Александр Викторович Бородулин "Нереальные истории 2"

Показавшись над забором, сосед что-то держал в руках, на вид это напоминало бутылку и тряпкой в ней. В это время я стоял со своей стороны и наблюдал за всеми его потугами. Бутылку он держал в правой руке, а левой достал зажигалку и теперь чиркал ей. Как-то внезапно зажигалка загорелась, он поджег тряпку и приготовился к броску, я никак этого не мог допустить.

– Вот и все, скоро вас здесь не будет – проговорил он.

– Ты что, д……л, кукухой поехал – заорал на него, тот от неожиданности выронил бутылку с зажигательно смесью на себя и сам загорелся, как он орал, будто зверь в клетке перед смертью, он бросился бежать, оставляя за собой огненный след. Такого я не ожидал.

Соседа надо спасать, он конечно хотел сжечь мою баньку, а возможно и нашу бытовку, вместе с нами, но мы живы и с нами все хорошо, да и не хочется брать грех на душу, в виде еба……о соседа, сгоревшего по своей дурости.

У забора простоял не больше пары минут, решив, что соседу помогу, помчался в бытовку схватил, ключи от машины и бросился к ней, быстренько завел двигатель и поехал на помощь любителю огонька. К нему во двор ворвался на всех порах, громко сигналя, тем самым привлекая к себе внимание Василия Игнатьевича, но его негде видно не было.

Самое неприятно, его нигде не было, но был пожар, что он тут устроил, горело два дерева возле его дома, огонь набирал силу, если его не потушить, то дому, точно придет конец, а если он внутри, тогда и ему придет тетка в черной мантии и с косой по его душу.

Ещё пару раз просигналил, ответа не последовало, вызвал пожарников, схватил огнетушитель и побежал к нему в дом. А внутри у него хорошо, хоромы огромные, много картин и фотографий, много комнат, везде чистота, не пылинки – странный дед – подумал я. В доме чистота, а снаружи одна разруха.

Обежав весь дом, заглянув в каждую комнату, его нигде не было, видимо не успел я. Осмотрелся, пару раз позвал его, тишина и пошел на выход, но вот выхода, как такого не было, огонь охватил крыльцо, и прорывается в дом, пришлось бежать к окну и через него сигать на улицу.

Добравшись до машины, ещё пару раз просигналил, и вот тут я что-то расслышал, тихо так, почти шепотом, да и эхо было, кто-то звал на помощь, но откуда, не понятно.

– Василий Игнатьевич, вы где? – прокричал я

– Здесь, здесь я – я с трудом расслышал, но звук доносился откуда-то из глубины, будто звук вырывался на поверхность. Огляделся и увидел чуть в стороне колодец, вернее, бетонное кольцо, лежащее на земле. Подошел к нему и заглянул вовнутрь, посветил фонариком от телефона, а там на глубине, в воде барахтался старик. Он жалобно смотрел на меня, без конца повторяя:

– помоги, помоги, замерз – кряхтел он.

– сейчас – подбежал к машине и достал буксировочный трос и побежал обратно, скинул его вниз, тот ухватился, и я потащил. Какой же он тяжелый, будто поросенок килограммов на двести. Несколько раз он отцеплялся и падал вниз, один раз я не выдержал и отпустил его, но вытащить его смог. Оба упали на траву, прижавшись к бетонному кольцу, и тяжело дыша.

– Надо отойти в сторону, лучше к машине – сказал ему. С трудом поднявшись мы побрели к автомобилю, я погрузил его на пассажирское место, а сам отправился к водительскому и сделал я это вовремя, огонь был рядом, он поглотил дом, поглотил толи сарайку, толи баню, черт его разберет в темноте, и теперь огонь был рядом, в метрах в пяти, жар почувствовал спиной и бросился за руль. Завел автомобиль и выехал на дорогу, ждать пожарных.

Деду тоже нужна помощь, его башка стала лысая и опаленная, борода, процентов на восемьдесят сгорела, на плече ожег пузырится, да и на ноге он был, он терпел, терпел до тех пор, пока не появились пожарные, а с ними и скорая подъехала, сразу забрав его.

Пожар, оказался знатный, сгорело буквально все на его участке, пострадало много деревьев, куда сосед возвращаться будет, не понятно.

Я вернулся к жене, сегодня ночевать здесь не будем, решили ехать в квартиру, а то дыма столько, да и вонь, весьма неприятная.

В нашей многоэтажке все по старой, ругань, споры, да и крики по ночам. Как же хочется перебраться к себе, в нашу небольшую баньку. Всю ночь, над нами кто-то шумел, то песни пели, то выли, потом много топали и прыгали, пришлось идти разбираться и утихомиривать соседей. На этот раз спокойного разговора не получилось, люди здесь новые, квартиру снимают. Да и много их было:

– Уважаемые, можно по тише, я устал и хочу отдохнуть – обратился к двум мужикам, открывшим мне двери.

– Конечно, конечно можно – ответили они – но только после того как мы отметим мое возвращение – сказал один.

– Блин, я так устал от этого – сказал им и ударил бородатого прямо в переносицу, в ответ и мне досталось, в общем сижу дома, Лена промывает мне нос и нежно так улыбается, поглядывая на синяк под глазом.

– Да муж, надо нам съезжать отсюда, а то ты скоро в гипсе у меня ходить будешь – пошутила она – нельзя так реагировать на любого крикливого д……а, особенно на толпу мужиков.

– Да ладно тебе, им тоже досталось, вон одного еле откачали, а у другого синяк на пол лица – жена покачала головой.

Три дня я не выходил из дому, забыв о строительстве и оставив их одних, не хотелось светить фингалом, стыдно. На третий день позвонили строители и сказали:

– у нас к концу все подходит, надо бы приехать вам и принять работу.

– Хорошо, через пару часиков, мы будем – быстро они, удивился я.

Я быстренько оделся и натянул солнечные очки и вышел на улицу, внизу у подъезда встретил того мужика, что шумел три дня назад, он мне улыбнулся, но ничего не сказал, оказалось у них было продолжение и кто-то ему челюсть сломал, теперь говорить он не мог, но злобы на меня он не держал.

Лена отправилась со мной. Добравшись до места, мы были удивлены, банька хороша, два этажа, вся обшита имитацией бруса и покрыта маслом, цвет орех. Внутри все также шикарно, все отшлифовано и обработано, окна стоят, крыша сделана, осталось только мебель на верх завезти и можно жить.

– Ну как? – спросил бригадир.

– Выше всяких похвал – ответили мы ему.

– Нам осталось канализацию в вашу яму вывести и все, это дело на пару часов – Когда все было сделано, мы расплатились и они уехали, а мы счастливые съездили за мясом и приготовили шашлык, наевшись до бессилья. Теперь можно переезжать сюда и продавать квартиру, теперь в моих планах строительство дома.

Целый месяц мы живем на поселке. Здесь тишина и благодать, квартиру мы продали, залили фундамент под дом, со дня на день придут каменщики и начнут класть бок и облицовочный кирпич. Соседа пока не наблюдали, но думаю он сильно пострадал, наверное, в больнице. Как-то ходил к нему, строений не осталось, все забрал огонь, оставив после себя только угли, теперь это место, можно назвать пепелищем.

Однажды, в один прекрасный день, светило солнце и ничего не предвещало бури, но она пришла, сначала потемнело за окном, поднялся сильный ветер, после ударил гром, за ним и молния осветило всю округу. Ветер дул, деревья сгибая, и ливни за ливнями шли, давая, только несколько минут отдыху, и так целый день.

В районе шести вечера, кто-то постучал в калитку, как раз в тот момент, когда погода дала нам передышку. Я спустился в низ и побежал открывать, открыв, увидел соседа и его двух собак, они прижимались к нему, а он смотрел на меня, на лице не грамма злости, а только печаль в глазах, да и не за себя, за тех двоих, что прижались к его ногам.

– Сосед, возьми собак – сказал он – у меня палатка, места мало, да и опасно им там, вот-вот и деревья начнут валиться – он посмотрел на небо, еще несколько минут и дождь с ветром вернуться. Я не знал, что ему ответить, после того, что он пытался тут устроить.

– Жень? – услышал голос жены, повернулся к ней и увидел ключи от бытовки – Пусть в неё идут – сказала она.

– Пойдем – ответил ему.

Ничего не говоря он пошел за мной, а за ни два пёселя свесив языки. Открыв дверь, запустил их во внутрь. Бытовка была пуста, хранить нам в ней нечего, инструмента пока не было. Ветер поднялся внезапно и дождь стеной пошел, мы только, только успели в баньку вбежать. Всю ночь ревела буря, и только к утру она успокоилась.

Рано утром выйдя на улицу, я крайне удивился, во дворе лежало два дерева, откуда они взялись, ума не приложу, но они были, одно перегородило выезд, а другое лежало перед крыльцом нашей баньки.

– А нам повезло – сказала Лена, увидев деревья во дворе.

– Да, всем бы такого везения – ответил ей, оценивая весь фронт работ на сегодня.

Пришлось браться за бензопилу и распиливать их, складывая в сторонке, позже пущу на дрова, а пока надо прибраться. Веток было много, видимо буря прошлась, аккуратно над нами.

Сосед появился как черт из табакерки, я и забыл, что он у нас в бытовке ночевал, он подошел ко мне, а вчера я как-то и не заметил, он постарел, да и пожар оставил на нем отметки: правого уха не было, на шее шрамы от ожогов, правая рука тоже изменилась, не хватало пару пальцев.

Он взял пару веток и потащил их в общую кучу, там топором нарубил их и сложил. Вернулся, опять поднял ветки и утащил и так до тех пор, пока они не закончились, да и приборка заняла время, уже в обед:

– Идите есть – прокричала жена

Сосед посмотрел на меня, а я на него.

– Пошли – сказал ему и пошел обедать, он поплелся за мной. Весь обед мы молчали, не зная, что сказать друг другу.

– Василий Игнатьевич, как жить дальше будете? – спросила жена. Он облезал ложку и положил её на стол, встал, выпрямившись во весь рост.

– Простите меня! – произнес он – я виноват перед вами!

– Да простили тебя, иначе не было бы тебя здесь – ответил ему.

– Что делать планируешь? Жить ведь негде, в бытовке максимум до зимы, а потом куда? – уже серьезно спросила его Лена.

– Не знаю, не знаю я, не куда, дети не примут, да и места у них нету, квартиры маленькие – ответил он

– Василий Игнатьевич, землю продавайте, оставьте себе для строительства и огорода, остальное продайте, хватит и на дом и детям помочь – предложила ему Лена. Он посмотрел на неё, но ничего не ответил, а после, как ребенок разревелся и ушел к себе в бытовку.

А мы собрали остатки еды, свалили её в небольшой тазик и отнесли ему, пусть собак покормит. Наш дом рос как на дрожжах, к осени возвели стены, поставили крышу, оставалось дать ему постоять и весной будем делать ремонт в нем.

Квартиру мы продали сразу, поэтому туда больше не ездили, да и не жалеем об этом. Сосед жил у нас, привыкли мы к нему, даже расставаться не хотелось, но время пришло. Землю он распродал, по совету Лены, оставил себе десять соток для жилья и строительства. Денег хватило на все, и на дом, и на баньку, и детям помочь.

Дом, поставил не большой, так что бы жить можно было, да и изменился он, подобрел что ли, даже дети навещать стали.

Но, а мы что, а мы карапуза ждем, может и не одного.

Надо спасать.

Бабушка Галина Владимировна, самая любимая бабушка на свете, её любят все и младшие, и старшие, она любит готовить пироги, а потом раздает местной ребятне, её всегда можно оставить с ребёнком, она за ним присмотрит, и накормит, а если надо и подзатыльник даст за плохое поведение.

А вот если сегодня у неё пенсия пришла, значит весь двор будет кушать конфеты, а она сидеть на лавочке и любоваться ими, не бабушка, а настоящее золотце. Свои дети у неё были, но давно про неё по забыли, она чтобы не хандрить, обратила внимание на местных ребятишек и при всякой возможности подкармливала и присматривала за ними, а они за это её любили.

– Галина Владимировна, а вы за моими сегодня не присмотрите? – к ней обратилась соседка Ольга с четвертого этажа.

– Конечно Оленька, конечно – бабушка обрадовалась, ей передали двух детишек восьми и шести лет, Дашеньку и Серёженька.

Этот день для Галины Владимировны, будет крайне тяжел. Дети сегодня все у неё раскидали, подъели все что лежало и разрисовали все стены, только её сладкие пироги смогли их усмирить. Вернувшись с работы Ольга их обнаружила объевшихся и теперь, они лежали на диване и не шевелились, смотря мульти.

– Мама, мама, закричали они, увидев её в прихожей, но шевелиться им было тяжело, поэтому они с трудом слезли с кровати и побрели к ней.

Галина Владимировна выдохнула, поняв, маленькие разбойники ушли, а значит можно и передохнуть. Детей она любила, но к вечеру её возраст напоминал о себе. Большинство дней именно так и проходили, когда не было места куда спихнуть детей, их отводили к ней и она нянчилась с ними, будто это её. Взамен родители заваливали её вареньем, мукой, ну и различными полуфабрикатами. А бабушка, была довольно, она нужна и её любят, а что ещё надо человеку в старости: немного любви и заботы.

Поздно вечером в её дверь постучались, она открыла и обнаружила стоящим на пороге парня, на вид лет восемнадцати, не больше. Он смотрел на неё и улыбался.

– Здравствуй бабуль – сказал он.

– А вы кто? – удивилась бабушка – я вас не знаю.

– Я Антон, ваш внук, моя мама Надежда Викторовна Смолина.

– Надя – Галина Владимировна ещё больше удивилась, она дочь не видела с момента ухода Виктора, её мужа, они тогда сильно поругались и больше не встречались, с тех пор прошло лет двадцать, в общем-то все сходится.

– Можно пройти – он сделал шаг в прихожую, но, а Галина Владимировна, была не против, она отошла в сторону пропуская его. Он прошел и уселся на небольшой пуфик, стоящий у стены напротив, как раз между дверьми в туалет и ванную.

Ей всегда говорили, ему тут не место, можно ночью пройти и запнуться о него, но для неё этот пуфик был её хитростью. Дети которых оставляли у неё, обычно носились как угорелые, их скорость порой была просто бешенной, а контролировать их было сложно, вот этот пуфик служил небольшим таким препятствием, перед которыми карапузы притормаживали, чтобы не ушибиться.

– Вот, возьми тапочки – Галина Владимировна пододвинула к нему их, он тут же одел.

– Чаем угостите, а то я с поезда ничего не ел – бабушка ему улыбнулась и повела его на кухню. Поставила чайник, перед ним положила несколько пирогов, а сама села напротив его. Парень сел за стол и достал из кармана кошелёк.

– Надо было сразу, показать вам фотографию – он достал кожаный портмоне и из него извлек небольшую фотографию, и передал её Галине Владимировне.

Она взяла фотографию в руки, посмотрела на неё, встала со стула и пошла в комнату, с серванта достала очки и одела, от того что она увидела на фотографии, ей немного поплохело, голова закружилась, она уселась в кресло, и вытерла глаза. На фотографии оказались изображена её ещё молодая дочка и маленький ребёнок на руках.

– Наденька, Наденька заговорила она, как же я по тебе скучаю – она прижала фотографию к груди, слезы текли ручьём. Антон сел рядом.

– Неделю назад, я даже не знал о вашем существовании – произнес он и вытер также слезы.

Заплаканными глазами она посмотрела на него, он пододвинулся и обнял её. Так они просидели несколько минут, после Антон осторожно забрал у неё фотографию, она как маленький ребёнок потянулась за ней, но парень встал, посмотрел на часы.

– Мне надо идти, ещё комнату надо посмотреть, а то жить негде – он пошел к выходу.

– А чай? – вдруг она спросила.

– Времени нету, надо бежать – он пошел к выходу.

– Да постой ты – она с трудом встала с кресла и пошла догонять внука – постой.

– Мне на самом деле надо бежать – сказал он и открыл двери, изображая вид что уходит.

– Оставайся, у меня есть ещё одна комната – предложила она.

Он развернулся и посмотрел на неё:

– А я вас не потесню? – почти шепотом произнес Антон.

– Нет что ты, места много – она даже расцвела, Антон немножко подумал.

– Хорошо, я переночую, а завтра за сумками сбегаю на вокзал и вернусь – он довольный пошел осматривать комнату. Рано утром он ушел.

Весь день бабуля готовила, чтобы порадовать вновь внука, он появился к пяти часам вечера, с большой сумкой на перевез. Он прошел в дверь, Галина Владимировна, проводила его в свободную комнату и оставила его одного.

– Ты, давай располагайся, я тебя на кухне жду, будем ужинать

Через полчаса, вдоволь насытившись, Антон ушел к себе в комнату, из которой направился в душ, а потом опять к себе. Галина Владимировна все ждала его в гостиной, ей хотелось поговорить с Антон, расспросить его о маме, чем та занимается, как ей живется, да и как дела у неё, так как она давно потеряла с ней связь.

В гостиной он появился поздно, когда на улице стемнело, а сама Галина Владимировна решила ложиться спать, но с появлением Антона передумала.

– Вы чего не спите? – спросил он.

– Тебя жду – она улыбнулась – хочу поговорить с тобой.