— Так, стоп!
Нет, конечно, я не против стриптиза, но не от этой же сопли.
Ангел резко останавливается, натягивает этот балахон обратно, обхватывает себя руками.
С какого-то перепугу начинает икать предо мной. Прекрасно, просто зашибись.
Смотрю на нее внимательнее. Всполошилась вся, того и гляди разревется, но с места не сдвигается, так и стоит на месте.
Что в ее башке, вот что там? Знал же, с ней будут проблемы, вот как чуял.
— Че ты делаешь?
Молчит. Голову опустила. Щеки еще краснее стали. Ангел самый настоящий.
— Я не хочу, чтобы вы меня также, как и того несчастного на улице избили, — лепечет тихо, тогда как я все еще не вкуриваю.
— С чего ты взяла, что я тебя буду избивать и что мне нужна твоя благодарность? Да еще и такая?
— Алексей. То есть… Хаммер сказал, что вы изобьете меня, если я не отблагодарю вас.
Глаза свои поднимает, озера изумрудные. Встревоженные сейчас, как у зайца.
И тут, наконец, до меня доходит. Леха-сказочник, мать его, в своем репертуаре и, конечно, решил оттянуться на этой сопле.
— Пошли.
***
У него все еще сбиты костяшки на огромных руках, и кажется, Хаммер не врал. Бакиров может обидеть, и ему ничего не будет за это. Я вхожу в его кабинет, но от страха забываю слова. Все в голове смешивается, я тянусь к форме, но, как только начинаю ее снимать, Михаил Александрович просто рычит на меня, заставляя сразу остановиться.
Едва хватаю воздух, стараясь не свалиться. Мне стыдно и страшно, и еще как-то, щекотно даже. Поджимаю губы, вдыхаю его запах. Боже, такого позора я еще в жизни не испытывала!
Оперевшись на стол сильными руками, Бакиров смотрит на меня, как на дуру, а я не знаю, что делать и как вести себя. Я отличницей была, но перед ним как глупышка настоящая.
— Пошли.
После этого Михаил Александрович как-то резко поднимается и кивает на дверь.
— Куда…
— На выход! — зло чеканит, проходя мимо меня.
Идем в зал вместе. Я едва поспеваю за мужчиной, смотря на его широкую спину. Бакиров подходит прямо к столику, где все еще сидят Хаммер и тот мрачный Стас. Рядом с ними девочки-танцовщицы. Одна из них сидит у Хаммера прямо на коленях, довольно его обнимая.
— Че ты ей наплел? — басит Михаил Александрович, а мне хочется провалиться. Как-то жутко неловко вышло. Словно я на этого Алексея нажаловалась.
От стыда живот сжимается, превращаясь в камень.
— О! Бакир, брат, садись к нам.
— Хаммер, я повторяю свой вопрос. Какого хера эта сопля приперлась ко мне?!
А вот тут уже становится обидно. Михаил Александрович не подбирает выражений и говорит так, словно меня тут нет. Притом говорит недовольно, раздраженно даже, будто я разозлила его. Сильно.
Хаммер расплывается в своей лучезарной улыбке, подмигивая мне.
— Да ничего я не сказал, и вообще, я-то тут при чем? Кто ж виноват, что девушка шуток не понимает?
Вижу, как Михаил Александрович напрягается, недовольно окидывая меня взглядом.
— Ты заебал уже, Леха. А ты, — смотрит на меня строго, — иди работай.
— Извините, — тихонько ему шепчу и, резко развернувшись, бегу в раздевалку, сгорая от стыда и коря себя за глупость. За тупость даже. Невероятно просто.
Боже, как я вообще могла поверить этому Хаммеру, прийти в кабинет Бакирова, да еще и начать при нем раздеваться?!
О чем только думала… Не знаю. Просто испугалась я его. Поверила, что может и меня избить. Хотя все еще верю: такой, как Бакиров, точно может.
Такого позора я еще не испытывала. Этот опасный мужчина смотрел на меня, как на идиотку. Обычно я не туплю, но тут просто растерялась.
Теперь хочется отмотать все назад, но я уже наворотила делов, и наверное, Михаил Александрович думает, что я просто конченая дуреха.
Быстро вытираю слезы. Кажется, только теперь понимаю, что тут каждый сам за себя.
В тот вечер я больше не вижу Бакирова, как и три следующих недели. Он вообще не появляется, клубом Анатолий руководит, и спрашивать его о том, куда подевался Михаил Александрович, я, конечно, не могу, хотя думаю о нем. Часто, каждый раз вспоминая его сильные руки, приятный запах и строгий взгляд.
После того вечера на месте, где Бакиров избил несчастного, остается кровавое пятно, и я даже не представляю, выжил он или нет. Никто в клубе об этом не говорит почему-то. Одно только понимаю: Михаил Александрович уж точно не принц, и было крайне глупо так думать. Он опасный бандит, авторитет, который меня очень пугает, но в то же время почему-то я каждый день прихожу на работу в клуб в надежде снова увидеть его. Хотя бы мельком, хотя бы издалека. Не знаю, что это, у меня такого еще не было. Никогда.
За эти недели я знакомлюсь с девушками-официантками, которых три: Марина, Ирина и Светлана, ну и Алена иногда помогает, если они не успевают.
С девушками-танцовщицами я тоже знакомлюсь. Их целая группа, однако заведует всеми Алена. После нескольких недель работы мне удается краем глаза заметить, как тренируются девушки перед выступлениями, и я даже засматриваюсь на них.
Они все как на подбор очень красивые и двигаются эротично, вызывающе и просто на грани. Я же смотрю на себя в зеркало в этой жуткой форме уборщицы, и до слез обидно становится. У меня ведь тоже красивая фигура, но под этим балахоном не то что бедер, даже лодыжек моих не видно.
Сегодня заканчиваю чуть раньше. Я уже приспособилась быстро убираться и на выходе из клуба встречаюсь с высокой блондинкой, немного похожей на лебедя. Следом за ней заходит Тоха. Анатолий, точнее. Я его так называю. Официально, потому как по кличке его звать мне стыдно.
— Добрый вечер, Анатолий.
— Привет, закончила?
— Ага.
— Ты и есть та самая новая работница? — спрашивает блондинка, и я не могу не отметить, что она очень-очень красивая. Такая… изысканная, что ли, благородная даже. Эта женщина тепло прижимается к Анатолию, и я вижу, что он отвечает взаимностью. Это же его невеста Людмила! О которой он говорит. Постоянно.
Пожимаю плечами:
— Да. Похоже на то.
— Люда.
Она протягивает мне руку, и, бросив взгляд на Анатолия, я ее пожимаю.
— Очень приятно, Лина.
Становится как-то неловко. Эта молодая женщина — первая, кто мне тут руку протянул. Остальные либо фыркали, либо вообще отворачивались. С официантками мы особо не нашли общего языка. Наверное потому, что я ниже по рангу, всего лишь уборщица здесь.
— Мне пора. До завтра! — кутаясь в свою холодную куртку, тараторю я и просачиваюсь мимо этой сладкой парочки. Позже я буду видеть их вместе часто, и, что самое удивительное —грубый Анатолий в присутствии Людмилы забывал о том, что он тоже бандит, и уделял внимание только ей.
Возвращаюсь домой, когда уже давно темно. Я не боюсь темноты, привыкла к ней, однако все же стараюсь быстро проходить темные переулки. Пробегать, точнее. Все еще помню прием Бакирова, который мне наглядно показал, что мои силы с мужскими и близко не равны, так что мне как-то не хочется нажить себе проблем.
Зайдя в подъезд, быстро поднимаюсь к себе на этаж, и только достаю ключи из кармана замечаю, что дверь в мою квартиру и так уже открыта.
Глава 11
Осторожно вхожу внутрь, дверь квартиры настежь открыта.
У меня с собой даже фонарика нет, не говоря уже о чем-то посерьезней, поэтому ступаю тихонько, даже не представляя, кто мог залезть ко мне в квартиру.
Гостей не жду, родственники умерли, да и кому я нужна? Никому, кроме мамы с бабушкой, которых уже нет.
Из кухни по коридору доносится тусклый свет, потому, не разуваясь, я иду прямо туда, замечая за столом двух мужчин. В синей форме и с погонами. Это милиционеры.
— Вы кто?
Кажется, они здорово похозяйничали, пока меня не было, судя по открытым шкафчикам на кухне. Как они умудрились открыть дверь без ключа, я даже думать боюсь.
Услышав меня, незваные гости поднимаются, и я невольно сглатываю. Оба высокие, один молодой, второй старше. Лет сорок ему, похоже, и уже видны морщины.
— Котова Ангелина Алексеевна?
— Да… — отвечаю тихо, успевая уже надумать, за что меня могут арестовать, и в голову пока ничего не приходит. — Как вы попали сюда?
— Неважно, девочка. Ты проходи, не стесняйся, — говорит старший, будто это я у него дома, а не он у меня.
— Что вам нужно?
— Да ты не бойся так. Просто поговорим. Меня Андрей Витальевич Архипов зовут. Я майор милиции. Садись.
Осторожно опускаюсь на предложенный стул. Сердце за секунду ускоряется до предела.
Вижу, как этот старший милиционер какую-то папку достает и на стол кладет. Прямо передо мной.
— Я что-то нарушила?
— Кто, ты? Не-ет, ты же хорошая девочка, послушная, да, Ангелина?
— Я не понимаю, о чем вы. Что это?
Бросаю взгляд на открытую папку, а там фото Михаила Александровича в разных ракурсах и в разных местах, а также Анатолий, несколько кадров Серого, Фила и Хаммера.
— Знакомые товарищи?
Перевожу взгляд на милиционера. Что говорить... что?
— Да ты не волнуйся так. Можешь не отвечать. Я знаю, на кого ты работаешь, девочка.
— Я не…
Подхватываюсь со стула, но тяжелая рука мужчины на моем плече заставляет быстро сесть обратно.
— Чш! Ну-ну, спокойно. Сядь!
Сажусь, сглатываю.
— У тебя хорошая квартира, девочка, — осматривается, довольно кивает. — Двушка, условия тоже нормальные. Мамы недавно не стало и бабушки, так ведь? Деньги нужны, в университет ты не поступила, работать пошла. Тебе наверняка очень сложно было найти место, куда взяли без опыта.
Обхватываю себя руками. Что-то он не похож на хорошего милиционера. Никак.
— К чему вы клоните?
— К тому, что у меня хорошие связи, и я тебе помогу в будущем, но сейчас мне нужен свой человек. Давай дружить, а?
— Я не понимаю.
— Да что ж ты непонятливая-то такая? Лин, мне нужно, чтобы ты просто была очень внимательной и запоминала все-все, что происходит в кубле Бакирова. Стань к нему ближе, вотрись в доверие, а я просто буду приходить к тебе иногда и спрашивать, как дела, идет?
— Нет. Не идет. Уходите!
Подрываюсь со стула, но не успеваю среагировать, когда в тот же миг этот мент хватает мою руку и намертво впечатывает ее в стол своей лапой, сверху ставя горячую чашку с чаем. Прямо мне на ладонь, нажимая на нее до боли.
— Аа-ай! Пустите!
— Слушай сюда, Ангелина: я не спрашивать тебя сюда пришел, а договариваться, ясно? Или ты становишься моей маленькой мышкой, или уже завтра будешь ночевать в обезьяннике как соучастница преступной группировки! Да и квартирка твоя мне уж очень нравится, ты же не хочешь остаться на улице?
— Что…
— Что слышала! За участие в криминальных делах у нас статья имеется с конфискацией имущества.
Рука немеет, а еще очень жжет от горячего расплескавшегося чая.
— А-а-ай, не надо! — вскрикиваю, когда в какой-то момент этот страшный человек убирает чашку, но вместо того, чтобы поставить ее на стол, щедро поливает кипятком мою руку.
Они поднимаются, этот мент заправляет мне волосы за ухо и вытирает мои слезы.
— Я думаю, мы поняли друг друга, зайка. Будь хорошей девочкой и никто тебя не тронет.
После этот оборотень в погонах забирает папку со стола и, подмигнув мне, уходит вместе со вторым напарником.
Я же опускаюсь на пол, прикладывая жгущую ладонь к груди и стараясь переварить услышанное.
В голову тут же ударяет желание пойти к соседке, чтобы позвонить в милицию, однако быстро отметеливаю эту идею. Куда звонить, если только что это и была милиция?!
Как этот майор мог столько всего узнать обо мне, забраться в мою квартиру? И, что хуже, он хочет, чтобы я ему рассказывала все, что происходит у Бакирова, чтобы я стала крысой в клубе у криминального авторитета, не то он отнимет у меня все.
Глава 12
Всю ночь глаз сомкнуть не могу. Я боюсь, что тот жуткий мент вернется, но никто больше не приходит. Под утро подрываюсь рано с красными глазами и раскалывающейся больной головой. На руке остается красный след ожога, который я прячу под большим рукавом свитера.
Зато благо, к вечеру собираюсь на работу вовремя. Пересчитываю оставшиеся копейки. У меня первая зарплата должна быть скоро, и я очень, очень жду этих денег, потому что, если честно, мне скоро будет не на что покупать еду. Даже самое простое, а брать в долг мне стыдно, да и не у кого.
Соседка баба Шура сама перебивается, хоть и зовет меня иногда обедать, я не прихожу. Мне стыдно, я сама должна справляться со своими проблемами, поэтому обычно я готовлю себе всякие супчики и каши, хотя очень часто хочется фруктов, но позволить их себе пока не получается.
Подхожу к клубу вовремя. У самого входа замечаю престарелого мужчину, который, кажется, входить не собирается. От него плохо пахнет, и весь он какой-то помятый, да еще и на костылях, бедный, стоит.
— Девочка, помоги инвалиду копейкой.
Протягивает синеватую грязную руку, опираясь на костыли. Одна нога у него перебинтована и согнута в колене. Он едва стоит, прихрамывает.
Вспоминаю, что денег у меня вообще немного, однако пройти мимо я не могу. Ему хуже, видно же.
— Да, конечно. Сейчас.
Открываю рюкзак, достаю кошелек.
— Че ты делаешь?
Вздрагиваю от грубого мужского голоса, который узнаю за секунду. Бакиров. И сейчас он стоит прямо предо мной. Я не видела его последние три недели и теперь теряюсь. Он высокий и большой по сравнению со мной, а еще мрачный и какой-то злой. Смотрит на меня сурово. Медведь, короче, вылитый.
Начинаю нервничать.
— Этот человек не может ходить. Ему нужна помощь. Держите.
Протягиваю ему мелочь, но Бакиров резко убирает мою руку от этого несчастного, не позволяя отдать деньги, а меня от его прикосновения как током бьет. Аж колет кожу!
— Подожди, Ангел. Ходить не можешь, да?
— Да, уважаемый, не могу.
Бакиров осматривает этого мужчину, почему-то усмехается, тогда как я не понимаю, что тут вообще смешного.
Все случается быстро, проходит не больше секунды, и я вскрикиваю от ужаса, когда Михаил Александрович подходит к этому несчастному и одним движением ноги выбивает костыли из его рук! Эти палочки валятся на асфальт, вызывая возмущенное шипение инвалида.
— О боже! Что вы делаете?!
— А-ах, больно… с-сука!
— Вы что?! О господи, так же нельзя!
Бросаюсь помочь этому бедолаге, но Бакиров за руку меня хватает, не давая подойти к инвалиду.
— Не трогай его! Пошел вон отсюда.
— Это кто говорит?
— Бакир говорит. Еще раз припрешься, инвалидом точно станешь, — басит уверенно, заставляя меня всю сжаться, и я аж рот открываю, когда этот несчастный в один миг выпрямляется, берет костыли в охапку и уходит отсюда, как обычный здоровый человек! Он может ходить и даже бегать, судя по тому, как быстро уносит ноги отсюда.
Сглатываю, переводя взгляд на Михаила Александровича. У него щетина отросла и кажется очень-очень жесткой. Почему-то живот сжимается при виде него. Мне жутко неловко рядом с ним и стыдно еще очень почему-то.
— Как… как вы поняли, что он притворяется?
— Я тебе говорил не быть глупой, Ангел! — рычит на меня, а у меня кулаки сжимаются от злости.
— Я не глупая! Я думала, ему нужна помощь! — Бакиров усмехается, а меня уже просто распирает от возмущения. — Вас родители не учили милосердию, уважению, ну или хотя бы, доброте?
— У меня не было родителей, а улица научила только одному.
— Чему?
— Бить первым.
Становится стыдно. Я понимаю, что Бакиров вырос без родительской любви.
— Извините, я не знала. Но я не могла пройти мимо инвалида! И это было несправедливо с вашей стороны — толкнуть его костыли!
— Блядь, он никакой не инвалид, усекла? В жизни нет справедливости! — чеканит Бакиров, выкидывая сигарету, и открывает мне тяжелую дверь клуба. — Входи!
— Я сама могу открыть! И вообще, вы могли бы пройти мимо. Мне ничья помощь не нужна!
— Прикуси язык, дите. Не борзей мне тут.
— Я не ребенок! Мне восемнадцать лет, я уже взрослая, между прочим!
— Входи, я сказал, живо, — Бакиров рычит на меня, и, поджав губы, я все же вхожу в клуб. Дверь и правда тяжелая, открывать ее всегда сложно.
Весь этот вечер дерганая хожу, как на ножах, убираю и все никак не могу выкинуть наш разговор с Михаилом Александровичем.
Я не ребенок, ну почему он меня так назвал? Не напал бы тот мужик на меня, ну отдала бы я ему деньги последние, ну и что?! Блин, он бы меня просто развел, как дурочку…
Снова я протупила, да еще и так грубо ответила, а ведь Михаил Александрович помог мне тогда с работой. Если бы не он, у меня бы не было этого места.
Становится стыдно, и даже очень, я хочу извиниться за свои слова, однако больше в тот вечер Бакирова я не вижу, как и всю следующую неделю.
Все это время я плохо сплю, так как теперь каждую ночь к звукам прислушиваюсь. Я боюсь, что тот мент Архипов снова вернется, но он больше не приходит.
В этот момент я понимаю, что должна рассказать Бакирову об этом. Пусть выгонит, если захочет, но я хотя бы не буду это скрывать от него. Каким бы плохим этот бандит ни был, он не заслужил, чтобы я отплатила ему предательством.
Сегодня я почти не спала, переживала о будущем, поэтому прихожу в клуб выжатая как лимон. Зайдя внутрь, тут же выискиваю глазами Бакирова и, на удивление, нахожу. Он редко бывает здесь, и сегодня прямо удача поймать его, однако, как только я открываю рот, чтобы поздороваться, Бакиров проходит мимо даже голову ко мне не повернув! Будто меня и нет! Словно я просто пустое место для него, мелкая мошка!
Стиснув зубы от обиды, плетусь домой, но желание рассказать ему об Архипове и извиниться не пропадает, поэтому на следующий день, убрав в коридоре, на кухне и в зале, я переодеваюсь в обычную одежду, но домой не иду.
Бакирова сегодня не видела, но мне нужно дождаться его, чтобы сказать о том случае с милиционером у меня дома. Конечно, никакой помощи я не жду от него, но я думаю, это важно.
— Ты чего сидишь тут, Лин? Отработала же.
Ко мне официантка Марина подходит с подносом в руках. Невольно отмечаю, что ее форма по сравнению с моей как небо и земля. Красивая, открывающая ноги и полную грудь, аккуратная и по размеру. Моя же форма уборщицы ужасная, просто жуть, закрывает меня, будто какой-то допотопный скафандр!
— Я жду Михаила Александровича.
— Бакирова, что ли?
Киваю. На часах уже десять, и мне давно пора домой, но уходить, не поговорив с ним, не хочется.
— А зачем он тебе? Он если и придет, так поздно будет уже. Ты бы домой добиралась, пока маршрутки ходят.
— Мне надо, Марин. По личному делу.
— По личному? Как знаешь. Может, и придет, Бакир обычно никому не отчитывается.
Перекинув блондинистые волосы через плечо, Марина уходит с подносом в руках, а я лишь запах еды улавливаю. Не то чтобы я сильно голодной была, но запах нарезанной колбасы и сыра прямо в голову ударяет, провоцируя болезненное урчание в желудке.
Из зала выйти мне все же приходится, так как постепенно посетители приходят и девушки на сцене начинают танцевать. Я же чувствую себя здесь белой вороной. Зал мгновенно напитывается запахом спиртного, сигаретами и мужской похотью, тогда как мне все это чуждо, стыдно и дико.
Выйдя на улицу, кутаюсь в куртку, дует пронизывающий ветер, но я знаю, что должна дождаться Михаила Александровича, и, промерзнув еще добрых минут сорок, все же замечаю машину Бакирова.
Он заезжает прямо во двор до самых дверей, вот только выходит не один, а с яркой блондинкой на высоченных каблуках.
— Михаил Александрович!
Подхожу к нему, стараясь не забыть свою приготовленную речь, однако при виде мужчины почему-то сбиваюсь.
— Я… Вы…
— В чем дело? Решила, наконец, уволиться? — спрашивает так, будто надеется, что я так быстро сдамся. Ну уж нет.
Глава 13
— Нет. Я хотела извиниться за свои слова. Извините.
Мужчина на это лишь коротко кивает, и я набираю побольше воздуха.
— Мне нужно вам сказать…
— Иди домой, Ангел. Нечего тебе тут шататься, — грубо бросает Бакиров и проходит мимо меня, даже не дослушав. Хлопает дверь, он с этой высокой блондинкой заходит в клуб, а я так и остаюсь на холодной улице.
Становится жутко обидно. Михаил Александрович даже не выслушал меня, словно мое слово для него ничего не значит, будто меня вообще не существует и я не стою его драгоценного внимания.
Хотя с другой стороны, что бы изменилось, если бы я ему рассказала о предложении майора стать крысой и следить за бандитом? Бакиров выгнал бы меня в ту же секунду, и я осталась бы без работы, которая так сильно мне нужна.
Возвращаться в клуб больше не хочется, поэтому, круто развернувшись, я просто бегу в ночную мглу, понимая, что теперь у меня есть секрет от Бакирова, и я надеюсь, что тот мент больше никогда не придет ко мне в квартиру.
На следующий день я получаю новые квитанции за отопление, воду и электричество. Честно говоря, я очень сильно надеюсь, что с зарплаты смогу покрыть этот уже растущий долг за последние месяцы Я не платила за это все раньше, нечем было, взрослая жизнь началась для меня слишком резко.
Но главное, что идею об учебе я не бросаю. Напротив, я часто беру книги с собой в клуб и в перерывах между работой готовлюсь к поступлению. Иногда за этим занятием меня застает Михаил Александрович, и мне становится жутко неловко, хотя кажется, он даже не смотрит на меня.
Такой огромный и серьезный, он просто проходит мимо, заставляя меня покраснеть с головы до ног.
Сегодня в клубе приходится задержаться, так как я убираю разбитое стекло от бутылки и пролитое вино. Стекло валяется везде, и я разрезаю три пары перчаток, пока справляюсь с ним.
Марина и Ира мельтешат по залу. Серый тоже там — кажется, они с Ирой встречаются. Алена помогает им. Похоже, сегодня планируется какое-то мероприятие, судя по сдвинутым столам, полным еды. До меня тоже доносятся эти прекрасные запахи, но я стараюсь не реагировать.
Конечно, никто из кухни никогда мне ничего не предлагает, разве что кофе, который я не выношу. Остальные блюда можно заказывать, как обычным посетителям, однако у меня нет на эту роскошь бюджета.
Я уже собираюсь уходить, когда из раздевалки начинают доноситься какие-то крики. Постепенно звуки становятся громче, а после я слышу расстроенный голос Маринки, которая выходит в зал вся в слезах. За ней идет Анатолий, мрачный и недовольный, что обычно на него непохоже.
— Что случилось? — обернувшись к Ире, спрашиваю, она пожимает плечами.
— Не знаю. С Маринкой что-то.
— Влад, дверь закрой. Никто никуда не уходит, — холодно говорит охраннику Анатолий, и мы все слышим поворот ключа. Нас тут закрыли. Изнутри.
***
— Я не знаю, где он! Я не могу его найти, Толь!
Марина плачет в три ручья, тогда как мы с Ирой лишь переглядываемся. Время уже позднее, и я понимаю прекрасно, что, если не выйду через десять минут, опоздаю на свою последнюю маршрутку.
— Марин, ты уверена, что не забыла дома свой телефон?
Алена подходит к ней, спрашивая, и тут я улавливаю, что случилась какая-то кража или что-то, что просто вывело Марину из себя.
— Уверена! Я пришла с ним. Переоделась, но потом он пропал. Ой, и вы тут! — лепечет Маринка, как только видит вышедшего из кабинета Бакирова. Он вертит ключи в руке и уже явно собирается уходить.
— Что тут, Тоха?
— Кража. Телефон у Маринки спиздили. Похоже, свои.
