Читать «Стоящие свыше. Часть VII. Полутысячелетняя дань» — Бранко Божич онлайн
Страница 3 из 4
– Я… не знаю… – Спаска растерялась. – Я должна быть уверена, что Волче ничто не угрожает…
– О Предвечный… – Дубравуш закатил глаза. – Ну хочешь, я захвачу в плен этого лекаря, который творит чудеса, чтобы он ни на шаг не отходил от твоего Волче?
– Нет. Этого я не хочу. – Спаска снова послушно потупила взгляд, а потом покосилась на Волче.
– Она поможет, – вдруг сказал он Государю.
* * *
Проводив Дубравуша, Крапа вернулся в гостевую комнату мрачней тучи. Разумеется, он слышал, о чем Государь говорил со Спаской. И конечно, он помнил предупреждение Живущего в двух мирах о катастрофе и предполагал, что рано или поздно она случится, но ему и в голову не пришло, что от него хоть сколько-нибудь будет зависеть срок ее наступления. Крушение храмов Хстова резко уменьшит приток энергии в Обитаемый мир, и эту брешь аккумуляторные подстанции прикроют ненадолго. По сути, крушение храмов Хстова – это или падение свода, или его значительное сужение. Это конец Обитаемого мира, его процветания и богатства. Вряд ли Дубравуш понимает это, даже если и знаком с энергетической моделью двух миров.
Крапа всегда считал, что разумный компромисс лучше непримиримого конфликта, так же как худой мир лучше доброй ссоры. И целью своей всегда видел поиск компромиссов. Собственно, вставая на сторону Исподнего мира, он искренне считал, что ничем не вредит Обитаемому миру, его людям, разве что идет против неразумной и разрушительной политики чудотворов.
Выбор, который предстояло сделать, казался ему чудовищным… Надо или немедленно сообщить о планах Государя в Тайничную башню, или… или промолчать – и это уже не предательство интересов клана, это предательство своего мира, его ни в чем не повинных жителей. Знать о надвигающейся катастрофе и не предупредить? Не сделать ничего для ее предотвращения? Он знал, какой приказ последует за предупреждением: убить девочку-колдунью. Убить Дубравуша. Любой ценой – в этом случае чудотворы за ценой не постоят.
Взывать к совести чудотворов смешно – они пятьсот лет плевали на людей Исподнего мира, с чего бы им изменить свою политику? Да еще и в ту минуту, когда от Исподнего мира исходит реальная угроза…
Уговаривать Дубравуша бессмысленно – что ему за дело до людей Верхнего мира, которые обирали его землю пять веков подряд? Людям Исподнего мира есть за что ненавидеть Верхний мир, есть за что ему мстить. Невинные жертвы одной стороны против невинных жертв другой… Нет, Крапа был не готов выбирать между ними.
Как ни странно, самочувствие Желтого Линя заметно улучшилось после появления Государя: как когда-то (всего месяц назад!) тот радостно удивлялся солнечному ожогу, полученному по неосторожности на Змеючьем гребне, так и теперь с восторженной улыбкой объяснял что-то Спаске. Крапа расслышал только последние слова:
– …неужели не привиделось?
– Да нет же, все так и было. – Спаска тоже улыбалась, и Крапа не мог не чувствовать ее радости, не понимать ее. Да и сам, глядя на улыбку Желтого Линя, растрогался едва не до слез.
Будь парень сейчас здоров, карьера при Государе была бы ему обеспечена, лучшего начала и придумать нельзя… Но Крапа не обольщался: если все пойдет хорошо, кости срастутся не раньше чем через год, и еще неизвестно, сможет ли Желтый Линь ходить и двигать руками.
Если бы он управлял миром, в нем бы не было Храма… Он так сказал… И теперь, когда Государь собирается сделать то, чего ему так хотелось, разве что-нибудь убедит Желтого Линя в том, что это неправильно?
Если рухнет свод, что станет с шансонеткой из ресторана в Славлене? Такая простая история любви… Мелодия снова закружилась в голове – и теперь была окрашена совсем другим смыслом. Да, рано или поздно свод все равно рухнет, но вдруг это произойдет неожиданно для всех? И Йока Йелен не сможет прорвать границу миров? Речь не идет о том, чтобы предотвратить катастрофу, – лишь предупредить о ней. Впрочем, если Йока Йелен не прорвет границу миров, предупреждать о ней бессмысленно – Внерубежье убьет всех. И тогда Исподнему миру тоже придет конец – не сразу, но придет… Даже если рухнет Храм, останутся Надзирающие, имеющие физиологическую потребность отдавать энергию в Верхний мир.
И тогда Крапа вспомнил: судья Йелен. Неподкупный депутат Верхней палаты, оболганный, униженный, но не отказавшийся от своих принципов. В отличие от Хладана, его заботит будущее простых людей Обитаемого мира.
Поздним вечером, сидя в столовой с книгой за чашкой кофе, Крапа прислушался непроизвольно к тихому голосу девочки, не отходившей от Желтого Линя ни на шаг, – дверь в гостевую комнату была приоткрыта, потому что открывать окно Спаска боялась.
– А я вот вам сказку расскажу, раз вам не спится.
– Расскажи, – тихо ответил Желтый Линь.
– Только вы не смейтесь. Я про вас сказку расскажу, можно? Я ее давно сочинила, еще в замке.
Наверное, он кивнул, а Крапа подумал вдруг, что Спаска – дочь сказочника и могла унаследовать от отца способности к сочинительству. Крапа с улыбкой достал из внутреннего кармана самописку и открыл книгу на последних пустых страницах. Он, конечно, знал стенографию, но пожалел, что записывать придется самому, без помощи самого лучшего секретаря Млчаны…
Сказка
рассказанная дочерью Живущего в двух мирах своему жениху (записана К. Красеном с ее слов 21 августа 427 года от н.э.с.)
Однажды хозяин хрустального дворца сильно осердился на Волче-сын-Славича за то, что тот не захотел уйти на покой и поселиться в хрустальном дворце, хотя хозяин отдавал за него дочь. Волче очень любил дочь хозяина, но знал, что кроме него никто не сможет защитить границы. «Тогда убирайся и не смей тут появляться, – сказал хозяин. – Раз война тебе дороже моей дочери, вот и воюй, а о ней забудь». Волче сел на коня, кликнул свое войско и умчался прочь. Хозяин подумал и решил отдать дочь замуж за кого-нибудь другого. Он объявил по всем землям, что тот, кто совершит самый героический подвиг, возьмет в жены его дочь.
Первым прибыл царевич из рода Белого Оленя. Он привез с собой много золота, а ради подвига убил на охоте огромного вепря. Он был жутко красивый, весь в белом. Хозяин велел ему обождать других женихов.
Вторым был царевич из рода Красного Медведя, у него было только серебро, но подвиг его понравился хозяину больше: он сразился с быком и победил. Он был не очень красивый, но сильный и здоровый.
Больше царевичей пока не приезжало, а все остальные женихи совершали какие-то мелкие подвиги. А пока все ждали новых женихов, в хрустальный дворец проник злой дух и украл дочь хозяина. И хозяин дворца решил: пусть Белый Олень и Красный Медведь отправляются на поиски его дочери, кто ее спасет, тот на ней и женится.
Волче в это время охранял границы и, конечно, слышал о двух знатных женихах. Он даже хотел сам приехать и еще раз посвататься, но не знал, какой подвиг выбрать. Убить медведя – оскорбить Красного Медведя, убить оленя – оскорбить Белого Оленя.
И вот однажды ночью он стоял в дозоре и смотрел, не идет ли враг. Как вдруг услышал шум позади – это злой дух нес дочь хозяина по воздуху, а она плакала и звала на помощь. Волче тут же поднял свое войско и приказал скакать за злым духом.
Они скакали целый день и целую ночь, как вдруг перед ними разверзлась пропасть. А вместо моста лежало только одно толстое бревно. Волче велел своему войску переходить пропасть по бревну, но некоторые испугались и не пошли. Так одна треть войска повернула назад, а Волче поскакал дальше.
И снова они скакали целый день и целую ночь, как вдруг перед ними появился темный лес. И еще одна треть войска заблудилась в этом лесу, а Волче поскакал дальше.
Три дня и три ночи скакали они за злым духом и прискакали на границу миров. А чтобы ее перейти, нужно было перебраться через огненную реку. Тут все остальные тоже испугались, и даже конь Волче испугался и не пошел через мост над огнем – а мостик был хлипкий, совсем узкий и шаткий. Но Волче не испугался. Один раз мост под ним даже сломался, но он удержался за поручни и спасся, только немножко обжегся.
И шел он за злым духом по чужому миру еще десять дней и десять ночей. Пока не пришел в царство злых духов. Там было очень страшно. И если бы Волче там поймали, то могли и убить. Поэтому ему пришлось идти только ночью. А еще ему очень хотелось есть и пить, а добыть еду у злых духов он не мог. И вот он пришел к высокой башне, где злой дух спрятал дочь хозяина – на самом верху. Он сначала думал, что злой дух хочет на ней жениться, но потом подслушал разговор и понял, что злой дух хочет ее убить, ее кровью полить землю, и тогда на этом месте вырастет ягода, которую съешь и станешь бессмертным.
Ночью, когда все спали, Волче пробрался в башню и даже украл ключи у стражника. Открыл темницу, но обратно идти было опасно: дочь хозяина плакала от радости, громко всхлипывала и могла разбудить стражу. Но у Волче была с собой веревка, он помог дочери хозяина спуститься вниз через окно и хотел спускаться сам, как вдруг проснулась стража. Они связали Волче и наутро хотели убить вместо дочери хозяина. Он притворился, что согласен. А убивать его должен был самый главный злой дух. Волче дождался, когда тот появится, а потом сбросил веревки, которые развязал ночью, выхватил саблю и набросился на главного злого духа. Они сражались три дня и три ночи, но Волче его победил и убил. После этого другие злые духи побоялись с ним сражаться. Он взял дочь хозяина и отправился в обратный путь.
Добрались они до огненной реки с шатким мостиком, а вдвоем по нему не пройти – он сломается. Волче, конечно, дочь хозяина послал вперед – ведь злые духи боялись его, а не ее.
А в это время Белый Олень и Красный Медведь только-только добрались до этой огненной реки. Тут они сразу все поняли и сговорились Волче погубить. И как только дочь хозяина выбралась на берег, так они разрубили мостик, он провалился в реку и сгорел. И Волче остался за границей миров, а они схватили дочь хозяина и поскакали в хрустальный дворец.
Пробовал Волче перейти реку вброд, но только обжегся напрасно, а мог бы и сгореть. Долго он тужил, сидя на берегу, как вдруг видит – летит змей. Это был дикий змей, а не как татка… Трехголовый. Волче сделал петлю на веревке (а у него с собой была веревка) и накинул змею на все три шеи сразу. Да, я не сказала: Волче был очень сильный, гораздо сильней всех. Он за веревку притянул к себе змея, сел ему на спину и полетел. Всем известно, что змеи могут спокойно перелетать через границу миров… Летел он, летел – и над лесом пролетел, и над пропастью. Видит, уже впереди показались Белый Олень и Красный Медведь. Волче их хотел обогнать, но тут увидел, что к границе приближается огромное вражеское войско. А его войско против них совсем маленькое и боится нападать, хочет сдаться. Выхватил он саблю и прямо на змее напал на врагов. Его войско увидело своего предводителя и тоже кинулось в бой. Долго бились они с врагами, но разбили их и прогнали. Но пока Волче сражался, Белый Олень и Красный Медведь уже доскакали до хрустального дворца. А дочь хозяина так испугалась и устала, что была в беспамятстве. Нет, это они так сказали, а на самом деле они опоили ее зельем, чтобы она не могла говорить. Им-то что, немая жена даже лучше. Хозяин дворца уже стал судить и рядить, с кем из них свадьбу играть, и выбрал Белого Оленя, а Красному Медведю взамен хотел отдать полцарства. Уже сладили все и начинается свадьба, гости собрались.
И тут все смотрят – летит Волче на трехголовом змее. Змей страшный, а Волче еще страшней – с саблей. Испугались тут и Белый Олень, и Красный Медведь, стали у него прощения просить. И признались, что опоили дочь хозяина зельем. И хозяину всю правду рассказали. Хозяин был добрый, он велел Белого Оленя и Красного Медведя не убивать, а только прогнать прочь. Узнал он и про огромное войско, которое разбил Волче на границе. И нашел зелье, чтобы дочь его опять заговорила. Она сразу отца стала просить за Волче ее отдать. Тот подумал и согласился. Но Волче все равно во дворце не остался, а выстроил на границе большой дом с садом и крепость поставил, чтобы враги до этого дома не добрались. И стали они жить-поживать и добра наживать.
Крапа не пожалел, что записал рассказ девочки: трудно сказать, является канонический сюжет достоинством или недостатком сказки, но Крапа нашел ее скорей трогательной, чем интересной. И, понятно, не сказки отца легли в основу грез девочки, а деревенские сказки, которые из поколения в поколение бабки рассказывают внукам. Ребенок, совершенный ребенок – ей бы играть в куклы… Как целомудренно, непорочно ее воображение отражает грубую реальность – будто очищает от скверны. Где еще неокрепшая детская душа найдет прибежище, как не в сказке?
Вспомнился ее ледяной, совершенно спокойный взгляд в тот миг, когда она перечисляла нужные ей яды. И хладнокровие, с которым она бросила комок энергии в нагромождение валунов, преградившее ей дорогу, – убила целившегося в нее стрелка. Не говоря о последствиях взрыва на подступах к замку Чернокнижника. И против этого наивное: «Там было очень страшно» и «гораздо сильнее всех»…
21–22 августа 427 года от н.э.с.
В клинике доктора Грачена чудотворы имели целый флигель, куда не заглядывали другие врачи, но Инда опасался вмешательства Вотана, более его никто не интересовал. И конечно, он взял с экспертов подписку о неразглашении, но все равно не вполне им доверял – все же Вотан был их прямым начальником.
Горен, оказавшись во флигеле, почувствовал себя немного уверенней (он явно боялся снова оказаться в клинике, но высокая цель спасения Обитаемого мира заставляла его преодолеть страх) – Инда и с него взял подписку о неразглашении, но понимал при этом, что от Йеры Йелена парень секретов таить не станет. Впрочем, сидя в Надельном и помалкивая, Горен чудотворов совершенно не интересовал. Его кликушество, в отличие от выступлений судьи, в самом деле иногда пугало народ – люди гораздо больше верят «пророкам», чем научно обоснованным прогнозам, – но Горена довольно напугали лечением и тюрьмой, чтобы он не высовывался.
Инда не лез в дела мозговедов с докторскими степенями и не вслушивался в их объяснения, однако не спешил покинуть клинику.
Первая попытка – наскоком, как назвал ее один из экспертов, – ничего не дала. Несмотря на готовность Горена к экспериментам, которую мозговеды считали немаловажной, шли часы, а результата не было. Инда не мог убить столько времени на ожидание и отправился домой, потребовав вызвать его телеграммой, если что-то прояснится.
Мозговеды не обещали результата, и кроме их стараний был только один способ узнать тайну «громовых махин»: перейти на первую ступень посвящения и получить доступ к материалам ковченских исследований.
Инда вложил в отчет Афрану все, на что были способны его хитрость, внутреннее чутье и честолюбие. Он убедительно доказывал децемвирату необходимость обрушить свод, и сделать это в ближайшее время – как только Йока Йелен будет способен прорвать границу миров. Нет, он не скрежетал зубами и от злости не сжимал кулаки, но иногда прикрывал глаза и вдыхал поглубже, будто перешагивая невидимый барьер. Ребенку очевидно, что начинать надо с прорыва границы миров, – никто не даст стопроцентной гарантии, что Йоке Йелену это удастся. Но тогда, по расчетам Инды, Афран пострадает ничуть не меньше Славлены, а то и больше, потому что стоит ближе к границе свода, чем Славлена. Потому что его не защищает Беспросветный лес. Его смоют гигантские волны, порожденные подземными толчками, и эти волны не уйдут в Исподний мир с прорывом границы миров. И Инда выдумывал, выдумывал убедительные доказательства, почему сперва надо отключить аккумуляторные подстанции и только спустя несколько часов позволить действовать Йоке Йелену.
Он примерно определил и время, и место «правильного» прорыва границы миров – в Исиде, неподалеку от Тайвы. Он понимал, что должен обосновать свое предложение иными причинами, нежели смещение зоны наибольших разрушений на север, но чтобы у децемвирата не осталось сомнений: Инда стоит на стороне Афрана.
До вечера никаких телеграмм он так и не получил, и не было никакого смысла стоять над душой мозговедов в ожидании результата, но Инда все равно вызвал авто и поехал в клинику.
Напрасно: ему пришлось ждать еще несколько долгих часов. Он успел хорошо поужинать и вернуться, и снова ждал – дело шло к полуночи, когда наконец к нему вышел один из экспертов.
– Это еще не результат, Хладан… Но пока мы больше ничего не можем сделать. Я бы предложил повторить эксперимент через неделю…
– Сначала результат, каким бы он ни был…
Эксперт протянул ему расшифрованную часть стенограммы.
На конверте не было адресата, письмо начиналось словами: «Милостивый государь». Далее Горен разглядел первые несколько строк: «Волею судьбы мне стала известна информация, которая, возможно, скрыта от Вас по причине ее чудовищности для судьбы Славлены и Северских земель. Я давал обещание не раскрывать эту информацию кому бы то ни было и предупрежден о последствиях ее разглашения. Но, несмотря на смертельную для себя опасность, считаю необходимым поставить вас в известность…»
На этом запись обрывалась. На самом интересном, разумеется, месте… Инда зло посмотрел на мозговеда, будто тот был в чем-то виноват.
– Ну? – спросил он тихо.
– Дальше нет расшифровки стенограммы, мы посчитали это не таким важным. На этом месте в кабинет заглянула тетка Грады Горена, и он спрятал письмо в ящик. Она сообщила, что дядя оставил для него срочную записку.
– Это вранье. Горен вам солгал.
– Горен не может солгать, он в магнетическом трансе. Но, возможно, это ложное воспоминание, оно не первое, мы столкнулись с тремя такими же.
– Так почему бы вам не разобраться и с четвертым? – спросил Инда, стараясь не повышать голоса.
– У Горена при попытке вспомнить возникает сильнейший приступ головной боли, возможен удар. Снять головную боль мы смогли медикаментозно, но от удара это не спасет, и даже наоборот – он может произойти неожиданно, и тем неожиданней, чем слабее будет боль. Вы же не хотите, чтобы Горен умер?
– Мне все равно, если честно. Главное, чтобы он прежде вспомнил, что там было написано дальше.
– Сомневаюсь, что это возможно сделать немедленно. Надо подождать немного, очистить его организм, провести профилактику…
– Сколько?
– Не менее недели хотелось бы… Иначе он в самом деле может умереть, ничего не рассказав. Мы и так поступаем вопреки принципу «не навреди». Не принимаем во внимание дальнейшее здоровье Горена, только его жизнь.
– Эту ответственность я уже взял на себя. И, уверяю, ваша совесть может быть чиста: жизнь Горена и его будущее – ничто в сравнении с этой информацией. Его добрый папа предсказал ему смерть в огненной реке, а потом продемонстрировал, как это выглядит на самом деле. Думаю, Горен хочет какой-нибудь другой смерти, а я всего лишь добиваюсь, чтобы та же участь не постигла всех жителей Славлены. Неделя – это непозволительно долго!
– Хладан, шесть дней. Это самое малое.
Инда поморщился.
– Хорошо. Пусть будет шесть дней. Но держать его здесь я опасаюсь.
– Но…
– Никаких «но». Запишите ваши рекомендации и выдайте нужные лекарства – за ним будет присматривать другой… врач…
Слово «врач» Инда выдавил с трудом – боялся усмехнуться. Но если Вотан узнает о проведенном эксперименте, убить Горена в клинике ему не составит труда. А вот убежище в Надельном придется поискать…
* * *
Йера никак не думал застать гостя в собственной библиотеке и даже испугался, когда Сура сообщил, что его ожидает господин чудотвор.
– У вас прекрасная библиотека, судья, – сказал тот, едва Йера перешагнул порог – и узнал в госте Крапу Красена, чудотвора из Исподнего мира.
– Спасибо, – сдержанно ответил Йера, вспомнив их бессмысленный разговор в ресторации.
– Вы подробно изучили энциклопедию Исподнего мира? – улыбнулся чудотвор. – Я прочел некоторые ваши статьи…
– Достаточно подробно, чтобы усомниться в основном постулате теоретического мистицизма.
– Основного постулата теоретического мистицизма не существует. Это красивые и умные слова для нечудотворов, – с некоторым вызовом произнес Красен и сел возле журнального столика. – У меня к вам будет просьба, судья. Когда мы с вами закончим разговор, не могли бы вы отвезти меня в Храст? Я по известным причинам не могу вызвать служебное авто, а на последний поезд боюсь не успеть.
– Да, конечно, – удивленно согласился Йера.
– Я пришел к вам как к председателю думской комиссии. И хотя в понедельник вы отчитались о проделанной работе, думаю, еще один ваш доклад Дума выслушает.
– Возможно, – уклончиво ответил он.
– В скором – очень скором – времени чудотворы не смогут удержать свод.
– Вы это знаете наверняка или только предполагаете? Какие доказательства я могу предоставить Думе?
– В ближайшие недели, а то и дни, одна маленькая девочка, о которой вам наверняка говорил ваш сын, разрушит храм Чудотвора-Спасителя. Это не только главный храм Хстова, но и важнейший храм Исподнего мира. За этим последуют крушения еще нескольких крупных храмов, что сократит приток энергии на наши подстанции. Возможно два варианта: либо чудотворы резко сожмут свод – а это потеря нескольких крупных городов, либо… свод рухнет.
– Погодите… Откуда вы знаете? Про девочку? Мне казалось, Югра Горен…
– Ей это предложил сделать Государь, и она дала согласие. Я присутствовал при этом разговоре.
– Не может быть… – Йера обомлел. – Погодите, вы это говорите серьезно? Это не пророчество, не предположение? Это свершившийся факт?
– Еще не свершившийся.
– Я ведь ехал сюда и думал, – рассеянно пробормотал Йера, – думал передать в Исподний мир… Думал просить девочку… Ведь это жестоко, господин чудотвор, вы так не считаете? Ведь ни в чем не повинные люди…
– Просить девочку бессмысленно, так же как и Государя. Только отец мог бы отговорить ее от скоропалительного решения, но я не знаю, где его искать. Вы знаете, где сейчас находится ваш сын?
Йера усмотрел подвох в словах Красена: не для того ли он пришел сюда, чтобы разузнать местонахождение Йоки? Впрочем, если это известно Инде…
– Я не знаю, – ответил Йера, вздохнув. – Я сам хотел его найти.
– Постарайтесь это сделать. Передайте Живущему в двух мирах… Змаю… что́ задумал Дубравуш… Государь. Я написал ему письмо. Если ваш сын не готов прорвать границу миров – это смерть. Смерть всего мира, обоих миров. Если у него получится – это страшная катастрофа, жертвы и разрушения. В любом случае людей надо эвакуировать заранее, в одночасье такое не делается. Я уверен, что у чудотворов есть планы эвакуации, – Дума должна потребовать, чтобы эти планы немедленно начали осуществляться. Даже если катастрофы удастся избежать.
– Но как я смогу убедить в этом Думу? Скажу, что ко мне пришел чудотвор Крапа Красен и рассказал нелепую историю об Исподнем мире? Почему сами чудотворы не начнут действовать?
– Чудотворы будут действовать в ином направлении: они убьют Дубравуша и девочку, даже если для этого им потребуется взорвать царский дворец, – с горечью сказал Красен и усмехнулся, глядя Йере в глаза.
Йера не имел никаких оснований доверять чудотвору. Но… его визит, его просьба, его слова были странными, никак не укладывались в представления Йеры о политике чудотворов. И… статьи в энциклопедии Исподнего мира… Проникнутые тем же чувством вины, тем же сопереживанием, тем же желанием восстановить справедливость…
И он рассказал чудотвору все, что знал об убийстве Югры Горена. Красен слушал внимательно, кивал, и лицо его становилось все мрачней.
– Дума не поверит в пророчество. – Йера развел руками. – Дума не поверит и вашему рассказу. Чтобы надавить на чудотворов, нужны основания понадежней…
Даже Ветрен не поверит – у него иные цели, никакие планы эвакуации людей его не интересуют.
– Солгите. Подкупите десяток экспертов, которые напишут документ о несостоятельности новых аккумуляторных подстанций, они строились в спешке. А главное – приложите к докладу фото, во что превратился Магнитный. Их наверняка можно купить у десятка журналистов. Эти фото убедят Думу быстрей, чем любой документ, – после этого никто не станет интересоваться его подлинностью.
– Меня считают сумасшедшим… Мне не поверят… – покачал головой Йера.
– Судья, в данном случае паника лучше, чем ее отсутствие. Паника заразительна. Славлена слишком велика по сравнению с Хстовом, а там мы часто прибегаем к роспуску слухов… Не знаю, сработает ли это здесь.
– Но ведь кроме Северских земель есть и другие страны…
– Если эвакуация начнется у нас, она начнется по всему Обитаемому миру. Судья, мне не на кого больше уповать, только на вас. Вы, возможно, самый честный человек в Славлене…
* * *
Крапа не удовлетворился разговором с судьей. Будто пытался переложить свою ответственность на чужие плечи. Надо было доложить Хладану… Или Приору Тайничной башни.
Прежде чем направиться в Храст, он попросил шофера заехать в самую дорогую ресторацию Славлены – он приготовился к этой встрече заранее.
Шансонетка, увидев Крапу у входа, улыбнулась, прервала песню и шепнула что-то музыкантам. «Такая простая история любви»… Нет, Крапа не мог отдать Спаску на смерть. Ни ее, ни Желтого Линя, ни Дубравуша. Он дослушал песню с грустной улыбкой, заплатил распорядителю положенную мзду (чтобы тот отпустил девушку на несколько минут) и прошел в каморку музыкантов.
– Скажите, вы верите в мою порядочность? – спросил он, оказавшись наедине с девушкой.
– Пока у меня не было повода в ней усомниться, – улыбнулась та. Ах, как красиво и достойно она умела говорить!
– Вы понимаете, что между нами невозможны никакие отношения? Что я лишь любуюсь вами, но никогда не помыслю о большем?
Она не ответила, и улыбка ее потускнела.
– Я гожусь вам в отцы. Скажите, у вас есть… возлюбленный?
Она покачала головой.
– А близкие? У вас есть близкие?
– Мама, – ответила она растерянно.
– Возьмите и сделайте, как я скажу. Здесь два билета до Натана. На воскресенье. В понедельник вы, возможно, уже не сядете ни в один поезд. Здесь деньги, вы можете остановиться в самой лучшей гостинице в горах и ни в чем не знать нужды. Запаситесь продуктами, – возможно, деньги скоро потеряют свою ценность. И… поверьте, я не хочу ни подкупить вас, ни оскорбить. То, что вы поедете с мамой, должно убедить вас в моем… бескорыстии.
– Но…
– Не спрашивайте меня ни о чем. Просто уезжайте. Вы уедете?
Она поколебалась немного, задумалась, испугалась… Но ответила согласием.
– Вы обещаете?
– Да, я обещаю.
Он доехал до Храста на авто Йелена и поспешил к порталу.
– Крапа! – окликнули его из темноты неподалеку от особняка чудотворов.
Это был Вотан. Судья не знал имени чудотвора, убившего Горена, но Крапа заподозрил именно его…
– Я давно тебя жду, – улыбнулся Длана. – Я хотел спросить, как девочка?
– Ты для этого приехал в Храст из Славлены? – холодно спросил Крапа.
– Нет, я был тут по делам, и мне сказали, что ты где-то неподалеку, потому что не брал авто.
– Я встречался с девушкой. И не хотел, чтобы об этом доложили начальству.
– Ты не ответил на мой вопрос. – Вотан взглянул на Крапу непринужденно, но тот почувствовал напряжение, натянутость.
– С девочкой все хорошо.
– Крапа, ты же лжешь… – Вотан чуть заметно усмехнулся и посмотрел Красену в глаза. Снизу вверх. И была в этом взгляде странная угроза. Длана, в отличие от Живущего в двух мирах, не умел превращаться в рептилий, но Крапе показалось, что на него смотрит удав…
– С девочкой все хорошо, – повторил Красен твердо.
– Ладно. Я скажу иначе. Крапа, не надо никому сообщать о том, что девочка разрушит храм Чудотвора-Спасителя. В случае чего прикройся моим именем.
Красен не стал изображать невинность – боялся переиграть.
– Если девочка в самом деле собирается это сделать, я обязан доложить. С этим не шутят, Длана. Крушение храма – это угроза своду.
– Хладан убьет ее.
– Возможно. Но я не могу принять на себя такую ответственность.
– Ты ее примешь, – кивнул Вотан. – Или тебя отзовут.
– Ты угрожаешь мне?
– Да. Ты остаешься куратором Млчаны до тех пор, пока этого хочу я.
– Попробуй действовать через Явлена, когда меня отзовут, – едва не рассмеялся Крапа.
– Красен, посмотри на меня… – сказал Вотан тихо, и что было после этого, Крапа не помнил…
* * *
Проторчав полночи в клинике, Инда не выспался, а встреча с судьей была назначена на одиннадцать утра, уже в Брезене. И судья прибыл на нее без опоздания.
Движение вдоль границы свода пока было затруднено, но на полноприводных вездеходах вполне возможно. Инда выбрал верхнюю площадку, чтобы заодно посмотреть, как ведет себя Внерубежье. Судья к нему присоединился, но предпочитал молчать. И тоже смотрел за пределы свода: то с ужасом, то завороженно, то с затаенным чувством собственной правоты. Приходилось держаться за поручни обеими руками – вездеход мягко переваливался с боку на бок, его потряхивало не только на ухабах – земля ощутимо дрожала здесь.
А когда они проезжали мимо аккумуляторной подстанции, Йелен коротко вскрикнул от удивления, увидев, как прямо на них несутся черные воронки смерчей – и, наткнувшись на свод, скользят по дуге, пока не уйдут в небо.
– И когда была построена эта подстанция? – неожиданно поинтересовался он у Инды.
Инда едва не расхохотался ему в лицо. Но подумал, что некрасиво смеяться над убогим.
– Не так давно. Новые подстанции совершенней тех, что ушли наружу. Потери меньше, а емкость прежняя, – с готовностью ответил Инда. Об этом писали в газетах.
– Чудотворы уверены в их надежности?
– Йера, это однозначно проблемы чудотворов, а никак не Государственной думы.
– Мне бы очень хотелось, чтобы проблемы чудотворов не стали внезапно проблемами всего Обитаемого мира… – пробормотал Йера и отвернулся.
Инда, пожалуй, хотел того же, но на слова Йелена только усмехнулся. Разъяренный зверь бесновался за вязкой скорлупой свода, Инда слышал его рык и телом ощущал ярость, сотрясавшую землю. Нет, он не мог смириться с обрушением свода. Даже если бы Славлена устояла, даже если бы в действие был приведен самый справедливый, оптимальный план. Нет, искать другой выход надо до последней минуты.
Дальнейший путь прошел в молчании.
Открывать Йелену местонахождение группы наблюдателей Инда поостерегся и направил вездеход прямо к лесной резиденции профессора Важана, надеясь на неожиданное появление и переполох в лагере противника, – рычание разъяренного зверя заглушало вой магнитных камней вездехода.
– А помнишь, Йера, как мы заглянули к Важану в то чудное майское воскресенье? И какой славный пикник нас там ожидал? – Инда улыбнулся.
Судья насупленно кивнул.
Переполоха не случилось: когда ехать до домика оставалось не более минуты, из-за деревьев показалась фигура оборотня. Он помахал вездеходу рукой, будто узнал Инду, – Инда ответил тем же.
Сказочник снова скрылся за деревьями, и когда вездеход остановился, встречать Инду вышел не только оборотень, но и Важан, и его дворецкий-хирург, и Цапа Дымлен, и Йока. Впрочем, последний все же вышел встретить отца, но при этом оставался довольно вялым и имел безразличный вид.
– Здравствуйте, господа, – непринужденно поприветствовал гостей профессор. – Милости прошу. И извините за скромный прием – мы здесь живем без особенной роскоши.
– Какая неожиданная встреча, Инда, – усмехнулся оборотень. – А Йеру Йелена ты взял, чтобы он в случае чего защитил тебя от восьмиглавого змея?
Инда не удостоил его ответом.
Никакой плетеной мебели (как на площадке для пикников в усадьбе Важана) на полянке перед крыльцом не было, да и прохладный августовский день не располагал к посиделкам на свежем воздухе, – профессор пригласил гостей в дом, в скромную столовую-кухню с грубо сколоченным дощатым столом и тяжелыми неудобными стульями.
Инда приписал столь радушный прием не столько прибытию Йелена, сколько опасениям сказочника за свою дочь, но тот смотрел на Инду спокойно и даже немного весело, вместо того чтобы превратиться в змея и убить ненавистного врага.
– Итак, доктор Хладан, я слушаю: что за дело привело вас ко мне в дом? – торжественно начал профессор, усевшись за стол.
Инда не стал ломаться.
– Буду откровенным, господин Важан. Вчера мое начальство потребовало от меня прогноз: когда же наконец Йока Йелен сможет прорвать границу миров? Я уже говорил, что считаю вас одним из самых знающих людей Славлены, а потому и решил получить у вас консультацию на этот счет.
Важан смерил Инду тяжелым взглядом, испытующе посмотрел на Йоку и откинулся на стуле.
– Я не строил прогнозов, господин чудотвор, и не производил расчетов.
– Инда, я восхищен твоей прямотой, – вклинился в разговор сказочник. – Кстати, как поживает моя дочь? Надеюсь, ее хорошо кормят?
– Если честно, этим я не интересовался, но обещаю выяснить, – в тон ему ответил Инда.
Йока сел за стол рядом с отцом, но смотрел не на Инду, не на Важана – в окно с откинутой занавеской. Взгляд его был отрешенным и каким-то мутным.
– Вас интересует его физиологическая возможность прорыва границы миров или какой-то иной прогноз? – уточнил профессор.
– Исключительно физиологическая возможность. Ну и психологическая готовность, конечно.
Йока медленно перевел взгляд на Инду, но смотрел будто сквозь, на стенку за его спиной.
– Я прорву границу миров, Инда, – сказал он негромко и равнодушно. – Я уже сейчас могу это сделать.
– Вот как? – Инда постарался ему улыбнуться.
– Мальчик обольщается, – после недолгой паузы объяснил профессор. Если бы не эта точно выдержанная пауза, Инда мог бы с чистым сердцем сказать, что профессор лжет. Впрочем, и точность ее наводила на мысли об игре. – Можете смело докладывать своему начальству о его психологической готовности, хотя… Сегодня такая готовность есть, а что будет завтра – я не знаю. Йелен иногда впадает в меланхолию и перестает верить в свои силы.
– А что касается физиологической возможности? – нагло переспросил Инда. Откровенность Важана немного коробила. Он словно угрожал чудотворам!