Да, такая находка приятнее раковины, из которой слышатся голоса погибших моряков. Я даже не стал спрашивать сирену о том, где теперь ее хозяйка Лилофея, и правит ли все еще на дне ее супруг. О Лилофее я слышал и раньше, как и о многих других волшебных правителях, которых свергли еще задолго до того, как я объединил все волшебные королевства в одну империю. Империю Дракона, названную так в честь меня, дракона, единственного правителя здесь. Всех кто правил до меня как-то разом не стало. Даже память о них почти стерлась. Король эльфов Дагда, королева фей Медея Шаи, царица вод Лилофея, королева Амаранта, Ланнан Ши и многие другие. Где они все сейчас? Я их не искал, а сами они не смели прийти ко двору дракона, чтобы засвидетельствовать свое почтения. Единственными, кто осмелился, попросить законного позволения оставить себе небольшие владения на моих территориях были королевы зимы, осени, весны и лета. С ними я даже подружился, хоть эта дружба порой и была опасной. Чего стоили одни проделки королевы весны Мирты и ее опьяняющее сонное вино!
Я надеялся, что с сиреной из зеркала крупных проблем не будет. На бывшую королеву вод она не слишком похожа. По внешности больше смахивает на рядовых русалок и водяниц. А с ними куда меньше неприятностей, чем с правящими особами. Я по опыту сделал вывод, что самыми большими капризницами оказываются девушки королевского происхождения.
– Рассказать тебе про мою госпожу Лилофею и ее чудесную морскую свирель? – верещало звонкое зеркальце, вернее его звонкоголосая обитательница.
– Как-нибудь потом, – я смотрел на цепочку следов, оставшихся на песке от водяного посла. Они превратились в лужицы, полные мутной зеленоватой воды, хотя ни одна волна еще не успела их омыть. В них копошились какие-то существа лишь отдаленно напоминавшие крабов. Я заметил, что у каждого из них человеческие головы и изумрудные то ли крылья, то ли жабры на спинках.
– Не смотри на них, смотри на меня, – снова раздался легким водным журчанием голосок из зеркала. – Разве я не прекрасней, чем все создания моря?
– Разумеется! – я сунул зеркальце и послание себе за пояс. Знала бы обольстительная сирена в зеркале, что я несу ее в подарок королеве Серафине. Хотя, вполне вероятно, что они с новой хозяйкой даже подружатся. Серафина обожала разные волшебные вещицы. А зеркальце ей даже не придется запирать в клетку. Ведь оно все равно от нее никуда не уйдет.
ТАВЕРНА НЕЧИСТИ
На капризную, прекрасную и богатую королеву постоянно кто-то хотел напасть. Вероятно, она провоцировала врагов сама. Не удивительно, при ее-то качествах. Я бы сам на нее напал, если б не завел с ней роман. А сейчас мне приходилось уничтожать ее обидчиков одного за другим. Хоть для меня это и было не особо сложно, но я уже сбился со счета. Сколькие пытались напасть на нее за одну неделю? Такое впечатление, что все правители мира сговорились против нее одной. Без меня королева Фаллота точно бы пропала. Вот и сейчас я спешил на очередную разборку из-за нее. Нужно предупредить нападение, о котором мне донесли духи-шпионы, летавшие по всему свету и все слышавшие или видевшие через замочные щели.
К Серафине на этот раз подослали убийц из Корунда. Раньше королевство Корунд принадлежало смертному королю, которого взяла в плен Темная Муза. С тех пор там поселилась нечисть, которая нагло заявила, что не обязана мне подчиняться. Все они тут изгнанные, обездоленные, озлобленные и, по крайности жизни, самостоятельные, поэтому я им больше не император и слушаться меня они не будут. Я пустил в ход когти и огонь, и нечистые силы тут же изменили свое мнение.
– Мы просто пошутили, ваше императорское величество, – заверещал их заводила, крепко пойманный мною за шкирку. – Мы больше так не будем! Чем мы можем искупить свою вину перед вами?
– Перед королевой, – строго поправил я, между делом раздумывая, а не посадить ли этого уродливого демона в клетку. У Серафины в подвалах, наверняка, еще остались заговоренные клетки, предназначенные для пленения конкретно волшебных существ, а не обычных зверушек. Хорошо бы рассажать всю эту артель бунтующих гоблинов и троллей по клеткам ее зверинца. Можно будет даже показывать их вражеским послам для устрашения и намекать, что мы в любую минуту можем выпустить их и натравить на чужую страну. Таким образом у Серафины появится хоть какая-то защита кроме меня, и я смогу улететь восвояси.
Ну, вот, я уже думаю, как от нее освободиться. А духи, даже местные, с азартом шепчутся, что у меня роман с королевой. Уже в ушах от этого звенит.
– Ладно, слетай к ее величеству Серафине и попроси у нее прощения. Только не в таком виде, – я глянул на его шерсть, рога и копыта. – Укради по дороге камзол и бриджи, или отними у любого из франтов, которые едут к ней на прием. Перед королевой нужно появляться в презентабельном виде. И еще раздобудь для нее какой-нибудь крошечный волшебный подарочек. Она очень любит колдовские штучки. И еще она очень интересуется такими существами, как ты. Отвечай подробней на все ее расспросы. Если будешь учтив, она, вероятно, использует свой дар провидицы, чтобы удовлетворить и твое любопытство. Разумеется, если оно у тебя есть.
– Она сможет рассказать мне, живы ли еще мои павшие собратья? – он как-то мигом оживился.
– Можешь сам ее спросить, но не забывай о галантности и придворном церемониале.
Он непонимающе чесал в рогатом затылке.
– Понаблюдай, как при дворе ведут себя окружающие, и постарайся скопировать их манеры, – попроще пояснил я.
Хотелось посадить его в клетку, а не отпустить, но я отпустил, понадеявшись, что его страх передо мной, надолго заставит его вести себя тихо.
В недавно галдящей от нечисти таверне мигом поубавилось народа. Учитывая то, что все они были далеко не красивыми, приятное общество я не потерял. Перед уходом или улетом в окно каждый мне поклонился. Даже те, кто уползали в щели в полу, постарались изобразить галантный поклон. Хорошо, а то минут десять назад каждый тут хотел меня разорвать. Как быстро меняется ситуация! Проявил силу – и бунту конец.
Я сел за освободивший столик, где все еще само разливалось по бокалам волшебное вино, настоянное на смеси из крови и местных колдовских трав. Я щелкнул пальцами, и алые струйки заблестели радужными переливали. Хочу выпить что-то приятное. Крови я уже напился в прошлом. И в довольно больших количествах. Бокал передо мной наполнился напитком с райским вкусом. Чем-то напоминает сок с тропического острова. Кстати, нужно попутешествовать по морским и океанским островам, перезнакомиться с тамошними королями. Я успел заметить, что островные правители чаще всего были водоплавающими и могли находиться на суше лишь какое-то время. И чаще всего для женитьбы или любви они похищали смертных. Вот и я стал под стать им. Серафина ведь на сто процентов смертная, если только не считать ее колдовских уловок.
– У дракона роман с королевой, – снова зашептали духи уже прямо над столом. Я поднял глаза и заметил, что они гнездятся в притолоках потолка и с любопытством за мной наблюдают. Я отсалютовал им бокалом, но давать комментарии по поводу своего романа с королевой все равно не стал. Тем не менее, они смутились и заспешили куда-то прочь.
В таверне стало практически пусто, не считая пары черных могильных фей, которые дефилировали между пустыми столиками, собирали опорожненные кубки и пытались хоть чем-то привлечь мое внимание. Волшебный шпион подсел ко мне внезапно под видом заправского пьяницы с кружкой пива, но его когти опасно блестели на деревянной столешнице, процарапывая ее и обжигая.
– Так, что насчет Розы? – я ждал новостей от него уже давно, как впрочем и от многих других своих слуг, разосланных по миру. До сих пор никто так и не смог разнюхать, где обретается моя сбежавшая женушка. Я уже отчаялся услышать хоть какие-то новости о ней. Но этот шпион неожиданно меня обнадежил.
– Обнаружили кое-какое сходство, но девушка совсем молоденькая. К тому же ученица Школы Чернокнижия.
Ученица?! Роза, скорее, подалась бы в наставницы, а может и в начальницы всего заведения. Похоже, что это все-таки не она, но шпион поспешил меня разуверить.
– У нее открылись редкие таланты, а еще она пошла против давно установленных законов и порядков всей школы.
А вот это уже интересно. Бунтарка! Похоже на Розу.
– Что о ней известно?
Шпион начал загибать пальцы, коих на руке у него оказалось больше дюжины и перечислять по очереди.
– Подняла бунт против своих наставников, создала оппозицию, нашла сильных союзников…
И так далее и тому подобное. Одно криминальнее другого. Всего было и не упомнить. Веселая девушка! В ней всему есть место: ярости, темпераменту, чарам. Я слушал и интересовался все больше.
– Ей не нравится, что магов и сверхъестественных существ разделят жесткая градация. Она готовит настоящую революцию против уставов школы. Если вы встанете на ее сторону, она победит. Вероятно, она вас провоцирует?
– Какая она? Внешне.
– Блондинка.
Да, Роза обычно предпочитала воровать тела блондинок, хотя иногда правила менялись.
– Типичный церковный ангелочек с лучезарной наружностью, но занимается опасной черной магией. Ведет крайне порочный образ жизни.
– Дань памяти Люцифера, – я отсалютовал бокалом с чистым искрящимся вином благородного сорта, которое сам же себе и наколдовал. Кому, как ни мне, знать о том, каким красивым ангелом был мой отец до того, как погрузился во мрак. Не удивительно, если моя жена, решила его в чем-то скопировать. – Хочу на нее посмотреть. Где она?
– Точно не установлено. У нее много врагов. Она любит прятаться от них с помощью магии и нападать внезапно. Но в одном обществе о ней можно порасспросить. Эта компания состоит из тех, кого выгнали из Школы Чернокнижия. Весьма необычное содружество, которое по старым правилам считается противозаконным, но Эжени идет против правил.
– Что ж, полетаю, поищу ее.
– Эдвин!
Обращение «ваше величество» мы опустили, чтобы никто подслушавший нас случайно, ничего не заподозрил.
– У нее много любовников. Сверхъестественные существа, маги, короли, даже ангелы из Склепа Семи. Хотя последнее совершенно необъяснимо, ведь она не из рода их подопечных, а напротив, из семейства их врагов. Опять нарушение правил! И всегда побеждает она. Смотри не обожгись.
И он говорит это дракону! Я лишь криво усмехнулся.
– Ищи дальше. На случай если это не она. Но все равно девушка очень любопытная. С ней стоит познакомиться в любом случае.
Я уходил из таверны в приподнятом настроении. Значит, нужно искать блондинку по имени Эжени, которая, вероятно, все еще носит форму ученицы Школы Чернокнижия. Темные феи у входа напрасно улыбались мне со всем кокетством, на которое только способны погостные волшебницы. От них веяло запахом свежевырытых могил, влажной от дождя землей и кладбищенскими цветами. Мой огонь, наверняка, очень сильно бы их обжег. Поэтому я прошел мимо, стараясь не смотреть, на их обворожительные, хоть и смертельно бледные лица.
– У него роман с земной королевой, – повторила одна из фей присказку, которая уже стала напоминать эхо. – Феи ему больше не нужны.
– Земные королевы очень быстро стареют и умирают, – оптимистично добавила ее чернокрылая подруга с угольно-черными локонами. – И века не пройдет, как он снова будет свободен.
– Да здравствует дракон! – крикнула мне вдогонку третья черная фея, которую я вначале даже не заметил, так как она пряталась в печной трубе, из которой теперь выбиралась на крышу, очевидно, чтобы полюбоваться на звездное небо и поймать пару-тройку радужных светляков, которые якобы способны исполнять любые желания. Я ответил ей, выдохнув в ночь струйку легкого пламени.
ВОЛШЕБНОЕ СУЩЕСТВО НА МЕССЕ
Как ни смешно, а в королевстве справляли праздничное богослужение. Я попал на него прямо, когда вернулся, и сирена в зеркальце недовольно пискнула, когда поняла, что я несу ее в собор. Пришлось спрятать ее за пазуху, чтобы она не обожглась от сияния святынь. Только мы, волшебные существа, от него обжигались, потому что принадлежали когда-то к когорте павшего воинства самого Люцифера. Но ко мне это правило не относилось. Я родился намного позже, чем Когорта Насмешников основала свои царства, превратившись на земле из павших ангелов в фей, эльфов, водяниц, троллей, гоблинов и тому подобное. Сам Люцифер их всех от себя прогнал. Их шуточки и слабость начали его раздражать. Зато на свет появился я – сын восставшего когда-то против бога ангела и земной принцессы, повелевавшей стихией огня. Поэтому сам я входить в храм практически не опасался. Моя высокая родословная была достаточной защитой, чтобы не сгореть от вида святынь. Но многим феям в церкви становилось плохо, то же самое относилось и к колдуньям, поэтому я крайне удивился, что Серафина дала разрешение на проведение мессы. В ее королевстве даже священнослужителей давно не осталось, пришлось пригласить их из Рошена. Я глянул на их набожные, но слегка хитроватые мины и понял, что со времен Августина там мало что изменилось. Сам великий инквизитор Августин нынче сидел и занимался магией в моей Империи, а в Рошене, откуда я его забрал, уже стояли ему памятники по всем храмам. Он почитался главным святым не только там, но и во всех окрестных государствах. Ведь он прогнал из Рошена огнедышащего дракона, и даже стаи волков-оборотней, сновавшие по ночам по городу якобы тут же бросали жертву и убегали, если натыкались на памятники Августину. Самого Августина эти новости ни чуть не радовали. Он уже понял, что статус святого при жизни мало что дает, ведь почитать тебя начинают только после смерти. Фактически он уже считался мертвым, потому что со времен его исчезновения из Рошена миновали столетия. Хотя если он вдруг вернется и примется совершать чудеса, то может легко стать господином смертных государств. Вероятно, поэтому он так активно и занимается магией. Лично меня вполне устраивало, что мой бывший преследователь и нынешний приятель Батист де Вильер сжился наконец с наколдованной ему когда-то волчьей шкурой, собрал стаи оборотней и начал устанавливать в Рошене новые правила. Я ему не мешал. Человеческий мир огромен. В нем хватает места на всех, кто отчасти остался человеком, а наполовину стал принадлежать волшебной расе.
Сирена что-то недовольно пищала, и зеркальце вибрировало у меня на груди под камзолом. Сам я заинтриговано разглядывал белокаменный кафедральный собор, который вынужден был посетить впервые. Раз все тут собрались, то и я должен присутствовать. Белые колоннады и арки с арабесками чем-то напоминали о восточных сооружениях. Да и сам храм стоял прямо на берегу моря. Стоит морским жителям взбунтоваться от звона колоколов, и они легко его затопят. Где до этого я посещал храмы, которые стояли прямо на побережье? Точно не в Рошене! Да, вроде бы и вообще нигде. Все дело во вкусах покойного супруга Серафины. Он занес многие традиции с магического востока. Даже в этой храмовой постройке многое отдавало восточной магией. Я заметил, что кардиналы и епископы из Рошена чувствуют себя здесь крайне неуютно, будто их кто-то душит. Вероятно, духи моря. На мраморном полу за аркадами осталась цепочка мокрых следов. Тот самый посланник с берега мелькнул у храмовых окон зеленоватой хламидой и куда-то исчез.
– Иди к нам! Иди к нам! Иди к нам! – так шептали голоса, доносящиеся от влажных следов. А еще от них паром поднимались вверх блеклые искорки.
Но я свернул к скоплению придворных в нефе. От вида распятий у алтаря у меня по привычке чуть-чуть защипало в глазах. Дохнуть бы на них прямо сейчас огнем. Вероятно, когда-нибудь я именно так и сделаю. В конце концов, я законный сын Люцифера. Весь гнет святынь мне противен.
Королева Серафина тоже не пришла на службу. Но заметил это только я. Ведь на мессу вместо себя она прислала какую-то усыпленную магией женщину, одетую в королевское церемониальное платье, которой с помощью чар ненадолго придавала свою внешность. Раньше Серафина была не способна на такие фокусы, но черные духи, недавно подружившиеся с ней, нашептали ей, как пускать понемногу в ход магию и разные зелья. И вот результат. Наверняка, это они заманили в замок через черный ход какую-нибудь продавщицу духов и фиалок, одурманили ее зачарованной монеткой, засмотревшись на которую женщина просто погрузилась в прострацию и теперь ходила, как лунатик. Ее можно было, как куклу нарядить в мантию, напятить ей корону, швырнуть в спящее лицо пригоршню чар, чтобы оно стало напоминать невыразительное лицо Серафины. Подвески, ниспадающие с короны, были оформлены целым очелье, чтобы скрыть отсутствие глаз. Околдованная женщина двигалась и говорила так, как нашептывали ей никому не видимые духи, поэтому отсутствие самой королевы было надежно скрыто. После мессы женщину-куклу, скорее всего, заточат в темницу до следующей необходимости или просто убьют. Хуже всего если ее выставят на улицу, потому что сознание ее уже помутилось настолько, что она может стать лишь несчастной безумной бродяжкой, которая будет остаток жизни шептать о том, что ее держали в плену духи. Слишком высокая цена за то, чтобы поносить пару часов королевский горностай и ощутить себя в роли королевы.
Видимо, Серафине почему-то стало очень нужно, чтобы жители Фаллота сочти ее набожной. Значит, слухи о том, что она вероотступница и колдунья стали наносить ей столько вреда, что даже защита дракона уже кажется слишком слабой.
Придворные дамы в ярких нарядах и мантильях тихо шептались вместо того, чтобы совершать молитвы.
– Он пришел издалека. Флейтист! Или свирельщик? Или дудочник? Даже не знаю, на чем он играет, но музыка просто волшебная. Я видела из окна экипажа, когда ехала сюда, он играл, а полевые мыши танцевали хороводом под его дудку.
– А моя карета сломалась. Грумы не могли справиться с поломкой. Он заиграл, и колесо вдруг встало на место. Представляете? Я дала ему золотую монету за игру, но на самом деле за то, что его музыка творит чудеса.
– А я видела, как он идет по дороге, а пыль за его спиной взвивается туманом из призрачных лиц и крылатых фигур!
– Не правда! Вы просто загляделись на то, как он хорош собой. Парень в пыльной заштопанной одежде! А выглядит, как принц!
– Может, он и есть принц, который бросил свое королевство из-за раздоров с родней и пошел искать счастье сам.
– Мечтайте! – одна дама, самая старшая, надменно обмахнулась веером. – Только не пускайте его в свои спальни после наступления темноты, если дорожите репутацией. Он ведь бродяжка. Пусть играет на улице.
– А вдруг он волшебник, и сумеет пройти сквозь все запертые замки, – засмеялась самая хорошенькая дама.
– Хватит с нас и слухов о драконе, куда еще волшебник!
Кружок сплетниц заметил поблизости меня. Все как-то разом притихли.
– Действительно очень красив, – только и заметила шепотом одна из девушек. Только сложно было понять, кого она имеет в виду: меня или странного бедно одетого юношу, который зашел в храм, таща за спиной узелок.
– Сегодня здесь не подают, – нагло сказал ему один из служек, но парень даже не обратил внимания. Всего лишь музыкант в запыленной одежде, а ведет себя с королевским достоинством! Я тут же им заинтересовался. И не только из-за сплетен о нем или его необычного поведения. Никогда еще не встречал существо так сильно похожее на меня! Он мог бы быть моим младшим братом. Но он был всего лишь незнакомцем.
И не мой подданный, и не подданный Серафины. Всего лишь менестрель, бродящий по проезжим дорогам и пленяющий сердца окрестных дам.
Он ходил по храму, оглядывал святыни, статуи, фрески и сам не понимал, откуда на его коже вдруг возникает горящая сыпь. При прикосновении к дароносице он даже обжегся. Ожог начал чесаться. Он что действительно дурак или нарочно претворяется зверьком, который сам лезет в капкан?
Уже не только девушки, а все подряд шептались о странном музыканте.
– Наверное, в краях, откуда он пришел, другие нравы и традиции, чем у нас, – сделал разумный вывод кто-то пожилой. Знал бы он о традициях и нравах, а главное о природных ресурсах моей страны, он бы помолчал. Сверхъестественные существа это не люди. Вот и менестрелю, пришедшему неизвестно откуда, стало плохо в храме. Только фей жжет при виде или близости святынь. Чтобы не отставать от моды он подошел к причастию, принял освященную облатку и чуть не сгорел живьем. Я вывел его из храма и помог облокотиться о каменную ограду. Значит, он волшебное существо!
Случается же встретить своего соплеменника там, где не ожидаешь. Он был так мил и беззащитен, что хотелось заботиться о нем. Но я решил для начала прочесть ему строгую нотацию.
– Ты дурак! Знаешь, что бывает с такими, как ты, при входе в собор? Кто не видел, как феи, зашедшие в соборы Рошена, превращаются в пылающие факелы, едва успев ступить пару шагов по нефу? Если ты и не видел, то точно об этом слышал. Хоть Рошен и религиозный центр вселенной, но здесь соборы ни чуть не лучше. Всем чудесным существам грозит сгореть живьем, если они в них зашли.
– Но ты был там и не горел. На тебе ни царапинки нет.
А он наблюдателен! Сразу догадался, что я не человек!
– Я это я! Но ты другое дело.
Я достал эликсир из клюва подлетевшей от моря волшебной птицы и исцелил его. Это было просто. Флакончик размером с каплю сам растворялся, как вода, стоило провести им по ожогам. Местами кожа сгорела, особенно на горле. Здесь внутрь прошла облатка. Как он вообще выжил, проглотив ее? Немногим такое удавалось.
– Расстегни воротник! – велел ему я. Его губы тоже обожгло. Ожог распространялся по лицу, сдирая кожу. Увидели бы его сейчас знатные дамы Атанора, уже не сочли бы его красавчиком, достойным их внимания, а с ужасом бы отвернулись.
– Вот чем уязвимы волшебные существа: в отличие от людей, мы остаемся красивыми вечно, но достаточно крошечной святыни, чтобы разрушить идеальное тело изнутри. А людям причастие хоть бы что.
– Но людей достаточно поранить, истощить, заразить, и они превращаются в живые мощи. А что с ними делает время, которое их старит! Мы-то не стареем.
– Значит, ты все-таки тоже волшебное существо, – повторил я вслух вывод, который в уме уже сделал.
– Почти, – он закатал рукав, показывая мне кожу, внутри которой сияли – о чудо! – настоящие драконьи чешуйки, будто вставленные в плоть искусным волшебным мастером. Такого я еще не видел. – Я лишь наполовину такой, как вы.
– Ты сын дракона?
Я вспомнил, были случаи, когда драконы, практически переведшиеся сейчас, требовали в жертву невинных дев или даже принцесс. Кто-то пожирал их, а кто-то использовал, как любовниц на одну ночь, которые потом сгорали или умирали от ожогов и магии, но дети от такой связи могли появиться. Теперь мне его происхождение казалось очевидным. Он дитя кого-то из первородных монстров, живших на земле задолго до меня. Но юноша ошеломил меня ответом.
– Я не знаю!
По нему было видно, что он говорит искренне. Его самого мучила тайна его происхождения. Я видел это в его сознании. Он скитался в поисках ответов на свои вопросы и существа, которое признает его своим сыном. Но здесь я его утешить не мог. Хоть он и смотрел на меня с тайной надеждой. Но я никак не мог быть его отцом или родственником.
– Помалкивай при дворе о том, кто ты есть, – посоветовал ему я. – Здесь с таких, как ты сдирают шкуру на радость королеве.
– А где-то иначе? Нас везде не любят. Тех, кто лишь наполовину волшебный. Нас ловят, сдают в инквизицию, сжигают на кострах в Рошене. Другое дело такие как ты, волшебные целиком, вы правите миром, очаровываете королей и делаете их исполнителями своей воли. Ублюдки типа нас вашей властью не обладают.
– Ублюдки? – я изумленно изогнул бровь. Впервые слышал такое о существе, происшедшем хоть частично от магии.
– Феи и смертные явно не женились, – мрачно пошутил он.
– И ты считаешь, что у них все, как у людей, раз не обвенчались, значит, плод связи достоин порицания.
– Ты считаешь иначе?
Мне было нечего на это сказать. Я помнил своих родителей. Обвенчаться им было не у кого. В соборах смертных дьявола с принцессой венчать бы точно не стали, если б только он не заставил их силой. Но поскольку против веры он воевал, то такое венчание все равно было бы вне его же собственных законов. А для волшебных созданий и их церемоний единственным законом было его слово, поэтому если он похитил Рианон и объявил ее своей супругой, то брак был законным. Ведь никто кроме Мадеэля, который являлся для нечисти одновременно и божеством, и правителем, не мог совершать таинства венчания. Даже мне теперь приходилось присутствовать на каждой свадьбе фей, потому что без моего посещение сие мероприятие считалось недействительным. Меня ждали там, затаив дыхание. Ведь если я не явлюсь и не дам свое разрешение, это значит, что свадьба не состоялась. Я хотел бы этот закон отменить, чтобы не тратить времени на пустые торжества, но народ протестовал. И я решил пока не травмировать их крайними драконовскими законами.
Нолан, так звали необычного юношу, трещал под ухом, что может быть сыном одной из фей с драконьей чешуей, он где-то таких видел. Я вспомнил, что такие существа действительно гнездились в горах. Красавицы, но наполовину рептилии с оранжевой или изумрудной чешуей. Одна из них как-то раз заглянула в резиденцию фей, и там ее задразнили за обилие, как они выразились, украшений. Феи летали вокруг нее и требовали, чтобы она сняла часть своих драгоценностей и лат – так они, издеваясь, назвали чешую. Обиженная фея уползла и больше никто из ее рода в резиденции не бывал. Я лично принес им в горы извинения и горсть безделушек. Они обрадовались. Я бы сам расспросил их, не их ли Нолан ребенок, но он уже успел проболтаться, что они его своим не признали.
– Ну, ты же не весь мир еще обошел, – утешил его я.
– А, кажется, что весь, – Нолан указал на свои протертые до дыр сапоги, которые, если стереть с них слой пыли, оказались изумрудно-зеленого цвета. Похоже, на обувь эльфов.
– Где я только не успел побывать? – он начал загибать пальцы, перечисляя, и оказалось, что на каждой ладони их у него по шесть. Не часто встретишь шестипалого человека даже с одной рукой, а у этого обе с шестью пальцами. Если кто-то в Рошене бы такое заметил, то Нолан точно бы оказался на костре. Но кругом будто никто и не видел его недостатка. Хотя недостаток это или преимущество? Когда нужно играть на флейте или свирели, наличие лишних пальцев может оказаться очень кстати.
– Пусть сыграет! – это запищала сирена из зеркальца. Голосок раздался из-под моего камзола, и Нолан тотчас оживился. Наверное, подумал, что я прячу за пазухой говорящую белку.
– Знаешь что? Однажды я свожу тебя в волшебную империю, и ты поищешь там своих родителей сам, – щедро предложил я. – А может, найдешь там себе какое-то место и обоснуешься для новой удачной жизни. Скажу по секрету, что королевы осени, лета, весны и зимы мечтают подыскать себе мужа. Возможно, хотя бы одной из них ты приглянешься.
Если честно, все они хотели выйти замуж конкретно за меня, но Нолан очень на меня похож. Вероятно, этого окажется достаточно, чтобы хотя бы шустрая весна взяла его жить к себе. Мне хотелось пристроить бродячего паренька хоть куда-нибудь прежде, чем он, путешествуя по миру, попадет в сильные неприятности. Наверное, он и сам искал укромный уголок, где спрятаться. Моя империя для этого идеальное место, и там его никто не станет изводить, если поймут, что его покровитель я.
Однако Нолан удивил меня ответом.
– Я бы хотел пока обосноваться здесь.
– Тебе понравилось в Атаноре? – в это было сложно поверить. Все волшебные существа бежали отсюда, как с пожара, чтобы не попасться в тигли местных мошенников. – Или было приятно поджариваться в храме во время мессы?
– Ни то, ни другое, – он задумчиво смотрел на толпу, выходившую после службы. – Королева! Где она?
– Наверное, уже уехала, – не говорить же ему, что вместо королевы на службе была подменная копия.
– Я не видел, как она выходила.
– В соборах бывает ни один вход.
– Но королевы обычно выходят из главного.
– Ты повидал много королев во время скитаний?
– Много, – Нолан даже не уловил сарказма. – Только не видел такой, которая…
– Что?
Нолан не решался сказать. Он внимательно следил за всеми выходившими.
– У нее, правда, нет глаз?
– Вероятно, они ей и не нужны.
– Говорят, их вырвал дракон. Когтями! Это не ложь?
– Кто тебе сказал? – обычно при упоминании об этом я ощущал легкий укол совести, но Серафина спровоцировала меня сама. Она хотела посадить меня на цепь. Я мог вернуть ей глаза, если б она попросила. Но они ей оказались не нужны. Оставшись в темноте, она не только обнаружила в себе тайное зрение, но и начала заглядывать в мир черных духов настолько активно, что все они ей подчинились. Даже я иногда ощущал себя лишним.
– Королева не слепа, – вдруг произнес Нолан. – Даже если у нее нет глаз, она точно не слепа.
Что он может знать? Он видел только копию, стилизованную под королеву. А сама Серафина, наверняка, сидела сейчас в тронном зале, раскидывала руны и черные кости, и радовалась тому, как удачно придавала потенциальной жертве с помощью чар свой внешний вид. Таким образом она могла бы сажать на трон близнеца, чтобы подставить его под ножи регулярных заговорщиков, а сама прятаться рядом. Если она после каждого покушения будет создавать себе новых двойников, то я ей больше буду не нужен в качестве телохранителя и защитника. Ну вот, я только и думаю о том, как улететь. Море и небо меня зовут.
Нолан воспользовался паузой в нашем разговоре, достал из-за пазухи то ли дудку, то ли флейту и заиграл, да так, что первые же звуки музыки заставили всех повернуть головы к нему. Мелодия заструилась по воздуху, как рябь по воде. В ней точно было волшебство, потому что чопорные люди, не думавшие ни о чем кроме собственной гордости, вдруг стали пританцовывать на месте и через минуту, о чудо! – пустились в пляс. Я смотрел и не верил себе. Танцевали все, даже степенные кардиналы и епископы из Рошена. Ну, Нолан и шутник! Его чарующая музыка лилась рекой, разносилась над морем, и, кажется, некая сила начала просыпаться от нее в морских глубинах. Я ощутил, как завибрировала почва глубоко под морем. Что-то ползло на звуки флейты по морскому дну. Нужно сказать Нолану, чтобы он остановился. Но он играл так самозабвенно, что даже сам начал приплясывать на месте. А танцующая толпа между тем выделывала быстрые па, стремительно продвигаясь к обрыву. Еще немного и они упадут с него в море.
– Хватит! – от моей команды Нолан прекратил играть и недоуменно воззрился на меня. Казалось, он получил удар по голове.
– Ты можешь мне приказывать? И мне приходится тебе подчиняться? – он сам в это не верил. Неужели я оказался первым, чьи слова и чья магия возымели на него воздействие.
Между тем люди начали просыпаться от его чар. Вместе с мелодией кончилось и опьянение. Никто больше не танцевал. Придворные и священники изумленно вскрикивали, поняв, что теснятся толпой прямо на краю обрыва. Какой-то кардинал даже упал и теперь отчаянно цеплялся за выступ. Мне было все равно, помогут ему выбраться или нет. Я поспешил увести Нолана с глаз толпы раньше, чем они поймут, что это он их одурманил.
ДРАКОН И КОРОЛЕВА
Для Нолана нашлась каморка на этаже, где жила прислуга. Все лишь благодаря моим усилиям. Бездомного менестреля никто не хотел пускать даже на ночлег, не то что на постоянное жительство. Похлебку и краюху хлеба ему тоже выделили весьма неохотно. А при виде шести пальцев и зеленоватых ногтей на его руках челядь начинала вздрагивать и креститься.
Я уже знал, что вся их неприязнь пройдет, стоит Нолану лишь заиграть. Своей музыкой он способен сделать больше, чем другие магией.
– Ты флейтист? Свирельщик? Дудочник? – я не знал, как назвать его причудливый музыкальный инструмент с гравировками в форме медуз по бокам. Я никогда такого не видел.
– Я предпочитаю, чтобы меня называли дудочником.
– Похоже на кличку деревенского мальчишки!
– Все эти высокопарные названия типа менестрель, бард или трубадур для меня слишком сложные. Я хочу быть простым.
– Но твоя музыка сложная, особенно ее влияние.
– На людей? – он криво усмехнулся.
– А ты хотел бы повлиять и на нелюдей?
Нолан промолчал. Мой вопрос показался ему коварным? Он знает или хотя бы догадывается, что император всех волшебных существ это я? Здесь, при дворе Фаллота, меня считали всего лишь любовником королевы.
Проходя по королевскому замку, я ловил на себе подозрительные и любопытные взгляды. Придворные размышляли: превращусь ли я в дракона прямо сейчас или только, когда дойду до спальни королевы? Слухи о том, что я могу превращаться в дракона, давно облетели все королевство, но мало кто своими глазами видел, как происходит сама метаморфоза.
Серафина видела и осталась без глаз. Для остальных это должно было стать уроком, чтобы бояться, но стало причиной для любопытства. Мне даже как-то раз пришлось вонзить коготь в глаз любознательной служанке, подглядывавшей за нами в замочную скважину. Она не сумела подсмотреть, как королева и дракон совокупляются на роскошном ложе, зато кончик острого когтя проник через замочную скважину и уколол ей веко. В замке стояло так много визга, что все запомнили – подглядывать за королевской спальней больше нельзя.
Иногда приходилось принимать строгие меры. Вот и сейчас я многим дал понять, что сделаю из них жаркое, если к Нолану отнесутся плохо. Сенешаль, которого я прежде уже обжигал, не стал мне противоречить.
Серафина, ожидая меня, расхаживала по шахматным башням замка. Тут было высоко, но она не опасалась упасть, даже будучи слепой. Наверное, думала, что я устремлюсь за ней из любой части мира, едва ощущу, что она в опасности, и успею ее спасти. К тому же заговоренный кулон, который я ей дал, чтобы моментально меня призвать, все еще поблескивал на ее шее. Черная кружевная повязка скрывала отсутствие глаз. С ней Серафиина выглядела очень загадочной. А духи легким черным дымком висели в высоте над парапетом башен. Они ждали ее приказов? Могут ли они сделать для нее что-то существенное? Или их задача исключительно одурманивать послов и предсказывать будущее?
Я сел на парапет башни, уже зная, что Серафина меня видит. Глаза для этого ей совсем не нужны.
– Ты опоздал на ужин, – пожурила она вместо приветствия. – А ужин, между прочим, был торжественным. Для послов из Шалиона.
– Я не ем то же, что и все твои гости.
– Для тебя затравили оленя, чтобы выложить его на стол сырым.
– Послы были шокированы таким угощением?
– Еще больше они были бы ошеломлены, если б ты начал пировать прямо при них.
– Мне нужно было зажарить мясо одним вздохом или съесть его сырым?
– А как было бы более зрелищно?
– Я устал от твоих театральных представлений. Тебе лучше держать цирк, – я осекся, припомнив ее зверинец. Цирк она могла при желании устроить еще какой! Он состоял бы из плененных волшебных существ и одного наивного дракона.
Я не хотел считать себя влюбленным в королеву, но чем больше времени мы проводили вместе, тем сильнее меня к ней тянуло. Ее каштановые кудри золотил закат. Рубиновые серьги в мочках ее ушей покачивались, как капельки крови. А черные духи зло шипели на меня, вырастая над башнями, как живые пирамиды из мрака.
– Они ревнуют?
– Откуда мне знать? – она вдруг разозлилась. Чаще всего она была злой и нервной. Я уже привык к ее гневным выпадам. На Серафину было приятно смотреть, а вот слушать ее было всегда крайне неприятно. Вероятно, стоило вырвать ей не глаза, а язык, но я не сумел вовремя сориентироваться. Когда ты дракон и тебя хотят посадить на заговоренную цепь, ты уже не думаешь, как и какими методами сопротивляться. Серафина тоже тогда не подумала о том, что связываться с драконом опасно, даже если он в тебя, вероятно, влюблен.
И вот последствия! Она без глаз, а я без головы. Про меня это, естественно, в переносном смысле. Я почти потерял голову от флирта с ней и летал теперь туда-сюда по ее мелким поручением, а она меня за все лишь отчитывала. Никаких «спасибо» и «пожалуйста», только «подай», «принеси», «сделай то», «сделай это» и «какой же ты плохой, и как же мне тяжело, что ты вообще у меня есть». Можно подумать без меня ей было бы легче? Я сам не мог понять, почему все это терплю.
Любовь делает из нас дураков! Так пел какой-то бард, которого мне пришлось зажарить струей огня королеве на потеху на прошлой неделе. Надеюсь, что Нолан окажется достаточно умен и не повторит его участь.
Серафиина энергично шагала туда-сюда, шурша ворохом парчовых юбок. Часто она оказывалась в такой опасной близости от парапета, что даже я содрогался. Но она ни разу не поскользнулась и не упала, будто духи ее берегли. Хоть они и были летающими и свободными, а часто напоминали ее цепных псов.
– Где твоя кукла?
– Ты о ком?
– О той женщине, из которой ты сделала копию себя.
– Я же не могла пойти на службу сама и обжечься о причастие, – тут же приняла она воинственную позу.
– Так зачем вообще было приглашать к нам святош из Рошена?
– Усмирить народ и успокоить власти Рошена. Они давно твердят на конклавах и синодах о том, что меня стоит швырнуть в костер, как ведьму. Союзники-короли их против меня активно настраивают.
– Так может, они правы?
Серафина не могла метнуть на меня угрожающий взгляд, зато ее пальчики, унизанные, как броней, драгоценными перстнями вцепились мне в волосы с такой силой, что я ойкнул.
– Не забывай о манерах, ты все-таки королева!
– А ты когда о манерах помнил?
– Я вообще-то мог упасть с парапета.
– Ничего страшного для того, у кого есть крылья.
– А вдруг я не успею перекинуться в дракона и уцелеть, когда ты меня в следующий раз столкнешь?
– Невелика потеря!
– Но кто тогда тебя будет защищать?
Здесь она притихла, зато ее духи злобно на меня зашипели. Они будут ее защищать? Что-то в это мало верилось. Они похожи на крошечных черных крылатых собачонок, которые могут легко выстраиваться в пирамиды или шеренги, водить хороводы, дурить людям головы или кусать и царапать напавших. Но на многое их сил не хватит. Если на Серафину пойдут войной, эти черные малыши из дыма смогут разве только укрыть ее от нападающих стеной темноты.
Я мог значительно больше. Поэтому прекрасная Серафина терпеливо сносила мое присутствие при дворе, а я терпел все ее придирки и издевки потому, что, кажется, действительно успел ее полюбить. Любовь странная и жестокая вещь, она полностью лишает воли и соображения. Вот и сейчас королева беспричинно злилась, а я жадно смотрел на ее тонкий стан, на белоснежные плечи в облаке пурпурных кружев. Любопытно, какие феи-кружевницы их для нее сплели? Однажды я видел, как она торгуется с крохотными арахнами, ползающими по стенкам замка в облике насекомых с человеческими головами. В итоге торговли они согласились выткать для нее что-то забесплатно, а иначе она пригрозила вывести их всех из замка драконьим огнем.
Отлично помню эту сцену: красавица держала в руках факел и угрожала их спалить. Наглые маленькие арахны только ехидно хихикали, но стоило заикнуться о покровителе-драконе, и они предпочли пойти на компромисс.
С таким другом, как дракон, земная королева могла чувствовать себя в большей безопасности, чем за каменной стеной. Некоторые новички, прибывшие недавно ко двору, до сих пор заблуждались и считали, что это я плут и мошенник, который пользуясь очаровательной внешностью, выгодно устроился под крылышком у королевы. Ходили слухи, что по ночам я тайком оказываю ей интимные услуги, а за это имею наряды, экипажи, породистых лошадей и даже деньги на карманные расходы. Послушать сплетников, так все, включая запонки из двух сапфиров, досталось мне лишь по милости королевы. Почему-то глядя на мое юное и довольно привлекательное лицо, многие делали вывод, что у самого у меня за душой ни гроша. О сокровищницах дракона слухов при дворе Атанора не ходило, потому что здесь моих богатств никто не видел. А я мог при желании принести сюда золота больше, чем вместилось бы во всем королевстве. Стоит лишь повернуть на пальце кольцо с печаткой, и на Фаллот хлынет дождь золотых монет, который не прекратится, пока звонкие червонцы не засыплют самые высокие башни замка и не погребут все шпили областных ратуш. Тогда по золотым грудам можно будет ходить, как по мостовой, только живых людей под золотой тяжестью уже не останется. Зато все, кто посмотрят, как золотой дождь засыпает улицы, поймут, что я все-таки богат. Так может устроить им такую подлянку? Искушение было велико. Я дергал кольцо на пальце. Пусть на королевство хлынет град из драгоценных камней и монет, а вместе с ним по испуганной толпе начнут скакать озлобленные гномы и лепрехуны. Они всегда прибегают туда, где есть возможность наживы. Их ехидство и смех заполнят погибающий город так же быстро, как и жесткий драгоценный град. Золото радует глаз, но оно может и стоит жизни. А я вполне могу истратить тысячную долю своих богатств на то, чтобы Фаллот был погребен, а красивую королеву унести с собой в качестве трофея. Пусть поживет в моем драконьем замке среди вечной зимы, посмотрит на галерею статуй, которые все когда-то были ее живыми соперницами. Ей даже придется подраться за мое внимание с королевами осени, зимы, весны и лета, которые наверняка нагрянут в гости, чтобы ее извести. В общем жизнь уже не покажется ей сахаром.
Минуту я порывался повернуть кольцо, но сгорбленная долговязая фигура, мелькнувшая в нижнем помещении, как тень, меня остановила. Королевский казначей был сверхъестественным существом, которое хорошо замаскировалось под дворянина, искалеченного на войне. Поэтому вопросов о его необычной внешности ни у кого не возникало. Ловкач все списывал на травмы, полученные в бою еще при покойном короле Аларике. Даже будучи еще зрячей Серафина, которая обожала отлавливать волшебных существ и сажать их по клеткам, не смогла разоблачить пройдоху. А все потому, что он в идеале освоил придворный этикет, умел вовремя кланяться, молчал, пока не спросят, угождал сверх всякой меры. И вот на службе ему отлично жилось. Его собратьев ловили, сажали по зачарованным клеткам, даже сдавали в цирк, а он тем временем приворовывал для себя потихоньку денежки из королевской казны. Ровно столько, чтобы не попасться. Нужно отдать ему должное, он во всем знал меру. Я был уверен, что бывшего хозяина титула, коим теперь прикидывался, он сам загрыз на войне. Многие сверхъестественные существа обожали мародерствовать и пить кровь раненных на полях сражений. Но только этот плут умудрился присвоить должность и имя растерзанного им человека. Я навел о нем справки. После того, как его нашли на траве, израненного, он долго болел, подцепил какую-то редкую болотную лихорадку, которую наколдовали в тех местах враги-кудесники, после этого его и без того искалеченное тело обросло шерстью и уродливыми наростами в виде бородавок, шипов и рогов. Бедняга во всем винил колдунов из вражеского стана. А я мысленно аплодировал его находчивости. Нужно будет пообщаться с ним как-нибудь на досуге. Главное, подойти к нему со всей осторожностью, чтобы его не хватил инфаркт от того, что я интересуюсь его скромной персоной. В конце концов, он предатель своего народа, а я его император. Я следил краем глаза, как он шастает по мансардам, располагавшимся чуть ниже верхних башен, и пересчитывает горсть добытых из казны монеток. Обычно он каждый день что-то оставлял на собственные нужды, потому что жалованья ему не хватало. Если б казна была моей, а не Серафины, то я бы давно его приструнил.
– Ты знаешь, что на нас идет с войной король.
– Который?
Серафина не оставила манеру говорить о каждой новой грозе так, будто она в нашем списке первая.
– Особенный король.
– Особо сильный?
– Нет. Духи говорят о нем, что он опасен. Дело тут не в силе, в астрологических расчетах. Любой звездочет сказал бы то же самое.
– Я не встречал еще таких звездочетов, которые могут верно что-то предугадать. Хотя все они рьяно утверждают, что способны читать будущее по карте из звезд.
– Эдвин, – голос Серафины дрогнул. Такое с ней впервые. Обычно она дьявольски самоуверенна и высокомерна. Сейчас она нервно поправляла горностай на плечах. Недавно она стала предпочитать наряды с горностаевым манто и меховой оторочкой на рукавах. Наверное, чтобы подчеркнуть повыгоднее свой королевский статус, ведь горностай имеют права носить только короли. Прическу Серафина тоже изменила. Раньше она любила укладывать волосы в причудливое сооружение из множества жгутов и кос, перетянутых жемчужными нитями. Теперь все косы были расплетены. На лбу сверкали не тиары и фероньерки, а роскошная зубчатая корона, предназначенная для торжественных церемоний. Каштановые локоны королевы струились ниже талии почти до колена. Они напоминали завитую пряжу или ковер осеней листвы. Хотелось запустить в них пальцы, ощутить их мягкость, запутаться в курчавых прядях, как в паутине. Мое сердце в них уже запуталось. Именно поэтому я гостил здесь. Серафина воспринимала мое присутствие в замке, как должное, потому что знала, что я ею пленен. Любопытно, она пыталась меня приворожить или все вышло само собой?
Я с трудом удерживался от того, чтобы ее обнять. Какая тонкая у нее талия! Кажется, принято говорить осиная. А ее губы напоминают лепестки алых роз, и мрачная черная повязка на пустых глазницах совсем меня не отпугивает. Разве можно чем-то напугать дракона? Я уже протянул к ней руку.
– Его зовут так же, как звали моего супруга, – вдруг выпалила Серафина.
– Кого? – я с трудом очнулся от любовных грез.
– Молодого короля, который идет на нас войной.
– Не на нас, а на тебя, – шутливо поправил я. – Может, сама от него и примешься защищаться своими женскими чарами. Представляешь, как быстро он попадется в сеть и пожалеет о том, что вообще на тебя пошел, а я приживусь при вас, пока ты будешь его тиранить, и сыграю роль королевского прихлебателя.
– Не издевайся, Эдвин! Это все не шутки. Имя одно и то же. Это плохой знак! Близится трагедия. Как будто мой покойный муж восстал из гроба и пришел мстить с новыми армиями и тебе, и мне.
– Что сразу нам обоим? Неужели лишь за то, что мы заняли его замок и спальню.
– Тебе за то, что ты его коварно убил, а мне за то, что я с тобой спуталась.
– Нельзя осуждать женщину лишь за то, что она выбрала победителя. Ты ведь была вынуждена, иначе бы я и тебя убил. Так и скажи своему покойному мужу, если это действительно он идет на нас со свежими силами. Хотя на моей памяти мертвые не встают из-под земли, а вот разной нечисти, которая способна ими притвориться, в подземном царстве полным-полно, – я вспомнил про Анри. – Кстати, разве молодой и воинственный король объявлял себя твоим воскресшим супругом? Помню, Аларик, женатый на тебе, был не слишком-то молод. Лет сорок?
– Всего тридцать семь. Столько ему было, когда ты, дракон, его растерзал прямо в его военном шатре.
– Все было не так! И, выходит, он был почти вдвое тебя старше.
– Но ты-то вообще старше всех на много столетий.
– Зато внешне я остаюсь всегда молодым.
– Когда не превращаешься в злого и огнедышащего дракона.
– Но тебе ведь повезло, что этот дракон на твоей стороне?
Наша обычная перепалка! И так день за днем! Общение с Серафиной порой утомляло.
– Одно и то же имя это дурной знак, – уже в сотый раз повторила Серафина, тряхнув длинными локонами. Они засверкали в закатном солнце, как нити волшебных прях. Каштановое руно! Я все-таки коснулся их пальцами. Действительно мягкие, как пряжа.
– Духи предрекают, что тот, кого звали так же, как моего покойного супруга, способен меня уничтожить.
– Не переживай! Я тоже смыслю в магии. Если бы опасность была такой большой, я бы это мог предвидеть.
– Тебе тоже снятся пророческие сны, которые каждый раз сбываются?
