рада обошла по дуге небольшую компанию курящих самокрутки мужиков и снова воззрилась на любимого. Сердце сжалось. Как же хотелось подойти к нему и обласкать! Но Яснорада стояла и смотрела, зная, что Тит не желал, чтобы она видела его слабость.
— Надо выдвигаться, — негромко сообщил воин с мечом другому провожатому.
В том, что второй — человек того же ремесла, что и новый знакомый Лисицы, она не сомневалась. Одежда, повадки и даже ухмылка были какими-то другими, не такими, как у мужчин из её поселения или городка. Девушка назвала бы их матёрыми. Именно так.
— Ты после куда? Хочешь, давай со мной на запад, там нас ждёт несколько таких же посылок. Хорошо подзаработаем, — закуривая, предложил второй.
Знакомый провожатый мотнул головой.
— Больше не пойду. Отправлюсь на юг. Там себе деву найду, пусть нарожает мне детей, — прищурившись, с той самой матёрой улыбочкой ответил он собеседнику в кожаной безрукавке.
Воин присвистнул и загоготал.
— Ты, что ли, остарел, Красс? С чего это на покой собрался? А кому наше нелёгкое бремя нести?
— Надоело, Хилин. Я уже давно собираюсь, да всё никак А сегодня увидел эту влюблённую парочку, и что-то в груди оборвалось. Дева полдня шла к жениху, чтобы проститься. Вон как слёзы лила! Такая ждать будет и год, и пять Жаль только, не дождётся!
— Может, и дождётся! Были же случаи, — перебил Красса второй провожатый.
— Нет, — покачал головой мужчина. — Эти точно не вернутся. Их отправят туда!
Только Рада хотела встрять в разговор и спросить: «Куда?», как опомнилась. Она же стояла сейчас и подслушивала то, что никому знать не следовало. Да её за такое и поколотить могли!
— Вот и я хочу, чтобы меня ждали, — мечтательно продолжил проводник. — Лошадей заведу. Породистых. Продавать буду. Денег у меня скопилось с лихвой. И на дом хватит, и на землю И зазнобу выберу пригожую и добрую. А ещё сыновей побольше. И младшенькую дочь, чтоб отцовской радостью стала.
Дальнейший разговор Яснорада не услышала. Мужчины не спеша направились к толпе и начали собирать всех у ворот.
Рада заметалась, не зная, что делать. Сообщить Титу, что услышала? И что с того? Бежать он не согласится, только ещё больше поникнет. Уйти самой и надеяться на лучшее? Да разве она смогла бы?
Пока рассуждения разрывали душу девушки, ворота отворились, и обречённые потянулись в ущелье. Там закатное солнце уже не освещало землю, спрятанную между уходящими ввысь скалами, поэтому зев ущелья выглядел зловеще.
Вот и Тит шагнул в тень. И когда оставалось лишь пятеро, включая провожатого Красса, Рада юркнула следом за ними, тут же очутившись в стылом сумраке. Обернулась, услышав, как опустился засов на закрывшуюся створку ворот. В сознании промелькнула мысль, что назад пути нет.
Глава 5
Ущелье встретило путников холодным сквозняком. Кое-где за камнями ещё лежал спрессованный серый лёд, который и к середине лета, наверное, не растает.
Яснорада не вышла из-под полога невидимости: боялась, что её заметят. К ночи она не чувствовала ног от усталости и постоянно оступалась в темноте. Потеряла счёт времени, поскольку месяца в узкой полоске неба между отвесными скалами было не разглядеть.
Позже ей пришлось отойти от группы на приличное расстояние, после того как Красс, услышав шорох её неловких шагов, долго вглядывался в густую ночь. Лисице повезло. Воин подумал, что ему послышалось, однако стал более настороженным. Держа в поле зрения факелы, которые несли призванные, Яснорада старалась не отставать.
Спустя некоторое время она сбросила иллюзию — обессилела. Поддерживать дар было слишком утомительно. Лисица настолько обрадовалась привалу, что улеглась прямо на землю да так и уснула, а очнулась в кромешной тьме. Ни голосов, ни факелов.Вот тогда-то она испугалась не на шутку. Вспомнила о родителях, которые тем временем себе места не находили, и о братьях, наверняка прочёсывающих лес.
Помыкавшись вслепую, девушка нащупала заплечный мешок и немного успокоилась. По крайней мере, умереть от голода в ближайшие дни ей не грозило. Мясо и сушёные яблоки ещё оставались.
Яснорада не знала, в какую сторону идти, но догнать мужчин была просто обязана. Даже мысль о возможных ловушках впереди не заставила бы её повернуть назад. Ведь в эту самую секунду с Титом могло произойти непоправимое! Как тогда она сможет его спасти?
Подскочив, Лисица так напряглась, всматриваясь во мрак и прислушиваясь через дар, что у неё закружилась голова. Рада знала, что обращение к силе в полную мощь вызывает слабость и дурноту, но останавливаться не стала.
Яснораду слегка пошатнуло, однако она заметила, как тьма начала редеть, и до девушки донеслись звуки ночной жизни. Она распознала писк летучей мыши, снующей где-то в вышине, а затем — шуршание мелкого зверька. Сосредоточилась ещё сильнее. И вот уже послышался скрежет жвал крупного жука и журчание подземного источника. Рада снова потянулась к внутреннему свету и наконец уловила топот. Это были шаги. Шаги!
Рада не смогла сдержать вздоха облегчения и устремилась на звук.
Лисица догнала отряд, по ощущениям, через полтора часа и, увидев спящего у костра Тита, расслабилась. Ей тоже следовало отдохнуть и поменьше использовать силу, но после пережитого ужаса девушке не хотелось закрывать глаза.
Она совершенно не знала, как быть дальше и как помочь наречённому. Рада гнала от себя мысли о родных, хотя прекрасно понимала, каково им сейчас. Но сожаления о побеге из дома всё же не испытывала и была твёрдо уверена, что иначе поступить не могла. Умерла бы от горя, случись с Титом беда, ведь он спас её когда-то. Разве теперь могла она бросить того, кого любила всей душой? Нет, это было не в её правилах!
Ночь сменило утро, а после него настал день. Время пошло своим чередом, и всё оставалось по-прежнему. Мужчины шли, а Рада не отставала.
Тёплой одежды у девушки не было, поэтому она почти всё время использовала купол для обогрева. Поначалу он требовал много сил, и Лисица быстро утомлялась, становясь вялой и сонной, но позже обнаружила, что привыкла и уже не замечала нагрузки, как и при поддержании полога невидимости.
Пейзаж ни капли не изменился с первого дня. Раде казалось, что она сходит с ума. Ей мерещилось, что группа блуждала кругами. Вот снова тот камень, похожий на огромную жирную жабу, а чуть дальше, на склоне, примостилось скрюченное низенькое деревце, цепляющееся за жизнь своими коленчатыми корнями.
Иногда Яснорада подкрадывалась к новобранцам. Рассматривала серьёзное лицо Тита и слушала, о чём говорили мужчины. Последнее делала с осторожностью после истории о похождениях одного немолодого селянина. Ох и покраснела тогда Лисица! Наверное, и полог не смог сокрыть её алеющих щёк и округлившихся от стыда глаз. С тех пор она уходила подальше, как только речь заводилась о девах.
Под конец недели, к вечеру, отряд вышел на широкую площадку, окружённую всё теми же скалами. Мужчины развели костры и устроились на ночлег. Рада спряталась между двумя огромными булыжниками. Она не стала ужинать и тотчас же легла.
Несколько дней девушка отдыхала урывками, боясь проспать и потеряться. Поэтому, узнав, что новобранцы останутся на этом месте до утра, Рада тут же воспользовалась случаем и уснула, подложив под голову свой мешок.
Перед сном Лисица подумала о том, что прошла уже неделя, но ни одной ловушки в ущелье путникам так и не встретилось, как и развилки. Да и вообще никаких бед не приключилось. Это странно!
***
На рассвете девушку разбудили крики, брань и звуки драки.
— Подъём, грузитесь!
— Спокойно, спокойно!
— Мужики! Держитесь!
— Ай! Помогите!
Вскочив с места, Яснорада выглянула из укрытия и едва не закричала.
На отряд напали!
Ирдаванцев она никогда не видела, но, вспомнив ходившие слухи, догадалась, что это именно они — пятнадцать мужчин, одетых в чёрные костюмы и обутых в кожаные сапоги. Кители и штаны плотно облегали их стройные фигуры, однако совершенно не сковывали движений. Все были вооружены.
Рада отыскала взглядом Тита: он отбивался кулаками, но пропустил удар под дых и согнулся.
Девушка вскрикнула, испугавшись за наречённого, но в той суматохе её голос потонул в шуме драки, поэтому своего присутствия она не выдала.
Завернувшись поплотнее в полог, Лисица бросилась в толпу, надеясь незаметно увести любимого, но тут же получила случайный удар по голове и свалилась без чувств.
Яснорада очнулась на камнях. Каким-то чудом её невидимость сохранилась, поэтому девушку не обнаружили. Голова раскалывалась, из носа шла кровь. Рада осмотрелась.
Враги скрутили всех новобранцев, но арданийцы, к счастью, все до единого остались живы, хоть их и изрядно помяли. Бо́льшая часть мужчин оказалась связана и сидела на земле, а остальных, включая Тита, поместили в две большие повозки-клетки, в которые были запряжены лошади — чёрные тяжеловесы.
Новобранцы выглядели жалкими, а вот на ирдаванцах не обнаружилось ни царапины. Даже кители ни у кого из них не помялись и не лопнули по швам. Иноземцы смотрелись до отвращения безупречно! Все как один — высокие, длинноногие, поджарые, опасные.
В стороне девушка увидела свободных провожатых, которые беззаботно о чём-то беседовали, не встревая в происходящее. Очевидно, они знали о засаде заранее.
Лисице захотелось подойти к ним и врезать каждому в нос, но, конечно, этого она не сделала. Рада понимала, что стала единственной надеждой на спасение для Тита. Она наконец осознала: «Нужно бежать! Бежать, не оглядываясь! И не сто́ит страшиться суда за дезертирство, ведь ясно, что мужчин похитили, а не призвали на войну».
Когда Красс с Хилином прошли мимо невидимой Яснорады и направились обратно в ущелье, ирдаванцы тоже зашевелились. Пленников выстроили в колонну, которая тронулась и неспешно покинула каменную площадку.
Впереди на караковом жеребце восседал всадник, ничем не отличавшийся от остальных воинов в чёрном, только меча при нём почему-то не было.
Позади него покатились две повозки с клетками, в одной из которых находился Тит. За ними, связанные друг с другом, побрели другие «призывники». Процессию окружали всадники, трое из которых опередили остальных и, пришпорив коней, сорвались вперёд.
Рада поторопилась покинуть укрытие, чтобы не отстать. Хорошо, что повозок оказалось всего две, иначе как бы она успела за колонной пешком, если бы всех пленников погрузили на подводы? Впрочем, радовалась Лисица недолго. Уже через час горы оказались за спиной, а впереди развернулась бескрайняя земная гладь, ровная и абсолютно пустая.
На миг Раде показалось, что ей это чудится. Ну разве бывает в природе так идеально? Должен же где-то взгорок виднеться или корявый кусток, да хоть пучок засохшей травы! Но здесь не было ничего. Как есть — безжизненная пустошь. Лишь красный цвет почвы на фоне чистого лазурного неба притягивал взгляд и придавал пейзажу впечатляющий вид. Но вскоре и это надоело до рези в глазах.
Девушке приходилось постоянно скрываться под пологом, потому что иного решения у неё не оставалось — открытое пространство простиралось вокруг до горизонта. Стоило Лисице показаться — её бы сразу обнаружили и пленили, а может, и убили бы, но прежде непременно надругались.
От последней мысли Раду передёрнуло, но она отогнала страх. Сейчас ей нужно было подумать о предстоящей ночи. Если погода не испортится, то луна зальёт равнину светом, и Лисице придётся оставаться невидимой до самого утра. Но она точно знала, что сил на это у неё к вечеру не останется. Жизненно необходимо было что-нибудь придумать.
— Апчхи! — не сдержалась Яснорада.
Она надышалась красной пылью, отчего постоянно слезились глаза и чесалось в носу. Вдобавок у Лисицы не оказалось с собой питья. Она намеренно не брала его, зная, что найдёт воду где угодно. Так и происходило до тех пор, пока Рада не ступила на Ирдаванские земли. Здесь она не чувствовала источников. Их попросту не было поблизости — совсем.
В этот раз её услышали. Всадник, замыкавший колонну, отстал и обернулся. Скользнув взглядом по пустому пространству, он всмотрелся в то место, где на самом деле стояла Рада, и замер.
Девушка глянула туда же и чуть не ахнула. На земле бесформенным пятном лежала её собственная тень, которую она по невнимательности не прикрыла. Человеческих очертаний было не разобрать, потому что солнце стояло практически в зените. Но враг вперил пронзительный взгляд в эту точку и не желал отворачиваться.
Рада оцепенела от ужаса, вспомнив все жуткие истории про кочевников, которыми она пугала братьев. Сейчас девушка верила даже в те кошмары, которые выдумывала сама.
Ей стоило невероятных усилий оставаться на месте и не шевелиться. Рада сдерживала порыв помчаться наутёк, понимая, что далеко от всадника ей не убежать. Ещё мгновение, и она сорвалась бы, повинуясь инстинкту, сжимавшему внутренности страхом, но воин отвернулся.
— Матушка-Природа! — выдохнула Рада с неимоверным облегчением.
Когда шок отступил, ноги сделались ватными. Девушка задышала глубже, перевела дух, закрыла тень пологом и направилась следом за удаляющейся группой, решив увеличить расстояние. Вдруг кочевник всё-таки надумает снова проверить.
Ещё до заката колонна резко остановилась и без поиска места начала устраиваться на ночлег. Какое уж здесь место — куда ни плюнь, везде одно и то же!
Рада тоже начала подготовку. Она решила выкопать неглубокую ямку и спать в ней, а землю разбросать тонким слоем вокруг. Так даже при лунном свете её будет трудно заметить.
Не откладывая, Яснорада принялась за дело, орудуя ножом и помогая себе руками, а когда солнце опустилось за идеальную линию горизонта, девушка улеглась в подготовленную «постель». Пропустить подъём она не боялась, зная, что кони будут отдыхать до рассвета, не меньше. Поэтому закрыла глаза и, засыпая, подумала о том, как сильно ей хочется пить.
Глава 6
Как только Рада открыла глаза, тут же накинула полог невидимости. Хорошо, что она вырыла укрытие. Во сне ей так и не удалось контролировать свой дар, поэтому приготовления пришлись кстати. Её не нашли, а значит, шанс спасти Тита всё ещё оставался.
Луна склонилась к горизонту, но предрассветные краски только тронули небо на востоке. Яснорада выспалась и сильно хотела пить. Она понимала, что если не раздобудет воды сегодня, то к вечеру свалится от жажды.
Недолго думая, Лисица двинулась к лагерю мужчин.
Подойдя ближе, она заметила, что спали все, даже кочевники, за исключением четверых. Двое о чём-то переговаривались, а двое других сидели у костра. Лошади, накормленные и напоенные, отдыхали. Воду, еду и даже дрова ирдаванцы привезли с собой.
Войти в круг света оказалось невероятно страшно. За несколько дней относительного одиночества Лисица успела отвыкнуть от столь тесного соседства с чужаками, среди которых теперь находились смертельно опасные враги. Один взгляд на кочевников вызывал у неё панический страх. Таких воинов девушка никогда не встречала. Даже родные дядьки, казавшиеся ей в детстве воплощением силы, сейчас выглядели бы скромно в сравнении с ними.
Позы, скупые движения, хищные наклоны головы — всё говорило о том, что с кочевниками шутки плохи. Да и какие уж тут шутки, если всего пятнадцать человек смогли скрутить полсотни здоровых мужчин, не прирезав при этом никого. Причём трое воинов стояли в стороне и в драке не участвовали.
Однако деваться было некуда. Как спасать жениха, когда сама умираешь от жажды? Да и разведать обстановку следовало.
Успокаивало то, что Рада оставалась невидимой. Нужно быть предельно осторожной: не наступить ни на кого, не забывать прятать тень под пологом и, главное, не чихнуть. Тогда всё получится.
Сосредоточившись, девушка вошла в круг света и замерла, привыкая к новой обстановке. От страха её трясло, но она всё равно двинулась вперёд к клеткам, по пути лихорадочно ища глазами бурдюк с водой.
Обойдя связанных пленников, она скользнула к спящему воину, возле которого лежала фляжка. Лисица тут же подобрала её и, выдернув пробку, жадно припала к горлышку. Лишь сделав глоток, Яснорада ощутила, как внутрь хлынуло что-то обжигающе-горькое, отчего она не смогла сделать и вдоха. Из глаз полились слёзы. Рот девушка зажала рукой, чтобы не раскашляться.
Как ни пыталась Рада потушить пожар, грозящий спалить ей горло и желудок, ни размахивание руками, ни высунутый язык, ни короткие вдохи-выдохи не помогали до тех пор, пока она не столкнулась взглядом с кочевником, сидевшим по другую сторону от костра. В секунду девушка забыла о жжении в горле и невольно попятилась.
Ирдаванец пристально смотрел на неё. Его губы изогнулись в кривой усмешке, а взгляд наполнил душу Лисицы ледяным ужасом. В тёмной бездне его глаз зловеще отражались языки пламени. Было в этом взгляде что-то потустороннее.
«Ирдаванец не может меня видеть!» — напомнила себе Рада и удержалась от того, чтобы броситься прочь, спотыкаясь о спящих.
Она глянула на двух кочевников, стоявших неподалёку и смотревших сквозь неё, и помахала руками прямо перед их лицами. Мужчины не заметили её движений. «Эти точно не видели, значит, и тот не мог!» — решила Яснорада.
Она медленно сделала два шага вправо и снова глянула на кочевника, сидевшего возле костра. Но он всё так же смотрел в пустоту, туда, где мгновение назад стояла Лисица.
Девушка выдохнула с облегчением, поняв, что внимание воина ей померещилось. «Едва чувств от страха не лишилась! Вот уж действительно жуть — попасться такому!» — подумала она.
Воду Лисица в итоге не нашла, но смогла подобраться к клетке и, обойдя её с неосвещённой стороны, чуть не заплакала от счастья, когда увидела спящего рядом с прутьями Тита. Просунув руку внутрь, она провела ладонью по родному лицу, заросшему жёсткой щетиной. Парень открыл глаза, а Рада на мгновение приподняла полог невидимости и показалась ему.
— Яснорада? — неверяще выдохнул наречённый.
— Тсс! — раздался из темноты девичий голос. — Тит, нужно бежать. Я найду ключи и открою клетку, а после накрою тебя пологом. Мы уйдём вместе. Слышишь?
Парень оторопело кивнул в пустоту и предупредил:
— Будь осторожна, Рада!
Девушка улыбнулась и вернулась к костру.
Обойдя всех спящих кочевников, она так и не нашла ключей. Оставались четверо бодрствующих. Яснорада постояла полминуты и двинулась к тому, которого испугалась больше остальных. По всем законам страшных сказок ключ должен был оказаться именно у него.
Зайдя слева от воина, Лисица осмотрела его и безумно обрадовалась, когда увидела то, что искала. Ключ лежал на тюфяке, частично накрытый ладонью кочевника. Сам воин сидел на соседнем мешке, набитом сеном. Рада глянула на ирдаванца и увидела, что тот, облокотившись на поклажу и закрыв глаза, вытянул ноги. Суровое лицо в обрамлении взъерошенных тёмных волос казалось расслабленным. Похоже, он дремал.
«Вперёд, Рада! Если не сейчас, то когда? — мысленно подбадривала себя девушка. — Не бойся, он спит».
На цыпочках подойдя к кочевнику, она склонилась над мешком и коснулась пальцем плоской головки видневшегося из-под мужской ладони ключа. Руки воина выглядели расслабленными, поэтому Лисица медленно потянула железку в сторону. Ещё... и ещё.
От напряжения её бросало в жар, и Рада слышала, как шумит в ушах кровь. Ещё немного, и
Ключ оказался у неё в руках!
Резко распрямившись, она осмотрелась и замерла, успокаивая дыхание. «Меня никто не видит!» — мысленно напомнила себе Яснорада, поправила полог, проверила тень. И только двинулась к клетке, сжимая ключ в ладони, как за спиной услышала короткий, негромкий свист.
Обернувшись, она увидела кочевника, который уже проснулся и обнаружил пропажу. Ирдаванец по-прежнему сидел расслабленно, но кивком указал стоявшим в стороне воинам на клетки. Те прошли мимо невидимой девушки, чуть не сбив её с ног, и уселись возле повозок, преграждая Лисице путь.
От досады она чуть не выругалась вслух отборным словечком — из тех, что иногда ронял извозчик, нанимаемый батюшкой во время больших поездок на ярмарку.
Рада снова обернулась на кочевника, желая убедиться, что он всё-таки её не видел. Слишком подозрительным показалось то, что этот воин отправил дозорных к клеткам.
Мужчина с лёгкой улыбкой на смуглом лице смотрел на танцующий огонь, думая о чём-то явно приятном, а не о пленных. «Всё же показалось!» — убедилась Лисица.
Выдохнув, она покинула круг света. Решила, что спешить не стоит и лучше дождаться удачного времени. Главное, что ключ теперь у неё.
Рассвет разбавил ночные краски розовым и серым. Над пустошью лёг туман, затянувший красную землю сплошной белёсой простынёй. Он доходил только до колен и при ходьбе цеплялся за ноги, а белая гладь распадалась вокруг ботинок рваными клочьями.
Девушка остановилась, чтобы не тревожить пелену и не привлекать к себе внимания, но ждала недолго. К тому моменту, как колонна собралась выступать, солнце поднялось, и туман осел влагой, прибив пыль к земле.
На какое-то время Раде стало легче дышать, и желание чихнуть отступило.
Отдохнувшие мужчины держали хороший темп, и девушке иногда приходилось буквально бежать. Привалы стали короткими, а переходы — длинными. Равнина всё так же выглядела совершенно безжизненной — ни птиц, ни животных, ни растений. А самым пугающим было то, что на пути не попадалось ни капли воды!
Подходящего случая освободить Тита не представилось. Девушка с нетерпением ждала ночи. Ей казалось, что сегодня всё должно было получиться. Только бы дотянуть до темноты.
К обеду Яснорада начала отчаиваться от невыносимой жажды. Опуская ладони к земле, она пыталась дотянуться даром до источника воды, но подземные жилы залегали так глубоко, что Лисице было не добраться до них. Ближе к отряду подойти она не могла, к тому же все бурдюки были у всадников либо в руках пленных. На этот раз она не смогла бы украсть незаметно.
Привал снова оказался недолгим. Мужчины поели, попили и пошли дальше. А Яснорада не могла подняться. Её трясло от немощи, горло и глаза пересохли, губы потрескались до крови. Полог она удерживала с трудом. Если бы не он, то девушка протянула бы дольше без воды и еды, но использование дара истощало здоровье.
Подумав о Тите, Яснорада собрала оставшиеся силы и побрела дальше. Она не хотела сдаваться, но в глубине души уже понимала, что проигрывала эту борьбу.
Обессиленная девушка брела по красной проклятой земле. Она уже не испытывала ни злости, ни досады. Даже отчаяние покинуло её. Рада просто переставляла ноги, потому что угасающий разум всё ещё удерживал главную цель.
Ещё несколько шагов, и Лисица, споткнувшись обо что-то, рухнула на землю, больно ударившись коленями и ободрав ладони до крови. Опустив взгляд, она увидела бурдюк и решила, что у неё начались предсмертные видения. «Что ж, если я сошла с ума, то, может, хотя бы в бреду получится напиться?» — подумала Рада, дрожащими руками вытаскивая пробку.
Утолив жажду, Лисица провалилась в беспамятство.
Глава 7
Яснорада очнулась среди ночи от сильного холода. В пустоши хоть и стояла весна и днём пригревало, как в начале мая в родных краях, но ночью становилось зябко, особенно ближе к утру, когда остывала прогретая за день почва.
Возле себя Рада обнаружила почти полный бурдюк с водой. Похоже, его обронил кто-то из мужчин. Выходит, спасение ей не померещилось.
Горло саднило — то ли от обезвоживания, то ли от простуды. «Сейчас бы горячего малинового взвара — и под одеяло. Мама принесла бы грелку, а сорванцы прибежали бы послушать вечернюю сказку», — подумала она. От воспоминаний о доме у неё в глазах защипало.
Яснорада посмотрела в ночное небо, черневшее над головой. За всю свою жизнь она не видела ничего подобного — мириады звёзд, собиравшиеся в небесные реки и впадавшие во вселенские озёра. Красота, захватывающая дух, пугающая и далёкая. Чуждая настолько, что Раде казалось, будто она заблудилась в другом мире.
— Не разводи сырость! Соберись! Спасёшь Тита — тогда уж и рыдай сколько вздумается, — одёрнула она себя.
С этими словами она накрылась согревающим куполом и отправилась на север — туда, куда кочевники с самого начала вели пленных. Яснорада надеялась, что ирдаванцы не сменили направление, иначе ей их попросту не догнать, и тогда её неминуемо ждала бы смерть от голода и жажды, а Тита — неизвестная беда.
Шла Рада несколько часов. Чувствовала себя разбитой, но всё же лучше, чем вчера. К тому же она могла не прятаться под пологом, а это берегло силы.
Отсутствие живого вокруг настораживало. В окружающем мире таилось что-то неправильное. Пустыня казалась мёртвой. Даже насекомых здесь не водилось. Слышался лишь ветер, который то усиливался, поднимая клубы красной пыли, то стихал, едва тревожа воздух.
В её мешке остался кусочек мяса да две пригоршни сушёных яблок. Пожевав пару долек, Лисица подумала, что для побега придётся ограбить кочевников, иначе им с Титом не добраться до ущелья живыми.
Пока Рада шла и медленно ела сухофрукты, она краем глаза уловила метнувшуюся тень. Замерла и оглянулась. Ничего не увидела, кроме бесконечной пустыни, безмолвно раскинувшейся вокруг.
Яснорада двинулась дальше, с каждой секундой ускоряя шаг, и только тогда поняла, до чего ей стало жутко. Нет, не страшно, а именно жутко. Страх её преследовал постоянно, с тех самых пор, как громыхнул засов на деревянных воротах, преграждавших путь в Гиблое ущелье. И кто придумал такое название для вполне уютного, а главное, живого места? Видимо, тот, кто не бывал в пустоши Ирдавана!
Так вот, со страхом Лисица уже сроднилась, а сейчас её сковала леденящая жуть. Она кожей ощущала, что за ней из темноты кто-то наблюдает. Может, сама Тьма?
Её мысли прервал внезапно появившийся впереди мужчина, идущий прямо на неё. Рада не сразу поверила своим глазам. Опомнившись, она мгновенно скрылась под покровом невидимости, но незнакомец и не думал останавливаться — он продолжал неотвратимо приближаться.
Высокий, крепкий — без сомнения, воин. В ночном мраке угадывался лишь силуэт, но было в нём что-то от выправки ирдаванских конвоиров. И потому Яснорада не сомневалась, что мужчина явился по её душу. Никого больше рядом попросту не было.
Развернувшись, она бросилась прочь, но тут же заметила чуть правее ещё один силуэт.
По её спине пробежал ледяной озноб. Неужели засада?
Метнувшись в сторону от преследователей, Рада понеслась вперёд изо всех сил, не желая сдаваться так просто. Но ноги быстро отяжелели, а сердце разогналось до предела, грозя выпрыгнуть из груди. Она не слышала приближающихся шагов, но ей казалось, что её вот-вот схватят.
Откуда ни возьмись чуть в стороне появилась третья фигура, а затем и четвёртая. Беглянку брали в полукольцо.
Воины двигались уверенно, без спешки, а Яснорада бежала, задыхаясь и ничего не видя из-за пляшущих перед глазами пятен.
Окончательно выбившись из сил, она остановилась и развернулась, чтобы встретить врагов лицом к лицу, но с изумлением осознала, что оторвалась от преследователей. Воины застыли далеко позади, а затем произошло и вовсе необъяснимое — силуэты слились в единую тень, которая распалась на клочья, словно чёрный туман, развеянный порывом ветра.
Страх немного отступил, Рада отдышалась, и вопросы лихорадочно завертелись в её голове: «Кто они? Может, призраки? Или всё это просто померещилось от изнеможения? А если я умерла и теперь вечность буду блуждать во тьме?» От этой мысли стало ещё тревожнее, ведь мёртвой она не сможет спасти Тита!
Стоило девушке вспомнить о любимом, как вдали засветилась точка.
— Пресветлая Матерь! Неужто?! — обрадовалась Яснорада и бросилась к источнику света. Она не ошиблась — впереди горели костры кочевников, ведущих арданийцев неизвестно куда.
— Спасибо, Матушка-Природа, — осипшим голосом пробормотала она, облизывая потрескавшиеся губы.
