Страница 2 из 3
Посадка деревьев на «космической аллее» во дворе гостиницы.
Совместное посещение монтажно-испытательного корпуса космодрома – накануне начала сборки ракеты-носителя (на этот раз из серии «Ангара» тяжелого класса).
Наконец, просмотр советского фильма «Белое солнце пустыни», в котором красноармеец тов. Сухов в одиночку разбивает отряд басмачей, а честный таможенник Верещагин, известный фразой: «я мзду не беру, мне за державу обидно», в конце трагически погибает.
За день до старта космонавты дружно отправились в парикмахерскую, где короткие стрижки сделали всем, включая и единственную женщину в составе экипажей. Светлана Лебедева с тоской глядела в зеркало, как на пол падают ее прекрасные длинные русые волосы, которые так нравились ее мужу. Но это была наименьшая жертва, на которую эта женщина осознанно пошла во имя путешествия на Марс…
День старта
В то утро Иван Демидов проснулся затемно, потом он еще некоторое время лежал на постели, глядя в потолок и думая о предстоящем полете, а когда услышал звук будильника, поднялся, чтобы его выключить.
Часы показывали – 6 утра.
Старт был запланирован на 10:30 мск (или 16:30 по местному времени).
За завтраком все были веселы, разговаривали и много шутили. В приподнятом настроении находились даже представители дублирующей команды, которые наверняка понимали, что почти не осталось надежды на их полет.
К десяти часам по местному времени все космонавты собрались в вестибюле, откуда до их слуха уже доносились звуки традиционной песни «Трава у дома» (музыка лилась снаружи). И когда они выходили во двор гостиницы, где уже стояли два автобуса, из мощных динамиков грянуло:
И снится нам не рокот космодрома,
Не эта ледяная синева, –
А снится нам трава, трава у дома,
Зеленая, зеленая трава.
Под звуки этой песни члены основного экипажа во главе с китайцем Ван И зашли в первый автобус, а во второй сели представители дублирующей команды. Автобусы друг за другом выехали со двора – по направлению к монтажно-испытательному корпусу космодрома.
Вскоре там, в помещении, они облачаются в спасательные скафандры модели «Сокол».
Юный смуглый космонавт Махиндер проделывал это уже десятки раз в ходе подготовки в Звездном городке, но все равно теперь он заметно нервничает, когда залезает внутрь штанин скафандра, продевает руки в рукава и пытается просунуть голову через жесткое неудобное горловое кольцо гермошлема. Ему помогают это сделать, потом он уже самостоятельно управляется с подшлемником, к которому крепится головная гарнитура со средствами связи, и бойко разбирается с все еще висящей внутренней оболочкой («аппендиксом»), закрывает брюшную часть и застегивает на молнию верх скафандра.
К тому времени, как индийский юноша покончил с облачением в этот неуклюжий с виду костюм, его товарищи уже были готовы приступить к проверке своих скафандров в условиях избыточного давления. Махиндер, последовав их примеру, лег в специальную люльку и закрыл забрало гермошлема: его скафандр вскоре раздулся как шарик, накачанный воздухом.
В таком положении космонавты пролежали целых два часа, не вставая с места.
Когда проверка, наконец, завершилась, космонавты, открыв свои гермошлемы и снизив давление в скафандрах, смогли подняться.
Потом космонавты отправились дальше – будучи в скафандрах, сковывающих движение, они перемещались в несколько согнутом виде – характерной «обезьяньей» походкой. И вскоре все четверо оказались в изолированном помещении со стеклом, за которым теперь находились российские и китайские чиновники, а также родственники космонавтов. Так, при виде любимого мужа у Светланы Лебедевой невольно полились слезы из глаз. Молодой мужчина что-то кричал ей через прозрачную перегородку, но она от волнения не могла разобрать ни слова.
Среди тех, кто находился по ту сторону стекла, был пожилой отец Махиндера, который прилетел из далекой Индии. Юноша, увидев его, обрадовался. Однако Кумар Бирла о чем-то разговаривал с главой Роскосмоса и, казалось, не обращал внимания на сына.
Там были и близкие командира корабля – Ван И: его отец, мать и жена.
Одного только Ивана Демидова никто не приехал провожать в дальнее путешествие. Сидя с края стола перед этим стеклом, он вдруг почувствовал щемящее душу одиночество.
***
На автобусах космонавты добрались до стартовой площадки космодрома.
Впереди возвышалась огромная обставленная обслуживающими фермами ракета, на самом верху которой, в головной части, располагался покрытый обтекателем космический корабль «Орел», куда они вскоре поднялись на специальном лифте.
Мужчины пропустили женщину вперед, следом за Светланой Лебедевой внутрь залез юный Махиндер, а после него – Иван Демидов, замыкал это шествие китаец Ван И, который задраил входной люк.
Внутри при искусственном освещении, – иллюминаторы корабля были закрыты головным обтекателем, – все члены экипажа, подсоединив свои скафандры к бортовой системе жизнеобеспечения, стали размещаться в своих креслах – в положении полулежа на спине, потом пристегнули ремни безопасности и принялись ждать старта ракеты.
Вскоре начался обратный отсчет времени. Табло высветилось на экране главного зала Центра управления полетов (подмосковный город Королев) и отразилось на дисплее пульта управления кабины космического корабля «Орел».
До старта осталось: 50 минут.
В кабине корабля царила полная тишина. Члены экипажа были погружены в свои размышления. Кое-кто думал о том, что осталось позади. Так, Светлана вспоминала мужа, с которым она кое-как попрощалась через прозрачную перегородку. В мыслях у Махиндера была его мама, которая жила в Дели. Китаец Ван И был сосредоточен на той миссии, которую ему предстояло выполнить в качестве командира корабля, и долге перед Поднебесной.
Иван Демидов с нетерпением то и дело поглядывал на табло, показывающее обратный отсчет времени. Потом он обратил внимание на талисман, что висел рядом с цифровым пультом управления. Плюшевый медвежонок, который принесла Светлана (это был подарок ее мужа). Эта мягкая игрушка напомнила Ивану ту, о которой забыли во время его прошлой экспедиции (на орбитальную станцию). При этом на него нахлынули мрачные воспоминания о дне, когда погибли его товарищи.
«Кажется, теперь ничего не забыли. И все должно пройти, как следует», – подумал он.
До старта осталось: 5 минут.
Ключ на старт.
«Последние минуты на планете, на которой меня ничто не держит», – пришло на ум Ивану, который не отрывал глаз от дисплея пульта управления, где высвечивались символы работающей БВС2 корабля.
Из ЦУП стали поступать сообщения о проверке систем ракеты. О готовности к старту сообщили все члены экипажа, начиная с командира корабля (радиопозывной «Орел-1»).
До старта осталось: 1 мин.
Вскоре корабль качнуло. От ракеты отошли обслуживающие фермы.
– Орел-1, дается зажигание, – сообщил оператор ЦУП под позывным «Заря-1».
– Вас понял, – отвечал Ван И.
Заревели двигатели. Из сопла первой ступени вырвались дым и пламя.
Тем, кто наблюдал за запуском со смотровой площадки космодрома, показалось, что ракета зависла в воздухе, а потом столп пламени вырос, и она устремилась в небо.
В миг отрыва от земли Иван Демидов вспомнил крылатую фразу Юрия Гагарина, сказанную им на борту корабля «Восток-1» 12 апреля 1961 года, – теперь она слетела у него с языка, отправившись в прямой эфир.
– Поехали! – воскликнул он.
– Quba! – на китайском подхватил Ван И, чтобы не ударить в грязь лицом, а потом перешел на русский. – Заря-1, я Орел-1, полет проходит нормально.
Двое других членов экипажа молчали, испытывая стартовые перегрузки, вдавившие их в кресла.
– Счастливого пути! Доброго полета! – послышались воодушевленные голоса операторов ЦУП.
Перегрузка росла, а время, казалось, замедлило ход. Полет длился, как будто целую вечность, а между тем с момента старта прошло только 30 секунд.
– Все нормально, самочувствие хорошее, – рапортовал за всех Ван И, продолжая сообщаться по радиосвязи с Центром, – все системы работают исправно.
– 60 секунд, – сообщил оператор ЦУП.
– Вас понял, продолжаем полет.
Еще через некоторое время голос с позывным «Заря-1» сообщил об отделении двигателей системы аварийного спасения (они, по счастью, не понадобились).
– 2 минуты – полет нормальный, – сообщил Ван И.
Сброс первой ступени ракеты-носителя.
В тот миг, когда после разрыва пиропатрона отделилась первая ступень, перегрузка, которую испытывали космонавты, внезапно спала, и они на мгновенье смогли перевести дух. Но сразу запустились двигатели второй ступени, и всех четверых снова вдавило в кресла…
Вскоре произошло отделение створок головного обтекателя, и сквозь иллюминаторы в кабину корабля хлынули потоки яркого света, отчего четверо космонавтов, находившихся более часа в полумраке, инстинктивно зажмурились. Но как только глаза привыкли к свету, Светлана и Махиндер, для которых это был первый полет в космос, стали жадно озираться по сторонам, разглядывая в иллюминатор Землю с высоты «птичьего полета».
– Вижу леса и реки, – с воодушевлением прокричал индийский юноша. – Это сибирская тайга! Потрясающе!
Потом он вспомнил о микрофоне и слегка поправился:
– Заря-1, это Орел-4, прошу прощения, если нарушил субординацию, но просто здесь… Такая красота!
– Вас поняли, Орел-4, – прозвучал смеющийся голос оператора. – Как самочувствие? Прием.
– Чувствую себя хорошо. Почти привык к перегрузкам. Небольшие вибрации. В общем, все в порядке.
Послышались шумы. Связь ненадолго прервалась.
Прошло еще немного времени, корабль вошел в зону облачности, а потом отделилась вторая ступень ракеты-носителя.
Снова ненадолго вернулась привычная тяжесть тела, пока не заработала третья ступень ракеты.
«Скоро всё закончится, всё закончится», – повторяла про себя Светлана, которой нелегко было переносить перегрузки реального полета (притом, что в Звездном городке на тренировках она уверенно проходила испытание центрифугой).
– 5 минут – полет нормальный, – между тем докладывал Ван И. – Самочувствие отличное. Все системы работают исправно. Наблюдаю черное небо. Земли практически не видно из-за облаков.
Прошло еще несколько минут. И, наконец, все космонавты ощутили долгожданную легкость. В этот самый миг, когда корабль вышел из плотной атмосферы Земли и достиг безвоздушного пространства, талисман команды – плюшевый мишка – воспарил в невесомости.
С Землей еще некоторое время не было связи, но когда она возобновилась, командир экипажа китаец Ван И тотчас доложил в ЦУП о преодолении линии Кармана3.
Вскоре корабль «Орел» отделился от ракеты-носителя (на Земле в ЦУП в этот миг началось ликование). Далее, в автоматическом режиме заработали маршевые двигатели, разогнав его до первой космической скорости4.
Вырвавшись из гравитационных объятий родной планеты, трое мужчин и одна женщина устремились в бескрайнее космическое пространство. В этот миг корабль вышел из тени Земли, и в иллюминаторы они увидели ослепительно яркое Солнце.
Корабль «Орел» совершал очередной виток по околоземной орбите на высоте 300 км.
Тем временем, на Земле баллистики вычисляли координаты орбитальной станции и «Орла» для ввода в бортовой компьютер корабля. Пока продолжались расчеты, у членов экипажа появилось немного свободного времени. Так, Махиндер и Светлана, вспомнив детство, принялись играть с плюшевым медвежонком, плавающим в невесомости.
Впрочем, все оставались на своих местах, а командир корабля и пилот-бортинженер внимательно следили за показаниями аппаратуры, что отображались на дисплее пульта управления.
– Все системы работают хорошо, – докладывал на Землю Ван И. – На борту давление – 1 атм., температура – 20 градусов, влажность – 65%. Прием.
– Вас понял, – отозвался оператор ЦУП. – Завершается подготовка к выводу вас на орбиту станции.
Спустя несколько минут в автоматическом режиме включился маневровый двигатель, и начался постепенный переход на более высокую орбиту, по которой вокруг Земли летала космическая станция.
Корабль ускорился, чтобы вскоре приблизиться к станции на расстояние примерно 200 км. После чего был произведен разворот на 180˚ – для торможения основным двигателем (надо было снизить скорость, в противном случае корабль мог просто врезаться в станцию).
После обратного разворота сработала радарная система «Курс». Бортовой компьютер приступил к автоматической стыковке корабля со станцией, используя маневровые двигатели.
Все четверо космонавтов теперь с напряжением следили за экраном пульта управления, где отображался процесс стыковки (на Земле в главном зале ЦУП, где велась трансляция с телекамеры, тоже все замерли в ожидании).
Корабль медленно приближался к шлюзовому отсеку орбитальной станции. На экране был виден штырь стыковочного механизма, который вскоре плавно вошел в коническое гнездо порта с противоположной стороны.
– Есть касание! – немедленно доложил об этом Ван И.
Стыковка успешно произведена.
В ЦУП это известие снова было встречено радостными возгласами.
Тотчас началась подготовка к переходу на станцию.
Все параметры на борту корабля были в норме: давление, температура, влажность.
Космонавты отстегнули ремни, воспарив в невесомости. К кораблю их все еще, словно пуповина, привязывали шланги бортовой системы жизнеобеспечения, но теперь они отсоединили их и принялись снимать громоздкие скафандры, чтобы остаться в легких комбинезонах.
Приготовления завершились, и космонавты, нацепив наушники с микрофонами для связи с Центром, стали ждать команды на открытие выходного люка. Все были в возбужденном состоянии, видимо, начинало сказываться действие невесомости (кровь от конечностей приливала к голове).
Трое висели возле люка. А Махиндер не утерпел и отправился в свободное плавание по кабине корабля.
– Это самый счастливый день в моей жизни! – восклицал юноша от радости. Он проплыл мимо Ивана Демидова и полюбопытствовал, что тот чувствует.
– Для меня самым счастливым днем будет тот, когда мы спустимся на поверхность Марса, – усмехнулся Иван.
– Разумеется, – подхватил юноша, – но это еще впереди, а пока этот самый счастливый день.
Вскоре «таможня дала добро» на переход, и командир Ван И повернул ручку люка.
С той стороны уже зияло открытое пространство шлюзового отсека, где их встречали двое российских космонавтов.
Следом за командиром корабля Иван Демидов влетел на станцию…
***
Два месяца наши путешественники провели на орбитальной станции, где они чувствовали себя гостями. Их основная цель была высадка на поверхность Марса, до которого путь не близок – даже с учетом великого противостояния 2050 года5 – не менее 60 млн. км. Теперь они набирались сил перед полетом, будучи освобождены от работ, выполняемых экипажем орбитальной станции. Вместо этого все четверо уделяли вдвое больше времени физическим упражнениям и отдыху. Так, помимо занятий на традиционной беговой дорожке и велотренажере, призванных не допустить деградацию костно-мышечной системы в условиях невесомости, на борту станции они освоили процедуру релаксации в капсуле искусственной гравитации, о чем более подробно будет сказано в своем месте.
У них оставалось много свободного времени, которое они проводили в крохотных каютах (точнее, нишах глубиной примерно в полметра), предаваясь каждый своим делам.
Каюты были оснащены компьютерами, подключенными к Интернету. И Светлана Лебедева часто поддерживала видеосвязь с мужем, оставшимся на Земле. Махиндер, который наблюдал за исследованиями, проводимыми на станции, в уединении обдумывал собственные проекты, что он намеревался реализовать на Марсе, или слушал индийскую музыку в наушниках. Китаец Ван И, который отличался невиданной даже для космонавта выдержкой, предпочитал медитацию в условиях невесомости и сон в спальном мешке, закрепленном на стене (на станции круглосуточно стоял сильный шум от работающих агрегатов, а потому заснуть бывало непросто!).
Одному только Ивану Демидову «не сиделось на месте» (или не виселось?), и он привычно, используя поручни на стенах и отталкиваясь кончиками пальцев от любых предметов, летал из одного модуля в другой, то и дело предлагая свои услуги членам экипажа космической станции. Где-то подскажет, даст совет, в другом месте – поможет делом. Так, когда вышла из строя одна из систем жизнеобеспечения – регенерации воды из влаги, он принял деятельное участие в ремонтных работах. А однажды на пару с командиром станции даже выходил в открытый космос для производства ВКД6, связанной с обследованием прочности обшивки, что медленно, но верно разрушается под действием солнечной радиации.
Но чем бы ни занимались космонавты на борту орбитальной станции, четыре раза в день все они, включая двоих «постояльцев», собираются в помещении, называемом «космическая кухня». Там, в специальном блоке они заливают сублимированную пищу в пластике горячей водой и помещают консервы в электрический подогреватель на полчаса.
У стола, к которому все продукты (в банках, пакетах, тюбиках) прикреплены, чтоб не улетели, завязываются оживленные разговоры. Члены экипажа станции расспрашивают своих коллег об их предстоящем полете, которому в тайне завидуют: «И почему не мне суждено ступить на поверхность красной планеты? Чем эти лучше нас?» – думает и тот, и другой. Но внешне они ничем не выдают своих мыслей: улыбаются, шутят, травят байки и смеются.
Как-то раз за обедом Махиндер, самый юный из космонавтов, который до сих пор молчал и жадно внимал тому, что говорят другие, внезапно задал вопрос:
– А что-то необычное происходило с кем-нибудь из вас?
Мгновенно в космической кухне воцарилась тишина. Пропали улыбки с лиц всех, кто был в помещении. Один из двоих «постояльцев» станции замер, не донеся до рта кусочек хлеба, что поплыл по помещению. Как и капелька сока, что выпала из тюбика его товарища, превратившись в оранжевый шарик.
Махиндер увидел некоторое замешательство среди космонавтов, которые провели на орбите не один месяц, и поспешил извиниться.
– Я что-то не то сказал?
– Что ты имеешь в виду под словом «необычное»? – переспросил с улыбкой Иван Демидов.
– Я много читал, что рассказывают те, кто побывал в космосе. О видениях, странных звуках, например.
– Мой друг, – продолжал улыбаться Иван Демидов, – человеческий организм не приспособлен к жизни в условиях невесомости, да еще этот постоянный шум на борту. Неудивительно, что некоторые наши товарищи видят или слышат что-то «необычное». На самом деле, всему есть свое объяснение…
– Хотите сказать, то, что иногда видят на орбите, глядя в иллюминатор, или слышат странные звуки – не более чем галлюцинации?
– Необязательно. Видишь ли, Махиндер, и среди наших товарищей есть те, кому нравится внимание публики. И они готовы на всё ради личного пиара, – Иван Демидов сделал паузу, вздохнув. – Но наверняка бывают и те, кто, на самом деле, видел что-то. Лично мне ничего никогда здесь на орбитальной станции не мерещилось. Может, просто потому, что я привык соблюдать режим дня, делать гимнастику и хотя бы пять часов в сутки посвящать сну.
Тогда Владислав, один из двух космонавтов со станции, нерешительно проговорил:
– Мой коллега, кажется, скептик, но здесь, на станции, действительно случается всякое…
– И с вами что-то произошло? – оживленно подхватил Махиндер.
– Ну, – запнулся Владислав, – я кое-что видел, можно сказать, необычное. Чего не мог видеть.
– И что же это?
– Землю.
– И что же в этом необычного? Мы все видим Землю, глядя в иллюминатор, – усмехнулся Иван Демидов.
– Нет, вы не поняли, я видел ее как будто вблизи. Как бы находясь у ее поверхности. Я видел свой город, свой дом и даже своих родителей, идущих по улице, – пояснил Владислав. – Я видел их так же отчетливо, вот, как сейчас, я вижу вас.
– Люди видят то, что хотят видеть, – качнул головой Иван Демидов. – Вы наверняка думаете о своем доме и своих близких, а потому и представляете себе, как они куда-то там идут…
Владислава передернуло.
– Хотите сказать, что это лишь моя фантазия?
– Я этого не утверждаю, – пожал плечами Демидов. – Но всему есть объяснение!
– Вижу, вы рационалист до мозга костей, – заговорил вдруг второй космонавт со станции, которого звали Владимиром.
– А что в этом плохого? – парировал Иван Демидов.
– Наверняка вы и в Бога не верите… – обмолвился как бы невзначай Владимир.
– Да, пожалуй, это так, – согласился Демидов. – Все религии утверждают, что Бог или боги живут на небесах. Мы с вами сейчас находимся как раз на небе, не так ли? И что же? Где же Бог, или воинство небесное? Ангелы? Где они все? Глядя в иллюминатор, я вижу только черное бескрайнее космическое пространство. Ну, и конечно, «нашу колыбель», голубую планету под названием Земля, которая вращается вокруг звезды по имени Солнце.
– А я однажды, глядя в иллюминатор, все-таки кое-что увидел… Помимо того, что вы сейчас перечислили, – отрывисто проговорил Владимир.
– Что же вы видели? – с любопытством осведомился у него Махиндер.
– Это трудно описать словами, – начал Владимир. – В общем, в тот день, – а это было около двух месяцев назад, – когда станция летела в тени Земли, а я проплывал мимо иллюминатора, моё внимание привлек какой-то свет снаружи. Когда я подплыл ближе, увидел некий светящийся объект. Это была золотая сфера, которая вращалась, приближаясь к борту станции. Потом как будто произошел взрыв, и появились две другие сферы. Это было потрясающее зрелище, и я окликнул Владислава, чтобы тот тоже мог его увидеть. Однако он находился в своей каюте, а потому я отправился за ним. Но когда мы снова выглянули в иллюминатор, там уже ничего не было.
Владимир окончил свой рассказ.
На мгновенье повисла тишина, которая была прервана восклицанием Ивана Демидова.
– Так, значит, эти… сферы видели только вы один!
– Да, но…
– И вы слышали взрыв? Каким же образом? Снаружи станции – вакуум, пустота, где звук не распространяется…
– Это была вспышка, – вздохнул Владимир, – похожая на взрыв. Впрочем, неважно. В общем, забудьте об этом. Может, и в самом деле мне всё это лишь привиделось?
Махиндер оглядел своих товарищей, которые вернулись к трапезе.
Светлана, в первый раз полетевшая в космос, не вмешивалась в мужской разговор и думала о своем. Китаец Ван И, хотя и молчал, был, кажется, согласен со скептической позицией Ивана Демидова.
Вскоре они все разошлись по своим делам и каютам.
***
Время на станции течет странным образом. Там, где каждые полтора часа можно встречать рассвет, всё искажается. Но человек ко всему привыкает, в том числе и к жизни на орбите!
Между тем, прерванное путешествие должно было вскоре продолжиться.
Пока четверо космонавтов на орбите отдыхали, на Земле в это время шла подготовка их предстоящего полета на Марс. С космодрома «Восточный» были произведены запуски ракет, что вывели на орбиту сначала грузовой корабль (с оборудованием, запасами кислорода, воды и продовольствия), потом взлетно-посадочный модуль и, наконец, транспортно-энергетический модуль, который еще называют «космическим буксиром», с ядерным реактором на борту.
Орбитальная станция использовалась для сборки комплекса, предназначенного для экспедиции на красную планету – к кораблю «Орел», летающему вместе со станцией вокруг Земли, пристыковывались выведенные на орбиту модули, которые постепенно формировали экспедиционный корпус.
Со стыковкой в основном проблем не было. Автоматика подвела лишь раз – на завершающем этапе сближения космического буксира со станцией, когда произошло отклонение от нужной траектории. И тогда потребовалось участие человека.
Командир экипажа Ван И, находясь на борту станции, взял на себя управление стыковкой. Сидя в кресле перед экраном, на который выводилось видео с телекамеры, он рычагом управления, похожим на игрушечный джойстик, скорректировал траекторию движения космического буксира.
Не прошло и пяти минут, как стыковка в ручном режиме была успешно завершена.
На проверку всех систем экспедиционного комплекса потребовалось несколько дней. Ван И на пару с Иваном Демидовым дважды выходил в открытый космос, чтобы обследовать корабль «Орел» и присоединенные к нему модули на прочность обшивки. Бортинженер Светлана Лебедева тестировала ядерный реактор, двигатель и прочие агрегаты космического буксира. Махиндер исследовал остальные приборы и системы жизнеобеспечения.
На данном этапе отклонений от технических показателей выявлено не было. И тогда в ЦУП подтвердили старт, назначенный на 14 августа.
***
В день старта на станции царило праздничное оживление. Совместный завтрак завершился раздачей гостинцев – от «постояльцев» станции четверым покорителям дальнего космоса (в пакетах был набор, почти как на детском утреннике – конфеты в пластиковых упаковках и тюбики с соком).
Иван Демидов получил свой пакет и, заглянув в него, осведомился:
– Я надеюсь, внутри найдется что-нибудь покрепче апельсинового сока?
И все дружно рассмеялись (космонавты соблюдали режим, и, конечно, тюбиков с водкой нигде на станции не завалялось!).
– Боюсь, что нет, – сказал Владислав. – Эти подарки готовили еще на Земле, так что…
– Так вы уже шесть месяцев прохлаждаетесь здесь на станции. Могли бы что-нибудь и придумать! – парировал Иван, пряча улыбку в уголках губ.
– Что, например? – осведомился Владислав.
– Самогонный аппарат, – выдал Иван Демидов. И снова послышался дружный веселый смех.
– А что? – не унимался Иван. – Хлеб же научились печь в условиях невесомости. Почему бы не заняться и самогоноварением?
До старта оставалось еще около двух часов, когда наши путешественники стали покидать свои каюты, к которым успели привыкнуть, и перебираться на борт космического корабля «Орел», все еще пристыкованного к станции.
Махиндер несколько замешкался у своего иллюминатора. Его окликнул Иван Демидов. Вскоре он подплыл к нему и с улыбкой осведомился:
– Что, дружище, увидел пришельцев или пытаешься разглядеть очертания своего дома как Владислав?
Индийский юноша вздрогнул, обернувшись.
– Что, что? Что вы спросили?
– Да так, – усмехнулся Иван. – У тебя всё в порядке?
– Кажется, да, – как-то неуверенно отвечал Махиндер.
– Что-то случилось?
– Я как будто задумался…
– И есть о чем! Мы ведь отправляемся в дальний космос и почти два года проведем вдали от родной планеты. Ты наверняка скучаешь по матери?
– Да, есть такое, – вздохнул юноша. – Для меня она дороже всего на свете!
– И все-таки есть в твоей жизни что-то еще, раз ты решил отправиться в это путешествие, – заметил Иван.
– Да, – не сразу отозвался Махиндер. – Есть. Это жажда знания. Стремление постичь тайны бытия.
– И ты надеешься найти разгадку этих тайн на Марсе? – иронично полюбопытствовал Демидов.
– Возможно, – уклончиво отвечал юноша. – Ну, а для чего вы решились на это?
– Во-первых, это мой долг перед Родиной, – усмехнулся Иван. – А, во-вторых… Это не твоё дело! Ладно, идем – скоро выходить на связь с Землей, а надо еще подготовиться к полету.
К тому времени, когда Иван и Махиндер оказались на борту корабля «Орел», там уже вовсю шел процесс расконсервации. Их встречал недовольный взгляд командира Ван И, в котором Иван прочел упрек в свой адрес: «И где вас носит?»
Через десять минут была установлена радиосвязь с Землей. ЦУП дал указание на закрытие переходных люков, что и было выполнено с обеих сторон (с корабля и шлюзового отсека станции).
После срабатывания сигнализатора закрытия люков в течение получаса продолжалась проверка их герметичности и давления на борту корабля. Далее космонавты облачились в спасательные скафандры и, выполнив ряд операций по подготовке расстыковки, подключили их к бортовой системе жизнеобеспечения, после чего заняли свои места и пристегнулись ремнями к креслам.
– К расстыковке готовы, – доложил Ван И на Землю. И вскоре он выдал команду на открытие крюков, сцепляющих корабль со станцией. Через три минуты «Орел» отлетел от нее со скоростью 0,15 м/с. Через несколько секунд автоматика включила двигатель, задав еще большее ускорение отходящему от станции кораблю.
Корабль совершил полтора витка по орбите выше станции, после чего был произведен разворот с выходом на нужную траекторию полета. Полученные с Земли координаты были введены в бортовой компьютер корабля, и экипаж устами командира Ван И доложил в ЦУП о готовности к полету.
Начался обратный отсчет времени.
10, 9, 8, 7…
Сердца космонавтов бились в унисон отсчету времени.
5, 4, 3, 2, 1.
Старт.
Включились двигатели ядерного космического буксира, который за считанные секунды разогнал корабль «Орел» до второй космической скорости7, позволившей нашим путешественникам вырваться с околоземной орбиты и устремиться в дальний космос.
