Часы на башне. Стихи и проза

Он глядит на Селену – улыбка к лицу ей.

А что не к лицу ей?

Мы с Королевою Солнца на вы —

Фамильярности тут не в ходу.

Впрочем, ей ли страшиться молвы?

С ней шутки шутить – на беду.

Но наш внутренний Будда щедроты тасует

Под звоны своих цепей.

И любуется Эос – улыбка к лицу ей.

А что не к лицу ей?

Лишь с Королевой Времён мы на ты —

Манерности ей ни к чему.

Пряди её золоты, завиты,

Взоры уходят во тьму.

Но наш внутренний Ве`лес пейзажи рисует

На самом краю дней.

Он влюблён в Афродиту – улыбка к лицу ей.

А что не к лицу ей?

Освободись

Раздай постылые приметы —

Их привкус горек и уныл.

Отринь наветы и запреты,

Плыви без вёсел и ветрил.

Освободись от зла и злата,

Забудь обиды и дела.

Плевать на то, что тропы – к аду,

Мости свою, чтоб в рай вела.

И толка нет считать года,

Не стоит вопрошать: куда же?

Ну да, бегут они, ну да,

Но, что отпущено, – то наше.

И мы пойдём, не торопясь,

Но поспешая потихоньку,

Чтоб радость каждого из нас

Догнала, не несясь вдогонку.

Включи моря

За окном туман, за окном как-то так.

И в душе как-то так, и в душе туман.

Сейчас в наш мир поставим маяк

И разглядим океан.

В океане – спрут, в океане – кит,

Фрези Грант бежит по волнам.

В океане, гляди-ка, солнышко спит

И улыбается нам.

Над океаном летит альбатрос,

А над ним горит звездопад.

И бескозыркой нам машет матрос,

Приглашая на свой фрегат.

А ещё в океане есть царь Тритон,

А в пучине плывёт морской змей.

И русалка поёт песню о нём,

А змей мечтает о ней.

Но ты говоришь: Она принца ждёт!

И я киваю: Ах, да!

И в пене пряных подлунных вод

К дальним странам идут суда.

За окном – восход, за окном – заря.

И в душе уже не туман.

Если на сердце хмуро, включи моря

И свет таинственных стран.

Гвоздями по небесам

Вилами по воде – это вчерашний день.

Гвоздями по воздуху – вот новый тренд.

Сколько можно ходить в глубине стен?

Когда ты выглядываешь оттуда, всё говорят: О, какой неловкий момент.

Но если долго живешь внутри твёрдых тел,

Видишь, что вокруг творится беспримерная чушь.

И вдруг становишься настолько смел,

Что меняешь пароли заблудших душ.

Тут Господь, конечно, хватает тебя за ухо,

Тащит под софиты звёзд.

Ты уже напоследок желаешь себе ни пера ни пуха,

А Он говорит: Рисуй эти миры. Вот тебе краски и холст.

И ты рисуешь вилами по воде.

И ты рисуешь гвоздями по небесам.

А Он твердит: Нанеси на картину побольше света, иначе бывать беде.

И становится рядом. И вместе с тобою рисует Сам.

Часы на башне (2023)

Но тут часы на башне

В ночи часы на башне пробили сорок раз. —

Я слышал тридцать восемь! – воскликнул Мардиграс. —

Да нет же, ровно сорок, ведь звон гремел, как гром, —

ответил очень важно отважный Тилибом. —

А может, просто восемь?

А может, это осень?! —

вскричала тут мисс Прозит

и выбежала вон.

А Мардиграс остался.

И Тилибом остался.

Они достали трубки, кларнет и патефон.

И эль они открыли.

И бренди. И вина.

И шахматы, и шашки.

И чай разлили в чашки.

А славная мисс Прозит

металась в снах и грёзах

по улицам одна.

Потом, завидев почту,

она сказала: «Вот что…

Пожалуй, телеграмму

отправлю им сейчас».

И тут же написала,

что «в жизни очень мало

того, что нужно даме.

Вины не ощущайте.

О, Тилибом, прощайте!

Прощайте, Мардиграс!».

– Мой друг, она пропала! —

вдвоём они вскричали. —

И бродит одиноко, без шляпки и сапог! —

Она была на почте… —

Но где искать нам ночью? —

Спасём её – и точка!

И скинули шлафроки, и вышли за порог.

Ах, милая мисс

Прозит, ну, право, где вас носит? —

Пыхтели джентльмены, во мраке по колено,

и был их путь неведом,

а мгла темным-темна.

Она же без печали

стремилася к причалу,

чтоб всё начать сначала —

прекрасная и вольна.

В душе метался пламень —

быстрее, лишь куда бы!

И выбежала в гавань —

где океанский флот.

А там спросила прямо:

– Куда?

– В Иокагаму.

И взобралась по трапу

тотчас на пароход.

И вот она в Бангкоке, а вот – на Ориноко,

а позже на Клондайке, а после в Шангриле.

В пропавшем Эльдорадо разыскивала клады,

катила в таратайке, неслась на корабле.

Плыла по водам Нила, прошлась по Пикадилли,

не ведая пристанищ, не каясь во грехах.

Взошла на Фудзияму, искала тропы к храму,

и даже вышла замуж однажды впопыхах.

И тут… за чашкой мате она сказала: «Хватит!».

И в дирижабль села, а там уже – и дом.

Войти бы ей скорее, но постучать не смела.

Но здесь открыл ей двери отважный Тилибом.

– Ах, чудная мисс Прозит,

мы пояснить попросим,

ну, где ж вы пропадали

до самого утра?

И сальца ей подали,

и рыбки, и колбаски,

и было всё – как в сказке,

ну, прямо, как вчера!

Была мисс Прозит кошкой.

И ела понемножку.

Мурчала потихоньку, не открывая глаз.

Жизнь становилась краше,

но тут часы на башне…

Опять часы на башне?

Да-да, часы на башне

пробили сорок раз.

Презрев часы

Как хорошо, презрев часы,

Цедить слезу златой лозы,

Не размышляя о веках,

Миры баюкать на руках,

Презрев часы.

Потом сбежать, дела забыв,

Туда, куда ведёт мотив.

И жизнь опять прожить на бис,

Писать картину – не эскиз,

Дела забыв.

Как хорошо с тобой вдвоём

Уйти потом за окоём,

Но чтоб и там, не разлучась,

Шагать путями звёздных трасс

С тобой вдвоём.

Девочка на шаре

Раздробленный на тысячу чертей,

В мирах – между собой полярных —

Ищу я между строчек и путей

Ту, что была когда-то девочкой на шаре.

Она была. И я когда-то был.

Что жив сейчас – я в этом не уверен.