– Магии в мире нет, а таких глупостей напридумывали, – фыркнула маленькая нахалка, удивлённо приподняв бровь. Честное слово, если бы сама не видела, никогда бы не поверила, что такое возможно.
– Я откуда знаю, как вы здесь умеете, – буркнула, ощущая себя невероятно глупо разговаривая с лисой, но, признаться, я пока ещё находилась в растерянности и не знала, с чего начать. Всё как-то разом навалилось: ведьмы, фамильяры, феи, муж ещё психованный, хотя… я бы тоже, наверное, была в бешенстве, если бы мне в мужья достался старик страшный. Он ещё ничего, держался, увидев такую красоту неописуемую…
– Идёт! Не сработала защита твоя! – прервал мои мысли обеспокоенный вскрик Феньки, лиса, быстро скатившись с бочонка, метнулась ко мне под ноги, рыкнула, – я на него бросаюсь, а ты бей! Сильней бей, за ноги потом утащим подальше от домика!
– А если убью?
– У магов голова крепкая, не боись! – оскалилась Фенька, припав на передние лапки, приготовилась к прыжку. Я же ничего не слышала, оторопело взирая на ощетинившуюся словно кошка лису, прислушивалась к звукам за дверью, но за ней, кроме пения птиц и…
– Да чтоб тебя! Енот нахальный! – рявкнула, едва успев отскочить от с шумом распахнувшейся двери. Увидела в дверном проёме светловолосого мужчину лет тридцати с тёмными кругами под глазами и удивительно светлыми кустистыми бровями, витиевато выругавшись, добавила, – стучать не учили?
– Ты кто? – нагло потребовал в ответ мужчина, вдруг замерцав – исчез.
– Вот же гад какой этот водный, – раздалось за спиной сердитое ворчание Феньки, вскоре возле ноги появилась она сама, с укором буркнув, – не сработала твоя защита.
– Я догадалась, – пробормотала, ошарашенно осматриваясь, вопросительно взглянув на лису, просипела, – а этот куда делся?
– Здесь он, вон под одеждой копошится, – фыркнул зверёк, метнувшись к куче тряпья, подхватив зубами чёрный балахон, потянула, – вот он, енот твой. Только почему енот?
– Похож… – прохрипела, глядя на поднимавшегося на задние лапки ошеломлённого зверька, – так же руками перебирал, когда нашу дверь выбил.
– Магичил, гад! Хотел обездвижить! Я этих подлых знаю, – сердито проговорила лиса, резко фыркнув в сторону енота.
– Ведьма! Ты что сделала! – рыкнул енот, бросаясь в мою сторону, но храбрая Фенька ощерившись, заступила ему дорогу, вынуждая остановиться, – верни меня обратно.
– У меня дежавю… – пробормотала, неверующе взирая на рыжую и серую животинок, едва слышно проговорила, – я не знаю, как.
– Сам вертайся! – хмыкнула Феня, резко развернувшись, намеренно махнув хвостом так, что прилетело по носу еноту, отчего тот дважды чихнул.
– Нет у меня магии, она заблокировала! Ведьма! Верни меня назад! Иначе хуже будет! Я пожалуюсь на тебя в совет!
– А нечего было врываться в чужой дом! – выкрикнула в ответ (не выношу, когда меня запугивают) – чего надо? Дверь была заперта, а ты, мало того, что ворвался без разрешения, так ещё и сломал её. Марш наводить порядок!
– Эй! Ты бы поосторожней, что ли! – воскликнула Фенька, тут же задумчиво пробормотав, – хотя… ему полезно.
– Что? – с недоумением переспросила, переводя взгляд на енота, тут же поперхнулась от увиденного: енот, сердито фыркая, аккуратно складывал свою одежду, время от времени бросая на меня полные ненависти взгляды.
– Ой! Прости, я не хотела, – виновато прошептала, забирая белоснежную рубаху из цепких лапок, – не нужно, я сама всё уберу.
– Не сработало, – ответил енот, вдруг фыркнув, забавно захихикал, – так ты, значит, фея, ещё и необученная, повезло же мне!
– Угу, прости, – пробормотала, забирая у зверька штаны, – я с испуга.
– А фамильяр тебе зачем, раз ты фея? – спросил маг, смешно плюхнувшись на попу.
– А тебе зачем знать? – тут же взвилась Фенька, мгновенно оказавшись рядом с любопытным енотом.
– Да просто странно всё это, – оскалился в ответ водный, вновь обратившись ко мне, – идём в совет, там должны помочь.
– Ага, бегу, – насмешливо бросила, кинув в енота его же штаны, – чтобы меня в клетку посадили?
– Почему в клетку сразу? – с недоумением переспросил маг, высунув голову из-под тёмного сукна.
– А куда у вас все феи деваются?
– Хм… не знаю, – ошарашенно проговорил зверёк, снова принялся за уборку.
– Да хватит уже! – выкрикнула, не определившись ещё, то ли паниковать, то ли смеяться над забавным енотом, – сама уберу!
– Уф… спасибо, – с облегчением выдохнул маг, потирая свои лапки, чуть склонив голову, проговорил, – позвольте представиться: Говард – маг первой ступени, стихия – вода. Студент Академии Тардалии.
– Мирей – недофея-недоведьма, – представилась в ответ, устало падая на раскоряченный табурет, который, не выдержав такой нагрузки, тут же рухнул подо мной, громко выругалась, – да чтоб…
– Хватит! – одновременно закричали лиса и енот, останавливая моё новое заклятие, ну или желание.
– Спасибо, – смущённо улыбнулась, потирая ушибленный бок, тяжело вздохнув, спросила, – и что теперь делать? Расколдовать его не могу, я так поняла, делаю это на эмоциях. Да и надо ли…
– Эй! Что значит надо ли?! – возмущённо прокричал енот, чуть подавшись ко мне, – мне что, век ходить зверем?
– Почему век? – ехидно проговорила Фенька, снова забравшись на стол, – сколько там еноты живут.
– Ведьм… Мирей, превращай меня назад и магию разблокируй, – приглушённо пискнул Говард, осторожными шажками продвигаясь всё ближе ко мне.
– Стой на месте, – предупредила мага, всё ещё не доверяя ему, чуть помедлив, продолжила, – я попробую, но не гарантирую результат, – зачем-то поднялась, пристально уставилась на жалобно смотрящего зверька, проговорила, – да чтоб ты вернул своё обличие!
– Не сработало, – радостно хихикнула Фенька, судя по всему, наслаждаясь происходящим, едко произнесла, – быть тебе енотом.
– Мирей… – заканючил Говард, схватив своими лапками меня за ноги, – сконцентрируйся, представь меня до того, как превратила в зверя.
– Когда я тебя таким представляю, мне хочется тебя прибить. Слушай, может, ты в совет свой пойдёшь, ну в тот, которым меня стращал? Пусть они тебя расколдуют.
– Нет! Как я пойду? Да меня все засмеют, – не раздумывая ответил маг, снова шлёпнулся на пол своей пятой точкой, проговорил, – будем учиться концентрации.
– Хм… тоже мне учитель, – усмехнулась Феня, забавно наморщив нос.
– Какой есть! У тебя другое предложение?! – тут же взвился Говард, пару раз сердито фыркнув.
– Есть! Оставайся енотом, так от вас меньше вреда! – ехидно заметила лиса, спрыгивая со стола, рванула к выходу, – я к бабке, она нам быстрее поможет. И подумай над защитой, а то будет у нас полная хижина зверья.
Глава 8
Джеймс Тортон. Поместье в графстве Тортон. Город Бувард.
– Последний раз ведьму видели бегущей в запретный лес, – отчитался Мэт, положив на стол три листа бумаги, где мелким почерком были записаны все собранные сведения о сбежавшей, чуть помявшись, проговорил, – Джеймс, ты уверен? Зачем тебе потребовалась именно эта ведьма? В стране их достаточно и можно выбрать… хм, более…
– Мэт, мне не нужна другая, мне нужна именно эта, – остановил помощника, так до сих пор и не сообщив ему, что та, которую мы ищем на протяжении этих двух бесконечных дней, стала моей женой, глухим голосом спросил, – что сказал градоначальник? За размещение шатра на ярмарке нужно заплатить гилт и выдать заверенный документ.
– Пришла ведьма, отдала положенный сбор, карточку забрала у секретаря и ушла. Джеймс, градоначальник на ведьму даже не взглянул, когда брал у неё монеты.
– Хорошо, иди, – отпустил Мэта, некоторое время невидяще смотрел на дверь, за которой давно скрылся мой помощник, зло выругавшись, взялся читать доклад. Но и спустя двадцать минут тщательного изучения бумаг я ничего нового для себя не узнал. Ведьма там она или фея, позже разберусь, появилась словно из ниоткуда и так же бесследно исчезла. Её следы затерялись у кромки леса, старуха будто растворилась у молодого ясеня, обронив у ствола свой платок. И никто в этом городишке ничего не знает о ведьме: ни её имени, ни откуда она пришла и как долго находилась в Буварде. Подружки сестры твердят лишь одно – ведунья она хорошая, вещала правду и нагадала им неплохих мужей. Глупости всё это, не было в ведьме и капли магии, чтобы в её словах была хоть доля правды, но тогда как…
– Джеймс? Мэт приходил? Есть что-нибудь о твоей… – прервал мои мысли Рейли, недоговорив, он мельком взглянул на меня, уверенно произнёс, – ничего.
– Да, пусто. Никто ничего о ней не знает. Рейли, я не понимаю, как фея могла так долго скрываться?!
– Ты её видел? – хмыкнул друг, невольно передёрнув плечами, вероятно, вспомнил страшное лицо ведьмы, чуть помедлив, добавил, – может, в запретном лесу пряталась, а в дни ярмарок выбиралась подзаработать?
– Нет, её в Буварде видели впервые.
– В других городках?
– Мэт отправил людей в соседние, выяснят, – ответил, рывком поднялся с кресла, беглым взглядом осмотрел старый, пропахший табаком кабинет, вполголоса проговорил, – через месяц у меня должна состояться свадьба, и вместо того, чтобы находиться рядом с невестой, я в графстве Тортон разбираюсь с завещанием деда, который почему-то на старости лет сошёл с ума и оставил земли и эту развалину мне, а не своему сыну – моему отцу. Вдобавок к этому я пошёл на поводу сестры и теперь женат на страшной то ли ведьме, то ли фее, неведомо как скрывавшейся столько времени. Но знаешь, что больше всего раздражает: я не увидел хм… в жене магию. Ни капли, я проверял, пока она вещала Амелии о её будущем муже. Как она скрыла её?
– Не знаю, Джеймс, – проговорил Рейли, с сочувствием на меня посмотрел, чуть помедлив, спросил, – что ты будешь делать? Отцу скажешь?
– Нет, – резче, чем следовало, ответил, красочно представив, как отреагирует на это отец, – мы с ним давно не ладим… Амелии я сказал, чтобы даже словом не обмолвилась ни ему, ни матушке. Браслет спрячу за повязкой, буду всем говорить – потянул запястье. Стефании отпишу, что появились неотложные дела в Буварде. И буду искать. Мне надо найти эту ведьму!
– От браслета не избавиться, – заметил друг, пристально на меня взглянув, ожидая ответ, но я и сам пока не знал, как поступлю, найди я ведьму.
– Она фея. Кто знает, что они могут, а нет… сейчас у меня только одно желание – я хочу избавиться от этого, – резко вскинув руку, неприязненно посмотрел на обвивающий моё запястье тонкий витиеватый узор ветки цветущей арсони, символа фей, о которых не слышно было в Оклиуме больше трёх веков.
– Когда отправляемся в запретный лес? – спросил друг, ободряюще мне улыбнувшись.
– Не сегодня, – покачал головой, возвращаясь в кресло, – через час встреча с градоначальником, после прибудут старейшины. Мне нужно срочно разобраться с наследством деда и выяснить, почему здесь всё так убого.
– Давай я с Мэтом проверю лес, кроме него ей идти некуда.
– Нет, там может быть опасно. В запретном лесу есть такие гиблые места, закружит, и не выберетесь. Мне их дед показывал… Он и бабушка до рождения моего отца часто там бывали и знали о нём всё. Дед даже построил хижину у озера, где они проводили часть лета, я был там однажды.
– Может, ведьма скрывается там?
– Хм… надо проверить, – задумчиво побарабанил пальцами по столу, решительно проговорил, – если она там, то мы её достанем, идём!
– А как же градоначальник?
– Скажу Мэту, пусть перенесёт на завтра. Поймать жёнушку для меня важнее, я хочу избавиться от ненавистного мне браслета, – вполголоса протянул, покидая кабинет, быстрым шагом пересёк холл, выйдя на улицу, сквозь зубы процедил, – любым способом.
Мирей Бекер. Запретный лес.
– Ах ты, заяц ушастый! – в сердцах выкрикнула, запустив в блондинистого парня, перепрыгивающего через кочки, медный ковш, грозно рявкнула, – хочу, чтобы в радиусе трёх километров хижину никто не видел и не мог к ней подойти!
– Ты чего? – испуганно пискнули из кустов голосом Говарда, которому я сказала даже под страхом неминуемой смерти не выходить из дома перед тем, как отправиться к песчаному берегу озера помыться.
– А ты что здесь делаешь? Тоже хочешь получить в лоб? Вы дадите мне помыться или нет?! – сердито буркнула, мелкими перебежками пробираясь к своей одежде, кутаясь в единственное более или менее чистое платье, проворчала, – Феньки на вас нет.
– На кого вас? – деловито поинтересовались из-за камыша, и вскоре появилась любопытная морда енота.
– Да бегал тут один заяц, – ответила, старательно вытирая мокрые волосы, выплюнув невесть как попавший в рот маленький листок, продолжила, – затаился в кустах и давай пялиться на меня, слюни пускать.
– И ты его превратила в зайца, – подытожил енот, с укором на меня взглянул, чуть помедлив, добавил, – и где он теперь?
– Не знаю, – просипела, устало опускаясь на траву, жалобно пробормотала, – я же не специально, он… что происходит-то, я никогда не была такой несдержанной.
– Сила давит, просит выхода, – заговорил Говард, медленными шажочками пробираясь ко мне, – так всегда, даже у магов, мы несколько лет учимся силу свою контролировать. Ты, видимо, её получила недавно?
– Угу, – всхлипнула, ощущая себя непривычно потерянной, брошенной и очень слабой… даже в самые плохие дни я всегда была тем, кто всех поддерживал, а сейчас мне хотелось зарыться в песок и спрятаться на неопределённое время.
– А ещё эмоции, они сейчас в тебе бушуют, – проговорил енот, осторожно погладив меня по мокрым волосам, заботливо добавив, – иди в хижину, а я поищу твоего зайца, глянем, кто это такой любоп…
– Ты! Ты зачем мою ведьму обидел! – не дала договорить Фенька, вываливаясь из кустов, – да я тебя сейчас!
– Не он это, – истерично хихикнула, глядя на взъерошенную и грозную лисицу, вытирая ладошкой набежавшие слёзы, пояснила, – Говард сказал, это во мне сила буянит, а ещё я парня какого-то в зайца превратила, разозлилась, заметив, как он подглядывает за мной.
– И где этот смертничек, – сердито фыркнула Фенька, грозным взором окинув округу.
– Ускакал, – снова хихикнула, виновато взглянув на насупленного енота, проговорила, – я пробую тебя обратно вернуть, честное слово, но пока не получается.
– Хорошо, в академии каникулы ещё месяц, – тяжело вздохнул Говард, всплеснув лапками, проговорил, – надеюсь, к этому времени ты усмиришь свою силу… ладно, пойду поищу этого куцего, наверняка сидит под деревом где-то.
– Спасибо, – благодарно улыбнулась магу, с трудом поднимаясь на ноги, шатающейся походкой направилась к хижине. Фенька что-то сама себе под нос сердито ворчала, то обгоняла меня, то отставала. И только очутившись в домике, едва слышно проговорила:
– Муж твой рыщет по городу, тебя ищет, вернее, старую ведьму.
– Меня видели, как я в запретный лес убегала, – испуганно проговорила, боясь представить себе, что будет, когда он меня найдёт.
– Я твои следы подчистила, на какое-то время хватит, – успокоила меня Фенька, невообразимым для меня способом вытащила откуда-то огромный талмуд, положив его на стол, произнесла, – у бабки забрала, здесь всё про ведьм, но силой-то всё одно одинаково управляются. Бабка сказала, тебе надо по капле силу свою спускать, иначе худо будет.
– Куда спускать? – с недоумением переспросила, вспомнив о еноте, зайце и табурете, уточнила, – колдовать? Оно же не контролируемое…
– Мир! Глянь, кого я к тебе привёл, Томас – маг воздуха! В одной академии учимся! Тоже за травами, как и я, в запретный лес пришёл, ну и тебя повстречал, – рассмеялся енот, буквально заталкивая в хижину упирающегося зайца, недовольно буркнул, – да проходи ты!
– Добрый день, Мирей, простите… я не знал, что вы фея, – промямлил заяц, стыдливо опустив взгляд в пол, – вы бы это… меня назад.
– Пока не могу, – печально вздохнула, с недоумением посмотрев на веселившегося енота, вопросительно подняла бровь.
– Ну, хоть не я один буду таким вот, – оскалился в подобии улыбки зверёк, толкнув лапкой хмурящегося зайца, добавил, – лучший в академии тоже в шкуре ходит.
– А нечего злить мою ведьму! – тут же рявкнула Фенька, но что фамильяр говорил дальше, я уже не слышала, обессиленно уронила голову на руки, так и оставшись сидеть за столом, попросту уснула.
Глава 9
– Так, замри и не шевелись, а то собьюсь, – попросила Томаса и, наверное, в сотый раз за эту неделю принялась бубнить колдовскую абракадабру, вычитанную из книги, принадлежавшей бабуле Феньки. Но прошло пять минут, потом ещё пять, а заяц так и остался зайцем, правда, грустным, – прости, не вышло.
– Я вижу, ты стараешься, – промямлил Томас, тяжело вздохнув, проговорил, – что ж, подожду ещё, ты только концентрируйся лучше, представь поток, струящийся с твоих рук…
– Она не маг! – перебил Томаса енот, ввалившись в хижину, поставил на пол корзинку с грибами, добавил, – Мир, я мясо хочу, не могу уже есть эти грибы.
– А я могу что ли? – фыркнула, взглянув на очереднуюй добычу тихой охоты Говарда, с укором взглянув на мужчин, пусть и пока в звериной шкуре, проговорила, – рыбу мы так и не поймали, лягушек я есть отказываюсь, вдруг среди них очутится моя подружка. Ещё неделя – и я блеять начну, и будет здесь у нас контактный зоопарк.
– Это что такое? – спросил Томас, разглядывая шляпку подберёзовика, – червивый.
– Раз такой привереда, сам иди и насобирай, в округе уже нет ни одного гриба, – огрызнулся енот, пихнув лапкой зайца.
– Я вчера собирал и принёс без единой червоточины, сегодня была твоя очередь, – занудно проговорил Томас. Тщательно осматривая грибы, он перекладывал плохие в сторонку, и, судя по всему, сегодня мы будем жевать щавель, жарить корень лопуха и запивать это всё отваром из кипрея, а так хочется свежеиспечённого хлеба, намазать его сливочным маслом, положить кружок колбасы… Эмм…
Но к моему великому сожалению, и, судя по кислым мордахам енота и зайца, к их сожалению тоже, Феньке после той удачно пойманной синюшной птицы больше словить ничего не удалось, и чует моё сердце, всё же придётся мне выбраться в город. На мой логичный вопрос, почему фамильяр не может принести еду с рынка, оставив монеты на прилавке, ведь книгу-то она как-то притащила, Фенька заявила, что в магическом ходу можно переносить лишь вещи, принадлежавшие фамильярам или их работодателям, еда же с рынка им не принадлежит. А заявись лиса на рынок за покупками, это будет очень опасно, да и странно. Согласившись с доводами Фениамины, я вот уже третий день настраиваюсь выйти из леса.
– Сегодня их не было, – проговорил енот, прерывая мои тягостные думы.
– Кого их? – с недоумением переспросила, не сразу сообразив, о чём говорил Говард.
– Ну, тех охотников, которые тебя ищут.
– Хм… ясно, значит, можно попробовать выйти в Бувард, – задумчиво кивнула, едва передвигая ноги, направилась на второй этаж, в облюбованную мной комнату. Некоторое время я любовалась лесной опушкой с высокими вековыми деревьями, густой, местами непролазной, травой и многообразием ароматных цветов. Там же, мерцая солнечными бликами в проплешинах зелёной ряски, расположилось круглое, как тарелка, озеро. Его берег украшали коричневые головки рогоза, узкий стрелолист с маленькими белыми пуговками цветов склонился под тяжестью к земле, а на воде, мерно покачиваясь, плавали листья кувшинок, самих цветов я ещё не видела.
Насмотревшись на однообразный пейзаж, который вроде бы и услада для глаз и в то же время напоминание, что здесь я пленница, резко отвернувшись, устало прошла к шкафу, в котором всё ещё висела чужая одежда. Конечно, она была тщательно выполоскана в реке и высушена на жарком солнышке, обдуваемая тёплым ветром, но она всё равно была чужой и большой, а иглы и ниток в хижине не было. Наконец, выбрав, по моему мнению, самый подходящий по размеру наряд, состоящий из нижней рубахи до колена с длинными рукавами и сарафана из зелёной тонкой шерсти в пол, я стала переодеваться.
Делая это нехотя, неторопливо, бессмысленно растягивая время перед неизбежным. Наверное, я впервые за всю мою сознательную жизнь не знала, что мне делать. Я была растеряна и, погруженная в себя, отмывала ставшую мне временным пристанищем хижину. Не особо привередничая, на протяжении недели питалась зеленью и грибами. Изучала книгу, опыт прошлых ведьм, с коими работала бабка Феньки, и не думала о будущем. Сейчас меня почему-то больше всего волновало не попасть в руки охотникам за феями, ну и, конечно же, мужу.
И давно надо признаться, хотя бы самой себе, что наверняка моё желание, чтобы Томас и Говард превратились назад в людей, не исполняется лишь потому, что я неискренне это желаю. Не доверяю им, считая, что стоит им вновь стать людьми, как они тут же меня схватят, а плана отхода у меня всё ещё не было. Странная, непривычная апатия поглотила меня, не выпуская из своих цепких объятий.
– У деда нет ничего о феях, – появилась словно из ниоткуда Фенька, сразу вольготно разместившись на кровати, – и его ведьмы не интересовались вами, но дед пообещал сходить к одному фамильяру, тот давно отошёл от дел, но пожил много веков, может, он чего знает.
– Ясно, – кивнула, отсчитывая найденные в поясной сумке монеты, пробормотала, – думаю, этого хватит.
– В город всё же пойдёшь?
– Не хочу, но надо, – проворчала, подвязывая холщовый мешок к талии, – Говард меня проводит и подождёт у края леса. Зайду в дом Ильзе, возьму несколько травяных сборов, выставлю на продажу, немного примелькаюсь, разговоры послушаю, куплю продукты и вернусь.
– А если узнают? – проговорила лиса, кивнув на мою руку.
– Не должны, кроме Хетти, никто не знает, что Мирей наряжалась страшной ведьмой. К градоначальнику Мирей тоже ходила в маскараде. Так что в Буварде меня будут знать, как племянницу ведьмы Ильзе.
– А Хетти не проболтается? – продолжила меня стращать Фенька.
– Вот тогда и буду решать, – сердито высказалась, итак нервничая, кое-как надела стоптанные ботинки, недовольно буркнула, – у тебя есть другие предложения? У меня нет, траву жевать уже надоело.
– Не нравится мне это, но ты права, – тяжело вздохнула лиса, спрыгивая с кровати, шмыгнула между мной и чуть приоткрытой дверью, дважды чихнув, проговорила, – ты бы енота заставила убрать в коридоре.
– Он и Томас помогают, просто здесь такой бардак, что и трёх недель не хватит, – ответила деловой Феньке, ехидно добавила, – кстати, ты так и не вынесла мусор.
– Я бегала к деду! – возмущённо выкрикнула Фенька, быстро сбежав с лестницы, – вон пусть Томас тащит.
– Чего это я, – тут же отозвался заяц, забавно подбоченясь, – один грибы дурные носит, вторая отлынивает, а я и Мира должны дом отмывать и о еде беспокоиться?!
– Не нуди, – пропыхтел енот, вытаскивая на улицу корзинку с осколками, мусором и прочим хламом, – видишь, я убираю.
– Говард, пойдём, проводишь, – позвала маленького трудягу, первой вышла из хижины.
– Ну вот, дальше сам! – довольно выкрикнул енот, скатываясь по скрипучим ступенькам, в щелях между старых досок которых выглядывал пырей, лебеда и пушистая головка одуванчика, – идём? Чего стоишь?
– Идём, – кивнула, двинулась за енотом. Спустя час, насобирав на свой подол прошлогодних колючек лопуха, поругавшись с пауком, который оплёл паутиной именно те деревья, между которых был удобный спуск в овражек, наевшись неспелой костяники, закусив парочкой ягод сладкой, ароматной, но чуть горьковатой земляники, мы, наконец, выбрались из леса.
– Ну вот, чуть правее стоит избушка ведьмы, – тихо проговорил Говард впервые за всё время нашего молчаливого пути. Рыскающие три дня охотники не дали нам насладиться прогулкой по чудесному лесу, и мы всю дорогу, настороженно осматриваясь, молчали.
– Тогда как договорились, жди меня здесь. Если не вернусь, идите в совет, надеюсь, вам помогут вернуть свой облик, – пробормотала, вдруг почувствовав, как сердце зашлось в бешеном ритме, а по спине поползли зябкие мурашки.
– Нет уж, ты возвращайся, – потребовал енот, сложив лапки на груди, – сама заколдовала, сама и расколдовывай, нас с Томасом в Академии засмеют, приди мы в таком виде.
– И пусть, главное – вернуть ваш облик, – не понимала я такого упрямства, пусть хоть обхохочутся.
– Угу, только вот хорошей работы нам не видать. Кто ж доверит охрану тем, кто так глупо попался, – насупился Говард, едва слышно добавив, – будем в деревнях колодцы чистить да саранчу отгонять.
– Прости, – просипела, ещё больше почувствовав себя виноватой, – я сегодня же, когда вернёмся, постараюсь вас обратно…
– Ладно, иди уже и смотри, осторожна будь, – махнул лапкой зверёк, нравоучительным тоном проговорив, – с незнакомцами не разговаривай.
– Хорошо, мамочка, – хмыкнула, глубоко вздохнув, решительно направилась в избушку ведьмы Ильзе.
Глава 10
В домике ведьмы мне было всё знакомым. Жуткие сны воспалённого от болезни мозга, а после – и воспоминания Мирей, помогли мне с лёгкостью найти в сундуке одежду девушки, в которую я тут же переоделась. Выбрала среди многочисленных баночек, бутылочек и мешочков самые часто покупаемые сборы и настойки. Их я быстро уложила в холщовый мешок, он немного прохудился, пришлось заткнуть его дно куском отреза. Перерыв полки приземистого буфета, сундуки и бочонки, я, к сожалению, кроме горстки незнакомой мне крупы, соли и крохотного кусочка засахаренных медовых сот, ничего больше не обнаружила.
– Что ж, значит, всё же рынок, – прошептала, тяжело вздохнув, поправила собравшееся на груди платье, проверила на месте ли монеты, решительно толкнула дверь, с трудом сдержав испуганный крик.
– Мирей! Ты вернулась? – обрадованно пропищала Хетти, отбросив палку за спину, рванула в мою сторону и через секунду сжимала меня в довольно крепких для хрупкой девушки объятиях, – а я, как ты и просила, пришла проверить дом, слышу, шуршит кто-то, ну и взяла клюку. Что, отец не принял всё же? Ой! Так не успела бы ты до столицы добраться!
– Не доехала, в дороге ограбили, – произнесла единственное логичное объяснение, почему Мирей, так стремившаяся покинуть Бувард, вдруг вернулась, – вот подзаработаю немного и снова отправлюсь к отцу.
– Ох… Мир, бедовая ты, – всплеснула руками подружка, опять прижимая меня к своей тощей груди, едва слышно прошептала, – не попортили?
– Нет, только монеты стребовали и уехали, – притворно всхлипнула, пошевелила плечами, высвобождаясь из цепкого захвата, подняла в руках мешок и проговорила, – пойду на рынок, может, купят трав каких, в доме пусто совсем.
– Масло и молоко давай у матери спрошу и шеляг на булку дам, – пробормотала подружка, взглянув на мой рваный мешок, справилась, – а новый тоже украли?
– Угу, – кивнула, обходя девушку стороной, вдруг ещё раз кинется обниматься, повторила, – пойду я, Хетти, пока народ ещё ходит, а за беспокойство спасибо.
– Да какой там народ, Мир, новый граф прибыл, уж который день по городку нашему его люди бродят. Сам, говорят, был у градоначальника, теперь мистер Барстер и носу не высунет из ратуши.
– Хм… и чего графу новому в нашем городке понадобилось? – как можно равнодушнее спросила, мысленно скрестив все конечности на своём теле, обращаясь к всевышнему, моля его, чтобы граф не был тем самым магом.
– Не знаю, но девки сказывали, красавец, – с придыханием ответила девушка, тут же покраснев, прошептала, – как бы кто не услышал.
– Кто? – хмыкнула, окинув взглядом избушку, лес за ней, а перед домишком в метрах трёхстах начинающийся городок, добавила, – нет никого, разве что еноты подслушивают.
– Скажешь тоже, – хихикнула Хетти, прижав ладошки к алым щекам, пробормотала, – значит, здесь покуда будешь? Может, и на свадьбу мою придёшь?
– Здесь буду, но в лес часто ходить придётся, все запасы трав извела, надо собрать, как раз самое время, – произнесла на тот случай, если девушка заявится в избушку, а меня не будет, чуть помедлив, добавила, – а на свадьбу… я ж племянница ведьмы, не боишься, что гости разбегутся?
– Ну… – замялась Хетти, не зная, как теперь отвертеться от своего необдуманного приглашения. Мучить девушку не стала, ободряюще улыбнувшись, проговорила:
– До осени время есть, может, я успею подкопить хоть пару гилтов и уеду в Лэнгорд.
– Ты на молоко да масло не трать шеляг, знаешь же, у нас коров хватает, – обрадованно проговорила девушка, – заходи после рынка к нам, я налью.
– Если получится, надо до зари корней лопуха накопать… ладно, пойду я, – произнесла и, не дожидаясь ответа, поспешила к городу. Там, петляя по убогим, малочисленным, но знакомым улочкам, я уже спустя полчаса добралась до небольшой рыночной площади. Торговых столиков и лавок с моего первого посещения этого места существенно поубавилось, шатры тоже исчезли, и ничего не указывало на совсем недавнее проведение здесь ярмарки. Ну, разве что зловонные кучки, облепленные мухами, остались на месте загородок, где ожидали своей участи свиньи.
– Мирей, давно тебя не было, и на ярмарку не торговалась, – окликнул меня дед Мати, его лоток с берестяными лукошками стоял по соседству с лотком Мирей.
– Здрасте, дед Мати! – поприветствовала старика, положив на стол увесистый мешок, приняла споро раскладывать свой товар, – да приболела немного, вот своими травками отпаивалась.
– Да, травки у тебя знатные, а нет чего от колен? Хрустят, скрипят, а ночью сладу с ними нет, – прошамкал старик, заглядываясь на мои бутылочки.
– Как нет, есть, – улыбнулась, как раз достав бутылочку с тёмной жидкостью, – вот, на почках берёзовых, втирать надо.
– А пить? Ну, чтобы раз – и забыл? – рассмеялся старик, взяв в руки настойку, – может, её?
– Нет, не поможет, а вот примочку сегодня перед сном сделаете – враз о боли в коленях забудете, – произнесла, продолжив раскладывать отвары и сборы.
– Ну давай, чего уж, – махнул рукой дед Мати, – сколько возьмёшь?
– А сколь не жалко? – лукаво улыбнулась старику, – чтоб вкусно да сытно поужинать.
– Ох ты и ведьма! Да ладно, знаю, что травница, – успокоил меня дед, отсчитывая мелкие медные монетки размером не больше ногтя на мизинце, – вот, здесь на шмат окорока Летхи хватит.
– Спасибо, – поблагодарила старика, забирая горсточку монеток, – приглядите? Сбегаю к Летхе.
– Что ж не глянуть, – великодушно согласился старичок, – беги, малахольная.
– Я мигом, – крикнула на ходу, спеша купить окорок и булку, вдруг ощутив невообразимый голод, благо стол дородной и громогласной тётки был всего в нескольких метрах от нас, на самом бойком месте.
– О, Мирка! Запропастилась где-то? – закричала на весь рынок рыжеволосая, круглощёкая женщина лет пятидесяти, одним мощным ударом разрубая огромную тушу, – тебе чего?
– Мне б сала немного, на пять шеляг, свежего. Ещё окорок этот, связку колбасы чесночной и эти колечки тоже… пять штук, – разошлась с голодухи, с трудом заставив себя остановиться, в хижине хоть и был погреб, вырытый в паре метров от дома, но льда в нём не было.
– Держи, – спустя несколько минут Летха вручила мне увесистый свёрток, а я, мысленно чертыхнувшись, чуть присев от тяжести, с тоской вспомнила садовую тележку на даче Настасьи, – ох, малахольная, давай отнесу до твоей лавки, а там сын мой до дома тебе сносит. Ты это, Мир… а есть у тебя чего для мужа моего…
– Чего? – с недоумением переспросила, удивлённо взглянув на Летху.
– Ну что б ночами мне спать не давал. Ильзе мне такую делала, – одними губами произнесла, склонившись ко мне так, что ещё немного – и мы столкнёмся лбами.
– Ааа… – протянула, быстро перебирая в памяти все известные мне настойки да травки, через минуту обрадованно воскликнула, – есть! Дома стоит бутылочка, сыну передам, скажу, что от колик, ты просила. Только пару капель в кружку добавь, не жадничай, и без того хорошо будет, да и после больше не потребуется.
– Сделаю, – важно кивнула женщина, бросив мои покупки на лоток рядом с травами, поспешила к своему столу.
– Эк ты оголодала, Мирка, – крякнул старик, ошарашенным взглядом окинув свёрток, от которого одуряюще пахло чесночком.
– Есть такое, присоединитесь? – хмыкнула, взглянув на деда Мати, но старик, отрицательно покачав головой, проговорил:
– Старуха меня с ужином ждёт, будет шибко ругаться, если откажусь есть её стряпню.
– Ну, смотрите, – проговорила, некоторое время косилась на свёрток, но всё же не вытерпела, отломила немного от колечка колбасы, по форме, напоминающей краковскую, откусила от нее небольшой кусочек.
Утолив голод, я простояла у лотка чуть больше часа, продавая старушкам травы от головной боли, девицам настойки от прыщей, жене местного кузнеца мазь от ожогов. Разбогатев всего на горстку шеляг, я, попрощавшись с дедом Мати, быстро собрала свой товар, дождалась Тейгу – высоченного, широкоплечего сына Летхи, отправилась к избе Ильзе, условившись с молчаливым парнем, что по дороге зайдём к Лессе за мукой и крупой. Масло, молоко и сыр, несколько булок и мясных пирогов, а также овощи я купила, отлучаясь ненадолго от не слишком бойкой торговли травами, оставляя деда приглядывать за моим товаром.
– Спасибо, – поблагодарила так и не произнёсшего ни слова Тейгу, провожая его к двери, – это маме отдашь и напомни, что две капли на кружку.
– Угу, – кивнул парнишка, буквально сбежав из избушки ведьмы. Я же, окинув обречённым взглядом свёртки, корзинки и бутылки, пробормотала:
– И как теперь это всё утащить…
– Мир! Мира! – окликнул меня знакомый голос, и вскоре в чуть приоткрытую дверь заглянули две любопытные морды, – ты как? Долго тебя не было, мы волновались.
– Как и обговаривали, придерживалась легенды, – хмыкнула, с трудом сдержав улыбку, так забавно выглядели две торчащие головы енота и ушастого, тяжело вздохнув, проговорила, – как теперь всё это унесём?
– Ну… утащим как-нибудь, – задумчиво протянул Говард, с грустью оглядев заваленный стол.
– Угу, а если заметят? Что скажут жители, когда увидят енота и зайца, в лапах которых свёртки? Сейчас вы как никогда нужны в своём истинном обличии, – пробормотала, отвернулась к столу, взяв самый тяжёлой мешок, где лежала мука и крупа, вновь обернулась к выходу и опять чуть не закричала.
– Ты это… Мир, нет здесь какой одежды? – пробормотал смущённый Томас, прикрывая своё, как бабка моя сказывала, срамное место. Говард, стащив висевший на стене ковш, спрятал ценное за ним, глупо улыбаясь.
– Хм… штаны были… одни, но боюсь, они вам будут малы, ещё юбки есть…
– Давай, – просипел Говард, вдруг покраснев, нравоучительным тоном пробурчал, – Мир, хватит на нас пялиться, это неприлично.
– Слушаюсь, мамочка, – истерично хихикнула, поставив на место мешок, который я всё ещё продолжала держать в своих объятиях, и поспешила к сундуку.
Глава 11
– И зачем ты их расколдовала, – недовольно ворчала Фенька, появившаяся в избушке покойной ведьмы Ильзе, сразу, как только рослые парни нарядились в девиц, – теперь побегут про тебя всем рассказывать.
– Ты, Фениамина, не наговаривай на нас, – тут же взвился Томас, сердито одёрнув подол своего платья, почему-то всё норовившего задраться выше его колен, – мы, маги, слово своё держать умеем, раз обещали Мире молчать, значит, от нас никто не узнает.
– Ну-ну, время покажет, – хмыкнула Фенька и, подхватив один из самых маленьких мешков, исчезла.
– И как они так могут, – пробормотал Говард, с завистью таращась на пустое место, где только что находился фамильяр.
– Идёмте, нечего здесь торчать, – напомнил Томас, нагрузил себя баулами и мешками, рыкнул, – Говард, хватит собой любоваться, бери мешок и уходим!
– Слушай, Томас, мы не в Академии, где драться запрещено, мы в запретном лесу, я ж и настучать тебе могу, – предупреждающе зарычал бывший енот, я же меланхолично перебирала остатки трав, прикидывала, что мне потребуется пополнить в первую очередь. Запасы Мирей оскудели, настойки ведьмы Ильзе тоже почти закончились, а кроме знаний, полученных с памятью девушки, я, как выяснилось, ничего не умею. Мой опыт программирования в этом мире мне точно ничем не поможет, ну разве что вязать ещё умею, да толку, здесь своих мастериц хватает, и они куда талантливее меня.
– Мир… ты всё? Готова? – прервал мои тягостные мысли участливый голос Говарда, – идём?
– Да, уходим, пока не стемнело, – кивнула, подхватив выделенный для меня мешок, надо отметить, самый лёгкий, благодарно улыбнувшись, первой вышла на улицу и, быстро осмотревшись, проговорила, – чисто, выходим.
К лесной хижине мы добрались уже в темноте. Парни, бросив свою ношу, кто на стол, кто на табурет, бодрой рысцой рванули к сундуку за своей одеждой и так же быстро выбежали на улицу, на ходу предупредив, чтобы я не покидала дома. Наблюдать, как две широкоплечие девицы бегут к дверям, задирая колени выше пояса, было презабавно, но ещё забавнее было, когда Томас, запутавшись в собственном подоле, запнулся и едва не рухнул на пол, всё же уткнувшись носом в так вовремя подставленную Говардом спину.
– Незачем так спешить, – хихикнула, приступая к разбору продуктов, ехидным голосом добавив, – олени, волки и прочая лесная живность уже вдоволь над вами посмеялись.
