Во «Франческо Дженнаро» мороженое, как объяснил бариста, делают по особому, итальянскому рецепту.
Вкуснее я ничего в своей жизни не пробовала.
Вчера вечером Рита не смогла присоединиться к пышному празднованию аванса, поэтому мы решили наверстать упущенное сегодня утром.
Взяли себе аж по четыре шарика мороженого.
Я – вишневое, Рита – клубничное.
Хорошо хоть, что живем не так далеко друг от друга.
Рите на работу к девяти тридцати, а от офиса Роял Грейс до ресторана, где она работает, идти всего ничего, как раз успеет.
– И что теперь планируешь делать со своим горячим боссом? – хитро улыбаясь, спрашивает подруга.
В отличие от меня, она от всей этой ситуации просто в восторге и даже не пытается этого скрыть.
Пожимаю плечами.
Я уже успела пережить все стадии ужаса, шока и отчаяния, так что теперь смотрю на ситуацию здраво.
– Что-что, покажу ему себя такой, какая я есть. Как оказалось, от такой как я мужики убегают в ужасе. И босс тоже сам убежит, вот увидишь. Еще и доплатит мне за увольнение. Сам. От чистого сердца.
– Ань, да ну брось ты, ну! – раздраженно отзывается Рита. – У этого Виталика у самого явные проблемы, вот он и тыкал тебе постоянно… То в тебе то не так, это не так. Он этот, как его…абьюзер!
Отрицательно качаю головой.
Нет, не правда.
Виталик не такой.
Просто перебрал с алкоголем, еще и на работе проблемы, поэтому вот так получилось…
У всех же бывает, я тоже не святая.
Прошло всего пару дней, а чувство такое, будто мы уже год не общаемся.
Сама не могу ему написать , и дело тут совсем не в гордости. Просто, на самом деле, я – трусиха.
В глубине души боюсь, что он скажет мне идти куда подальше и всё моё напускное спокойствие, которое я пытаюсь удерживать, чтобы не реветь каждую минуту, лопнет как мыльный пузырь.
Поэтому я охотнее думаю, что ему просто стыдно и он не знает, как начать со мной разговор.
Если не сосредотачиваться, то эта мысль даже успокаивает.
Подходим с Ритой к офису Роял Грейс.
– Всё, кажется, мне пора – говорю я, глядя на время.
– Да расслабься ты, еще целых пятнадцать минут – беззаботно отзывается Рита, облокачиваясь на перила. – Тебе же к девяти.
Пожимаю плечами.
Действительно, куда мне торопиться?
Утром Вера позвонила и очень бодрым голосом сообщила, что "заболела" и больше мы с ней уже не увидимся, так что справляться мне придётся самой.
Так что сегодня у меня гарантированно случится истерика от того, что я ничего не помню и ничего не умею.
Минутой позже , минутой раньше – какая разница?
Меня уже ничего не спасет.
Замечаю, как группа сотрудниц, стоящих прямо у входа, как по команде начинает поправлять волосы, юбки и рубашки.
Одна пышная мадам расстегнула пуговицу прямо на груди, другая подняла чуть выше и без того достаточно короткую юбку.
Поворачиваюсь, уже зная, кого увижу на лестнице.
– Доброе утро – здороваюсь, стараясь, чтобы мой голос звучал дружелюбно.
Босс меня, как никак, от голодной смерти спас, пусть и явно исходя из собственных интересов.
– Доброе – сухо отвечает он, одаривая меня пристальным, суровым взглядом.
Я даже поежилась от такого грозного внимания.
Кажется, кто-то сегодня явно не в духе.
На прочие многочисленные приветствия сотрудников босс просто единожды кивнул головой.
Вижу, как Ритка цепким взглядом изучает его широкую спину, а потом переводит взгляд на меня, при этом крайне ехидно довольная собой.
Вид у неё такой, как будто она меня замуж за миллионера выдала, а не на работу к извращенцу устроила.
Шеф заходит внутрь и группа сотрудниц, стоявших у входа, тут же гуськом проходит следом за ним.
Ага.
Непризнанный гарем, значит.
Представляю, как они сейчас со всех сторон облепят его в лифте, томно вздыхая и прижимаясь к нему всеми возможными частями тела.
С блаженством прикрываю глаза и подставляю лицо мягкому, утреннему солнцу.
Дурочки.
И зачем он им нужен?
От таких богатых, избалованных мужиков всегда одни проблемы. Еще и менталитет совсем другой, обычаи, культура…
Да это же просто кошмар. Лишние проблемы.
Чувствую настойчивое пихание в бок.
– Ну всё, теперь беги! – толкает меня к двери Рита.
– Так еще же десять минут! – я любовно прижимаю к себе стаканчик с вишневым мороженым.
Нет, нет, и еще раз нет.
У меня здесь как раз осталось на эти самые десять минут наслаждения.
Сегодня и так намечается крайне стрессовый день, поэтому упускать последние моменты удовольствия я решительно не намерена.
– А ну-ка иди давай, прохлаждаться можно, только когда начальство не видит! – толкает меня подруга прямо ко входу.
– Не пойду, отстань – смеясь, уворачиваюсь я.
Заметив, как бережно я прижимаю к себе мороженое, Рита пытается дотянуться до него – забрать хочет.
На святое позарилась.
– Ла-адно – тут же сдаюсь я. – Иду я, иду.
На прощанье скорбно оглядываю зеленые пальмы, чмокаю подругу в щеку и уже разворачиваюсь ко входу, но тут Рита меня останавливает.
– Ой, подожди-ка, у тебя тут на груди нитка торчит – она тянется к моей белой рубашке, ловко отрывает торчащую нитку и хлопает меня по плечу. – Хорошего дня!
– И тебе – бросаю я на ходу и вбегаю внутрь.
Подхожу к открытому лифту.
Босс стоит внутри, у самой стены, и, сдвинув брови, смотрит в телефон.
Лифт забит почти до отказа, и я уже облегченно думаю, что поеду на другом, как вдруг Азамат Рустамович поднимает на меня взгляд.
Замечая мою нерешительность, делает мне знак зайти внутрь, глядя при этом так, что я даже отрицательно махнуть головой не решаюсь.
Мало ли, потом еще на ковер потащит за непослушание.
Протискиваюсь в забитый лифт, становлюсь прямо впереди босса, на место, которое он каким-то образом умудрился освободить мне, просто хмуро оглядевшись по сторонам.
Оказывается, когда все эти дамочки прижимаются ближе друг к другу, а не к боссу, то места достаточно.
В одной руке держу стаканчик с мороженым, в другой – телефон, к которому за эти несколько дней я уже почти приросла.
Даже когда в душ иду, то кладу его рядом с собой, чтобы в любой момент можно было просмотреть сообщения.
Телефон вибрирует и я тут же снимаю блокировку. Нет, не Виталик…Аудиосообщение от Ритки.
Чувствую себя некомфортно от того, насколько близко ко мне стоит босс и, чтобы как-то отвлечься, включаю смс, поднося телефон к самому уху…
И тут по телу бьет холодная волна ужаса – телефон заорал на всю громкость.
– Ну, хочу тебе сказать, задница у твоего шефа – просто зачёт! – воодушевленно выдает подруга на весь лифт.
Я судорожно сжимаю телефон, чтобы уменьшить громкость, выключить его….Да что угодно сделать, только чтобы он заткнулся!
Но тут телефон просто выскальзывает из моей руки, а Ритка продолжает вешать, но уже с пола.
– Ты времени там зря не теряй! Такого можно бы и отшлепать!
Все застыли. Я тоже. Даже дыхание задержала.
Шеф стоит за моей спиной. Он-то дышит в отличие от меня.
Громко так, сбивчиво.
С одной стороны хорошо, – значит , живой.
С другой стороны – ничего хорошего эта его живость мне не принесёт.
Ой, чувствую, не поздоровится мне….Да здравствует ковёр!
Прибью Ритку, если только выберусь отсюда живой.
В лифте повисла напряженная тишина.
Молчание давит на мозг.
Не то, чтобы смеяться, даже шелохнуться никто не решается.
Кажется, все здесь чувствуют себя виноватыми только за то, что услышали что-то порочащее честь Азамата Рустамовича.
Подпрыгиваю от неожиданности, когда босс касается моего плеча и легонько постукивает по нему пальцами.
Аккуратно так, почти нежно.
Не оборачиваясь, боковым зрением вижу, что он протягивает мне мой телефон.
Дрожащими руками забираю телефон и едва заметно киваю.
От стыда не могу вымолвить ни слова благодарности.
Мне вообще сейчас не до благодарностей, я в этот момент настойчиво интересуюсь у Господа, за что от так со мной.
Почему я? Ну почему всегда именно я?
В гробовом молчании мы едем до пятнадцатого этажа, двери лифта открываются и все сотрудники, как назло, начинают выходить именно здесь.
Нам-то с боссом дальше ехать.
В ужасе осознаю, что оставаться с ним наедине сейчас крайне опасно.
Спиной чувствую – он сейчас пребывает в ярости особого, кавказского типа.
Что-что, а гордость и достоинство таких людей задевать опасно. Только вот я, кажется, решила сделать это своей основной профессией.
За первый раз мне планируют мстить целый год, а вот что будет за второй, страшно даже представить.
Решаю слиться с потоком и выйти из лифта.
Не знаю, что буду делать потом, учитывая, что мое рабочее место прямо у дверей его кабинета и я, вообще-то, теперь его секретарь, но единственное, что понимаю сейчас – отсюда точно нужно бежать.
Может, спустя минут десять, когда мы встретимся в приемной, он уже отойдет, но сейчас он точно на пике своей ярости.
Прижимая к груди свое злосчастное мороженое, делаю неуверенный шаг к выходу.
– Анна Дмитриевна – тут же вкрадчиво обращается ко мне шеф. – Вы заблудились? Нам с вами на двадцать шестой.
Сердце падает куда-то в пятки.
Я останавливаюсь и с отчаянием обреченного человека провожаю взглядом последних сотрудников, которые выходят из лифта.
Оборачиваюсь и по лицу босса понимаю, что мне крышка.
– Нет, я просто....У меня просто здесь одно дело – неуверенно отвечаю я, стараясь не смотреть в его глаза.
Слишком уж угрожающе они сейчас выглядят.
– Здесь – босс с мрачным предвкушением оглядывает лифт – да. Там – он кивает в сторону коридора офиса – нет.
Его рука тянется к панели, он нажимает на кнопку.
– Шеф! – решаю оправдаться я, понимая, что выхода у меня не остается. – То, что вы слышали… Это мы с подругой так шутим. Вас никто не собирается…
Слышу как двери лифта закрываются за моей спиной.
– шлепать…
Боже, что я вообще несу!
Выражение лица босса становится еще более угрожающим.
Он сейчас явно раздумывает, что ему со мной делать. По глазам вижу – хороших вариантов там и в помине нет.
Вот же влипла…
Стою – смотрю на него во все глаза, беспомощно прижимая к груди картонный стаканчик с растаявшим мороженым.
Если что, буду им обороняться.
Босс ведь редкостный педант, а я его этой вишней так обмажу, что она ему в страшных снах потом сниться будет.
Азамат Рустамович, как будто чувствуя направленность моих мыслей, опускает взгляд на моё вишневое оружие и крайне заинтересованно его разглядывает.
Даже голову наклоняет в бок, а на его губах расползается наглая ухмылочка.
И тут-то в мою голову закрадываются смутные подозрения…
Не мороженое он буравит взглядом, совсем не мороженое.
Опускаю взгляд вниз и в этот момент понимаю все коварство своей подруги.
В гаремные игры втянуть меня решила…
Верхней пуговицы на моей рубашке просто нет, так что сейчас боссу открывается вполне себе панорамный вид на мою грудь.
Он снова нажимает что-то на панели и лифт в эту же секунду мягко останавливается.
Только вот дверь не открывается.
В панике размышляю о том, нужно ли напомнить боссу о том, что он из тех, кто домогается только по работе?
Он, похоже, сейчас об этом забыл…
– Я буду кричать – предупреждаю, прижимаясь к холодной кабине лифта.
– Ну, разумеется, будешь…
Глава 8
Босс вплотную приближается ко мне, упирается ладонями о стену и с явным предвкушением меня разглядывает.
– Предпочитаешь покричать до или в процессе?
– В процессе чего? – дрожащим голосом решаю уточнить я.
– Как же, Анна… – его рука ложиться на мою талию, на секунду сжимает её, а затем медленно сползает ниже, бесцеремонно касается попы и к-а-ак шлепнет её.
В наказание. Сильно так.
Я стою, ни жива, ни мертва, смотрю на него во все глаза и пытаюсь сообразить, что мне делать. Теперь уже сомневаюсь, что мороженое меня спасет. Скорее, оно поставит меня в еще более опасное положение.
Босс, кажется, настроен серьезно…
Вот если смогу добрать до панели, нажать нужную кнопку и держать оборону до тех пор, пока не приедем хоть на какой-нибудь этаж, то, возможно, у меня получиться отсюда выбраться.
В панике размышляя, как мне это провернуть, наблюдаю за тем как босс, не торопясь, стягивает с брюк толстый кожаный ремень.
Взгляд от меня не отводит ни на секунду. Смотрит с азартом. Увлеченно.
Он всей этой ситуацией явно наслаждается.
– Что вы собираетесь со мной делать? – едва слышно спрашиваю я.
– Воспитывать.
Босс сейчас как будто пытается считать мою реакцию и в полной мере насладиться тем ужасом, который всё отчетливее проявляется на моем лице.
Вдоволь насмотревшись, он резко дергается с места, пытаясь схватить меня за руку.
Я каким-то чудом успеваю увернуться.
Опомнилась уже тогда, когда в панике нажимала на панели все кнопки подряд.
Хоть какая-то должна ведь сработать!
Когда Азамат Рустамович оттаскивает меня в сторону, становится уже слишком поздно....
Лифт сначала дергается вверх, потом начинает мигать свет, а после мы снова останавливаемся.
Но хуже всего то, что после остановки свет в лифте гаснет совсем.
Босс грязно выругался.
Кажется, мое имя там тоже фигурировало, но мне теперь уже совсем не до этого.
У меня сейчас противник куда серьезней.
Дрожащими руками я пытаюсь включить фонарик, но телефон, по закону подлости, выключается в этот же самый момент.
Ну почему я никогда не заряжаю его до конца ?!
– Босс, включите пожалуйста фонарик, у меня телефон сел – лепечу я, чувствуя что вот-вот упаду в обморок от страха.
Только не темнота…
Лучше пусть будет ремень, но только не темнота.
Фонарик в руке босса тут же загорается, и я облегченно выдыхаю.
Стаканчик с мороженым, как оказалось, выскользнул из моих рук, когда я уворачивалась от стремительной хватки босса, так что теперь вишневое мороженое размазано по полу.
Азамат Рустамович, кажется, понимает, что сейчас у нас есть дела поважнее моего воспитания.
Он подходит к панели и внимательно осматривает её.
– Панель заело – констатирует он. – Следовательно, диспетчеру мы сообщить ничего не можем. И телефон здесь не ловит.
– А диспетчеру разве сигнал о неисправности не поступает?
– Я повторю, Анна, лифт не сломан. Панель заело.
– Это значит, что мы здесь застряли?
– Какая вы, оказывается, сообразительная. Браво.
Игнорирую его едкое замечание.
– А если кто-то вызовет лифт? Он же должен поехать, если не сломан.
Босс ухмыляется.
– Это вам не лифт советских времен, Анна. У него совсем другая система. Пока мы отсюда не выйдем, он никуда не поедет.
– И что же нам теперь делать? – с нарастающей паникой спрашиваю я.
– Молиться, что кто-нибудь заметит наше отсутствие.
По голосу слышу – Азамат Рустамович явно меня осуждает.
– Вели бы себя нормально, ничего это бы не было! Нет же, вы начали лезть ко мне, как последний маньяк. Своим бы воспитанием занялись, понятно вам? – решаю высказаться я.
Напугал ведь до смерти с этим своим ремнем.
Он в упор смотрит на меня и свет от фонаря, который падает на его лицо, делает строгие черты его лица совсем уж зловещими.
– Если вы так осмелели, потому то собираетесь умирать, советую вам взглянуть на ситуацию более позитивно – произносит он жестко. – Потому что, уверяю вас, Анна, отсюда мы с вами точно выберемся.
Он подходит к углу, поднимает руку вверх, затем на пару секунд прикрывает фонарик ладонью, а после – снова открывает.
И так несколько раз подряд.
Когда фонарик перестает мигать, замечаю в углу крохотную камеру.
«Сигнал подает» – понимаю я.
Затем босс просто облокачивается о стену, словно всё от него зависящее он уже сделал.
Вид у него сейчас максимально беззаботный.
– Как раз проверим, не пора ли нам уволить кого-то из охраны.
Его расслабленность немного успокаивает и меня.
