Рыцарский крест: Кригсхельферин Ева

– Третий для вас, Ева! – сказал Шенк.

– Для меня? И что я должна делать?

– То, что сделали я и ротенфюрер.

У стены остался стоять совсем молодой парень. Он страшно испугался и стал просить Еву:

– Меня не нужно убивать, пани! Скажите герру Офицеру, что я могу принести пользу.

– Он говорит, что может принести пользу, герр штурмбаннфюрер, – перевела Ева.

– Фройлен, мне не нужны услуги этого сопляка, который убивал немецких солдат! Я жду, когда вы исполните приказ. Возьмите пистолет у ротенфюрера.

– Но меня этому не учили, герр Шенк.

– Вот поэтому я и просил ротенфюрера показать вам, как пользоваться пистолетом. Мы не покинем подвала, пока вы не прикончите преступника, фройлен Шрат.

Голос Дитера Шенка стал металлическим, и Ева поняла, что выхода нет. Она взяла пистолет.

Парень упал на колени. Смотреть на него Еве было неприятно.

– Фройлен! Мы ждем! Избавьте меня от его мерзкого визга. Эти двое хотя бы умерли как мужчины.

Ева Шрат подняла пистолет. Ствол почти коснулся лба парня, и она тронула пальцем курок…

* * *

Вильке спросил:

– Шенк заставил вас убить? Казнить преступника? Это так?

– Да.

– И вы спустили курок?

– Да.

– Вам неприятны эти воспоминания?

– Нет, – сказала Ева.

– Но многие кригсхельферин отправились на работу в женские концентрационные лагеря, фройлен Ева. И вас направили бы туда, если бы вы не знали языков и не потребовались бы генеральному комиссару в качестве переводчика. Как же вы справились бы со своей работой, фройлен?

– Я никогда не мечтала о работе в концентрационном лагере.

– Но вы сами записались в состав Свиты СС[22]. Разве не так?

– Да. Но я хотела работать не руками, а головой.

– Иными словами вы не хотели убивать?

– Нет, – призналась Ева.

– Вы состояли в Гитлер-югенде?

– Да. Но вам ведь это хорошо известно, герр Вильке. Перед тем как меня взяли к вам на работу меня наверняка тщательно проверили. И мое личное дело вам знакомо.

– Я не могу помнить всего, фройлен. Но вы не подумайте, что я вас проверяю. Нет. Я хочу говорить с вами о будущем.

– О будущем, герр Вильке? О будущем рейха?

– Нет. О вашем будущем, фройлен. Ныне в Германии все задумываются о будущем.

– Мы ведем войну, герр Вильке.

– И что из того? Война может быть проиграна.

– Я верю в победу рейха.

– И я верю, фройлен. Но ведь можно просто предположить, что рейх проиграл войну.

– Просто предположить?

– Да. И не бойтесь говорить правду, фройлен. Я ведь не стану на вас доносить. А нас здесь никто не слышит.

– Но у каждого немца в кармане есть ухо гестапо, герр Вильке.

– Если так, то шпионов в рейхе бы не осталось. Но их хватает. И красных, и английских, и американских. А это значит, что далеко не у каждого немца есть ухо гестапо в кармане. Да и немцы хоть и боятся говорить вслух, как вы сейчас, но думают о возможном поражении. И их нельзя винить. Мы терпим поражения.

– Вермахт выравнивает линию фронта и копит резервы для удара.

– Я тоже слушал эту речь Геббельса, фройлен. Но, к сожалению, вермахт не выравнивает линию. Вермахт отступает и сдает завоеванные территории. А большевики наступают. И скоро они войдут в Европу.

– Войдут?

– В этом сомневаться не приходится. И многие в руководстве рейха это понимают.

– И вы говорите это мне?

– А почему я не могу сказать вам то, что вы сами видите? Вы умная девушка, фройлен Ева. И я не думаю, что речи доктора Геббельса могут вас ввести в заблуждение.

– И что я должна сказать?

– Что вы думаете о будущем, фройлен? – повторил свой вопрос Вильке.

– О том, что будет после рейха?

– Именно, что вы думаете об этом?

– После того как красные войдут в Европу, они поссорятся со своими союзниками Англией и США.

Вильке согласился:

– Именно так. После победы над рейхом союзники перестанут быть таковыми. И не в их интересах уничтожить Германию. Хотя фюрер считает, что поражение Германии в войне – это конец немецкой нации. И получается, что мы с вами, Ева, не согласны с фюрером.

Фридриха рассмешил испуг фройлен Шрат.

– Я же сказал вам, Ева, что я не собираюсь на вас доносить. И вы не сможете донести на меня. Ведь это вам ровным счетом ничего не даст. Да и Танцману я пока нужен. Но я хочу задать вам еще один вопрос.

– Да, герр Вильке.

– Вы ведь хорошо помните майора Альфреда Лайдеюсера?

– Я работала у него в Абверштелле-Ровно. Но совсем недолго. Около месяца.

– Ныне Альфред Лайдеюсер у красных в Москве. Его захватили в Луцке и переправили в Москву, учитывая его знания о структуре Абвера.

– Абвера больше нет, герр Вильке.

– Но это не снижает ценности Лайдеюсера. И я хочу знать ваше мнение, станет он работать на красных?

– Майор Лайдеюсер? Я не знаю.

– Но как вы думаете?

– Майор может пойти на сотрудничество.

– Почему?

– Майор Лайдеюсер не убежденный сторонник национал-социализма.

– Это он вам сказал?

– Нет. Разве о таком говорят? Но большого уважения к идеям фюрера он не проявлял.

– Вот как? С чего вы сделали подобный ввод?

– Он говорил о рейхе и фюрере равнодушно. Много восхищался успехами русских.

– Но если эти успехи действительно есть, то почему не восхищаться ими, фройлен? Впрочем, оставим это. А что насчет деловых качеств Лайдеюсера? Ваш ввод?

– Он, без всякого сомнения, профессионал. И насколько я могла понять, он не был оценен по достоинству в рейхе.

– Вы правы. Это говорит о вашем уме, фройлен. Я в вас не ошибся. Лайдеюсер был обижен и обойден чинами. А способности у него большие.

– А могу я спросить к чему эти вопросы?

– Лайдеюсер сейчас в Москве, фройлен. И его наверняка привлекут к сотрудничеству. И это можно будет использовать.

– Так это и есть истинная цель нашей командировки в Варшаву?

– А чем вам не понравилась инспекция безопасности ведомства генерал-губернатора, фройлен?

– Вы ранее никогда таким не занимались, герр Вильке. И не думаю, что вас послали в Варшаву за этим.

– И вы снова правы, фройлен. На этот раз я всего лишь курьер.

– Курьер? Вы? – удивилась Ева.

– Иногда сам бригаденфюрер Танцман выступает в роли курьера.

Ева посмотрела на пухлый чемодан Вильке, который он постоянно держал под рукой…

* * *

Варшава.

Дистрикт Варшава.

Generalgouvernement für die besetzten polnischen Gebiete

(«Генерал-губернаторство для оккупированных польских областей»)

4 июня, 1944 год.

Оберхельферин Ева Шрат уроженка города Швейбург в Баварии была еще слишком молода. Служить в женском вспомогательном подразделении СС она начала после того, как фюрер объявил тотальную войну. Осенью 1943 года после сокрушительного поражения вермахта под Курском фройлен Шрат была направлена в город Ровно в канцелярию генерального комиссара Эриха Шёне как знающая славянские языки. Таких специалистов не хватало катастрофически и на местах приходилось привлекать людей из местного населения. Естественно, советская разведка пользовалась этим и засылала во множестве своих агентов. Потому Шёне потребовал из Берлина прислать ему немецких специалистов.

Ева успешно работала в канцелярии Шёне под непосредственным руководством личного адъютанта генерального комиссара майора фон Ранке. Затем её талантами воспользовался Абвер, и она на короткое время перешла на работу в Абверштелле-Ровно. После оставления Ровно войсками вермахта, фройлен Шрат перевели во Львов в управление криминальной полиции. И уже из Львова её затребовал в Берлин оберштурмбаннфюрер СС Фридрих Вильке…

* * *

Ева Шрат выполнила все небольшие поручения оберштурмбаннфюрера Вильке.

– Вот списки что вы приказали перепечатать, герр Вильке.

– Зная ваши таланты, могу предположить, что ошибок в тексте нет.

– Я исправила все ошибки оригинального текста, что печатались в канцелярии генерал-губернатора. Его машинистки делают слишком много ошибок. Не меньше их делает младший адъютант генерал-губернатора. Тот молодой офицер, что печатает на машинке.

– Хорошо, Ева.

– У вас есть еще задания для меня, герр Вильке?

– Нет на сегодня.

– Я могут быть свободна и прогуляться по городу.

– Да. Вы ведь до этого не бывали в Варшаве, фройлен?