− Он, как я понимаю, окончательно съехал с катушек, и теперь возвращать нет смысла?
− С его разумом и личностью все хорошо, − она была совершенно невозмутима, − а вот с настроением и характером – как прежде – плохо. Не перебивай меня, Ева, это будет лучше для нас обеих – чем быстрее изложу ситуацию, тем быстрее мы избавимся от общества друг друга. Итак, скажи: как давно догадываешься, что являешься ведьмой?
Колючий взгляд Покровской не особенно впечатлил, а вот смысл вопроса поверг в шок. Несколько секунд Ева сомневалась и пристально смотрела в лицо женщины, а следом…
Перед глазами все поплыло и исчезло во вспышке абсолютного осознания.
Мир сузился до льдистых глаз напротив – зрачки пульсировали и притягивали. Прервать зрительный контакт невозможно. Ева силилась разобраться, но все взорвалось акварельными красками и мгновенно расплескалось вокруг. Пространство раскрылось подобно цветку, обрушилось невозможным разнообразием и захватило сознание. Все органы чувств шокировало так, как если бы она была слепой и вдруг прозрела! Информация захлестнула, обжигая нервы, но каждую новую волну сразу же смывают новые ощущения – Ева «видела» как неокортекс прорастает новыми связями, как что-то происходит у нее в венах, нервах, лимфе.
Она перестала быть собой, превратилась в мельчайшие частицы – рассыпалась на молекулы и растворилась в окружающем мире: стала частью кухни, дома, города, воздуха над ним. Всем своим существом стремилась принадлежать этой реальности, Вселенной, быть звёздной пылью и частью сущего.
В момент, когда казалось, что совсем потеряла свою личность, ощутила абсолютное счастье свободы и могущества! Вселенная тихо нашёптывала, что одна только мысль, даже намерение и можно стать кем угодно – водой, звездой, кислородом, эмоцией. Вот тогда пришла магия! Подхватила солнечным ветром каждый атом, обласкала, нашептала, пригрозила. Сила, какую невозможно осознать, пока не ощутишь этот пьянящий вкус абсолютной власти и возможностей. Она собрала свою новую смертную добычу воедино. На прощание ведьму опалило нестерпимым жаром – касание магии к самой её сути, как клеймо. Но далеко сила не утекла, свернулась в солнечном сплетении мурчащей кошкой, потопталась и уснула до поры.
– Это было… – слова вырвались, но мысли сформулировать не получилось – по телу еще бежали остатки оргазмической боли, что едва не уничтожила ее.
Все произошло, за считанные минуты – перевернуло привычный мир и сняло множество вопросов. Теперь Ева видит и понимает много больше, чем можно было представить, словно подключилась к какой-то сети и раскрыла архив с информацией.
Пробуждение дара – вот что сделала Алессандра. Для тех, в ком магия проснулась не от рождения – невероятно сложный и одновременно простой процесс. Обычный смертный стопроцентно погибнет, иссушенный силой, которая хлынет в него, но одаренный – расправит крылья! Призывает силу старший в круге, а Кругом можно назвать даже двух ведьм на кухне за чаем.
– Инициация, – подсказала Верховная, подливая в чашку кипяток, – на правах старшей ведьмы и главы действующего рода я пробудила твою силу ото сна. Дабы избежать долгих объяснений, уговоров, я решила, что проще показать на практике, чем заниматься словоблудием. Торжественного посвящения, уж прости, сегодня не будет – это формальность. Она нас пока не интересует. Потом, если справишься с заданием, устроим все, как требует традиция.
– Я не знала кто я.
– Но сила знала. Такое бывает, не впечатляйся – поздняя ягодка. Если бы ты не была первой в роду, то обряд бы провели гораздо раньше – в подростковом периоде. Но говорить мы будем не об этом. На днях пришлю к тебе кого-то, кто введёт в курс дел.
– Это потому вы поверили в мою ложь? – Ева сглотнула и попыталась собрать воедино мысли.
– Благодаря своеобразной специализации – на тебя совершенно не действует магия. Это и обмануло. Не действует любая наведенная магия, как я уже не раз проверила. Кроме специфических действий, вроде инициации или других манипуляций, не вызывающих внутреннего протеста. Обращение к спящей силе даже магией нельзя назвать – это древний зов, безмолвная песнь. Молитва, если угодно.
– Но вы не произнесли ни слова.
– Они не требуются, – снисходительно улыбнулась Покровская, – Твой дар довольно редок, узок и использовать его непросто. Остальные навыки, если они есть, следует раскрывать и развивать, так что вряд ли ощутишь разницу первое время.
– И что теперь? – Ева сжала пальцы в замок, догадываясь, что Мадре ничего не делает просто так.
– А теперь мы перейдём к предмету торга: ты хочешь жить, милая?
Повисла пауза. Она чинно пила чай и выглядела почти безмятежной. А Ева не знала, что можно ответить на этот вопрос, после того, как шагнула в окно.
– Дело в том, что Эрик очень хочет и вы теперь в одной связке. Он – мой внук, хоть и идиот. Я решила дать ему возможность исправить ошибки. Поверь, ничто не доставит мне большего удовольствия, как избавиться от лишнего свидетеля и решить таким образом проблему разглашения. Но ты теперь владелец артефакта.
Каждое слово как очередная лопата земли на крышку гроба. Ева запустила ладонь во влажные волосы и еле удержалась от крика и слез – капкан с лязгом захлопнулся.
– Чего вы хотите? – безжизненный голос.
– А вот это уже правильный диалог, – похвалила со смешком и провела ладонью над крестом. Касаться его у неё не получалось. Занятно.
Манипуляции ведьмы заставили металл сиять и покрываться инеем. Ева уловила как в нем пульсирует сила и тянет подобно простуженному нерву. Даже не удивилась, когда на кухне появился третий участник.
Эрик лениво размял шею и ехидно поздоровался:
– Здравствуйте, дамы. Невероятно счастлив вас видеть.
Занавес.
В этот момент все события перестали укладываться в голове, степень накала эмоций достигла критического уровня. Реальность Евы снова норовила погрузиться в хаос – калейдоскоп в глазах и тихий писк. Она слегка прикрыла веки и медленно выдохнула, стараясь сдержать душную волну протеста – разум откликнулся, протянул руку помощи, инстинктивно отгородился от эмоций, отделил их прозрачной стеной. Словно дёрнул стоп-кран и остановил несущийся поезд. Стало легче, Ева открыла глаза и прямо взглянула в лицо наибольшей своей любви. А теперь – и страху.
Вероятно, все чувства придётся принять потом, расплатиться за временную невозмутимость. Но это будет позже, когда можно остаться одной, можно плакать, кричать, или тупо уставиться в потолок. Ведь «анестезия» все равно отпустит. Что это: новый неизвестный ресурс, ведьмовской талант или внешнее вмешательство? Да какая, к черту, разница…
Абсолютно живой на вид, Эрик перестал паясничать и с болезненным интересом рассматривал свою руку. Шевелил пальцами, смотрел на татуировки по всей площади предплечья.
Алессандра спокойно позволила несколько минут тишины, а Еве в голову лезли совершенно дикие мысли: что нужно сказать мёртвому парню, который превратил твою жизнь в ад? Стоит ли извиниться или сказать «мне жаль»? А может просто ляпнуть «привет, как жизнь»? Она сглотнула и прогнала навязчивые идеи.
− Он… материален? – спросила почему-то у Алессандры.
− Хочешь потрогать? – вместо бабушки уточнил Эрик. Тот самый голос – с приятной хрипотцой.
− Если артефакт полон энергии, – не позволила продолжить диалог женщина, строго взглянула на внука, – ты, Эрик можешь быть материальным. Но только ночью. Я не Господь Бог. Ева, отомри уже. Нам нужно серьёзно поговорить о наших планах.
− Наших? – сипло уточнила.
− О да, Евушка, − парень оседлал стул задом наперёд и провокационно изучил её голые ноги, − наши планы. И не думай, что это предложение.
− То есть он действительно материален? – проигнорировала бывшего и вновь обратилась к ведьме.
− Сейчас – да. Собственно, теперь каждую ночь сможет легко проходить в мир живых, а не разрывать ткани мироздания, как прежде. Степень осязаемости зависит от энергии в якоре. Я дала внуку возможность не сойти с ума от скуки, заодно спасти твою жизнь, которая до недавнего времени ничего не стоила. А теперь, если не станешь перебивать, то закрою все вопросы. Можешь помолчать хотя бы немного и не отпускать шпильки?!
− Не уверена, − честно признала очевидное, − ваше присутствие дурно влияет на моё воспитание.
− Куда уж хуже, − вздохнула Алессандра и даже улыбнулась, понимая комичность замечания, − ладно, давай проявим несвойственное нам обеим терпение.
– Жажду посмотреть, – хмыкнул Эрик, впрочем, вмешиваться в беседу на этом этапе он не собирался.
– Тебя это тоже касается.
***
Ева помнила каждое слово, каждый взгляд и полутон беседы – они врезались в память до её последнего вздоха в этом мире. Алессандра Покровская озвучила древнейшее из предложений: жизнь в обмен на жизнь. Отказаться Ева не смогла, и если быть честной – не хотела. А жить – очень, до дрожи, до ужаса хотелось. Особенно теперь, когда знание и сила бились в крови и раскрывали новые слои бытия. Как прежде – скучно и обычно – не будет никогда! Но цена оказалась чудовищной.
Невозможно отрицать – череда случайностей превратилась в гениальную и такую простую ловушку! Ева забрала важный артефакт, привязала его к себе и обманула могущественную ведьму. Все это – невольно, случайно, и фатально. Теперь выход один – вернуть Эрика к жизни, потом – разорвать связь с якорем. Только в таком порядке, иначе девушку ждёт нечто страшнее, чем смерть.
– Я не зверь, милая, – улыбалась Покровская, – размещу в лучшей, из доступных, лечебнице. Там служит вышколенный персонал, который знает, как позаботиться о подопечных, как их лечить с максимальной пользой. Твоя жизнь будет долгой, и очень комфортной. Правда, ты об этом не узнаешь, в плену вечного кошмара.
– …то, что довелось испытать за эти месяцы – только демоверсия будущего Ада…
– А в моменты, когда будешь приходить в себя, я всегда окажусь рядом, – Эрик нежно взял её ладошку, – мы будем слушать твою любимую музыку и вспоминать, как нам было хорошо вместе. Только представь: привязанные запястья к подлокотникам, белая стена напротив, из доступных движений – только редкое моргание. Думаешь, у боли есть грань? Только если в рамках тела, разум же – безграничен…
– …не сможешь даже откусить себе язык, чтобы захлебнуться кровью, дорогая. Седативные свалят не то, что слона, даже могучего колдуна, облегчат проникновение в ослабевший разум. Мозг будет регенерировать и вновь разрушаться – по кругу. Пока мне не надоест или физическое тело не умрёт от старости. Представляешь – это будет очень длинное свидание в Аду. Но даже смерть не спасет, потому что этот амулет, к которому мы оба привязаны, станет нашим домом, любовь моя. А тут раскрывается перспектива не просто длиною в жизнь, но в абсолютную вечность! Мы вместе будем сходить с ума, без шанса даже на перерождение.
– Но почему?..
– Всякое может случиться, – эхом откликнулась Алессандра, – например: будет некому освободить ваши души из ловушки. Артефакт может оказаться на дне океана или в одной из забытых нефтяных скважин Покровских…
– Но душа вашего внука…
– О, я же буду не один, родная. Я согласен на вечность с тобой, – улыбнулся Эрик совершенно искренне.
– Ты понимаешь, на что нас обрекаешь? – прозрачный купол над чувствами треснул, растерянность вырвалась наружу.
– Ещё бы! – он кивнул, – я как никто понимаю. А ты?
– Ты ещё больший псих, чем кажешься, – грустно улыбнулась Ева, – и я, видимо, тоже.
Никаких сомнений, что угроза будет выполнена – им даже напрягаться не придётся. Когда у Евы поедет крыша, даже у её близких не возникнет сомнений, что требуется лечение. А Покровские в знак доброй воли, с искренним сочувствием предложат лучшие условия и врачей. Неужели Алессандра способна на такую месть? Неужели Эрик сам способен на такую жертву?
– Проверь, – тонко улыбнулась Покровская, – вдруг, повезёт.
Не повезёт – чётко поняла. Как бы сейчас не пыталась грызть совесть, Золотова в тот момент знала что делать. Она согласилась помогать и подписалась собственной душой:
– Я согласна на сделку, но будут условия. Первое и самое важное – клятва станет обоюдной.
– Справедливо, – кивок в ответ, – но зависит от следующих условий.
– Далее…
Из любой клятвы есть лазейка! Должна быть, но есть ли выход в этот раз, кроме очевидного и простого самоубийства? Бесполезного, так как Ева просто присоединиться к Эрику, и станет его новая жилплощадь коммуналкой.
Внутри сидела ядовитая игла и колола, травила душу – как можно было согласиться спасти Покровского ценой другой жизни?! Даже не своей. Права бабка – жизнь Евы ничего не стоит. Да к черту реверансы! Золотова спасала свою шкуру, согласившись подставить невинного человека. В задницу все оправдания и попытки увернуться от грызущего чувства вины.
Алессандра согласилась на все требования подозрительно легко. Дорого же ей обойдётся внук. Или для неё это не цена?
− Ты мне заплатишь, − Ева перешла на ты и деловой тон. Алессандра лишь обозначила внимание приподнятыми бровями, − в прямом смысле. Один миллион долларов, и я обещаю – будем сотрудничать. Ему, − указала на Эрика пальцем, − я должна. А тебе – нет. По моей вине он сейчас мёртв – я сняла якорь, забрала и соврала. Тебе лично, Алессандра, я не должна ничего. А если так, ты мне заплатишь. Это второе условие.
− О, как, − в процессе речи, женщина заинтересованно подалась вперёд, − а ты мне все больше нравишься. Эрик, где только нашёл это сокровище?
− Хм, не создавала впечатление меркантильной, − ухмыльнулся парень, но глаза не отразили чувств.
− Это не меркантильность, внук, − Покровская тонко улыбнулась, − это умение правильно вступать в дерьмо. Учись. Ева, я заплачу три миллиона долларов – в качестве мотивации.
– Третье условие – вы исчезнете из моей жизни, как только все закончится.
– И частный самолёт, куда скажешь, – рассмеялась Алессандра, – как комплимент уму.
– Даже не мечтай избавиться от меня, – Эрик серьёзно взглянул, – даже не надейся.
– Посмотрим, – Ева вздрогнула бы, но «анестезия» продолжала действовать, забирая сильные эмоции, снова обратилась к Алессандре: – четвёртое условие: ты не пытаешься меня убить. Ни сейчас, ни потом, ни действием ни бездействием. В том числе и чужими руками. Иначе все обязательства аннулируются.
– Занятно. Кажется, я тебя сильно недооценивала. Эрик, как давно убедился, что она ведьма?
− Незадолго до аварии. Собирался поговорить, но…
− Не успел… Всегда радовалась таланту чувствовать нужных людей, − отвлеклась на внука и чему-то усмехнулась, − увы, никто в семье не смог понять. Мы даже не обратили внимания на этот странный интерес к какой-то обычной девице… Что ж, поделом нам всем. Я согласна, Ева, на это условие.
Неожиданно. Но ведьма не стала ничего объяснять. Даже Эрик выказал удивление, однако не стал многословно комментировать. Очевидно, у него какие-то свои соображения, которыми не спешил делиться. Занятные внутрисемейные отношения – ни любви, ни привязанности. Все какая-то выгода и пародия на чувство долга.
То, что план Алессандры – редкостное дерьмо, было ясно с самого начала. И что вряд ли она расскажет правду, тем более всю – тоже понятно. Но Ева не ожидала, что всё окажется настолько плохо.
Новое тело для Эрика, взамен мёртвого, найдено. Да и сам Покровский знал, кто идеально подходит, судя по ядовитой ухмылке. И только для Евы сюрприз оказался сногсшибательным. У Эрика есть брат! Цинизм плана поразил воображение: они просто используют другого Покровского! Того, который по мнению ведьмы бесполезен – без силы, без нужного образования, воспитания и знаний. И если последние пункты восполняемы, и с ними можно работать, то отсутствие нужных талантов полностью ставит крест на судьбе парня.
Но главное потрясение в досье – на первой странице фотография того брата. Абсолютная копия Эрика – близнец!
Она поклялась, согласилась на всё…
− По рукам, − выдохнула Ева, не в силах оторвать взгляд от фотографии. Копия Эрика, но при этом совсем непохож. Над головой мелькнула вспышка огня, в комнате пахнуло озоном.
− А теперь детали! Начнём с внука. Наша семья не может к нему приблизиться, потому это сделаешь ты…
***
Папка все время притягивала взгляд – подробное досье, с пометками Алессандры и краткими комментариями. Она настоятельно рекомендовала изучить, сделать выводы и как можно скорее познакомиться с парнем. А Ева не могла… Не могла открыть этот сборник фактов и характеристик, ведь тогда абстрактная жертва станет живой. Ей придётся послать человека на смерть. Вот так взяла и продала, даже не подозревая, кто этот парень, чем занимается, как живёт. Он – просто будущее вместилище души Эрика. Девушка прикрыла глаза, сглотнула. Как же потом с этим жить?
− Обеспеченной и счастливой жизнью, − горько повторила вслух слова Покровской, − а с совестью легче договориться, когда сбываются мечты.
Конечно, счастье совсем не в деньгах. А в том, что на них можно купить – всё, например. Берёшь деньги, и получаешь удовольствие от них. И любовь и секс и эмоции можно приобрести и быть наполненным радостью. Спорить бесполезно – деньги открывают путь ко всем этим опциям, к любой мечте. Но счастье – это состояние. Получится ли прожить и распробовать его – вопрос хороший. Фишка в том, что если плохо внутри, то бриллианты не помогут.
Её мечта стоит три миллиона долларов – хватит на обучение в Нью-Йорке, и на жизнь там же и даже кое-что останется. В груди снова колола ядовитая игла. Ева вспомнила ещё одни слова Алессандры:
− Мы похожи больше, чем думаешь. Гораздо больше. Просто ты ещё маленькая, но это скоро пройдёт.
Она не видела никакой схожести с этой холодной циничной женщиной. Но ведьма понимающе улыбнулась и промолчала. И эта улыбка пугала сильнее всех угроз. Возможно, Алессандра стала собой после чьей-то похожей улыбки?
А потом пришлось вставать с постели, так как рефлексировать надоело, и вновь пережёвывать подробности ночи. Сначала Ева искала телефон, но вспомнила, как разбила его прошлым вечером и утопила в ванной. Кажется, случилось это месяцы назад. Действительно, пора вставать –как минимум, купить телефон. А потом идти танцевать. Верховная говорила нужно научиться восполнять силы – у природной ведьмы это хорошо получается через любимые дела, секс и ритуалы. Но ритуалы Еве пока не по уровню, секс не светит, а вот танцы заждались.
Снова подкралось чувство нереальности происходящего, вырвался тихий смешок – это же надо так влипнуть! Услышала, как наяву, голос Верховной:
− Ну же, Ева, не разочаровывай меня. Хватит думать стереотипами, раскрой свой разум и сердце – вдохни магию. Поверь своим инстинктам, в конце концов! Ведьма ты или нет?
Ева послушно выдохнула и успокоилась – будет время всё принять. Кроме того, даже если тебя съели, остаётся два выхода.
Тогда – Эрик
О существовании брата Эрик узнал случайно и довольно поздно. Сказалась специфика дара, направленная на внешний мир, потому разбираться в ментальных тонкостях всегда было сложно. Но однажды, занимаясь магией, он почувствовал ещё одну родственную связь. Ведущую не к членам семьи, а куда-то ещё. Пульсирующая прозрачная нить похожа на ту, которая связывает его с сестрой, с Кристиной. Но она отличалась: более тонкая и сильная одновременно, похожая на самого Эрика. Эти связи всегда несут отпечаток личности, потому парень озадачился и проследил путь. И все понял.
С той стороны он увидел часть себя: попытался разобраться, даже прикоснуться к личности – к своему брату. Но горячая волна мощной магии буквально вышвырнула его из медитации, как нашкодившего котёнка. Последующие попытки связаться или вычленить родственную связь провалились. Поиск натыкался на холодную стену отчуждения.
– Что за хрень… – Эрик снова выпал из транса, к тому же практически обессиленный – энергия утекала как в воздух, но без единого намёка на результат. На его пальцах потрескивали искорки, на лбу выступила испарина, а в солнечном сплетении жгло – признаки перенапряжения. Выводы он сделал, но нуждался в ответах. За которыми направился к главе рода.
Удивительно, но бабушка не стала ничего отрицать – усадила его в кресло и стала рассказывать о позоре семьи. Сын – Александр Покровский – женился, когда ему было около тридцати. На девушке, которая не была одобрена семьёй, но привлекала его самого. Сделал матери на зло – так решила Алессандра. Но он уверял, будто влюбился и настоял на своём.
