Кажется, что двигаемся мы со скоростью улитки… Это впечатление складывается частично из-за однообразного серого пейзажа вокруг, частично из-за такой же серой погоды (дождь и не думает прекращаться), грязной дороги, мерного поскрипывания колёсных осей и отсутствия каких-либо занятий.
Армия, ха! Да даже в Ветренном лагере было куда веселее, чем в такой дороге!
Я скучаю. А ещё – злюсь. У меня нет возможности заниматься с Беренгаром, а это нужно делать как можно чаще. Ялайский пепел, насколько проще было, когда я путешествовал в одиночку! Никто не дышал в затылок, не находился рядом круглые сутки, и я по несколько часов мог проводить в книге, совершенствуя свой дар!
Правда, сильный прогресс шёл только в тёмной его части. Со светлой имелись проблемы. Чтобы вернуть баланс и равновесие, мне не хватало опыта и мощи. Для начал следовало научиться одной конкретной вещи, о которой на самой первой лекции по общей теории магии рассказывал профессор Атрай. А именно – параллельному способу получения энергии, когда заклинание насыщается ей в тот же момент, когда формируется.
При всех моих успехах в обучении у Беренгара, этого делать я пока не умею. Сейнорай попытался объяснить, почему мне необходимо обучиться этой практике.
Частью сознания я вроде понимаю, что, владея параллельным способом получения магии, могу переключаться между тёмным и светлым даром «на лету», и быстро оперировать куда большими объёмами энергии, чем при обычной магической практике.
Но до конца осознать, как всё это связано – не могу.
Впрочем, сейчас всё равно магической практикой не заняться – рядом постоянно сослуживцы, да и Айрилен недалеко. Ещё заметит ненароком, попробуй потом объяснись с ней…
Но злость связана не только с этим. Отправляясь в армию, я думал, что меня направят на фронт. Думал, что там нужны люди, те, кто готов сражаться с отродьями Ирандера, что меня, как хорошего мечника, отправят на передовую… Но никак не ожидал, что день за днём буду трястись в телеге и ничего не делать…
Мы продолжаем двигаться по разбитому тракту на восток, в сторону холмов, которые какой-то острый на язык картограф назвал Горбами великана. Вдоль них есть несколько имперских поселений и два крупных, по местным меркам, города. Один на севере – Харренхольд, второй, куда мы направляемся – Ранхольд, ближе к центральной части приграничья.
Периодически на тракте нам встречаются другие имперские отряды. Мы обмениваемся с ними новостями, которых почитай что и нет, изредка останавливаемся в немногочисленных поселениях.
Обнесённые частоколами деревушки встречаются нечасто, достаточно хорошо укреплены, и в каждой есть небольшой гарнизон. Нам в них рады – всегда приглашают отоспаться в крестьянских домах, которые хозяева специально освобождают, в трактире с удовольствием угощают выпивкой. Эти земли Империя охраняет как следует, даже несмотря на рассказы Айрилен о кейласах, так что на какое-то время моя бдительность оказывается усыплена.
Мы отъезжаем от крепости Фархельм на сто с лишним миль, примерно, прежде чем я осознаю, почему в приграничье стоит всегда быть настороже…
* * *
Пейзаж сменяется. Бесконечная вересковая пустошь превращается в пологие холмы, поросшие густыми лесами. Дорога, всё такая же разбитая, петляет меж деревьев, местами вплотную подступающими к ней. Дождь, ливший вот уже две недели, потихоньку успокаивается.
Мы едем семнадцатый день, и всё происходящее превращается в рутину. Проснуться, перекличка, завтрак, дорога, обед в дороге, ужин, привал, сон, проснуться, перекличка, завтрак, дорога…
Я тупею от такого времяпровождения, не зная, чем себя занять. И потому не сразу обращаю внимание на вернувшихся разведчиков, что-то возбуждённо пересказывающих Блику…
– Хенрир, – локтём я толкаю десятника, дремлющего на скамье рядом. – Там что-то происходит.
Из сна мой сержант выныривает мгновенно. Его серые глаза распахиваются, становятся ясными. Десятник смотрит, куда я указываю, прищуривается, чешет порванное ухо и выбирается из повозки.
– Блик! – окликнув первого заместителя капитана, он быстрым шагом подходит к нему.
Головная телега и карета Имлериса, повинуясь жесту лысого здоровяка, останавливаются, тормозя остальной обоз.
– Чё там? – спрашивает Пек, сидящий дальше всех от выхода. Он пытается протиснуться мимо нас, но кто-то пихает парнишку обратно.
– Сиди тихо, мышь!
– В чём дело? – доносится до нас тенор ди Марко.
Капитан с недовольным лицом открывает дверцу кареты и, не решаясь замарать свои начищенные до блеска сапоги, встаёт на ступеньку. Блик подъезжает к нему и что-то негромко отвечает. Имлерис хмурится и кивает.
Заместитель капитана направляется вдоль телег, называя имена. Оказавшись возле нашей, смотрит на меня, высунувшегося наружу, затем переводит взгляд дальше.
– Рой и Журавль, к головной телеге. Надо кое-что проверить. С собой оружие и плащи.
– Оп-па… – цедит Журавль – высокий парень лет двадцати двух с вытянутой шеей, длинным носом и узким подбородком. Он и впрямь напоминает птицу, благодаря которой получил прозвище. – Кажись, разведчики что-то нашли.
– Чего нашли?! – пищит Пек изнутри телеги, но его снова игнорируют.
Свой меч и кинжал я никогда не убираю далеко – даже сплю так, чтобы легко дотянуться до клинков, так что мне и собираться не надо. Просто выпрыгиваю в грязь и иду к головной телеге, как и велел Блик. Там уже собрались десять человек – по два из каждой десятки, четверо разведчиков, сержанты и капитан с Айрилен.
– Ещё раз – что вы там нашли? – напряжённо спрашивает Имлерис.
– Трупы, господин ди Марко. Полный овраг трупов, – хмурится главный разведчик отряда, Натаниэль, которого все называют просто Кот. – Частью голые, частью в армейской одёжке. Кто-то из северного кулака, однозначно. Мы осмотрели пару тел – знаки отличия спороты, татуировки какие есть – незнакомы. Но точно из наших, по уцелевшей одежде понятно.
– Ялайский пепел! – выругивается командир и поворачивается к подъехавшему Блику. – Мы должны упокоить души этих несчастных, сержант. Распорядись, чтобы тела немедленно сожгли, дабы они могли скорее соединиться со Святыми предками!
Услышав это, я едва не хватаюсь за голову. Ну что за романтичный идиот?! Он будто наслушался баллад о рыцарях, в которых правды ни на финг! Разве не лучше сначала проверить трупы? Вдруг найдутся какие-то зацепки!
К счастью, такая мысль посещает не меня одного. Айрилен встревает в разговор:
– Я бы не торопилась с погребением, мессир. Это, конечно, дело правильное, но всё ж не забывайте, что мы на войне. И сегодня столкнулись с первым её проявлением. Для начала нужно хорошенько проверить несчастных. Вдруг среди них есть гонцы с бумагами, донесениями… Такие документы иногда скрывают магией, преступники могли их не заметить. Возможно, удастся определить отряды и роты, где они служили, по татуировкам. Это из ряда вон выходящее событие, господин ди Марко. Местные земли обычно спокойны, и просто так наткнуться на братскую могилу… – она качает головой и поворачивается к Коту. – Сколько там мертвецов?
– Около двух с половиной десятков, госпожа.
– Ведите, – командует Айрилен, не дожидаясь согласия Имлериса.
– Следуйте за нами, магистр, – склонив голову, отвечает лысый сержант. Спрыгнув со своего коня, предлагает его женщине, но она отказывается.
– Все идут пешком, – говорит магесса. – Мессир ди Марко, думаю, вам лучше остаться здесь и организовать оборону обоза, на случай, если это ловушка.
Имлерис выглядит слегка напуганным. Шумно сглотнув скопившуюся слюну, он кивает и отходит к своей карете. А мы, следом за разведчиками, ныряем в густые заросли, начинающиеся почти у самой дороги…
Идти приходится четверть колокола, не больше. Вокруг оврага, в котором лежат трупы, расползается могильное зловоние. Не такое, как от «кукол», но приятного мало. Несколько солдат морщатся, но спазмов ни у кого не возникает, и носа сослуживцы не прикрывают. Привыкли видеть и чуять такое…
В отличие от меня… Приходится сцепить зубы и дышать медленно, чтобы удержать в желудке его содержимое.
– Доставайте по одному, будем осматривать, – велит Айрилен.
Выстроившись в цепочку, мы принимаемся вытаскивать из оврага трупы и раскладывать их рядом. Всего насчитываем двадцать четыре мертвеца. Десять из них – в изодранной до состояния лохмотьев солдатской форме и остатках кожаных доспехов. Остальные – раздеты до исподнего. Всех убили оружием, это очевидно по многочисленным ранам на телах. И что самое примечательное – у несчастных забрали не только почти всю одежду и доспехи, но и всё оружие.
Вообще всё, мы не обнаружили даже обломка завалящего кинжала…
– Кровь только в овраге, – хмуро говорит Блик, обсуждая произошедшее с Айрилен и Котом. – Мы осмотрели местность – земля примята, кое-где есть следы волокуш и конских копыт, но они обрываются у опушки на востоке. Мертвецов явно откуда-то притащили, но это случилось дней пять назад. Дождь стёр почти все следы.
– Плохо, – отвечает Айрилен, присев на корточки перед одним из трупов. – Значит, понять, куда ушли убийцы, не получится. Татуировки?
– Джарди говорит, что узнал парочку рисунков. Якобы похожи на метки кавалеристов из «Беличьих хвостов», но он не уверен – местами татуировки сильно повреждены.
– Оружия не нашли?
– Никакого.
– Далековато забрались отродья Ирандера… Безнаказанно убили три десятка имперских воинов, – задумчиво говорит магистр Старвинд. – Но тела не сожгли… И не особо старались спрятать – просто свалили в кучу. Интересно, почему?
– Вполне возможно, не успели, – пожимает плечами Блик. – Ту всё же патрули ездят регулярно. Или не хотели привлекать внимания, ведь до Сарнских бродов отсюда рукой подать. Зарево заметили бы ночью, дым – днём. Чтобы спалить такую гору мертвецов, нужен большой костёр. А так… Если их убили в другом месте…
Гадать было бессмысленно. Ни бумаг, ни донесений, ничего такого у мертвецов, вопреки ожиданиям Айрилен, не нашлось. Скидав несчастных обратно в овраг, мы подкопали его края и засыпали трупы землёй. Выкапывать разные могилы – пустая трата времени. А поджигать тела, даже в овраге – опасно, можно устроить лесной пожар.
Вернувшись к отряду, мы рассказываем о том, что увидели. Ди Марко явно растерян, солдаты насторожены.
– Нужно продолжать путь, – говорит командиру Айрилен. – Блик прав, до Сарнских бродов – рукой подать. Там есть небольшой гарнизон. Мы расскажем о случившемся, пусть займутся погребением несчастных. Может, узнаем что-нибудь, с чем сойдутся эти трупы.
Мы продолжаем движение, но теперь уже каждый из отряда держится настороженно. У всех под рукой оружие, часть солдат сопровождает медленно плетущиеся по дороге повозки на своих двоих. Как и я, вышагивая у правого борта нашей телеги и настороженно изучая холмы и лесные массивы вдоль дороги.
– Хенрир, – спрашиваю десятника, идущего чуть впереди. – Тебе не кажется, что вокруг слишком тихо?
– Ага, хррашево дерьмо… – сплёвывает десятник. – Ни птиц, ни зверья не слышно и не видно… И в лесу также было.
– Не нравится мне это…
– Не тебе одному, парень. Гляди в оба.
На холмы опускаются ночь, дождь снова усиливается, и мы зажигаем фонари и факелы. Разведчики сопровождают нас слева и справа, оставаясь в лесу и наблюдая, чтобы никто не подобрался к отряду с флангов. Двое оставлены позади, ещё двое, взяв лошадей, отправились чуть вперёд.
Поэтому, когда впереди раздаётся отчётливое лошадиное ржание, мы не удивляемся. После тайного пересвиста, когда разведчики приближаются к Блику и обмениваются с ним несколькими репликами, отряд резко останавливается. Со всех сторон доносится шелест доставаемого из ножен оружия, солдаты на козлах, тихо переругиваясь, взводят арбалеты. Те, кто сидит в телегах, надевают на руки свои рондаши, фонари и факелы тушат…
Главный помощник капитана коротко свистит трижды. Я знаю этот сигнал – те, кому выпал жребий сегодня, должны рассыпаться по окрестностям и затаиться. Треть отряда, примерно двадцать человек, и я в том числе, быстро ныряем в придорожные заросли, равномерно распределяясь вдоль обоза.
Это было то немногое, что мы тренировали во время дороги, так что подобный манёвр у нас занимает считанные мгновения.
Шагах в пятнадцати от остановившегося третьего фургона, мы с Журавлём прячемся в сырой траве за здоровенным поваленным деревом, накрываемся темными плащами и кладём клинки рядом… Длинношеий парень, едва слышно ругаясь сквозь зубы, натягивает на короткий лук тетиву.
На дороге остаётся около сорока человек. Через несколько мгновений за пеленой падающей с неба воды снова слышится лошадиное ржание, причём – в немалом количестве. Когда оно приближается, Блик выкрикивает в темноту:
– Стойте, кто бы вы ни были! Именем Императора Айтора!
Звук многих копыт, чавкающих в грязи, замедляется. Затем шагах в тридцати от наших фургонов загорается несколько фонарей.
– Именем Императора Айтора, назовитесь! – слышится в ответ.
Пару ударов сердца Блик молчит.
– «Речные вороны»! – наконец, гаркает он. – Кто спрашивает?
Ещё пара мгновений тишины.
– Седьмой кавалерийский разъезд Северного кулака! Мы подъедем, не глупите, «вороны»!
Огни приближаются, и в свете факелов я вижу сидящих на лошадях людей. Десять, пятнадцать, двадцать… По звукам понятно, что на самом деле разъезд куда больше, чем мне видно отсюда. А когда Хенрир, оставшийся у нашей телеги, показывает за спиной пять пальцев, становится понятно – всадников примерно пять десятков.
Серьёзная сила…
Возле первой телеги нашего обоза замер Блик и ещё трое всадников. Вокруг, рассредоточившись – ещё шестеро бойцов. Остальные напряжены. Дальше стоит карета Имлериса, и сейчас наш командир, невзирая на грязь, всё же вылез из неё.
Оказалось, ди Марко успел нацепить на себя пластинчатый доспех из отполированного золотистого металла, инкрустированного драгоценными камнями, и теперь сиял в свете фонарей и факелов, как витрина ювелира. Увидев это, я в очередной раз только мысленно прошу Святых предков, чтобы они придали немного ума этому пижону…
Впрочем, Айрилен, в отличие от своего спутника, оказывается куда умнее. Магесса выскочила из кареты сразу после сигнала Блика, и тоже спряталась в зарослях, чуть дальше нас.
– Немалая у вас сила, господа! – замечает Имлерис, подходя к головной телеге, – А я слышал, что места тут спокойные!
– Так потому и спокойные, мессир, – усмехается здоровяк с квадратной челюстью, украшенной косым шрамом. Он сидит на гнедом жеребце, затянутый в латный доспех, который ему будто маловат. – Что нас столько катается по окрестностям.
– Не сильно-то это помогает! – высокомерно заявляет наш капитан. – Несколько колоколов назад мы нашли в прилеске… или как эта местность называется?… почти три десятка трупов! Кто-то зарезал несчастных и сбросил их в овраг!
Я вижу, как здоровяк переглядывается со своими товарищами. Их больше десятка, и меня что-то смущает во внешнем виде всадников… Что-то, чего я пока понять не могу… Но червяк беспокойства грызёт меня изнутри, и даже не думает останавливаться.
– Держи лук наготове! – шепчу я Журавлю и чуть отползаю.
– Куда?! – шипит он, но сам остаётся на месте.
Я же, извиваясь ящерицей, пробираюсь через густые заросли ближе к голове колонны. Если окажусь там, смогу разглядеть этих людей получше и, возможно, понять, что же меня смущает… Плащ приходится стянуть и бросить, чтобы не стеснял движения и не шуршал в мокрой траве. Я остаюсь в плетёном кожаном доспехе и кольчуге под ним, мигом расцарапываю о колючки кустарника лицо и руки, волосы липнут ко лбу…
Имлерис продолжает беседу с кавалеристами.
– Далеко вы нашли тела? – спрашивают они.
– Нет, не очень, – отвечает вместо капитана Блик, подводя коня ближе к здоровяку. – Давайте карту, покажу.
Кавалерист мешкает, а я в этот момент оказываюсь шагах в двадцати от них, едва не сталкиваясь в высокой траве с Айрилен. Её злой взгляд говорит, что магесса чуть не долбанула по мне заклинанием. Я прижимаю палец к губам и подползаю ближе.
– Какого хрраша ты творишь?! – шипит она, – Нас заметят!
– Не заметят, если не орать! – без особого уважения напряжённо заявляю я. – Странные эти кавалеристы, не видите?
Десяток с небольшим всадников из разъезда проезжают дальше, мимо наших телег, заглядывая в них. Все они в разных доспехах, разной одежде…
– О чём ты?
– Где их разведчики?
– Это разъезд, идиот! – шепчет она. – У них конные дозорные!
– Тогда почему они на нас не наткнулись? На наших разведчиков? – продолжаю настаивать я, чувствуя нарастающее внутри беспокойство. – Разные доспехи и одежда – раз. Не сказали, откуда едут – два.
Приглядевшись, я вдруг осознаю, что на ближайших всадниках цвета совершенно разных отрядов…
– У них цвета разных отрядов, – прищурившись, женщина замечает странность одновременно со мной. Конечно, перебои в поставках армии бывают, но чтобы серьёзный разъезд носил обноски пехотинцев, мостожёгов и инженеров…
– Неужели этого никто из наших не видит?! Они же рядом стоят!
– Не знаю… – хмуро отвечает Айрилен.
– А у вас самих карт нет? Мы местность и так хорошо знаем, – беспечно замечает “глава кавалеристов”, продолжая беседу.
– Разъезд без карты? Первый раз такое вижу, – хмыкает Блик, и в его голосе проскальзывает удивление.
Один из всадников, проезжающих мимо телег, поправляет плащ, и на кожаном доспехе, на боку, у него становится видна огромная рваная дыра.
– Ялайская гниль! Это не кавалеристы! – выдыхаю я. – Не кавалеристы, магистр! На них доспехи убитых!
Айрилен следит за моим взглядом, и её зрачки расширяются. А через мгновенье магистр засовывает пальцы в рот и над дорогой разносится длинный протяжный свист.
Она командует атаку!
Глава 5 – Сарнский брод
Ночь мгновенно взрывается звуками боя. Крики людей, звон стали, свист арбалетных болтов, лошадиное ржание, проклятья – всё смешивается в одну ужасную какофонию.
Я вскакиваю на ноги и бросаюсь вперёд, как и большинство «воронов», лежащих в траве. Кавалеристы явно не ожидают, что по обочинам спрятана изрядная часть отряда. Они гикают, свистят, рвутся вперёд, вдоль фургонов, выскакивая из темноты и атакуя наших сослуживцев, но тут же получают удар в спину и фланги!
Вижу, как предводитель бандитов машет огромным полуторником, пытаясь достать Блика, а конь “кавалериста”, встав на дыбы, ударом копыт сбивает Имлериса с ног. Капитан, вскрикнув от боли, летит в грязь и пропахивает участок земли, врезавшись спиной в тележное колесо. Ещë десяток ряженых всадников устремляется вперёд, пытаясь растоптать наших солдат, но те бросаются врассыпную.
Я оказываюсь рядом с врагами за тройку ударов сердца. Перед носом мелькает чьё-то стремя, едва успеваю увернуться от лошадиной груди и в развороте рублю по задним ногам животного. Кобыла издаёт истошное ржание, боком падает в грязь, подминая под себя всадника. Подскочив к нему, я одним ударом вгоняю клинок меж плетёных ремней кожаного доспеха и убиваю мужчину…
– Осторожно! – Хенрир, появившийся рядом, толкает меня плечом и между нами проносится ещё один всадник.
Я чувствую, как его клинок срезает прядь моих волос… Проклятье, никогда теперь не забуду надеть шлем!
С диким криком из темноты выпрыгивает здоровенный детина с алебардой. От первого взмаха я уклоняюсь, на втором сокращаю дистанцию, а третий ловлю ступнёй, прижимая оружие к земле. Оттолкнувшись от лезвия, прыгаю вперёд и одним движением рассекаю нападающему горло. Он хрипит, из раны брызжет кровь, и детина падает лицом в грязь, а я уже разворачиваюсь в поисках нового противника.
Не останавливаться, только не останавливаться! В таком бою главное – постоянное движение!
Крики боли, всполохи факелов, барабанящий по тентам телег и доспехам дождь…
Горячка сражения захлёстывает меня. Больше нет размышлений, проблем, тайн. Нет ничего – только я, верный клинок и враги, которые хотят меня убить…
Рядом оказывается человек и я едва не рублю его мечом, но в последний миг замечаю, что это один из десятки Коряги. Через мгновение ему в глаз вонзается арбалетный болт… «Ворон» чьего имени я не знал, падает на дорогу.
Топот за спиной… Разворот, блок. Я кричу, как бешеный, видя забрызганное грязью лицо одного из бандитов. Бросаюсь вперёд, с лёгкостью уклоняюсь от неловкого тычка коротким мечом, вгоняю свой клинок в трапецию мужчины и резко вытаскиваю его. Из раны тугой струёй бьёт кровь…
Мимо проносится стрела, чиркая мой кожаный наплечник.
Бой кипит вдоль всего обоза. В первые мгновения схватки спрятавшимся у обочин нашим арбалетчикам и лучникам удалось ссадить часть кавалеристов и убить четверть их животных. Теперь сражение кипит у каждой телеги, то и дело из тьмы выныривают новые всадники и исчезают в ней…
БАХ!
Грохот за спиной заставляет меня вжать голову и резко развернуться. Это спасает мне жизнь – я машинально успеваю отбить косой удар меча, контратаковать и на подшаге пронзить кинжалом во второй руке грудь напавшего на меня молодого парня. Он что-то булькает, изо рта у него течёт кровь, ноги подгибаются. Мальчишка, которому едва ли больше шестнадцати-семнадцати лет, падает на дорогу…
БАХ!
Снова грохот, но на этот раз я вижу, в чём дело, и по спине пробегают мурашки…
Мощная ударная волна сметает одну из телег, за которой двое «воронов» сражаются с тремя ссаженными с коней кавалеристами. Пять человек в мгновение ока исчезают в темноте, снесённые обломками повозки…
Во мраке чуть поодаль вспыхивает красная вспышка, а затем по ближайшим людям бьёт алая плеть. Я вижу, как одного моего сослуживца она рассекает вместе с доспехом, а вот второму везёт. Рядом с ним оказывается Айрилен, выставившая мерцающий желтоватым светом щит. Вытянув руки вперёд, магистр Старвинг отражает магический удар.
Ялайская гниль! Здесь чернокнижник!
Сбоку слышится рык, я резко разворачиваюсь и вижу, как бегущего к разбойнику “ворона” сносит с ног чёрная тень. Она очень быстра – если бы не отсвет на ней, я бы и не понял, что там что-то мелькнуло… Раздаётся душераздирающий крик, я снимаю ближайший факел с телеги, швыряю его в темноту и вижу, кого он высвечивает…
Потроша тело несчастного “ворона”, над ним стоит изменённая тёмной магией тварь. Света слишком мало, чтоб её разглядеть, но мне это и не нужно. Стрельнув взглядом туда, где сражается Айрилен, я вижу вспышки заклинаний, которыми она обменивается с малефиком.
Словно почувствовав внимание, создание чернокнижника разворачивается, сверкает огромными алыми глазами и с невероятной скоростью бросается на меня.
Я не успеваю даже подумать о том, что делаю – варианта всего два, либо защищаться, либо умереть… Вытянув руку вперёд, призываю заклинание, и через удар сердца с пальцев срывается поток энергии. Преодолевая разделяющее нас с тварью расстояние, он сжимается, закручивается, вбирает в себя окружающую тьму…
“Эр-дамон-креа” – клинок, поглощённый тьмой. Одно из тех заклинаний, что я выучил после того, как впитал в себя проклятье Керса. По сути своей – заготовка, использующая тьму окружающего пространства и выбирающая в качестве цели ближайшую концентрацию такой же “чёрной” магии. Тёмное оружие против тёмной твари…
Использовать его в реальном бою мне раньше не доводилось. Поэтому увидев, что тёмная мразь умудряется в последний момент уклониться, словно почувствовав мой удар, я разочарованно выругиваюсь. Выставив перед собой меч, пытаюсь отыскать создание чернокнижника.
– Ну же, тварь, где ты?..
Словно отвечая на вопрос, справа от меня снова появляются два огромных мерцающих глаза. Из темноты, на этот раз никуда не торопясь, выходит измазанный чёрной жижей волк, раза в два больше обычного животного. Из его загривка торчат костяные шипы, морда чуть облезла, как у подгнившего трупа, а вокруг тела клубится чёрный дым, хорошо различимый в свете немногочисленных факелов, оставшихся нетронутыми.
– Келаур… – только и произношу я, а затем слышу позади точно такое же рычание…
Восприятие удаётся призвать практически мгновенно. Страха нет – только задача, как учил Беренгар.
Бух…
За прошедший месяц я хорошо развил своё умение. Теперь оно работает на расстояние куда большее, чем пара-тройка метров, и к тому же увеличен временной промежуток заклинания. Ненамного, на какие-то доли мгновений, но и это большой шаг вперёд для человека, который ещё полгода назад и мечтать не мог о магии…
Бух…
Зрение мне не требуется. Я вижу, что происходит со всех сторон, даже позади. Волны восприятия расходятся по пространству, рисуя контуры Келауров в тех местах, где они должны вот-вот оказаться, и картинка оказывается прямо у меня в голове…
Тварь спереди через пару ударов сердца вцепится клыками мне в горло. Та, что позади – порвёт бедренную артерию. Они нападут одновременно…
Время будто смазывается – мозг начинает работать быстрее, и я успеваю не только увидеть, что вот-вот произойдёт, но и сообразить, что делать.
– Рой, сзади! – слышится крик, но я совершенно не обращаю на него внимания – просто отстранённо отмечаю, что меня пытались предупредить.
Шаг в сторону, взмах мечом снизу вверх, разворот на пятке и сразу – обратное движение.
С невероятной скоростью, за которую мне позже придётся расплачиваться болью в мышцах, меч описывает дугу. Время снова ускоряется. Слитный удар рассекает горло одного Келаура и опускается на загривок второго, перерубая позвонки и мышцы! Твари даже взвизгнуть не успевают – падают на землю, дёргаясь в конвульсиях…
– Ялайский пепел! – я ругаюсь сквозь зубы и шиплю от боли, когда чёрная жижа, текущая в телах изменённых волков вместо крови, попадает на наруч и начинает разъедать его!
Это что-то новенькое! Стараясь не задевать мерзкую субстанцию, я сбрасываю элемент доспеха и оборачиваюсь.
В нескольких шагах стоит Коряга. Он словно замер посреди движения – весь напряжён, в одной руке зажат короткий меч, в другой – рондаш. В широко раскрытых глазах разведчика я вижу отсветы факелов и изумление. Он видел, как быстро я двигался, видел, как я прикончил тварей. Хорошо, что мужчина не маг – иначе мог бы понять, что к чему… Интересно, он видел, что произошло раньше?
А где Айрилен? И почему не слышно звуков схватки?
Обернувшись, я понимаю, почему – бой окончен.
Где-то вдали ещё слышится лошадиное ржание, рядом с телегами раздаются стоны раненых, из темноты доносится истошный вой тех, кто вот-вот умрёт… Но звука стали не слышно, яростных криков – тоже. Вдоль телег валяется несколько десятков трупов, и во всполохах факелов я вижу, что большая часть – фальшивые кавалеристы.
У одной из повозок Блик добивает раненого врага своим ужасным молотом. Один из разведчиков выцеливает убегающего разбойника из арбалета и всаживает болт тому в спину. Беглец, раскинув руки, исчезает за кругом света. Пек и ещё трое новичков из нашей группы добивают пытающихся отползти всадников, прижатых лошадьми…
Впрочем, «вороны» тоже не избежали потерь – тот самый Скард, который был недоволен нашим заданием, лежит у самой обочины с раскроенным черепом… Рядом с ним валяются двое мечников, которые присоединились к отряду одновременно со мной.
Кругом пахнет сыростью, кровью и… Смертью.
– Где магистр? – оглядевшись, спрашиваю я.
– Здесь, – доносится из темноты женский голос, и оттуда выходит Айрилен. С разорванной на плече курткой, разбитой губой, растрёпанными волосами – но в остальном совершенно целая.
– Рад, что вы живы, госпожа, – склоняю голову. – А…
– Малефик мёртв. Что у вас?
– А у нас, госпожа магесса, новобранец одним ударом посёк двух тёмных отродий, – вместо меня отвечает Коряга.
Айрилен подходит ближе, изучает Келауров, а затем пристально смотрит мне в глаза.
– Немногие могут похвастаться такой сноровкой.
– Мне просто повезло, – отвечаю я, костеря язык Коряги всеми бранными словами, какие только знаю.
– Одного везения тебе бы не хватило, – отвечает магистр Старвинг, не отводя глаз, и неожиданно улыбается. – Я рада, что в Империи ещё есть такие самородки. Ты ведь и разные доспехи разглядел на всадниках первый. Из тебя получится хороший солдат, парень. Как тебя, говоришь, зовут?
– Рой, госпожа…
– Магистр Старвинг! – раздаётся крик от головной телеги, – Магистр Старвинг! Помогите!
– За мной! – резко бросает Айрилен, – И смотрите в оба, тут могла остаться всякая мразь!
Мы подбегаем к голосящему Натаниэлю. Он склонился над закованным в латы Имлерисом, чьё лицо за забралом сплошного шлема, кажется, не выражает никаких признаков жизни.
– А-а-а, хррашево дерьмо! – ругается женщина, стягивая железо с головы капитана. – Кто-нибудь, бегом к карете! Там мой саквояж, принесите, быстро!
– Да, госпожа! – Натаниэль пинком отправляет одного из стоящих рядом солдат выполнять приказ.
– Сами не зевайте! – продолжает командовать магесса, – Где Блик? Организуйте дозор, кто-то из этих типов наверняка успел сбежать. Раненых добить, но проследите, чтобы пара человек осталась жива! Нам нужно расспросить ублюдков, откуда они тут такие смелые взялись, и что делали с малефиком…
* * *
Остаток ночи приходится потратить, чтобы организоваться и добраться до поселения.
В стычке с разбойниками мы потеряли семерых людей. Ещё шестеро тяжело ранены, десять получили увечья средней тяжести, которые с помощью магии можно вылечить дня за четыре, а «простой» медициной – за пару декад. Итого полностью невредимых, включая меня, в отряде остаётся сорок два человека.
Блик, Айрилен, прочие ветераны, и даже я считаем, что удалось легко отделаться. Шутка ли – мы сожгли тридцать семь трупов фальшивых кавалеристов, ещё двух взяли в плен, а значит, сбежать удалось примерно десяти-двенадцати людям.
И всё могло бы повернуться совершенно иначе – с двумя-то чернокнижниками, о которых никто из нас не подозревал, и тремя Келаурами!
Да, чернокнижников оказалось двое. Одного грохнула Айрилен – почти сразу, как только тот показал себя. Об умениях магистра Старвинг не зря ходят легенды, ведь она управилась с тёмным ещё до того, как тот успел напасть.
Но вот второй оказался опытнее – у него получилось навести на тех "воронов", что были на дороге, морок. Скрыть от взглядов разную одежду и отсутствие нашивок, рассеять внимание с помощью ментальных заклинаний. Это стало ясно лишь после разговора Айрилен с Бликом и Натаниэлем.
Но всё обошлось. Когда малефик отвлёкся на магессу, затаившийся на обочине Журавль всадил в спину твари три стрелы. Хорошо у него получилось, качественно… Парень хоть и трясся после боя как осиновый лист, но показал всем, что тёмного колдуна можно грохнуть простой сталью, если тот будет невнимателен.
Правда, тут, скорее, сыграла совокупность событий… Айрилен, связавшая чернокнижника боем, двое абалетчиков, выпустившие в него восемь болтов, разрядивших защитный амулет, подобравшийся к колдуну мечник, пожертвовавший собой, чтобы сбить с него щит…
Двух Келауров завалил я, и сразу стал не меньшим героем, чем магистр Старвинг или Журавль. Не то чтобы это было мне нужно, но моя репутация в отряде резко возросла, и теперь никто не называл меня «новеньким» или «парнем» все обращались по имени. Кроме скотины Пека, которого в сражении никто не видел – только во время добивания полумëртвых налётчиков.
Третью тварь, обращённую чернокнижником, на пару зарубили Хенрир и Кот. Судя по останкам, когда-то это была росомаха, или что-то подобное. Магистр Старвинг внимательно изучила кровавое месиво и двух убитых мной волков, что-то записала в своём дорожном блокноте и спалила порождений тьмы заклинаниями.
Капитану Имлерису повезло – он не погиб, получив всего лишь сотрясение мозга и несколько синяков на спине и груди. Его золотистый доспех оказался хорошенько помят, драгоценные камни от удара конских копыт повылетали и потерялись в дорожной грязи…
* * *
К Сарнским бродам – большой деревушке – мы подъезжаем уже ранним утром, когда солнце встаёт за облаками, и дорогу становится видно хорошо.
Поселение стоит на берегу реки, опоясанное невысоким и неровным частоколом, то тут, то там утыканному дозорными башнями. За «крепостной стеной» виднеется купол храма Святых предков.
С башен нас замечают почти сразу. Над холмами разносится звук горна, а когда мы приближаемся на расстояние выстрела, защитники деревни неожиданно выпускают пару десятков стрел! Сразу три застревают в плотном тенте первой телеги, за которой иду я.
– Какого хрраша?! – озлобленно орёт Блик, ловя одну из вестниц смерти щитом. – Ума лишились, что ли?!
Дверь кареты Имлериса открывается и оттуда выходит Айрилен.
– Стойте здесь, – велит она нам. – Я разберусь. Кажется, понимаю, в чём дело.
– Магистр, вам…
– Стойте здесь! – жёстко повторяет она помощнику командира, и светло-зелёные глаза колдуньи мгновенно темнеют. Спорить с ней дальше никто не собирается…
Ничуть не переживая, что её могут убить, она спокойным шагом направляется к запертым воротам.
– Прочь, тварь! – доносится до нас крик, и в магистра летит ещё один залп!
Который застывает в вызванном женщиной воздушном щите.
– Я Айрилен Старвинг! – громко произносит магесса. – Была тут несколько месяцев назад! Если не признали – позовите магистрата Вика. Или преподобного Хафра. Или владельца вашего занюханного трактира «Конская нога», Толстого Тарса!
Солдаты на стенах, вновь наложившие стрелы на тетивы, мешкают.
– Госпожа Старвинг! – до меня доносится возбуждённый голос. – Это правда вы?!
