– Когда я стал наблюдать за тобой изо дня в день, стало очевидно, что причина во мне. Ты нужна мне и лесу одновременно. Возможно, лес – это лишь отражение моего отношения. Ты мне очень близка, Алёна. Я хочу быть рядом с тобой… всегда. – Выражение его лица было предельно серьезным, а мое сердце куда-то провалилось. Наверное, в желудок. Вдруг мрачная тень пробежала по его лицу. – А то, что было вчера… не волнуйся. Все будет совсем иначе. Скоро. Только доверься мне и ты увидишь… – прошептал он, словно коварный искуситель так, что мне и вправду захотелось проверить его слова. Но я держалась как стойкий оловянный солдатик.
– То, что случилось вчера… – я опустила глаза. – Это всего лишь механика. Механика тел. И не ищите в этом чего-то большего. Было и прошло, – упрямо выдала я.
– Механика?.. Которая забрала часть моей души и сделала меня вечно обязанным? – усмехнулся он. – Итак, Алёна, твои аргументы закончились? – остро уставился на меня.
– Еще нет! – помотала я головой. – В-третьих, – я сделала паузу, собираясь с силами. – У Вас ужасный характер. – Ратмир поднял брови домиком, как будто ему никогда об этом не говорили.
– И чем же он так ужасен? – поддался вперед так, что нас стало отделять очень маленькое расстояние. Но я крепилась и заставляла себя не двигаться с места, чтобы не показать явный испуг.
– Ну… Вы не очень уравновешенны, – силилась подобрать слова я, чтобы не вызывать приступ ярости в уже закипающих ореховых глазах. – Вы принимаете много решений, не советуясь. Вы довлеете. Не даете делать выбор. А мне это не нравится.
– Снова выбор? – он откинулся на стуле. – А что, если этот твой выбор способен разрушить нечто, что будет важно для тебя в будущем, Алёна? Что тогда? Как я должен поступить? Дать тебе право уничтожить что-то правильное и необходимое?
– Вот Вы опять считаете правым только себя, – парировала я. – И что именно Вы знаете, что важно и необходимо.
– Я, к сожалению, а может, к счастью, гораздо опытней тебя, Алёна. И обычно могу отличить зерна от плевел. – Не сказал, а выплюнул он. – Ну? Что дальше?
– А дальше… – я опустила глаза, не решаясь сказать. Как легко сказать про себя и как сложно вслух… Как трудно. Но надо. – В-четвертых, я Вас не люблю.
Словно молния пронзила стол с сырниками и таким заманчивым малиновым вареньем и вскипятила фруктовый сок в стакане, ударившись между нами. Я это ощутила всей кожей по наэлектризованной атмосфере, вмиг возникшей за столом. Лицо Ратмира окаменело, он смотрел, не мигая, как застывший ящер, и лишь подрагивающие уголки губ свидетельствовали о напряженных мыслях. Потом жених резко встал и подошел к окну, сложив руки за спиной. Какое-то время он стоял, не шевелясь и пристально вглядываюсь в лесной пейзаж. Я же, радуясь отсутствию пристального внимания, наконец, схватила сырник, смачно обмакнув его в варенье, и постаралась не чавкать слишком откровенно. От собственной смелости разыгрался аппетит.
Да, я не была деликатна к планам жениха. Но словно камень с души свалился, когда я выпалила как на духу свои истинные мысли. Почему я не сделала это раньше? Я с упоением вгрызалась в творожную мякоть и уже ощущала внутренний триумф, видя тирана, доведенного до молчаливого уединения. Но он вдруг обернулся ко мне, так, что я поперхнулась и застеснялась набитых щек. Взгляд его был слишком прямолинейным, в нем скользила неумолимость и решительность, заставившая меня дрогнуть.
– А теперь послушай мои аргументы, девочка. Сегодня ты выйдешь за меня замуж. И вот почему, – с напором сказал Ратмир, прямо глядя на меня и тем самым продолжая вызывать у меня несварение. – Во-первых, у меня есть бумага, согласно которой ты получаешь пятьсот тысяч гектаров. Как мы и договаривались. Но только после замужества. – Он вернулся к столу и выудил среди лежащей на нем перевязанной стопки, явно заготовленной заранее для давления на неокрепшее сознание невесты, изящно очерченный окантовкой и печатями листок. – Это неизведанные земли с левой стороны за Светлым деревом и поместьем. Множество природных объектов необычайной красоты. Изумрудные луга, опоясывающие острые скалы и пересекаемые прозрачными ручьями. Старинные деревья, пещеры с разноцветными кристаллами… Там обитают бабочки невиданной красы и размеров, что ты никогда не видела ранее.
Я дрожащими руками схватила бумажку, всеми силами пытаясь унять алчный блеск в глазах. Пятьсот тысяч гектаров? Кому? Мне? Я тут же прикинула вероятную прибыль от экскурсионного дела. А воображение предательски нарисовало картинку восхищенных ученых мужей и чопорных элегантных дам, степенно шагающих по мху и записывающих свои наблюдения за неизведанными объектами красивыми аметистовыми ручками в кожаные блокнотики. То и дело подносящих монокль к любопытному глазу. И, конечно, не скрывающих восторженных вздохов. И в центре всей этой процессии я, проникновенно раскрывающая лесные тайны…
– Во-вторых, я уже отправил помощь твоему отцу. И отправлю еще. Он сможет без препятствий возместить все убытки и развить свою гончарную мануфактуру. Семья не будет ни в чем нуждаться. Девушки получат любое желаемое образование.
Слова Ратмира отозвались внутри меня глухой болью. Я понимала, что в них есть смысл. Действительно, я очень хотела помочь своей семье… Но только ли так? Жертвуя собой? Отчего жизнь так жестоко ко мне отнеслась, объявив меня жертвенным барашком? Эта роль раз за разом настигала меня, накрывала с головой, била наотмашь, обливала ведром холодной воды и заставляла чувствовать себя скованной цепями во имя глухой необходимости… Бедный папа. Он так мечтает о большом предприятии. Я часто задышала, представив отца, сестер… Почему?..
– В-третьих, Алёна… – Ратмир подошел слишком близко, схватил меня за подбородок, вырывая из размышлений и заставляя смотреть на себя. – Ты хотела узнать неизведанное? Изучить лес? Разгадать его секреты? Хотела ведь и очень? Так вот, сегодня ты сможешь это сделать. Сегодня ты найдешь ответы на многие вопросы. Ты увидишь их воочию. Мне будет нечего от тебя скрывать. Более того, сегодня все происходит для того, чтобы ты их узнала. Не разочаровывай тех, кто надеется на тебя и готовит для тебя этот праздник.
Какой же все-таки гад этот Ратмир! Ну почему с каждым аргументом он припечатывал меня к стулу? Нет, приклеивал мою душу к этому месту. Словно стежок за стежком шил и пришивал, приколачивал, делая невозможным отрыв…
– И, в-четвертых, Алёна. – Он помедлил. – Ты сказала, что не любишь… Что ж, любовь – это тонкое чувство, которое мы не всегда способны понять. – Его рука внезапно скользнула вниз и налево, замерла над грудью. Я услышала шепот… – Советую прислушаться к своему сердцу, что начинает так усиленно колотится, когда ты приближаешься ко мне. Быть может, у него ты найдешь ответ…
– Я тебя убью. – Я шумно выдохнула, пытаясь подняться, но ноги не слушались. Остекленевшим взглядом я смотрела в район пупка жениха, сокрытый многослойной одеждой, а в голове проносились всевозможные способы, которыми можно стереть с земли этого провокатора медленно и мучительно, желательно на коленях и с мольбами о пощаде. Злодея, который так ловко вскрыл мои желания, и заставлял отказаться от собственных слов.
– Ты сказала "тебя"? Так страстно… Говори это почаще, – рассмеялся он. – Убей, но только после свадьбы. И как можно нежнее…
Я сжала кулаки, аппетит пропал и недоеденный сырник сиротливо лежал на тарелке. Рядом сверкал печатью документ о моих предстоящих владениях, уже не вызывающий бурных чувств. Я ощущала себя раздавленной и облапошенной в очередной раз.
– А что, если я скажу «нет»? – сделала последнюю попытку отыграть все назад. – Запрете?
– Запру, – пообещал он. Не вызывало сомнения, что навязчивы жених не врет. – Но зачем же так? Ты ведь уже приняла решение, Алёнушка? И раз ты приняла его, то поторопись надеть платье, церемония скоро начнется, – тиран уже не скрывал своего самодовольства, улыбаясь в тридцать два зуба. Так и двинуть бы по ним чем-нибудь тяжелым, оставив щербинку посередине. Но ничего… я решила отыграться потом, разводы никто не запрещал.
Он развернулся и направился к выходу из столовой. Уже в дверях обернулся, снова многообещающе оскалился:
– И потом, Алёна. После всего, что случилось вчера… как честный мужчина, я просто обязан на тебе жениться, – расхохотался он как безумец.
Я выждала несколько минут и поднялась к себе. Колени неприятно дрожали, да что там – меня всю трясло от этого разговора. Как ловко он окрутил меня, как легко обратил все мои доводы вспять. И ведь я действительно страстно желала узнать тайны этого леса как можно скорей… О чем он говорил? Сегодня что-то готовится… И если я сейчас внезапно исчезну, то не узнаю ровным счетом ничего. Все обратимо, Алёна, все обратимо – успокаивала я себя. И свадьба – лишь формальность, исписанные бумаги, которые можно опровергнуть в любом суде. А повод всегда найдется. Узнай, пойми, что тут творится, иди до конца, – звучал голос ученого внутри меня. Но это уже не имело смысла. Потому что решение я приняла в тот момент, когда тиран заговорил про семью. Если я могла бы сделать счастливыми своих близких, то я, безусловно, сделаю это… Как ни тяжело достанется мне это решение.
Я снова окинула взглядом три платья. На душе было неспокойно, тревога от неизвестности скрутила внутренности. Быть может, если бы я выходила замуж по любви и сама хотела этого, я бы предпочла самый праздничный, самый пышный и богато украшенный наряд. А сейчас… сейчас мне хотелось выглядеть как можно незаметнее, как можно проще. Поэтому я взяла платье простого кроя, с юбкой, стекающей шелковой тканью в пол, строго облегающее фигуру, с неглубоким вырезом и длинными рукавами, вдоль которых струились жемчужные разливы. Просто и со вкусом. От панталон пришлось отказаться – они слишком выделялись на фоне нежной ткани. Так что снизу осталась лишь тончайшая шелковая сорочка на тонких бретелях. Белоснежные туфли стояли рядом с платьями – тут выбора не было, но они вполне подошли мне по размеру.
Я распустила и тщательно расчесала волосы, теперь они падали на плечи легкими волнами. Решила, что этого достаточно, тем более, у меня не было помощников крутить воланы на голове. Подвела чернилью глаза, а вот бледную кожу маскировать не стала – незачем. Взглянула в зеркало – оттуда на меня смотрело не иначе, как привидение. Длинное белое одеяние, молочная бледность лица, отдающая легкой синевой, яркие черные глаза со светлым зрачком. Встреть я себе в коридоре ночью, и обморок точно обеспечен. Но, мне плевать. Это же свадьба, и свадебный канон в виде платья соблюден. Буду довольна, если жених испугается. Все равно никакого праздничного настроения у меня не было.
Мысленно вознесла моление ко всем Всевышним, хотя религиозностью никогда не отличалась. Но сейчас, это было единственное, что я могла сделать, чтобы успокоиться. Разве что еще пару раз по привычке откусила зеленое яблоко. Глубоко вдохнула. Выдохнула, как перед спуском в преисподнюю. И пошла вниз.
Гостиная была погружена в полумрак, несмотря на солнечный весенний день. На окна были спущены тяжелые, свисающие складками шторы. И даже тот карниз, которым мы когда-то доставали Ку-ку со шкафа, крепился на своем месте, поддерживая массивную гардину. Зажженные огнем лампы бросали играющие блики по сторонам, создавая атмосферу мрачной торжественности. Как раз подходящей привидению.
А вот и Вампир, то есть Ратмир, одетый в черный фрак и белую рубашку, уже ожидал меня, напряженно стоя внизу. При моем появлении он подскочил к лестнице, вцепился руками в мои холодные пальцы и потянул на себя.
– Я знал, что ты выберешь именно это платье, – пропел паршивец. – Оно тебе очень идет. И оно стоит целое состояние…
– Ага, а еще оно особенно хорошо подчеркивает мою бледность, – с нервным смешком хрюкнула я. – Да и Вы не иначе играете роль Вампира. Уж не решили ли напиться моей крови? – спросила я весело, а по лицу Ратмира на миг пробежала тень, и он отшатнулся. – Неужели? – сделала шаг назад я, понимая, что попала в точку. Высшие, дайте сил…
– Разве только капельку… – улыбнулся мерзавец, мигом взяв себя в руки и не отпуская моих. – Пойдем… Давно пора уладить все формальности.
Он подтолкнул меня вперед, в зал, на дальнем конце которого я увидела стол с сидящим за ним документалистом и двумя стульями впереди, очевидно для нас. Белый с Бородой скромно топтались там же. Ратмир взял меня под руку и повел вперед. По всей видимости, это должно было выглядеть торжественно, потому что его профиль выражал крайнюю степень сосредоточения, а лица всех остальных мужчин благоговейно смотрели в нашу сторону. Но я не удержалась и хихикнула, прикрывая рот. Все, что происходило, напоминало мне детские игры, когда мы с подругами перевоплощались в женихов и невест и также под ручку рассекали прихожую дома. В голове вертелись вопросы. И это называется свадьбой? И этого я так долго боялась? Вот этих нарядов, в которых мы важно пересечем знакомую гостиную? Да это же смешно! Театральное представление для кучки полоумных мужчин.
Глава 5. Свадебный договор.
Мне приходилось не раз присутствовать на пышных свадьбах родственников и подруг. И хоть энтузиазма эти события во мне не вызывали, я ясно усвоила необходимость торжественного произнесения клятв будущими супругами в Верхнем Храме в присутствии сотен гостей. Когда жених, склонив голову после мучительного ожидания, с трепетом приподнимает фату… Когда невеста, озаренная счастливым светом, протягивает руку… Когда влюбленные одевают кольца друг на друга, а зал взрывается аплодисментами, вмиг играет задорную мелодию оркестр, бесчисленные гости обнимают новобрачных, а также друг друга в порыве общей радости, упиваются напитками и веселятся много дней кряду, забыв обо всем… Вот тогда не так уж и просто потом сказать, что все это ошибка и клятвы не верны, смотреть сотням свидетелей в глаза дома, встречая их на улице, в гостях и на работе – объяснять каждому, почему многообещающий брак не сложился и вылился в развод… Вот это весьма неприятный казус! А здесь? Событие в поместье жениха напоминало фарс, и раз нас никто не видел, то состряпать развод, не краснея перед знакомыми – плевое дело.
Медленным шагом, делая безуспешную попытку соблюсти торжественность в этих домашних условиях, мы пересекли гостиную и уселись напротив сморщенного, как перезрелый орех, документалиста. Тот всмотрелся в бумажки сквозь круглые стекла очков, с волнением оправил бархатистый сюртук, настраиваясь на речь. Крякнул по-стариковски, выдохнул и открыл рот, наполовину заполненный золочеными зубами.
– Рад вас видеть, господа брачующиеся, в этот торжественный день открытия новой страницы вашей жизни! Господа брачующиеся, позвольте поздравить вас с вступлением в союз, ознаменованный верностью и любовью! – начал официальную речь документалист мистер Фран. Такое официальное обращение вызвало резкий протест в моей душе, вылившийся в едва сдержанный смех. – Соединение сердец господ брачующихся… – словно услышал мои мысли, мистер Фран резко прервался, потому что с моей стороны донеслись невразумительные хрюканья, никак не отвечающие важности рассказа о соединении сердец. Я еле сдерживала смех, вспоминая семинары по брачующимся птицам, которые, растопырив перья и хвосты, важно вились вокруг друг друга… Нервы не выдержали предшествующего напряжения, я давила глупую улыбку, надувая щеки, и в результате не выдержала, хохот полился изо рта, как вода сквозь решето. Я тут же попыталась заблокировать его рукой. В результате вышло не подобающее моменту хрюканье, вдобавок все уставились на меня. Приложив все усилия, чтобы настроить себя на серьезный лад, я кашлянула в ладонь и извинилась:
– Простите. Отбрачевались уже… вчера. Сердца соединили… И не только сердца… А-ха-ха! – мое собственное пояснение вызвало новый приступ недержания веселья. Несколько раз хихикнув, я понаблюдала за округлением глаз окружающих, а также за проступившей испариной на голове моего вот-вот мужа и его глазами, наливающимися странным выражением. Я взяла себя в руки и пояснила: – Так совы делают, извините. Мы это в Академии изучали. Вот совы, например, брачуются, а как отбрачуются, так яйцо откладывают. А то – и два. – Не знаю, зачем я привела этот биологический пример мужчинам, пытающимся найти признаки разума на моем лице. – Извините, продолжайте.
– Так вот, – мистер Фран бросил на меня быстрый взгляд поверх очков. – И в этот торжественный день, господа… бра… эээ… – он мимолетно глянул в свои бумажки. – Ратмир и Алёна, разрешите пожелать вам счастья и света мудрости на тернистом пути брачной жизни. Теперь ваши жизни становятся единым целым, освещенным благодатью брачных уз…
– Хи-хи-хи, – вновь издал мой беспокойный рот. Честное слово, сама я была настроена серьезно дослушать речь мистера Франа. – Вы прямо в точку, мистер Фран. Брачные узы – лучше и не скажешь… Лишь бы брачными узами к брачному ложу не привязали! – отчего-то сморозила я и покраснела, понимая, что несу чушь, отражающую переживания в моей голове.
– Алёна! – не выдержал и вспыхнул мой почти муж. – Что с тобой? Ты сильно нервничаешь? Я принесу тебе воды.
– Не надо, – провела рукой, тормозя его порыв, с тоном заправского алкоголика на предложение подлить воды в спиртовую настойку. – А что Вас, собственно, не устраивает? – внутри меня вспыхнуло желание поспорить, как будто я этой настойки предварительно хлебнула из-под полы. – Я обещала Вам только согласиться с браком, а вот как я это сделаю – дело мое…
На лице Ратмира заходили желваки, но он сдержал себя от дальнейших действий по успокаиванию невесты, лишь глянул недобро сначала на меня, а затем почему-то на мистера Франа.
– Давайте ближе к делу, – немного раздраженно сказал жених документалисту, и тот суетливо достал какую-то папочку из-под бумажки с формальным поздравлением.
– Хм-м… Уважаемые господа иль Ратмир Оганелосский и аль Алёна Локкелар, – направил нам служебную улыбку, – как вы знаете, помимо формального соглашения, каждая пара имеет право внести собственные корректировки… Сейчас я зачитаю вам ваше соглашение, – он сделал многозначительную паузу, а я напряглась. Все-таки обещать то, от чего я хотела потом отказаться, было неприятно. Но делать нечего. Я заметила, что жених тоже застыл, а свидетели, напротив, светились от радости, как свежеиспеченные блины в масле.
– Итак… Клянетесь ли вы… всегда любить друг друга, хранить друг другу верность, поддерживать друг друга в несчастье и радости, в горечи и благоденствии, в болезни и здравии. Строить общий дом, растить общих детей и…
– Посадить общее дерево… – мрачно закончила я, памятуя распространенную в книгах фразу. Честное слово, я не хотела портить проникновенную речь, просто сегодня был особенный день, вчера денек тоже выдался "на славу" и, возможно, тонкие настройки механизмов в моей голове дали сбой. Меня преследовало особенно несдержанное настроение. Впрочем, когда документальный советник зачитывал свою речь, моя шутливость разом испарилась. Я, как и любая обычная девушка, втайне мечтала о семье, детях… Поэтому не могла с холодным равнодушием приносить столь важные клятвы, затрагивающие мои самые потаенные желания. Эти слова, словно наделенные какой-то волшебной силой, отрицали возможность поступать иначе. По крайней мере, любая мысль об этом вызывала в душе невыносимый скрежет, словно когтями царапала по стеклу.
– Хм… хм… – мистер Фран глянул на меня, как на имеющую явный умственный недостаток невесту, и сочувствующе вздохнул в сторону жениха. – Заботиться о лесе, а также о всех его жителях. Оберегать лес и обеспечивать его процветание всегда и везде… Хранить преданность друг другу и лесу не только в словах и поступках, но и в мыслях… – ага, это что же значит, стоит не так подумать, так сразу кара небесная на голову упадет? Однако жених предпочитал другие наказания, я невольно заерзала на стуле и закусила губу.
– Каждый день делать шаги навстречу друг другу и помнить… – он сделал паузу и снова оглядел нас поверх очков. Я вздрогнула, стараясь не показывать своего нервного состояния, – что от каждого действия, слова или даже мысли зависит счастье и благополучие семьи, детей, леса и его обитателей. – То, что лес всегда будет третьим между нами, я уже поняла. – Готовы ли Вы принести клятву, невеста?
Неспешно качались листья за окном, шелестели, словно пытаясь дать так нужный мне совет. Луч солнца, пробившийся сквозь гардину, выхватил водоворот пылинок в гостиной, круживших словно искорки в хаотичном хороводе. Где-то громко закричала шальная птица. И тикали старинные часы у дальней стены гостиной. И почему я их раньше не замечала? Быть может, потому что сейчас в помещении установилась почти что звенящая тишина, готовая разорвать пространство… Я не смотрела ни на кого, мой взгляд был устремлен глубоко внутрь, убегая от принятия решения. Такие же часы стояли у нас дома в переходе второго этажа. В детстве мы с сестрами любили играть, замерев около часов как только стрелки приближались к верхнему значению. Проигрывал тот, кто не удержавшись, подпрыгивал от резко раздавшегося в тишине Тим-бооом, Тим-бооом. Где сейчас мои малышки, младшие сестренки Элина и Волли, о чем они думают? Волли пора выбирать, куда она отправится после школы. Она всегда мечтала стать врачом, но обучение в Медицинской Академии стоит слишком дорого. Я увидела отца, потирающего складку между бровей в надежде свести наш скромный бюджет к чему-то удовлетворительному, расплатиться с долгами и исполнить мечты подросших дочерей… Помотала головой, словно отгоняя мысли. Не о том я думаю.
Мельком глянула на Ратмира, он сидел, чрезмерно сосредоточенный, острым взглядом пронзая мою голову от лица до затылка, нанизывая ее, словно гигантскую бусину, и прикусила губу. Он не двигался и, все, казалось, замерли, превратились в окаменевшие статуи… Лишь биение моего загнанного в угол сердца ударяло по ушам и норовило выскользнуть из груди. Быть может, Ратмир прав? И учащенное сердцебиение говорит о чем-то еще, кроме как физиологической реакции, обычных химических процессах, что возникают сами собой, когда велением судьбы сближаются мужчина и женщина… И боль, эта боль вчера, неужели так будет всегда? Больно. Не физически, а внутри, там, где всегда жили мечты и трепетные надежды на разделенное с кем-то счастье. Все ломало ощущение, что в меня ворвались, не спрашивая согласия, дошли до потаенных мест и вывернули, разглядывая, словно опытный образец. Но ничего… я смогу это пережить. Смогу разыграть эту партию и докопаться до той правды, которая не дает мне покоя. Заботиться о лесе? Отлично! Только… у меня свои представления об этой заботе. По мне, так лесу пойдет на пользу интерес научного сообщества. А я… как-нибудь выплыву. Быть может…
– Клянусь. – Рассек тишину мой тихий голос, иначе наэлектризованная тишина уже готова была взорваться вспышками испепеляющих все вокруг молний. Мужчины разом выдохнули с облегчением. Все. За то время, что мы молчали, каждый успел придумать очередную порцию убеждений для нерадивой невесты. Я же преподнесла им подарок, согласившись по доброй воле, и теперь они расслаблено откидывались в креслах и улыбались, понимая что дело, то есть я, в шляпе.
– Готовы ли Вы принести клятву, жених? – документалист перевел блеклые глаза на Ратмира.
– Клянусь! – выдохнул тот почти что рыча, как будто слишком долго удерживал это слово в себе.
Документалист кивнул, что-то отметил в лежащей перед ним бумаге, а затем выудил и положил перед нами красиво оформленный завитками и печатями листок, на котором значились заманчивые слова "Брачное соглашение".
– Итак, у меня отмечено… – засуетился мистер Фран, – у вас кровный договор. Сейчас я достану инструмент, чтобы вы могли поставить кровную печать…
– Что?! – взвилась я. Так и знала, что меня ожидает некая подлость. Не случайно Ратмир отшатнулся, как только я упомянула кровь. И ведь, мерзавец, не объяснил ничего. – Кровный договор? Но мне никто не говорил… – грозно глянула в сторону Вампира, одетого в строгий фрак. – И на это я согласия не давала!
Мужчины снова напряглись, это стало заметно по поджарым позам и поджатым губам.
– Брачный договор уже считается действительным, – развел руки мистер Фран. – Вы, конечно, можете просто расписаться. Но кровная часть – это красивая традиция. Это пожелание, чтобы супруги не ранили друг друга больше, чем в этот раз. Кроме того, замечено, что договоры на крови более крепкие. Вы не волнуйтесь, это совершенно не больно! – затараторил документалист, желающий побыстрее завершить странную свадьбу. – У меня есть специальный инструмент, индивидуально запечатанный, достаточно нажать кнопочку и иголка сделает небольшой прокол пальца. Всего капля крови! Всего лишь!
– Не буду! – уперлась я. – Я боюсь вида крови. Если это простая формальность, то лучше её отменить.
Я не кривила душой. Пару раз я сбегала из медицинского кабинета в туалет и не могла жадно надышаться воздухом, стараясь прогнать затягивающее в пустоту головокружение и унять тошноту. Это же надо так подставиться! И как предусмотрительно умолчал, Вампирюга мерзкий!
– Мы поставим печати. – Спокойно сказал Ратмир, глядя на меня. Нет, он не угрожал, не нервничал и даже совсем не моргал. Он просто был уверен, что мы это сделаем! Поразительная самоуверенность птицелова, уверенного, что птичка надежно заперта за прутьями клетки! Я гневно посмотрела на Ратмира. Да что б его молния пронзила прямо сейчас в этот ясный и погожий день! Но почему-то промолчала. А жених… нет, выходит, уже муж… Муж, я искренне надеялась, что он недолго им пробудет, продолжил. – Но не этим, – кивнул в сторону инструмента мистера Франа. – Эст!..
Белый, будто спохватившись, поспешно встал и извлек нож, небольшой, с искривленно изогнутым лезвием и инкрустированный камнями. Не драгоценными, а разноцветными горными минералами. Они были вписаны в металлическую рукоятку, слабо поблескивающую фиолетовым. Занятная вещица, но не более того.
Эст протянул нож Ратмиру.
– Он прокален, – пояснил, нервно косясь в мою сторону. Наверное, чтобы я, девушка просвещенная, не задавалась вопросом по поводу опасных микроскопических животных.
А навязанный муж, не долго думая, быстро схватил мою руку и вложил в нее нож. От неожиданности я не сопротивлялась, его прикосновение оказалось… внезапно теплым и надежным… словно вдруг нашелся островок успокоения и мира в происходящем безумии. Странные приятные ощущения на миг заслонили мое недовольство происходящим. Но, опомнившись, я вытаращила глаза и дернулась, пытаясь убрать руку из цепкого захвата.
– Ну же, Алёна, – настойчиво повторил Ратмир, не давая мне вырваться. – Возьми нож. Не бойся. Я хочу, чтобы традиции были соблюдены. И не желаю, чтобы мы впредь ранили друг друга.
Безумец. Он правда надеется, что похожее на магию действие может иметь влияние на будущую жизнь? И мы не будем причинять друг другу страдания?.. Это верно лишь в одном случае – если я навсегда покину поместье и не буду вспоминать о нем. Как нашкодивший енот, стянувший связку сарделек, и удравший в неизвестном направлении, сверкая пятками. А сейчас, столкнувшись лбами в вынужденном, больном и кривом, как тот самый нож, браке, каждый будет тянуть одеяло в свою сторону. От одной мысли про общее одеяло меня бросило в жар, ладони стали влажными, и я засопела, как тот самый драпающий енот.
Мир между нами невозможен по определению. Пока мое разумное сознание перелистывало веские доводы, воля… почему-то воля снова оказалась сломлена под напором темных уверенных глаз, спокойного низкого голоса и теплых, по-особенному мягких рук.
Я взяла нож за прохладную рукоять, сама не понимая, зачем я это делаю. Взгляд темных глаз гипнотизировал, на миг показалось, что мы остались одни в этом полутемном помещении, и больше нет никого, кто наблюдал бы за нами. Растерянно уставилась на вещицу в правой руке. Я взяла нож… и уже готова полоснуть по своей ладони? На что еще я готова буду пойти, находясь в поместье Ратмира Оганелосского? Перехватив мой взгляд, Ратмир быстро протянул свою левую руку и обозначил:
– Нет, Алёна. Не себя… Меня. Ты должна ранить меня.
– Вас?! – переспросила я, выходя из забытья. Пространство комнаты расплывалось перед глазами, если бы я не сидела, но непременно бы брякнулась вниз.
– Да, – хрипло подтвердил он, протягивая кисть. – Рань меня, можешь сильнее. Как хочешь… Я же причинил тебе много страданий. Ведь так, Алёна? Много зла. Я не оставил тебе выбора. Еще тогда, с первой минуты. Вчера… – он шумно втянул воздух, в глазах мелькнуло странное выражение. Жажда с примесью сожаления. Осколки лавы, которые никак не могут собраться в нечто целое. – Я не спрашивал твое мнение, я не просил твоего согласия. Я делал то, что хотел сам. Рань меня. Поквитайся. И никто ничего не скажет. Ну же… Давай!
– Вы даже не против, если я ненароком откромсаю Вам палец? – улыбка на миг вернулась озарила мое лицо и тут же бесследно исчезла.
– Излей всю боль, чтобы она больше не стояла между нами, – слова обволакивали, хотелось им верить. – Прямо сейчас!..
– Да я бы… – кровожадно начала я, поигрывая ножом, но осеклась, уставившись на него. – Вам правда не страшно?
Глупый вопрос… Темные глаза смотрели неподвижно, не давая ответа и не ставя вопросов. Ожидание, требующее от меня очередного непростого решения.
Безумство. Я в очередной раз задалась вопросом, как очутилась здесь, в одиноком лесном поместье, одетая в свадебное платье, с ножом в руках после неуспешного побега и непристойностей, воспоминание о которых заставляли мои щеки полыхать. Которые, к тому же, совершенно не оправдали почерпанных в книгах надежд. Как?! Как может скромный будущий ученый, тихая лабораторная мышь совершить нечто подобное? Где та грань, когда я остановлюсь?! Я уже и так потеряла все… начиная с девичьей чести и заканчивая твердым решением покинуть этот дом. Я предала себя и отказалась быть той, кем всегда являлась. Он сломал меня, он прав – он причина моих бед. Внезапно внутри всколыхнулась едкая злость, грозящая разрушить все вокруг себя от собственной боли…
Сознание замутилось на миг… Я прикоснулась кончиком ножа к подушечке пальца, наблюдая, как под ним прогибается кожа. Еще сильнее… еще… есть… Кончик острия проник сквозь податливую, но огрубевшую кожу… Выступила капелька крови… Капля крови! Я словно не заметила её, охваченная своей собственной, сжигающей страстью внутри. Медленно, медленней чем хотелось бы, потому что тело сопротивлялось вторжению и мне пришлось прикладывать усилие, чтобы движение не сбилось… я провела ножом вниз, словно не удовлетворившись тем самым проколом, который предлагал сделать документалист…
Нож двинулся, пропарывая кожу, вдоль пальца… Буквально на миг остановился, давая мне время обдумать действия… Но нет. Нож скользнул дальше, уже по ладони, оставляя багровый след. Но я, как завороженная, его не видела, сосредоточившись лишь на кончике, на самом острие, которое… подобралось близко к запястным венам, так заманчиво. Но Ратмир руку не убрал, даже не дернулся ни разу… Я вопросительно подняла на него глаза, в его взгляде читался вопрос… Дальше или нет? И ни капли страха или негодования.
Словно очнувшись, я с ужасом отдернула руку, наблюдая, как ладонь мужчины быстро заливает кровавый ручеек. Несмотря на оторопь, я не смогла отвести взгляд. И самое кошмарное… не готовое уместиться в голове – я это сделала. Никогда не замечала в себе склонности к насилию, а тут такое! И ошеломленный взгляд мистера Франа подтвердил – невеста в этом доме совсем… нуждается в бережном врачебном уходе (а лучше в бережном электрошоке). Что со мной случилось за время нахождения в странном лесу? Могла ли я стать другой? Я не хотела убить Ратмира, не это двигало мной. Я хотела, я почему-то остро желала причинить ему боль. Пусть простую, обычную, физическую, но здесь и сейчас. Я должна была увидеть его смирение и свой контроль над ним.
Сохраняя полную невозмутимость, ни единым движением мускула Ратмир не высказал болезненность. Словно это зрелое вино, а не кровь капала на белый манжет рубашки и скрывалась на фоне темных брюк. Лишь взял нож из моих рук и обтер его светлой атласной салфеткой, отчего та покрылась красными отметинами. Проникновенно улыбнулся, будто я его не ножом резала, а покрывала поцелуями.
– Благодарю. Теперь моя очередь, – уверенно произнес гад. Делать было нечего, я уже зашла в эту мутную воду, поэтому с опаской протянула левую руку и зажмурилась, подглядывая сквозь щелку. Честное слово, начни он меня резать в ответ, терпеть не стану. На месте окружающих я бы начала беспокоиться за сохранность своих барабанных перепонок.
Лезвие приблизилось ко мне. Острый кончик коснулся центра ладони, игриво поскребся. Затем поднялся выше и очертил круг. Не раня. Нож скользнул на безымянный палец.
– Ой! – вскрикнула я от неожиданности, когда маленькая игла уколола меня. На пальце выступила капелька крови. Ратмир убрал нож и с насмешкой посмотрел в мою сторону. – И это все? – нахмурилась я, силясь понять подвох.
– Хочешь еще? – рассмеялся мучитель, сильно сжав мою ладонь своей. – Сейчас…
– Нет-нет! – торопливо уверила я, отдергивая руку в сторону.
– Тогда подписываем! – подытожил муж и, пока я не успела опомниться, цапнул мою убегающую руку и совместно с разрезанной своей хорошенько приложил к лежащей перед нами бумажке с вензелями. Белоснежный лист моментально пропитался красными разводами, легшими причудливым узором. Гигантское пятно, в котором смутно угадывались линии ладони, соседствовало с маленьким моим пятнышком.
– Отлично! – никак не мог нарадоваться мучитель и даже приподнял бумажку, разглядывая её на свет. – Куда теперь её повесим, а, Алёна? – подмигнул мерзавец. – На левую стену или на правую?
– Повесьте над своей кроватью… – вяло отбилась я, как завороженная глядя на причудливый красный узор, который мы натворили. Было похоже на огромное красное пламя и маленькую искорку, летающую вокруг него.
– Ты верно подметила! Повесим над нашей кроватью! – оскалился Ратмир, довольный, что все его коварные планы осуществились, несмотря на мои брыкания. – Чтобы каждый помнил о своем долге! – он недвусмысленно посмотрел на меня, а я инстинктивно стиснула колени.
– Сумасшедший… – бросила я и выдохнула, испытывая облегчение от окончания утомительной формальной части. Однако радовалась я преждевременно. Внезапно вокруг моего затылка сомкнулась огромная ладонь и мои губы оказались прямо напротив ироничной улыбки бывшего жениха. Откровенный поцелуй не заставил себя долго ждать, мой рот был смят напором бешеной реки, прорвавшей плотину. Дерзкий язык проник ко мне, пытаясь понять вкус. Мои щеки моментально запылали праведным стыдом. Я все еще не верила в произошедшее и недовольно замычала, пытаясь оттолкнуть захватчика руками.
Так же резко Ратмир отстранился. Словно поставил еще одну печать… на мне. Учитывая вчерашние события, выходило, что я уже опечатана везде, где только можно. Но и на этом супруг не остановился, схватил мою руку и взял проколотый палец в рот, слизывая маленькую каплю и показывая свои очередные патологические наклонности. Каплю крови! Слизал!!! Фу-у-у! Ну точно вампир! От одного этого вида в голове у меня замутилось и я шумно втянула воздух, отворачиваясь. Еще не хватало, чтобы в финале дурацкой свадьбы сознание покинуло меня и я приложилась лбом к столу с лежащим на нем свадебным договором.
Мистер Фран пригласил свидетелей, Белого и Бороду, поставить свои подписи, и те с явным облегчением подняли засиженные части с вычурных кресел. Белый оправил нарядную одежду, Борода пригладил выдающуюся бороду. Сам мистер Фран тоже не сдерживал радостного вздоха и заметно повеселел, понимая, что щедрый гонорар за дальнюю поездку отработан. Оглянувшись, я заметила в дверях Мэри – женщина умильно вытирала слезу уголком платка, наклонив голову и блаженно улыбаясь, словно сумела рассмотреть во всем этом безобразии соединение любящих сердец.
– Поздравляем вас! – сыпалось со всех сторон, друзья жали руку Ратмиру, и я заставила себя приветливо улыбнуться, искоса поглядывая на вторую руку мучителя. Все-таки хорошо я его зацепила, правда, он никакого сожаления не высказывал. Думал, что пойманный с сардельками енот надежно заперт под замком. Вот-вот и начнет вытворять сложные цирковые пируэты под его дудку. Дудку не маленького размера (размер был мною оценен на основе .
Я закрыла глаза и выдохнула. Самая мучительная часть, я надеялась, закончена. Больше не надо колебаться, принимать решение, бежать. Все сделано. Пусть так, как сейчас. Даны клятвы, и я не была уверена, что смогу нарушить их… Быть может, лишь найти обходной путь. Я была слишком ослаблена, чтобы противостоять потоку событий, захватившему меня… как щепку на воде. Я не корабль, не фрегат. Я всего лишь маленькая деревяшка, не способная справиться с напором быстрой воды. Но… не за горами время, когда я расправлю парус и поймаю ветер. И он понесет меня совсем в другую сторону.
Глава 6. Откровенности в столовой.
Тиран встал и подал руку мне. Я тоже поднялась, вцепилась в рукав его пиджака, после чего мы отправились в столовую столь чинно, словно вовсе не семенили туда по пять раз на дню в голодном предвкушении. А кое кто еще и по ночам, судя по подозрительному хрусту и торопливым шагам, которые я слышала, тайно спускаясь в Лабораторию.
Мы вошли в столовую, где был красиво накрыт длиннющий стол… исключительно для двоих. Я вздохнула с облегчением, усевшись на противоположную сторону от Ратмира, и мы скосили шеи, пытливо стараясь разглядеть друг друга за высокими фруктовницами.
– Для кого это? – вытаращила глаза я, понимая что предложенное невозможно съесть и за несколько дней.
– Для нас, – невнятно донеслось с той стороны стола, хрустнули овощи. Расстройством аппетита мой новоиспеченный муж не страдал.
– А где… Бород… Файн? И Эст? – встревожилась я.
– У них много задач по подготовке праздника, – развел Ратмир руками, сжимая багряную салфетку в левой руке.
Так и подмывало задать вопрос по поводу праздника, но меня беспокоило другое. Переступив через неприятие к бывшему жениху, я вздохнула и поднялась с места.
– Кусок в горло не лезет… – пожаловалась я и прокашлялась. – Давайте я перевяжу Вам руку. Не знаю, что на меня нашло…
На той стороне стола стих хруст.
– Если это будет избавлять тебя от обиды, можешь повторить это снова, – усмехнулся избранник. Его брови взметнулись вверх, делая лицо открытым и искренним. – Алёна, давай на ты? По-моему, давно пора.
– Хорошо, – я опустила глаза и неуклюже попятилась к двери. – Я все-таки схожу за бинтом.
Лабораторный шкаф пестрил цветными склянками. Взгляд выцепил вату, бинт и лечебный окислитель. Вернувшись обратно, я встала рядом с Ратмиром, игнорируя насмешливый взгляд и старательно отводя в сторону глаза, меня мутило от вида липкой застывающей крови, разводами раскрасившей ладонь и атласный платок, который он сжимал. Я открыла было рот, чтобы предложить Ратмиру самому заняться процедурой… но внутри неприятно скребло чувство вины. Выдохнув, я упрямо намочила вату окислителем и, стараясь не приближаться слишком близко, на расстоянии вытянутой руки торопливо стерла красные пятна. Развернула бинт и суетливо перемотала кисть, завязала кончики.
– Все, – подытожила я, удовлетворенно разглядывая кривоватое творение.
– Уже? Если ты так будешь делать всегда, то я готов себя специально ранить… – повторил супруг внезапно охрипшим голосом, отчего у меня на спине замельтешили мурашки. Внезапно тяжелая рука зацепила рукой под колени и притянула к себе.
– Нет, – помотала я головой, упираясь ему в плечи. – Вы обещали… Ты обещал… раскрыть секреты, – вспомнила я утренний разговор.
Внимательный взгляд скользнул снизу вверх, сверкнув странными огоньками, после чего тиран меня отпустил.
– Давай поедим? – беззаботно предложил мужчина, немедля схватил вилку и потянулся к тарелке к завитками. Которые мне тут же захотелось опустить ему на голову. Чтобы вместе с соусом, в котором они плавали, они красиво стекали с его длинной шевелюры и падали с ушей.
– А… – запнулась я, оставшись на месте и чувствуя себя ребенком, которому не дали обещанное лакомство. – Я хочу знать! – твердости моего голоса позавидовал бы комендант девичьего общежития.
Уж лучше бы я отошла на свое место. Потому что буквально за секунду очутилась на коленях своего… мужа.
– Ой! – протестующе замахала я руками, пытаясь вскочить.
– Я тоже не хочу, чтобы ты уходила на другой конец стола, – засмеялся он, прочно удерживая меня за талию. – И мне нравится как ты ерзаешь…
Я ошарашенно застыла, понимая что мой едва прикрытый зад готов с успехом изучить мужскую анатомию, особенно те ее особенности, которые приличные девушки не должны произносить вслух. И даже думать. В голове вертелись вопросы по поводу предстоящего праздника, но сознание недвусмысленно затуманилось. Возмущение медленно уступало место более тягучему и волнующему чувству, щеки немедленно вспыхнули, а внимание вероломно провалилось вниз… Я запуталась, как потерявшийся в тумане, а потом забредший в волчью нору ягненок.
Глубокий вздох помог сбросить наваждение, я замерла с окаменевшей ровной спиной.
– Я хочу знать… – повторила я как можно спокойней, ковыряя пальцем гладкий ребристый край фарфоровой тарелки. – Про праздник… про ритуал и про то, что здесь, леший побери, творится!!!
– Праздник будет в деревне. Деревне волтов. – Пояснил Ратмир, перехватив мою ковыряющую руку и вилку одновременно. Управляя таким тандемом, наколол овощи из салата и сунул мне в рот.
– Волтов? – я попыталась осмыслить слово, жуя салат и не ощущая вкуса из-за сильных эмоций. На что оно похоже… Неужели… все же волки, пронзила меня мысль? И сразу я её озвучила. – Это те… те существа, что были тогда, когда мы… Волки. Странные волки.
– Да, Алёна. Это волки. Те, кем они стали. Со временем. – Наши руки, ведомые Ратмиром, снова потянулись к тарелке, зацепили сыр и устремились по направлению к моему рту. Я его автоматически открыла, прокручивая в голове следующий вопрос. Но сыр внезапно улетел у меня из-под носа и благополучно приземлился в тот рот, что был сзади. Я возмущенно дернулась и скосила глаза, словив тихий смешок. Да что же это? Псевдомуж играет со мной? Издевается, можно сказать, во всех смыслах?
– Мне надо каждое слово тянуть клещами? – разозлилась я. – Кто такие волты? Лесные духи, да объясни же ты наконец!!!
– Хорошо, – вздохнул Ратмир неожиданно серьезно. И сунул мне в рот начиненный орехами помидор. Наверное, для того, чтобы моя голова занялась чем-то, помимо вопросов. – В лесу живет поселение волтов. Деревня, как мы её называем. Это волки, которые эволюционировали. Ты ведь знаешь, Алёна, каждое живое существо развивается, меняется со временем и от поколения к поколению. Так вот человек тоже был когда-то в животной форме…
– Обезьяна, – подсказал мой освободившийся рот, и вилка вновь в него что-то положила.
– Да, скорее всего, обезьяна. А если создать условия, то и другие высшие животные могут проходить свой путь развития… Конвалюция – так мы это называем. Оживление. – Ратмир задумался, подбирая слова.
– Оживление? – не выдержала и пробубнила я.
– Да. Оживление. Пробуждение. От животной формы к чему-то высшему, развитие, как вы говорите… – перевязанная рука Ратмира поглаживала мой живот и ноги до колен. – Только в естественной природе эти процессы длятся тысячи лет, сотни тысяч…
– А здесь?.. – выдохнула я, понимая, что мы подбираемся к сути, и от волнения заерзала на месте.
– Не двигайся так, – раздался сзади сдавленный смешок. – А то я не смогу рассказывать…
– Рассказывай, – скомандовала я, замерев и обратившись в слух. Между прочим, мне приходилось тоже нелегко. Тончайшая ткань и отсутствие нижнего белья сделали свое черное дело. Ощущения отличались неподдельной четкостью словно одежды не было вовсе. Но я не дала пагубным мыслям захватить себя. Мне надо было добраться до истины любым, даже порочащим, способом.
– Здесь необычное место, Алёна. Особый лес. Здесь все протекает быстрее. Ускоренная эволюция, это и есть конвалюция. Нет, не так… – он на секунду задумался, оставив вилку и запустив руку мне в волосы. – Теория эволюции – это учение, согласно которому живой организм приобретает новые черты, приспосабливаясь к окружающему миру, встраиваясь в него, словно в матрицу, меняя форму, подгоняясь, как ключ к замочной скважине, к окружающей жизни…
– А конва… люция? – голос предательски дрогнул от волнения. Я перестала есть и потянулась к стакану с водой.
– Мы считаем, что это возвращение к сути. Оживление. Оживление до разумного состояния. Это не приспособление к среде обитания. Это возвращение к тому, что и должно быть… – его черные глаза неотрывно смотрели на меня. Я повернулась и заглянула в сосредоточенное лицо. Глаза словно два отверстия в иной мир… слишком внимательные. Нереально тягучие. Мне показалось, что на их дне плескались маленькие оранжевые искры, выдавая сдержанную силу. А голос – слишком хриплый. – К тому, что есть во всем сущем. Это… как если бы они неожиданно проснулись и обнаружили себя разумными. Словно они это забыли, но вдруг открыли в себе одухотворенность. У каждого она своя.
– То есть… волты разумны? – затаив дыхание, спросила я. Новая разумная раса! Помимо людей! Вот будет переполох в научном сообществе, когда все об этом узнают. Как бы все это рассказать, выбравшись из лесной ловушки… И сохранив при этом разум (с честью пришлось распрощаться ради науки).
– Да, – ответ эхом отразился в моей голове, и мое сердце дрогнуло, провалившись туда, где переваривался помидор. – Разумны. Но разум на каждой стадии имеет свои границы. Волты образуют первобытное сообщество. У них своя культура, свои орудия труда. Рисунки. Речь. Но…
Ратмир замер и его лицо неожиданно помрачнело.
– Но что? – настойчиво воскликнула я, теребя супруга за рукав, когда, казалось, темный взгляд провалился глубоко внутрь.
– Они не могут овладеть письмом. Как мы ни старались, уже давно…
– Быть может, вы просто их неправильно учите, – беспечно произнесла я, откусывая завиток.
– Быть может… – хрипло шепнул он, поворачивая мое лицо к себе. – Ты им поможешь.
– Что ты имеешь… – не понимающе спросила я, но резко осеклась, почувствовав, как мужская рука пробралась к юбке в попытке исследовать то, что прикрыто одним слоем шелковой ткани. – Эй! – возмутилась я, зашевелившись и пытаясь спрыгнуть с коленей. Однако негодяй держал крепко, а перевязанная рука оказалась неожиданно ловкой и настойчивой. А также невоспитанной и наглой, вызывая внизу меня мутные ощущения и заставляя сознание соскальзывать вниз не хуже садового слизняка на мокрой трубе. Пытаясь уйти от прикосновений, я инстинктивно привстала, не ожидая, что в этом вынужденном действии скрывается подвох. Однако моего небольшого движения хватило, чтобы рука резко дернула ткань платья вверх, оставляя стратегические места совершенно беззащитными.
Я подпрыгнула вверх, а потом, не удержав равновесия, ухнула обратно вниз. И опустилась весьма удачно. Для Ратмира. Моментально ощутив его внутри себя.
– Леший! – выкрикнула я от неожиданности, выпуская из рук огурец, который резво отпрыгнул в лоханку с салатом. Вокруг разлетелись брызги, запоганив окружающие закуски. Так и знала, что сидение на коленях ничем хорошим не закончится!
– Мне очень приятно, что ты меня так называешь, – раздался смешок сзади.
Я потянулась к стоящей неподалеку салатнице с целью огреть наглеца, делая попытку пресечь начавшееся бесчинство. Резко приподнялась вверх и поднималась бы и дальше, но тяжелая рука на талии пресекла движение. Я снова упала вниз, замечая, что возмущение внутри меня переплелось с любопытством. Боли не было, и Джит наверняка бы рекомендовала заняться исследованием вновь открытых ощущений. Я замешкалась, обдумывая эту мысль, и поднятая салатница так и не достигла органа мышления бывшего жениха и была вероломно откинута им в сторону. Я снова резко поднялась, чувствуя, что мужская гордость почти покинула мою поруганную натуру, но сильные пальцы вновь удержали мое движение на этом самом "почти". Почти до конца… И снова вниз.
– Что за!!! – закричала я в негодовании, чувствуя себя полностью облапошенной и готовясь услышать сзади издевательский смех. Но хохота не последовало, а лишь тяжелое сопение. Вероятно, обладателю сопения уже было не до смеха и он трепетал от нахлынувших чувств. Хотя, положа руку на сердце, мне казалось, что этот субъект начисто лишен романтики и способен лишь на трепет тела.
Самое удивительное, что мое тело продолжало действовать инстинктивно в попытках совершить бегство от непрошенного вторжения и также, удерживаемое Ратмиром, падало назад снова и снова. Со стороны, вероятно, казалось, что я сама решила попрыгать на мужских коленях. Хотя, надеюсь, святые матушки поверили бы мне, все было совершенно иначе! И вовсе не было моей вины в том, что внутри закрутилось теплое томление, дыхание сбилось, а изо рта вылетели невнятные вздохи. Волосы растрепались, мокрый лоб обдувало движение воздуха вокруг меня. Или меня внутри воздуха.
В конце концов, я сдержалась и замерла, привыкая к своему новому состоянию. Состоянию… несвободного тела. Или души. Я окончательно запуталась, задохнувшись от бешенного сердцебиения. Чувствовала себя индюком, пойманным в клетку и насильно выкармливаемым для зажари… ритуала. Место, полное тайн и загадок, мутило разум и заставляло сомневаться, кто я и что хочу. А сзади все-таки послышался смешок.
– Успокоилась? – спросил «смешок», слегка прикасаясь к коже на шее. Я же притаилась, словно застигнутая врасплох мышь, тонко прислушиваясь к этим ощущениям, ровно как и к тем, что были внутри меня. Нельзя сказать, что они неприятны… Возможно, наоборот? Но разум терять нельзя, это я знала точно. Ровно как и волю…
Легкий поцелуй в спину заставил меня вздрогнуть. Нежно, едва ощутимо, щекотно. Щекотно настолько, что я невольно втянула плечи и заерзала на коленях, вызывая новую порцию смешков и сопений у мучителя. Он вновь проделал трюк, легко коснувшись губами шеи и вызывая дрожь неискушенного девичьего тела. Мерзкий провокатор! Я привстала, намерившись вновь проверить, хорошо ли меня держат в руках.
Держали крепко, даже очень. Но мучителю надоело играть со своей добычей, я поняла это моментально, кожей почувствовав изменившееся настроение за спиной. Ему нужно было больше, решительней, сильнее… Внутренняя сила Ратмира, лесная стихия, подпитывающая его, норовила вырваться на свободу, забирая меня без остатка и подчиняя своей воле. На миг показалось, что сейчас он приподнимет меня и ткнет лицом прямо в рыбные завитки и помидорный салат, положив на стол. Но, как истинный рыцарь, Ратмир не стал так позорить свою даму в прекрасный свадебный день. Он просто сжал мою талию как удав, не давая ерзать и совершать поползновения в сторону. И резким движением, притянув меня к себе и поддаваясь вперед, как будто снося, убирая какую-то преграду внутри, пробивая до самой сути, он удержал меня в этом… слишком близком, слишком тесном, слишком… интимном положении, откидывая голову назад с невообразимым хрипом.
Внезапно кольцо силы на мне ослабло, и я подскочила, как кошка на раскаленной крыше, пытаясь не растерять окончательно женскую независимость и достоинство. Подхватив юбку, бросилась прочь, слыша за спиной тяжелое дыхание. Перевела дух лишь у себя в комнате. Быстро пошла в ванную и освежила лицо, стерла следы произошедшего, радуясь, что платье каким-то чудом не испоганилось.
Посмотрела в зеркало на свое растерянное лицо, пытаясь разглядеть хоть какие-то ответы. Кто я? И что здесь делаю? На миг мне показалось, что из зеркала смотрит посторонний человек… Сознание уплывало, стирая то, что я привыкла считать своим. Тело, душу, достоинство. Должна ли я была быть здесь, заключать брачное соглашение, а потом, потом… Потом я узнала ответы на некоторые из своих вопросов. И точка.
И все-таки поруганная женская честь продолжала возмущаться… Не прошло и суток, как дважды… Дважды! Как я могла подпустить мужчину так близко? Как?.. Хоть он и не спрашивал.
Мой внутренний ученый довольно потирал руки и советовал не сетовать на судьбу. А радоваться возможности узнать новую интригующую информацию, открывающую совершенно неожиданные горизонты. Кто бы мог подумать – новые виды… Второй разум! Процессы быстрой эволюции… Ради этого стоит пострадать! И перестать возмущаться. Разве плата так велика? Да люди готовы все отдать, всю жизнь корпеть в лабораториях, завоевывать чужие земли ради крупиц знаний, гораздо меньших, чем эти… Что уж говорить, есть сведения, что Большая Катастрофа произошла не случайно. А в результате борьбы Империй за неслыханное научное открытие! Это те частички сведений, что каким-то чудом дошли до нас…
Была и третья моя часть, которая вклинивалась между ученым и возмущенным женским достоинством. Но про нее мне думать совсем не хотелось. Я не могла её понять. Она и не требовала понимания. Она заставляла меня краснеть и желать идти туда, где он… Ратмир. Мой муж, вызывающий клубок противоречивых чувств. Словно дикое растение, столь притягательное, сколь и готовое пленить тебя крепкими корнями. Пускающее яркие цветы, прикасаясь к которым ты неизменно терпишь боль от шипов.
Не смей! Твердил все тот же неугомонный ученый. Не смей влюбляться, ты все испортишь! Ты обязана, ты просто обязана донести свет знаний в Изыскарий. Это же такие открытия… вся Империя должна про них узнать. Это будет предательство перед своим народом, перед наукой, если тайна останется скрытой среди дремучего леса. А Ратмир… чувства все портят. Они туманят разум и парализуют волю. Они – дурман, который нужно придержать при себе.
Глава 7. Друзья с клыками.
Я обняла себя за плечи и вздохнула. Я до сих пор ощущала слабость и легкую тошноту после вчерашнего. Или уже после сегодняшнего. Я же практически ничего не ела второй день, дошло до меня! Без вкусного и сытного подкрепления бурные впечатления способны подкосить меня окончательно. Собрав волю в кулак, мысли в кучу, а внешний вид во что-то более-менее приглаженное, решительно отправилась обратно в столовую.
Негодяй как ни в чем не бывало с жадностью уплетал отбивную. Аппетит у него не страдал от излишних переживаний. А только прибавлялся. Увидев меня, изумленно поднял брови.
– Решила вернуться? А ты не очень обиделась, я смотрю… – тихий смех всколыхнул тишину. – Я очень рад. Поверь, все наладится очень скоро…
Я выдохнула, оставив злость при себе и мысленно засунув эту радостную самодовольную ухмылку на самое дно адского пекла вместе со всеми остальными частями навязанного супруга. Представилось, как бывший жених и нынешний муж протирает дорогими брюками пол, ползая на коленях и принося бесчисленные извинения за свое варварское поведение. Милая фантазия была разбита его обеспокоенным вздохом.
– Не хмурься! – уловил мое настроение Ратмир и дружелюбно указал на стул по соседству.
– Я и вправду не успела поесть, – беспечно улыбнулась я, а точнее внутренний учёный, решивший подобраться к врагу поближе. – И вообще, у нас сегодня свадьба как никак. А никакого спиртного на столе…
– Что? – не сразу до него дошел смысл сказанного. – Ты хочешь напиться?
– Нет, всего лишь немного расслабиться… – на самом деле я хочу, чтобы напился ты, негодяй, и стал еще более разговорчивым.
Пару секунд он что-то прокручивал в голове, внимательно глядя на меня, оценивая правдоподобность моей просьбы. Но я уже уселась на ближайшее место и вовсю накладывала закуски – не пропадать же добру. Мой энтузиазм явно понравился мужу и он рванул куда-то на кухню, а вернулся с парой бутылок красного вина.
– Другое дело! – прокомментировала я с набитым ртом.
Ратмир разлил вино по бокалам и протянул один мне, забыв про свою аппетитную отбивную, после чего торжественно встал рядом.
– За нас! Вместе мы преодолеем любые трудности, в этом я уверен! – осушил бокал изверг. Я хмыкнула и выпила свой. Трудности мы преодолеем лишь в одном случае – если ликвидируем навязанного супруга. Потому что самая большая трудность в моей жизни – его собственнические замашки! Вслух выражать свои мысли не стала. «Ученый» мне советовал заняться ликвидацией только после полного сбора информации.
– Ты мне очень дорога, Алёна! – завел свою песню муженек, вновь наполнив бокалы и примостившись рядом со мной. – Прости, если обидел тебя. Я иногда не могу… сдержать себя. Ты нужна мне. Очень. – Голос обволакивал, словно липкая паутина, в которой так и хотелось увязнуть. Но меня не провести!
Больше всего возмущала частота «несдержанности» негодяя за последние сутки. С таким темпом мог ослабнуть даже мой научный энтузиазм. С расстройства я вылила в себя второй бокал. Пьянеть я не хотела, но мой желудок был давно пуст… и вдруг меня наполнила неожиданная легкость, кровь согрела кожные покровы, веки потяжелели, а язык стал, наоборот, чрезмерно подвижным. Поэтому следующий тост толкнул он. Язык то есть. И я тут совершенно не при чем!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
