– Но у него должен быть личный сейф? – удивленно спрашивает Скворцова, пристально смотря на Эмму.
Эмма отрицательно покачала головой.
– Впрочем, вы меня навели на очень интересную мысль. Я думаю, что сейф у него все же мог быть. Он должен где-то быть. Точно. Скорее всего, это банковская ячейка, если нет, то я даже не представлю в таком случае.
Сопровождающие Скворцову внимательно осматривают стол убитого. Один из них высокий, тщательно одетый, сразу видно – педант. Он смотрит на открытые ящики стола. Это Игорь, ему около тридцати пяти, брюнет, обладатель длинного лица с парой внимательных глаз, следователь по особо важным делам.
– Любопытно. Вера Алексеевна, подойдите. Это очень любопытно.
Скворцова подходит к столу, потом обращается к Эмме:
– Это действительно странно. Эмма Ивановна, посмотрите.
Эмма подходит к столу, смотрит и улыбается.
В ящиках стола отсутствуют какие-либо бумаги. Все ящики пусты, кроме верхнего. В верхнем ящике лежит подзарядка, очки в футляре и несколько брошюр: выставки, рестораны.
– Ах это! У Димы была странность, бзик, так сказать. Он считал, что редкая бумага стоит того, что на ней написано. Поэтому в его жизни бумагооборот был сведен к минимуму. Вся переписка, дневники, документы – все в электронном виде.
– Значит, вся его переписка в наших руках, – уверенно говорит Скворцова, обращаясь к Игорю. – Это облегчает нам расследование. Итак?
– Пусто. Стерильно, как в аптеке. Но я уже получил копию видеозаписи с камер наблюдения компании.
– И здания тоже?
– Обижаете, Вера Алексеевна, – рукой он показывает двум оперативникам на выход. – Ну что опечатываем кабинет?
Один из оперативников жадно посмотрел на целую пиццу.
– Игорь, пицца нетронутая, почти свежая. Жалко. Пропадет. Может быть, забрать?
Его вопрос все проигнорировали.
Эмма бросает взгляд на кабинет, и последней выходит. Свет в кабинете выключается. Дверь опечатывается.
Скворцова выходит вслед за Эммой, которая направляется к «мерседесу». Она идет спокойно, легким кивком поблагодарив водителя, придержавшего дверь. Машина плавно трогается и проезжает мимо группы следователей. Эмма сидит в машине и смотрит в телефон, не обращая ни на кого внимание.
Проводив взглядом машину Эммы, Скворцова начинает звонить по телефону.
– Вася, дорогой мой, прости, что беспокою тебя в субботу… как ты, на работе? – Вере Алексеевне хотя бы наигранно хотелось посочувствовать коллеге. – Я хочу попросить тебя вот о чем. У тебя ноутбук и комп убитого Дмитрия Сазонова. Да, ты из-за него и потерял заслуженных отдых. Первым делом нужен доступ к ноутбуку. Дай мне сразу знать. Спасибо, дорогой!
***
Самолет взлетел и набрал высоту. Некоторые в салоне облегченно вздыхают, начинается движение пассажиров в сторону туалетов и обратно. Все-таки полет – это испытание. Константин и шатенка сидят молча. Она смотрит в иллюминатор, думая о своем. Затем словно пробуждается, оглядывается и достает из сумки электронную книжку. Мужчина поворачивается к соседке.
– Какая вы предусмотрительная! А я вот ничего, кроме планшета, не взял. И то пришлось сдать его в багаж. Значит, вы любите читать? – произносит Константин, переводя заинтересованный взгляд с электронного покетбука на лицо соседки. – А что именно? Какие жанры предпочитаете?
– Детективы, – не отрывая глаз от включившегося экрана, словно желая как можно быстрее прочитать действительно нечто более интересное, чем уже поднадоевший ей разговор. – Даже правильнее сказать, классиков жанра. Слава богу, что выбор их просто огромен. На любой вкус. А вы, Константин, что обычно читаете?
Видно, что этот вопрос его немного смутил. Его глаза слегка расширись, и он, любуясь профилем головы очаровательной женщины, в задумчивости отвечает, но при этом, как бы оправдываясь.
– О, я больше, знаете ли, читаю профессиональную литературу, да иногда что-нибудь по психологии.
Шатенка, все-также не отрывая глаз, задала с легким смехом до неприличия нескромный вопрос:
– Желаете манипулировать другими или в себе разобраться?
Константин окончательно почувствовал себя выбитым из седла прямолинейным вопросом, заданным умной женщиной. Он секунду замолчал, но затем оба, как по команде, вежливо рассмеялись.
– Однако какая вы колкая.
Наконец шатенка снова посмотрела на собеседника. Ей хотелось нанести последний удар по самолюбию этого нахала, как она его для себя уже успела охарактеризовать.
– Я прямолинейная. Это качество помогает экономить время и силы. О! Вот нам, кажется, несут воду.
И правда, к ним с улыбкой подходила стюардесса, неся по бутылке воды и стаканчики.
– Спасибо. Мне надо выпить витамины. – Шатенка открывает сумку, достает яркий пузырек витаминов, а затем, вытряхнув капсулу, запивает водой. Она ставит стаканчик в подставку, подносит ладонь ко рту, морщится и пытается прокашляться, вдруг ее лицо искажается в страшной гримасе, грудь и плечи приходят в движение, искривляясь в судороге. Женщина хватает ртом воздух и обхватывая руками горло. Она хрипит, дёргается в конвульсиях, вслед за тем вдруг ее тело ослабевает, и она медленно подается вперед, упираясь головой в спинку переднего кресла. Константин, бледный и испуганный, парализованный от испуга, сидит с широко открытыми глазами. Собравшись с силами, он попытается закричать, но вырывается только жалобное мычание, но наконец он дико завопил:
– Помогите, ради Бога. Врача! Врача!
Женщина была уже мертва.
ГЛАВА 7
СУББОТА, УТРО
Молодой человек сидит за большим столом, который отчасти завален разобранными компьютерами. Он подключает к ноутбуку провода и что-то напевает, иногда делая глотки из огромной кружки, которую он предусмотрительно ставит на отдельный столик.
***
СУББОТА, ОКОЛО 13:00.
Эмма отъехала от офиса в состоянии относительного спокойствия. И хотя чуть позже она будет сама удивляться, как она, женщина, могла прежде всего думать о вещах материальных, даже кому-то покажется меркантильных, а не горевать пускай о нелюбимом и разочаровавшем муже, но все же человеке. Смерть Дмитрия породила, как подметила про себя Эмма, проблемы, связанные с поиском нового финансового директора, и надо сказать, что это не прибавило сочувствие погибшему. «Ужасно неудачное время для смерти», – размышляла Эмма, пытаясь в голове подобрать подходящую кандидатуру, когда раздался звонок. Эмма видит на экране смартфона «ВЛАДИМИР».
– Ну, слава Богу! – воскликнула облегченно Эмма, – Вова, разве так можно!? Можно же предупредить, что не будешь ночевать? Что случилось? Ты где?
Голос Владимира не вызывает у Эммы тревоги, но в его голосе слышится напряжение человека, делающего формальный звонок, чтобы предупредить или сообщить неприятное сообщение.
– Мама, мама, успокойся, у меня все хорошо. Я сейчас дома, но мне нужно срочно уехать на несколько дней.
– Как уехать?! Ты же знаешь, что Дмитрия убили? – возмущенно спрашивая сына, она скрывала свою растерянность поведением сына. – Я не рассчитываю, конечно, на твою поддержку, но мне бы хотелось, чтобы ты был сейчас рядом по вполне понятным причинам.
– Мама, я тебе сочувствую и все такое. Но ты знаешь, какие у нас были отношения с Димой, поэтому я нисколько не переживаю из-за него, только если из-за тебя.
Эмма в раздражении смотрит в окно, где сменяются последние виды городского пейзажа. Машина вырвалась за пределы кольцевой дороги, и теперь мимо проносились сосновые боры и дорогие фасады и черепичные крыши загородных домов.
– Меня напрягают и эта срочность, и твоя таинственность. Это невовремя и некстати, – Эмма в раздражении пытается подобрать слова. – Это не солидно, в конце концов. Если бы не все это … дело, ты бы поставил меня в неловкое положение с Левиными.
– Мама, я уезжаю всего на несколько дней. Когда я вернусь, я все расскажу. Все, целую!
Эмма опускает руку с телефоном и смотрит в окно. Почти сразу снова раздается трель нового звонка. «Василиса».
– Здравствуй, милая! Как ты там?
В голосе Василисы слышна паника, прямо чувствуется, как дрожит ее голос, буквально вибрирует каждое слово.
– Мамочка, что случилось!? Я только сейчас узнала о Диме. Боже мой! Кто и за что? Почему? – кажется, что еще немного, и Василиса сорвется в истерику. Эмма даже внутренне удивилась, отчего дочь так переживает по человеку, которого терпеть не могла. – Уже известно, кто это сделал?
– Успокойся, пожалуйста. Информации очень мало. Я сейчас была у следователя. Насколько я понимаю, еще не выяснили, кто убийца. Может быть, что-то следователи найдут, выйдут на след убийцы и разберутся во всем. Извини. Я тебе перезвоню, идет очень важный звонок. Целую, милая.
Видя на экране «ЛЕВИН», Эмма не мешкая нажимает кнопку «ответить». И, не дожидаясь ее приветствия из трубки, слышен хорошо поставленный мужской голос.
– Эмма, я только узнал от Лены, что тебя арестовали и потащили в тюрьму. Она это видела в новостях.
– Дорогой Эдуард Константинович, это больше, чем преувеличение. Это неправда. Я была свидетелем следственных действий дома и в офисе. Не более. Я – свидетель. Свидетель, – умиротворенно повторила она.
– Обыск? Без последствий?
– Ох надеюсь, – старается говорить непринужденно Эмма. – Все очень банально. Посмотрели, ушли.
– Ясно. Эмма, если тебе потребуется хороший адвокат, который сможет тебе реально помочь, то я тебя таким обеспечу. И тебе спокойнее, и мне. Ты знаешь, я плохого не посоветую. Я как раз встречался вчера с ним. Как сказала одна наша общая знакомая, он из-под носа самого дьявола вытащит несчастного грешника из кипящего котла.
– Спасибо, но я думаю, мне ничего такого грозить не может, – замечает Эмма, пытаясь отшутиться.
– Ну дай Бог, Эмма. Если хочешь, приезжай к нам сегодня или завтра. Мы будем рады. А как там Владимир? Леночка очень хотела поближе познакомиться со Владимиром. Он ей понравился, когда мы были у вас в гостях.
– Мне приятно это слышать. Владимир просил его извинить, – Эмма старается придать голосу серьезность, – он говорит, ему потребовалось срочно уехать по делам. Спасибо за приглашение, но мне хочется дома побыть в тишине. Обдумать положение вещей. Леночке передайте привет. Я ей позвоню завтра. Обнимаю.
ГЛАВА 8
ПОНЕДЕЛЬНИК, УТРО
Утром, в понедельник, в кабинете Скворцовой с самого утра началось совещание. Скворцова занимала хороший кабинет с довольно простой и уже давно не новой мебелью: т-образный стол и простые офисные стулья с серой обивкой, которые изрядно потускнели от многочисленных сидельцев. Кабинет ей был предоставлен в собственное распоряжение и ни с кем она его не делила, поэтому он считался удобным местом для обсуждения рабочих моментов всей следственной группой. Собрались Скворцова, Игорь, Ваня и зампрокурора города Василий Иванович, пятидесятилетний лысоватый мужчина с круглым лицом. Хитрые умные карие глаза с морщинками вокруг них выдавали в нем весельчака. Застегнутый китель неудачно подчеркивал его пристрастие к хорошей еде. Откровенного говоря, из-за небольшого живота китель в то утро отвратительно сидел на заместителе прокурора, вынуждая того то и дело поправлять пуговицы и складки мундира, впрочем, прокурор делал это непроизвольно, занятый мыслями о расследуемом деле. Сегодня утром зампрокурора был серьезен.
Скворцова закончила раскладывать свои бумаги. Отодвинув свежезаваренный чай в хрустальном стакане в мельхиоровом подстаканнике, она начала совещание.
– Итак, что мы на данное время имеем… – Скворцова подносит ладони к лицу и смотрит на коллег, но ее прерывает зампрокурора.
– Мы имеем убитого, но не убийцу.
– Василий Иванович, это банально, – укоризненно, но по-свойски обратилась к прокурору, а затем заглянула в блокнот. – Итак. Первое. Убитый – финансовый директор крупнейшей строительной компании, супруг одной из самых богатых женщин страны.
– Одной из самых влиятельных женщин в строительном бизнесе, как оказалось, – заметил Ваня.
Скворцова пропустила это реплику и продолжила, по необходимости сгибая пальцы:
– Спасибо. Продолжаем. Второе. Сделано три выстрела. Все попали в цель. Третье. Кто это сделал? Мы пока не знаем, но мы установили, что он застрелен из пистолета «Макарова». Пистолет не обнаружен на месте преступления, но у нас есть пули и гильзы. Четвертое. Мы точно знаем: пистолет «Макарова» был в доме Эммы Воронцовой. Тот же это ствол или другой, нам предстоит выяснить. Пятое. Мы установили время убийства. Около восемнадцати часов. Эмма покинула офис в восемнадцать часов с минутами, но она могла быть последней, кто мог видеть Дмитрия живым. Как раз около восемнадцати часов она вышла из его кабинета. Секретарь ушла с работы ровно в 19.00. Шестое. Около двадцати часов его обнаружила уборщица.
– Я просмотрел запись и видел, как Эмма выходила из офиса. Если она его пристрелила, то она не женщина, она – терминатор, – Ваня решил добавить от себя впечатление об Эмме.
– Иван, ты очень впечатлительный человек. Тебе это будет мешать в отношениях с женщинами, – Скворцова, надев очки, смотрит поверх них на молодого следователя. Сейчас она очень сосредоточена и серьезна. – Продолжаем.
Все мужчины переглянулись. Зампрокурора прочистил горло, поправил форменный галстук и подмигнул обоим своим коллегам. Ваня смущается. Игорь хмыкает.
– Продолжаем. Седьмое. Мотив преступления не установлен. Восьмое. Круг подозреваемых пока не установлен, но у нас уже есть кое-что. И это серьезно. Василий Иванович! Мы вскрыли ноутбук. Итак. Дмитрий собирал компромат на свою супругу. Причем рыл основательно по нескольким направлениям. Налоги, коррупция и личная жизнь.
– Вот гнида! – порезав на стуле, буркнул Игорь. Все мужчины в знак согласия молча кивнули.
– Приблизительно я так и охарактеризовала бы его. Идем дальше. По первым двум пунктам этого расследования мимо, а вот с третьим, по личной жизни, есть отчет «де-тек-ти-ва» некоего Орехова, с фотографиями, – здесь Скворцова иронично произносит имя, разворачивает ноут, чтобы все было видно. На фотографии Эмма целует в щеку элегантного мужчину. – Хотя фотографий более интимного характера нет. Есть описание встреч. Обычно раз в неделю и в ресторане. Самый последний отчет был получен за один день до убийства. И этот некто Орехов пишет, что получит фотографию с их интимной встречи, чего так настойчиво добивался убитый. Игорь, найди этого сыщика. Допроси его и вытряси из него всю информацию по этому делу, особенно по этому человеку.
Вера указывает на спутника Эммы, потом делает глоток чая, оглядывая всех.
– Девятое. Дальше еще интереснее. В ноутбуке найдено исковое заявление о расторжении брака и другое исковое – о признании недействительными условий брачного договора в части режима раздела совместно нажитого имущества, по последнему иску он претендует на существенную долю доходов супруги. Напоминаю, что компания оценивается в почти сто миллиардов рублей. Господа, вопрос. Можно ли это назвать мотивом убийства?
Трое мужчин переглядываются. Вопрос в таком деле более чем деликатный, ибо где есть семейное склоки, не всегда очевидное истинно.
– На первый взгляд, это очень серьезный мотив. Это очень большие деньги, – произносит Игорь, но в его голосе нет уверенности.
– Это очень солидный мотив, – решительно заявляет Ваня, как будто надеется понравиться Скворцовой или оправдаться после ее сарказма о его впечатлительности.
Следователи вопросительно смотрят на зампрокурора. Тот откашливается, желая придать своему голосу серьезность.
– Вот что, пинкертоны, я предлагаю не торопиться. У нас есть немного времени обдумать и поискать еще улик. Не будем покупаться на якобы очевидное. Ошибка – обернется таким скандалом, какого не было на моей памяти с две тысячи третьего года.
Скворцова оборачивается к коллегам и разводит руками.
– Пинкертоны, вам в офис компании, – обращается любимым эпитетом прокурорских работников. – Первое. Ваня, ты с начальником службы безопасности просмотри запись камер за весь день. Составьте поминутный график, кто и когда заходил в кабинет убитого. Поминутно. Второе. Игорь, переговори с секретарями убитого. Их две: старшая – Анжелика, вторая – Вероника. Узнай, как ты умеешь, об убитом, все о нем, как о человеке и начальнике, всю подноготную и вызови этого «де-тек-ти-ва» и потолкуй с ним. Выжми из него, что получится.
ГЛАВА 9
ПОНЕДЕЛЬНИК, 08:00.
Эмма вышла из фитнес-центра. В белом элегантном спортивном костюме и теннисной сумкой за плечами. Она шла и чувствовала, как приятно болят мышцы после часовой игры в теннис с тренером, который без сантиментов решил ее погонять с утра пораньше по корту. «Прекрасная игра», – подумала Эмма с удовлетворением. С каждым ударом по мячу, каждым мощным выдохом, порой переходящим в хрип или крик, улетучивалась та субботняя тревога, заставившая ее почти все воскресенье провести в постели с Достоевским и его «бесами», ноутбуком и планшетом. Ей было жалко так бездарно потраченный выходной день.
Бросив сумку в багажник, предусмотрительно открытый водителем, она удобно разместилась на заднем сиденье «мерседеса». Когда машина плавно тронулась, Эмма посмотрела на телефон. Пришло время включаться в работу. Наступил рабочий день, и это значит, что ее ждали многочисленные телефонные переговоры. Она находит номер «АНАСТАСИЯ». Анастасия, секретарь Эммы, ей тридцать лет, и она уже пять лет работает на эту великую женщину, как она искренне считает. Они на связи двадцать четыре часа в сутки. Анастасия – образец энергичного секретаря, уверенная, что, еще немного поработав в этой неспокойной должности, перед ней откроются высокие должности в компании Эммы.
– Анастасия, доброе утро!
– Доброе утро, Эмма Ивановна! – в трубке слышится заряженный голос Анастасии.
– Первое. Перенеси совещание на одиннадцать часов. Мне надо подумать, на кого возложить обязанности Димы. Второе. Скажи Голубевой, что я жду ее в десять часов. Пусть подготовит предварительный отчет о тех делах Дмитрия, которые требуют особого или срочного внимания.
Голубева Кристина Сергеевна, тридцати пяти лет, главный бухгалтер и аудитор высшей категории, много лет проработавшая в крупной западной компании, спокойная и вдумчивая женщина, трудоголик, ради карьеры пожертвовала семейной жизнью. Самодостаточная, предпочитает, как и Эмма, жить в своем небольшом загородном доме.
– Третье. Настя, – Эмма на секунду задумалась, и, видимо, щекотливость следующей просьбы заставила Эмму обратиться к секретарю по уменьшительному имени, – будь готова в любой момент заняться организацией похорон. Возьми на себя буквально все. От начала до конца. Мне только сообщи место и время похорон. Необходимые вопросы решай с его родителями. Пока все.
Эмма видит в окно, как машина подъезжает к ее дому. Она ищет среди контактов номер. Находит «ДМИТРИЙ». Эмма несколько секунд на него смотрит, а потом нажимает на кнопку «удалить контакт».
***
В 9:30 утра Эмма сидит в кабинете за большим столом и просматривает бумаги, бросая взгляд на экран монитора, периодически стуча по клавиатуре. Эмма посмотрела на золотые часы на запястье. Они показывают девять тридцать часов. Телефонный звонок прерывает работу Эммы.
– Слушаю, Анастасия.
– Эмма Ивановна, я не смогла дозвониться до Голубевой. Я ей написала в ВотсАпп и на почту. Отбивки, что она прочитала, нет. Это не похоже на Кристину Сергеевну. Что делать?
– Странно, – Эмма задумалась. Она снова посмотрела на часы. В общем, главный бухгалтер не всегда приезжала на работу к началу рабочего дня, но обычно всегда была на связи. – Я не помню, чтобы она отпрашивалась или предупреждала, что планирует задержаться. Возможно, это знал… Дмитрий Александрович. Знаешь что… спроси у Анжелики или Вероники, кажется, так зовут вторую его помощницу.
– Да, конечно, сейчас узнаю и сообщу.
– Может быть, она на приеме у врача или в налоговой, поэтому не отвечает, – размышляла вслух Эмма, а потом добавила с неохотой в голосе. – Ничего не поделаешь, придется подождать ее, и тогда отложим, видимо, до вечера наше совещание.
– Ясно. Я сообщу вам о Кристине Сергеевне.
***
Закрыв за собой дверь кабинета, Игорь и Ваня подходят к кофейному автомату. Игорь роется во внутреннем кармане своего когда-то модного, но теперь поношенного кашемирового пальто, и, найдя купюру, смотрит на Ваню.
– Ты сегодня на машине? – спросил Игорь, опуская купюру в автомат, который с шумом заглотил бумажку, как ребенок макаронину. – В моей машине утром загорелся check-in. Теперь вот еще и тачкой надо заняться. Как невовремя!
– Да не проблема, но только я не знаю, вернусь ли в контору сразу, а если вернусь, то Бог знает когда, – а после, прикинув в уме планы, добавил, – или вообще не вернусь.
Игорь машет рукой:
– Неважно. Тебе кофе взять?
Ваня отрицательно качает головой:
– У меня что-то в последнее время изжога от этого кофе.
Молча они вышли на улицу и сели в машину. Сейчас, когда Ваня аккуратно едет по оживленной улице, Игорь сидит, держа в руке кофе, и задумчиво смотрит на крышку стаканчика. Ваня вскользь посмотрел на коллегу.
– Но вот все-таки, что Вера за человек? – Ваня желая расшевелить коллегу разговором, вслух рассуждает. – Умная, красивая, но как посмотрит, как что-нибудь скажет забористое, аж оторопеть берет. Я слышал, что у нее дед еще в НКВД служил.
Игорь, сделав небольшой глоток кофе, поморщился, посмотрел на кофе и снова закрыл крышку.
– Тут еще интереснее. Прадед у нее служил в ЧК с восемнадцатого года.
Ваня присвистнул от удивления.
– Наследственность. И что вы в ней нашли, Игорь Александрович?
– Ты бы лучше на дорогу смотрел! – Игорь недовольно буркнул, смотря вперед на поток машин.
– Ох и не ищите вы простых путей, Игорь Александрович, – со смешком ответил Ваня, кивая головой вперед. – Приехали.
Через минуту машина подъезжает к офисному центру, спускаясь на паркинг. Ваня аккуратно кладет билет из паркомата в нишу для документов.
– Представляю, в какую копейку мне влетит парковка здесь! – Пробормотал он. – Надеюсь на понимание со стороны руководства.
Игорь и Ваня направляются к лифту в огромном фойе бизнес-центра. Фойе заполнено людьми, входящими в здание, выходящими и ожидающими на стульях, пока их встретят. Утро понедельника.
Открываются двери лифта, и оба заходят внутрь зеркальной кабины.
– Я к начальнику службы безопасности, – Игорь говорит Ване, нажимая на кнопку шестнадцатого этажа, – а ты займись секретаршами убиенного.
Не успел произнести Игорь последнюю фразу, в лифт начали быстро входить и даже вбегать торопящиеся люди. Мужчины и женщины разных возрастов, но все одеты согласно деловой этике.
Игорь посмотрел на часы, они показывали пятнадцать минут одиннадцатого утра.
ГЛАВА 10
Эмма как вошла утром в кабинет, так и продолжала усердно работать над рутинными и срочными делами, которые, как нарочно, все прибывали и прибывали, ибо часть вопросов приходилось решать за Дмитрия. Работа поглощала все неприятные мысли. Она чувствовала, как необходимо поддерживать темп дел, чтобы дела корпорации не пострадали, а они могли пострадать. На предстоящей неделе намечалось подписание судьбоносного контракта на строительство десяти небоскребов в одном из крупнейших городов Сибири. Под этот проект корпорация была преобразована в публичное акционерное общество и готовилась к листингу на Московской, Лондонской и Гонконгской фондовых биржах. Телефонные звонки, согласование переговоров, рассмотрение документов – все это казалось в своей совокупности тяжелейшим делом, скрытым от глаз непосвященных людей, где оставался только нарядный фасад частной и официальной публичности Эммы как женщины-лидера, мецената и примера отечественного предпринимательства. Раздается очередной звонок. На линии Михаил Федорович, начальник службы безопасности. Его голос встревожен.
– Эмма Ивановна, у нас следователи. Я с одним сейчас буду пересматривать запись с камер. Второй будет опрашивать секретарей Дмитрия Александровича.
– Понятно. Это их работа. Спасибо! – Эмма отключается и продолжает работать, изучая документы на столе, то и дело сверяясь с цифрами.
***
В приемную Сазонова входит Ваня. Вероника, секретарь Дмитрия, высокая, худая, на вид двадцати пяти лет, очень спокойная, задумчиво отрывает глаза от глянцевого журнала, закрывает его и вопросительно смотрит на посетителя. Овальное лицо девушки обладало красивыми чертами, прежде всего серо-голубыми глазами, прямым носиком, едва заметными ямочками на щеках и хорошенькими губами в красной помаде. «Какая красавица», – оценил мысленно Ваня, отдав должное убитому директору.
– О, я вижу, вы тут одна скучаете. А вы, наверное, Вероника, секретарь… – здесь Ваня показывает пальцем на опечатанную дверь директора. – А ваша коллега Анжелика еще не работу не пришла! Видимо, бурно провела выходные.
Последние слова Ваня произносит, хитро улыбаясь. Вероника смотрит выразительно удивленными, даже скорее опешившими, глазами:
– Простите, а вы кто?
Ваня достает из кармана служебное удостоверение и, открыв его, показывает девушке.
– А я, Вы будете смеяться, – Ваня располагающе улыбается, – следователь с очень простым именем-отчеством – Иван Сергеевич Тургенев. К вашим услугам, красавица!
Вероника с облегчением выдыхает и пытается улыбнуться, а глаза теперь принимают грустно-озадаченный вид.
– А… Вы извините, а я подумала, что это очередной подросток айтишник, – вопрос об Анжелике Вероника проигнорировала. – Догадываюсь, по какому вы поводу. Вот стул, садитесь.
Радостно соглашаясь и улыбаясь, словно щенок, получивший кость, Ваня скидывает куртку и бросает ее на соседний стул. Он садится, держа в руке маленький блокнот. Ваня умеет находить общий язык с девушками, чтобы ни говорила Вера Алексеевна Скворцова. Осматривает еще раз приемную, словно желая убедиться, что они здесь одни:
– Красивая мебель. А все же, где Анжелика?
– Вам меня одной недостаточно? – озадачила Вероника Ваню, заставив того растеряться, придумывая ответ.
– Два – ноль, – невразумительно для Вероники выдает Ваня.
– Простите!? – скинула в вопросе тонкие брови Вероника.
– Не обращайте внимания, – вслух произносит он. – Вспомнил кое-кого. Анжелика?
Вероника пожимает плечами и равнодушным голос говорит:
– Должна была быть на работе, но где она, не имею ни малейшего представления. На телефон и ВотсАпп не отвечает. Может быть, запивает горе.
Ваня глазами показывает на дверь покойного. Вероника утвердительно качнула головой.
– Вот даже как! Давно вы здесь работаете?
Ирония в голосе девушки пропала очевидно на фоне размышлений о начале поиска новой вакансии.
– Я тут работаю третий месяц, так что меня сложно назвать старожилкой, поэтому много не знаю.
– Вы значительно красивее, чем вы думаете, и у меня язык не повернется назвать вас «старожилкой», это звучит, как «страшилой». Но я уверен, вы кое-что знаете интересное для меня об отношениях между Дмитрием и Анжеликой, – нагло и наугад предположил Ваня.
Глаза Вероники радостно заблестели и стало очевидно, что стена отчужденности, какая бывает между правоохранителем и обывателем, разрушалась, как стена старого дома.
– В полицейской академии хорошо, видимо, учат подкатывать к девушкам, – Вероника прикусывает кончик карандаша и внимательно рассматривает собеседника, как бы желая убедиться в его порядочности, чтобы сообщить конфиденциальную информацию интимного характера. Она кивает головой на дверь директора. – Не имею представления, как долго, но, думаю, что они не только суши и пиццу съели вместе, но и собаку.
– А… Вот даже так. Вы наблюдательная, – сказал Ваня, присматриваясь к девушке.
– Я женщина. Природа сделала нас, – улыбнувшись сказала Вероника, – любопытными и наблюдательными. Может быть, кофе? Он здесь очень хороший и дорогой. Когда еще будет возможность попробовать такой снова?
Вероника поднимается из кресла. Ваня понимает, что она выше его на целую голову. Девушка эффектно подходит к большой и очевидно дорогой кофемашине и запускает ее. Ваня, любуясь фигурой Вероники, расплывается в чеширской улыбке. Девушка была одета в длинную кожаную юбку, которая высоко охватывала тонкую талию и обтягивала ее бедра, подчеркивая длину ног. Чулки придавали изящность ногам. Ножки заканчивались небольшими туфельками на высоких каблуках. Белая блузка с растянутым верхом и стоячим воротником как бы завершала сексапильный образ секретарши. Ваня предательски поперхнулся.
– Вам капучино, латте или… – не оборачиваясь, уточняет она.
– Черный, самый горький.
Вероника делает две чашки кофе и ставит их на стол. Ваня берет чашку и быстрым взглядом оценивает бижутерию на шеи секретаря. «Ничего так, – подумал он, обжигая язык горячим кофе. – Хорошенькая. С такой барышней каждому было приятно пойти в ресторан», – но вслух произносит другую фразу, относя ее к себе:
– Все равно не хотел бы я быть на его месте.
Она откидывается в кресле, смотрит и усмехается. В ее глазах читается понимание.
– Правильно, – произносит она, как женщина, уже понимающая жизнь.
ГЛАВА 11
В кабинете 16-13 было безбожно накурено. «Вот уж кому плевать на порядки, так это ему», – подумал Игорь, протягивая руку почтенному начальнику службы безопасности корпорации «ВЫСОКОЕ НЕБО». Его небольшой кабинет, заставленный канцелярскими шкафами, одним столом со стульями для совещания и небольшим кожаным диваном, над которым висели какие-то фотографии, дипломы, лицензии и прочая пафосная мишура, вместе с тем был по-мужски уютен. Большое зеленое дерево в кадушке было водружено и забыто в углу кабинета для комфорта или, как это бывает в офисах, банально перенесено за ненадобностью женщинами из бухгалтерии. По осунувшимся с желтыми кончиками листьям было понятно, что дерево из последних сил боролось за свое существование.
– Присаживайтесь, товарищ следователь. Чайку или кофейку? – предложил по-свойски Михаил Федорович.
– Позже. Сначала дело.
– Как скажете. У меня все готово: и запись, и бумага.
***
Прошло не менее часа, когда Игорь и Михаил Федорович просмотрели большую часть видеозаписей с различных камер наблюдения. Решив немного отдохнуть, они пьют чай с солеными крекерами. Пока ничего интересного так и не найдя.
– А вообще, что он был за человек? – спросил Игорь, забрасывая крекер в рот, пристально смотря на своего собеседника. Игорю всегда было жаль время, поэтому сейчас его одолевало желание совместить просмотр видео с добычей информации из альтернативного источника.
Михаил Федорович, секунду думая, пожал плечами:
– Казался умным, видимо, хорошим специалистом в своем деле, но не трудоголик, редко перетруждал себя. Не заносчивый и не гордец, как это бывает с такого рода людьми, но пообщавшись с ним, вы точно поймете, что вы ему не будете интересны, если у вас нет солидного капитала или ну очень больших связей. Поэтому с ним только рабочие отношения. Ну понимаете!
Игорь кивнул и в это момент неудачно отправил крекер в полет мимо цели. Ему пришлось нагибаться за маленьким соленым подлецом.
– Насколько я понял, он занял эту должность несколько лет назад, женившись на Эмме Ивановне? – сказал он, бросая крекер в мусорную корзину, проводив его взглядом. Он с удовлетворением убедился, что попал точно в цель.
– Я в эти дела не лезу, – поерзав, ответил Михаил Федорович. По нему было видно, что знал он многое, но распространяться не желал. Только если под присягой в суде. – Давайте дальше посмотрим, а то у меня дел невпроворот.
Включают дальше просмотр видео.
– Так. Это кто? – заинтересованно спросил Игорь. Михаил Федорович придвинулся к экрану и поправил очки.
На экране по холлу уверенно идет женщина, и следом камера показывает, как она заходит в приемную Дмитрия, а затем уверенно открывает дверь кабинета и входит внутрь, закрывая за собой дверь.
– Я думаю, что это Голубева Кристина Сергеевна, – секунду подумав, озадаченно промолвил начальник Михаил Федорович.
– Что-то не так?
– Да так, вдруг одна мысль пришла.
Игорь вопросительно смотрит на собеседника, но, не услышав продолжения мыслей Михаила Федоровича, делает отметку в блокноте «16:10». Продолжают просматривать.
На записи видно, как секретарша Вероника, не торопясь идя по коридору, несет коробку с пиццей, а затем, открыв дверь, заранее постучав для приличия, заносит ее в кабинет Сазонова.
– Так. Вот и первая коробка пиццы.
Мужчины прильнули к монитору. Игорь делает пометку в блокноте «16:15».
***
Ваня, слегка наклоняясь к Веронике, сохраняя непринужденный вид, словно заговорщик, произносит негромко:
– Я надеюсь найти в вас ответственную гражданку, которая готова помочь следствию.
Желая ему подыграть, Вероника делает движение ему навстречу, наклоняясь над столом, демонстрируя изящные изгибы фигуры.
– Я готова! Скажите, и я буду ответственной… гражданкой.
– Вероника – как вас… Алексеевна по батюшке, – давайте вернемся на нашу землю многогрешную. Этот Дмитрий Александрович, он что за человек?
Вероника резко, ухмыльнувшись, откидывается назад на спинку большого кресла:
– Человек? С каких это пор козла называют человеком?
– Не понял.
