Страница 2 из 4
– Ваше Величество, погребение назначено на завтрашний вечер. Король уйдет вместе с закатом – как и положено настоящему правителю, – толстяк, прихватив за локоть, вел меня по длинным коридорам.
Очень кстати, что он был толстым и неповоротливым, шел медленно, и я успела хорошо рассмотреть замок.
Судя по узким окнам, факелам на стенах и небогатому убранству этажей, до парижских дворцов тут еще не доросли. Никакой лепнины или статуй. Только серый камень и темные от времени дубовые панели. Иногда попадались флаги – узкие синие полосы с белым венком из дубовых листьев.
Королевский замок был устроен разумно: пригоден и для мирной жизни, и для войны. С одной стороны, неприступная крепость, с другой – средневековый просторный дворец. Но случись что, в таких толстых стенах можно и осаду пересидеть, и от бунта спрятаться, да и гостям показать не стыдно.
Прощание с его неизвестным мне величеством как раз проходило в старой части, где двери такие тяжелые, что их открывали вдвоем, а большинство боковых винтовых лестниц имели настолько узкий проход, что приходилось держаться за стену. Зато при вражеской атаке обороняться тут было просто.
Потом стены расступились, коридоры стали шире, а кладка более гладкой.
Появились арки, просторные залы, окна, забранные мутными стеклами, и мы вышли на открытую всем ветрам галерею. Холодный воздух сразу же ударил в лицо, забрался под накидку и заставил поежиться.
Отсюда, с галереи, виднелся большой город. Холмы, четыре больших и два малых, застроены домами с черепичными крышами. Из труб кое-где поднимается дым. Среди больших строений – в три этажа – яркие пятна цветущих садов. Между ними тянутся извилистые улицы, с темными лужами, потом сеть каналов с перекинутыми через них деревянными мостками. Ближе к стенам замка – дома побогаче, каналы почище и мосты из камня. Часть города от меня скрывал огромный скальный выступ. Похоже, что сам замок стоял на горе, возвышаясь над городом, как и положено обиталищу короля.
Толстяк заботливо придержал дверь, цыкнул на расслабившегося стражника и повел меня дальше – уже в более приветливую и светлую, жилую часть дворца.
Остальные, кто был в зале при прощании или отпевании короля – шут его знает, что там происходило, – остались где-то позади и за нами не последовали. Тот, насмешливый, тоже. Лишь глянул мне вслед внимательно и недобро.
Может, и к лучшему. При этом мужчине у меня связно думать не получалось. Словно пробки в голове перегорали, только и могла, что смотреть, открыв рот.
Толстяк меж тем журчал мягко:
– Горе подданных бесконечно. Такое несчастье, такое несчастье… Во цвете лет, на пике славы. Слава Многоликим богам, закон все решил за нас, и междоусобицы не случится. Верно, Ваше Величество? Мы все хотим для нашего королевства процветания. Литавия превыше всего. Страшные дни пройдут, и наступит рассвет… Нельзя допустить, чтобы в столице, в прекрасном Лиссе случилась смута. Соседи только и ждут, пока мы вспыхнем мятежом. Торговцы. Гильдии. Чернь. Все захотят урвать свой кусок, а в итоге все достанется воронам. Ведь и вы, и я понимаем, насколько это опасно для всей страны. Возможно, повернись судьба иначе, вступил бы в силу закон Старых королей. Но увы…
Похоже, пришла пора как-то поучаствовать в разговоре. Тем более что толстяк наверняка знал много. Уж всяко больше, чем я.
Пока я постаралась запомнить названия: Литавия – страна и Лисс – столица, а то королева, которая не знает, как называется ее королевство – это уже ни в какие ворота.
– Какой закон? – заставить себя задавать вопросы было сложно и страшно. Но любопытство оказалось сильнее.
– Старая история, ваше величество. Ульрика Толстого убили при сече на Марнитойском поле через два дня после свадьбы с принцессой Палионой. За ним наследовали два его брата – Руфус и Бранд. Но умерший король успел провести с супругой две ночи, а значит, был шанс, что королева понесла ребенка. Боги милостивы к королевам! Тогда Совет вынес решение: младший брат Руфус обязан жениться на королеве и выждать срок, положенный для того, чтобы стало ясно – понесла Палиона или нет. Он выполнил волю Совета, Палиона оказалась в тяжести и в срок родила мальчика – будущего короля Истреда. Руфус остался при нем регентом, а королева родила еще четверых детей уже от него. Династия на троне сохранилась.
Я подумала, что королевский Совет был набран то ли из идиотов, то ли наоборот – из умников, которым Палиона приплатила. Эта древняя королева наверняка окрутила беднягу Руфуса и забеременела от него. Потому что две ночи и последующие двадцать две – есть разница. Заодно и династию сменила.
– А средний брат короля? Он не восстал?
– Бранд был вынужден признать новорожденного короля. При прямом наследнике мужского пола брат остается братом. Царствует сын.
– Страшные дни. Хорошо, что есть закон, – повторила я и многозначительно замолчала.
Вываливали мне на голову эти новости явно не просто так, а с подвохом. Потому что королевой сейчас была я. И супруг мой точно умер. Как там говорят в сериалах про адвокатов – прецедент имеется.
Мой собеседник согласно закивал головой – так что пухлые щеки затряслись.
– Как жаль, Ваше Величество, что король не успел зачать наследника. Умереть на пороге супружеской спальни в первую брачную ночь! Что за злое проклятье! Храмы Многоликих богов будут денно и нощно молиться о том, чтобы его душа нашла дорогу в земли Золота.
– Мои молитвы пребудут с ним.
Ну а что я еще могла сказать?
Значит, на пороге спальни. Вот ведь не повезло девочке. Королевой стала, а женой – нет. Интересно, а как тут поступают с ненужными королевами? Что происходит с королями, и так понятно, своей смертью они не помирают. Особенно в день свадьбы.
– Скорблю вместе с вами, Ваше Величество! Я надеялся, что вы полностью поправитесь к похоронам – вы пролежали без памяти два дня, после того как вас нашли в спальне на полу. И сердце ваше билось столь медленно, что мне стоило большого труда убедить братьев короля, что вас еще рано хоронить вместе с Его Величеством. Но зрелище было страшное, – толстяк схватился за сердце. – Его Величество лежит на пороге, сжимая в руках меч, и уже не дышит, вокруг вьется какой-то серый дым. Дикий холод пробирает до костей. И вы – рядом с ложем, белая, как снег зимой. И словно мертвая.
– Дым? – переспросила я.
– Да, белесая дымка. Она рассеялась почти сразу, и ее успел увидеть только я и пара слуг. Мы пригласили лучших магов из Академии, но они только развели руками. Сказали, что в покоях Их Величеств стоят мощные чары и они не пропустили бы злого заклятья. И что туман происхождение имеет божественное, а не магическое. Потому что Многоликие призвали короля Джастина в землю Золота и указали ему путь, – в голосе священника явно слышалось возмущение. – Ох уж эти маги! Сначала сами наворотят, а потом объявляют божественным! Но кажется мне, что они еще передумают. В городе уже шепчутся про дым, а значит, знают – без магии тут не обошлось. А когда в народе гуляют ненужные слухи, Академия обязана вмешаться.
Я только покивала. Магия. Настоящая. Убившая моего мужа-короля. Впрочем, после венца на собственной голове остальное воспринималось проще.
– Однако после того как душа Его Величества обретет покой, нам предстоит пренеприятное расследование. Великие герцоги Ксандр, Тармель и Гектор уже договорились о том, кто будет главным следователем. Глава Академии займется этим лично. В чудеса братья короля верят еще меньше, чем священники.
Я судорожно припоминала, как положено говорить про родню мужа, когда священник продолжил:
– Их светлости очень о вас беспокоились – каждые пару часов посылали за вестями. Лекари не давали точных прогнозов. Мы все очень боялись, что вы последуете за Его Величеством.
Еще бы не беспокоиться. Оно и понятно. Король умер, единственный свидетель лежит в беспамятстве, маги не признаются в том, что случилось. Интересно, что же такого увидела эта несчастная королева? Может, убийцу? Скорее всего. Только вот сама королева, похоже, встречу с ним не пережила, и на ее место пришла я. Которая ни сном, ни духом во всех местных делах. Вот же пакость. Даже тут не везет – никаких тебе балов, туфелек и придворной свиты. И вместо принца – умерший король.
– Ваше Величество, вы помните, что произошло в опочивальне два дня назад, той страшной ночью?
Я лишь печально покачала головой.
– Смутно. Все бело. В тумане. И очень мерзнут руки, – пришлось соврать максимально расплывчато. – Но я постараюсь припомнить все, даже мелочи.
– Бедное дитя! На вашу долю столько выпало. Но боги улыбнулись, и вы остались в живых. Теперь ваш черед благодарить их. Храм Многоликих радостно распахнет вам свои объятия, когда расследование будет завершено и на трон взойдет новый король. Счастье в молениях и приношениях жертв ждет вас. Многоликие подарят вам покой и освобождение от мирского бремени…
Во как! Меня в монастырь, то есть в храм – невелика разница. Сами на трон. Хорошо придумано. Вроде ни в одной приличной монархии королев так быстро в монашки не сбагривали. Хотя, если подумать, в такой ситуации храм – не худшее. Девушка, в чье тело меня закинуло, избежала смерти чудом. И не факт, что если от храма я откажусь, то убийцы не отправят меня сразу на кладбище. Так надежнее. Не зря же толстяк рассказал мне о той древней королеве. Брачная ночь… А может, она состоялась?
Нужно было осматриваться и действовать. В монастырь мне не хотелось. Даже самой старшей. В конце концов, внесло бы меня в селянку-крестьянку – это одно дело. А тут стать королевой – и сразу же всего лишиться. Мало мне сегодня Павла с его блондинкой, бедного Карасика и приступа!
– Мне дурно, – еле слышно прошептала я и посильнее навалилась на руку провожатого.
Священник охнул, подхватил меня крепче, чтобы не вздумала упасть, и зачастил:
– Сейчас дойдем, Ваше Величество. Сейчас, осторожно, тут ступень, обопритесь… Не стоит переживать, следователь сначала дождется вашего выздоровления. Тармель и Гектор не позволят мучить избранницу их покойного брата расспросами, когда это может повредить ее здоровью.
– А Ксандр? – почему-то спросила я, удивленная таким точным перечислением. Ведь по правилам хорошего тона беспокоиться за меня должны все три королевских брата.
– Герцог Ксандр… – священник замялся. – Сложный человек. Жесткий. Он не знает жалости. Никакого сострадания. Даже когда сообщили о смерти Его Величества, герцог только приказал принести вина. Не самого дорогого. “Король был средненький, значит, и поминать его отборным сортом не стоит”, и это при всех. Хотя Ксандр и при жизни Джастина сдерживаться нужным не считал. Весь характером в покойного деда-короля, да еще мать-южанка добавила перца в кровь. Остальные-то принцы совсем другого склада. Да и маменька у них, признаться, не сильно горячая женщина, очень сдержанная и спокойная. А Ксандр – четвертый в очереди на престол, хоть и старше всех по возрасту. Грошовый принц – так его дразнили. Принц-бастард.
– Грошовый?
– Да, когда твои три брата рождены от королевы, а ты сам сын бедной дворянки из соседнего Амарта, на которой король так и не соизволил жениться, на многое рассчитывать не приходится. И смирению это не способствует. Однако никто не ожидал, что король Джастин погибнет. Закон диктует нам, что на троне должна править кровь Терлингера. Тех, в ком она течет – трое. Гектор, Тармель и Ксандр. Если бы вы успели зачать наследника… А так кровь наследует по старшинству. Сначала великие герцоги. Гектор первый, Тармель второй. За ними – Ксандр. Потом сын Гектора…
Священник принялся перечислять имена, указывая степень родства. Я слушала очень внимательно и сразу мысленно раскладывала по полочкам.
Великий герцог Ксандр. Бастард. Грошовый герцог. Неугодный всем остальным. Любимец придворных дам. И злейший враг их мужей.
Из всех королевских братьев только у Ксандра прав меньше, чем у стальных. Мало того – он был вдовцом, и у него не нашлось официально признанных бастардов. Наверняка этот герцог – еще тот подарочек по характеру. Когда тебя с детства держат за второй сорт, сложно вырасти добряком.
Но для меня, попавшей в чужое тело, незнакомый мир и средневековую эпоху, такой расклад мог оказаться полезным. Что если взять Ксандра в союзники? И напомнить ему про закон Старых королей.
Еще бы знать, как он выглядит, этот Ксандр.
Комнаты, куда меня привел толстяк, были на втором этаже крыла, расположенного внутри замкового кольца. Самое безопасное и самое спокойное место во всем дворце. Было. Пока за стенкой не убили короля и чуть не прикончили меня.
Окна комнат выходили в густой, тенистый парк. Там звонко пели птицы и журчал ручей. Сам парк был крохотный, но уютный. С мощенными коричневым камнем дорожками и разросшимися кустами белого шиповника.
А вот сами покои мне не понравились. Здесь пахло страхом и тревогой.
Два приемных зала, один маленький с камином и креслами, второй большой – как гостиная. Спальня средних размеров, ванная, гардеробная и комнатушка для служанки.
На обитель королевы не похоже – камень, резное дерево, темные картины со строгими мужчинами и женщинами. Никаких ваз, статуэток, кружев и лепнины. Суровое средневековье. Словно тут еще недавно располагалась оружейная, и комнаты еще не успели переделать под женский вкус.
В спальне кровать с балдахином из темно-синей ткани, огромная шкура неизвестного серого зверя на полу. Низкие столики на гнутых ножках и стулья с высокими прямыми спинками, на которые даже смотреть неуютно. Книжный шкаф на три полки – на корешках пыль. Здешние слуги совсем обленились или в честь траура убираться запрещено?
В спальне было две двери – одна входная и еще одна запертая на вычурный засов с этой стороны, и для надежности грубо заколоченная неструганными досками.
И если верить во всякие невидимые материи, то именно дверь излучала ту недобрую тревогу. Я даже скривилась, но священник понял это по-своему:
– Пока не завершится разбирательство, дверь в спальню короля должна быть закрыта. Академия обещала прислать еще… наблюдателей. Там могли остаться следы произошедшего.
По тону было ясно, что священник магам не доверяет. Где-то я его понимала – до сегодняшнего дня я было четко уверена, что магии не существует.
Забавно, но толстячок, под видом помощи, вместе со мной прогулялся по всем комнатам и даже тайком заглянул под кровать, изображая, что поправил мне подол накидки. Какой любопытный.
– Да, конечно, – я смиренно склонила голову и попыталась незаметно рассмотреть себя в зеркале, которое стояло в дальнем углу – с него сползло скрывавшее стекло покрывало. С того места, где мы стояли, видно было плохо, а разглядывать себя в открытую при толстяке я не решалась.
Но где же прислуга? Где придворные? Фрейлины? И кто там еще полагается королеве?
На низком столике с инкрустацией из перламутра стоял черненый серебряный колокольчик, видимо, для этих целей. Я подняла его за рукоятку и чуть не выронила. Тяжелый.
Толстяк охотно подхватил и требовательно позвонил.
– Очень странно! Какое пренебрежение. Вы отсылали слуг с поручением?
Служанка, которой полагалось ждать госпожу в своей комнатенке, куда-то запропастилась.
Судя по всему, прежняя обитательница моего тела обзавестись придворными дамами не успела. Складывалось впечатление, что король женился неожиданно и на кандидатке, которая не устраивала всех. За что и поплатился. Знать бы еще, как она выглядит? И чем так зацепила короля?
Отпускать толстяка было еще рано – стоило узнать о себе и этом мире как можно больше и при этом не выдать, что сидеть в здешнем храме до конца своих дней – не потолок моих мечтаний.
Я рассеянно прошлась по комнате, словно в смятении. К зеркалу тянуло как магнитом.
Служанка появилась как театральная примадонна – только после третьего звонка. Блеклая, испуганная конопатая девушка, но в добротном платье, аккуратно причесанная и даже с красивыми бусами из янтаря на шее. Серые покрасневшие глаза бегали, словно она стянула что-то у хозяев и теперь боится, что ее поймают.
Священник приказал ей принести бокалы и вино. Девушка присела в коротком реверансе и бросилась исполнять.
Низкий стол оказался в мгновение ока сервирован на двоих. При виде порезанных на ломтики фруктов и теплого хлеба я сглотнула слюну, но что-то мне подсказывало – брать с блюда хотя бы маленький кусочек смертельно опасно.
Того, что рассказал мне толстяк по дороге, вполне хватило для того, чтобы хорошенько испугаться.
Тот, кто убил короля и чуть не добил королеву, обязательно захочет завершить дело. И яд в этом плане куда надежнее какого-то магического тумана. На престол очередь из троих герцогов и их многочисленной родни, и какая-то чужая королева им не нужна.
Поэтому я взяла в руки бокал, поднесла к губам, но в последний момент, словно раздумав, отставила в сторону.
Толстяк тут же заколыхался, беспокоясь:
– Ваше Величество, вы останетесь совсем без сил. Завтра похороны, и силы вам понадобятся. Гробницы королей место отдаленное, а до самих подземелий придется преодолеть множество лестниц.
– Я постараюсь, – пролепетала я. – Но так больно в груди.
И вздрогнула от грохота – служанка уронила поднос, на котором несла графин с фруктовым морсом и сдобу, и теперь спешно собирала осколки с пола, испуганно не поднимая взгляда.
Толстяк негодующе покачал головой и успокаивающе дотронулся до моего рукава. В этом месте мне полагалось плакать, потому что я чудом выжившая безутешная вдова.
Пару слезинок выдавить получилось без проблем – стоило вспомнить адскую боль во время приступа и ветеринарку с Карасиком.
Толстяк подал мне тонкий платок, я осторожно промокнула глаза, дав слезам скатиться на щеки. Служанка наконец управилась с уборкой и тихой мышью исчезла.
Я встала, рассеянно прошла к окну, заодно убедившись, что решеток снаружи нет – только толстые ставни и виноградные лозы, карабкающиеся по стенам до крыши.
Дошла до зеркала, отметив, что туфельки у королевы явно не для ходьбы придуманы: прошла всего ничего, а ремешки уже растянулись.
Я, словно случайно, оступилась, прихватив край тяжелого покрывала, и ткань с поверхности зеркала сползла целиком.
– Сейчас, Ваше Величество, я помогу, – всполошился толстяк.
Но пока он вставал из кресла, пока ковылял ко мне, я успела себя рассмотреть.
Зеркало оказалось мутным и зеленоватым – никакого сравнения с привычными современными зеркалами. Посередине на отражении шло искажение, оно раздваивалось. Рассмотреть детали удалось с трудом. Но основное я увидеть успела.
Королева действительно была очень молода. Очень простенькое личико, как у деревенской дурочки. Потому что стоило мне упустить контроль над мимикой, как выражение у девушки в зеркале стало откровенно глупым – ротик распахнулся, а глаза округлились, как у аквариумной рыбки. Сходство усиливали пухлые щеки и общие мягкие черты.
Но стоило мне напрячься, как выражение лица менялась – губы изгибались в моей улыбке, а бровь иронично ползла вверх. Стоп, вот это лучше придержать!
Я скорбящая королева, у которой завтра похороны мужа, пусть лучше будет вид глупой дурочки. С дурочек спроса меньше.
Собственный возраст радовал и огорчал одновременно – восемнадцать или девятнадцать лет. Я и забыла, что такое быть молоденькой. Но своего родного тела очень не хватало.
Из хороших новостей были: очень густые каштановые волосы, уложенные в сложную прическу. Правда, блеклые, но даже здесь, думаю, не проблема раздобыть крапиву или лен. Темные брови красивой формы – но можно подровнять. Ладная фигура – третий размер груди при узких бедрах, а отсутствие талии благополучно скрывалось корсетом.
Отражение напоминало заготовку, которую еще следует доработать.
Манекена. Куклу.
Соотнести эту девушку в зеркале с собой пока не получалось: я очень давно красилась в платину и про свой естественный цвет волос и думать забыла. Лишние пять кило веса сторожили меня всегда – иногда уходя на год, но всегда возвращаясь. Да и телосложение было скорее спортивное – сильные руки, крепкие плечи и широкие икры. И даже после трех провальных поступлений в универ в восемнадцать лет такого забитого выражения лица у меня точно не было.
Толстяк суетливо накинул покрывало обратно, оглянулся убедиться, что служанка ушла, внезапно схватил меня за руку, крепко сжал. Я отшатнулась, но он легко удержал меня – в пухлых пальцах крылась недюжинная сила.
– Ваше Величество, будьте осмотрительны: пока престол пуст – вы в опасности. В смертельной опасности. Как только коронуют Гектора, я заберу вас в храм. Но до тех пор будьте осторожны. Вы добродушны и честны, непривычны к столичным соблазнам, боги полюбят вас. Вы станете новой Старшей сестрой, со всеми положенными почестями…
А толстяк-священник не так прост, как кажется с виду. Стелит соломку сразу в двух местах – сначала рассказал про закон Старых королей, теперь про храм. Вот ведь хитрец!
Наверно, где-то там есть прежняя Старшая сестра, которая его не сильно устраивает, а бывшая королева, да еще благодарная за вовремя сказанные слова сочувствия и оказанную помощь – очень полезная штука. А значит, надо подыграть.
Я очень серьезно кивнула и прошептала:
– Я буду осторожна…
И главное, говорила чистую правду. Погибнуть от яда в мои планы точно не входило.
– Завтра днем я сопровожу вас на церемонию похорон, – продолжил толстяк, отпустил мою руку и вернулся в кресло. – Надеюсь, что здоровье позволит вам выдержать ее.
Интересно, а как его зовут. Надо разузнать. Но как это сделать, не вызывая подозрений? Биться головой и терять память сейчас ситуация точно не позволяет. Такой радости всем, кто хочет от меня избавиться, я точно не доставлю.
– А когда новый король… ну станет королем?
– На четвертый день от похорон, Ваше Величество, согласно традиции. Следователи из Академии все эти дни будут разбираться в случившемся – новый король должен быть вне подозрений. Они захотят поговорить с вами завтра. Я думаю, придут утром. Разумно будет согласиться на разговор. Я предупрежу их о вашем дурном самочувствии, – толстяк окончательно вошел в модус доброго дядюшки, мне оставалось только кивать и молчать.
Служанка неслышной тенью скользнула в комнату, держа в руках плоское блюдо с тонко нарезанной рыбой, морковью и хлебом. Осторожно поставила на стол и отошла.
– Когда следователь подтвердит право герцога Гектора на престол, мы отпишем вашему отцу. Хотя, если бы кто-то спросил вашего скромного слугу, я бы сказал, что Тармель куда более дальновидный правитель. И под его рукой Литавия сможет войти в свою золотую эру. Ваш батюшка, помнится, хорошими словами отзывался о торговых сделках младшего брата короля. Но боги распорядились иначе. Я думаю, ваш отец будет опечален. Яков Хромой безусловно один из самых разумных правителей вольного города Харта. Под его мудрым руководством…
Ага, значит, я нечто вроде дочки выгодного торгового партнера. Мезальянс. Не думаю, что короля убили именно по этой причине, наверняка там нашлась еще сотня, но все же – почему покойник вдруг выбрал в жены невзрачную (если трезво смотреть на вещи) дочку богатого купца. Неужели только из-за денег?
– Хартские караваны, проходящие через ворота храма, помогут нам восславить величие Многоликих и снизить торговую пошлину. Для святилищ действуют свои законы…
Ага, а вот и вторая причина, по которой толстяк носится со мной как с писаной торбой, – я буду залогом того, что мой батюшка будет исправно гонять груженные добром караваны через храмы, а не через рынки.
Значит, или залог добрых торговых отношений, или брак с герцогом Тармелем. Толстяк предлагает мне только два варианта. Но я буду не не я, если не найду третий выход. Терпеть ненавижу плясать под чужую дудку, особенно когда мелодия мне не нравится. Хватит с меня чужих решений.
Священник проговорил еще минут десять, но в основном это были его мечты о том, как расцветет Литавия при мудром управлении Тармеля. Разумеется, новому королю в этой схеме тоже отводилась роль, но скорее как украшению. Толстяк распланировал все наперед и теперь, не стесняясь, рассказывал это девочке, которая так и не стала королевой. Интересно, а что бы сказала настоящая королева? Та, которая пережила сначала свадьбу, потом смерть и покушение? Внутри было тихо, ни отклика, ни шепота. Где бы ни носило душу той девушки, она явно не могла подать мне оттуда знак.
Разбираться с тем, что тут произошло, мне предстояло в одиночку. И хорошо бы помнить о том, что корона на голове – это куда лучше, чем совсем без головы.
Хотя если мой план остаться королевой провалится (и меня не убьют по приказу одного из герцогов), то место Старшей сестры никуда от меня не денется. Разве что мой батюшка в Харте отдаст концы, и я стану невыгодной жрицей. Но, по упоминаниям священника, отец крепок и как раз пополнил свой гарем двумя новыми женами.
Судя по всему, еще тот весельчак. И лучше бы нам с ним не видеться.
Хотя храм от покушений не страхует. Отравить и там могут. Чую, там гадюшник почище дворцового. И старая Старшая сестра так просто со своей должности не уйдет. Верховные жрицы во все времена были еще теми гадинами.
Но и впечатление о великом герцоге Тармеле у меня складывалось самое неприятное. Чем больше священник хвалил его, тем больше мне казалось, что этот Тармель – хуже не придумаешь.
Наконец толстяк решил, что достаточно меня подготовил – для своей пользы, – встал и очень учтиво раскланялся.
Кроме уже суетившейся вокруг служанки, в зал вошли еще две девушки – тихие и невзрачные – и принялись уносить тарелки, до которых так никто и не дотронулся.
И от моего внимания не ускользнуло, что священник тоже не съел ни кусочка. Да и вина в кувшине не убавилось.
Похоже, что растолстеть мне тут точно не грозит.
Теперь предстояло самое сложное и опасное. Разобраться со служанкой.
Потому что обмануть мужчину, даже умного и внимательного, куда проще, чем обхитрить самую глупую женщину. Женщины покруче микроскопов замечают мелочи, и любая ерунда, вроде требования принести молока, а не вина, может меня выдать. А потом: язык без костей, тут шепоток, здесь сплетенка, и пожалует ко мне толстяк обратно с совсем другими вопросами. Хотя доказать, что королеву подменили, будет сложно, но в средневековье сжигали на кострах и за меньшее. А тут на мое место претенденток быстро наберется целый вагон.
Трудностей было две. Я не знала, как служанку зовут. И второе – покруче – я не знала, как зовут меня саму. Поэтому решила сразу играть на все деньги.
Поманила девушку к себе пальцем.
Та приблизилась нехотя и присела в почтительном поклоне. Но присутствовал в этом жесте какой-то изъян, словно издевка. Может, прежняя королева такого и не заметила бы, но я видела ясно. Мне собирались врать. Нагло и в лицо.
– Расскажи мне все, – спокойно приказала я. – О той ночи. Ты же была здесь, когда короля убили?
Служанка явно трясется не просто так, уж очень она стала похожа на одну из моих стажерок, которая напортачила с клиентом в утреннюю смену и потом не хотела признаваться. Те же бегающие глазки и вид пришибленной мыши. Только у этой за испугом кроется еще и торжество. Плохо.
Похоже, я допустила где-то промашку. Только вот где и в чем?
Рыжая потупилась и зачастила, теряя буквы:
– Ваш Величество, я ничго не знаю. Со мной уже говорили люди, допрашивали. От великих герцгов. Его светлости Трмлю все доклали. Как есть. Но вы же помните. Сами отослали меня тогда, сказали, что покличете, когда потребуюсь… А те две, что вас переодевали – так они и померли, а я не видела ничего. Ушла к себе и сразу уснула. Спала крепко.
Вот как. Количество покойников вокруг меня стремительно увеличивалось. Оказывается, кроме короля, еще две служанки отправились… как там говорил священник – в земли Золота.
И откуда у королевы такая задрипанная служанка? Батюшка приставил?
– Сразу уснула? – я прищурилась. – И ничего не слышала?
Даже если служанка не врет, что я ее отослала, то готова руку дать на отсечение – врет в том, что не подслушивала, наверняка не удержалась и топталась около дверей. И точно что-то видела, но теперь даже под пытками не скажет что.
– Да, Ваше Величество. Ничегошеньки.
Курносый нос служанки печально опустился, и она окончательно стала похожа на провинившуюся стажерку. Значит, вранье. Дальше можно не расспрашивать – упрется бараном и все.
Что ж, придется выяснять у других, что произошло той ночью.
– Хорошо. Пока довольно. Я желаю посетить сад. Немедленно, – как можно тверже сказала я. – И уберите здесь. Я не голодна.
Служанка снова бросила на меня странный взгляд и поспешно кивнула.
Непонятно, нарушала ли такая прогулка этикет или нет – может, королеве в трауре положено рыдать у себя в покоях. Но мне очень хотелось осмотреться, и я была готова рискнуть. В крайнем случае, всегда можно сослаться на здоровье и на то, что голова кружится от духоты.
Служанка проводила меня в гардеробную.
Еще при первом посещении она показалась мне очень скромной – для королевской особы. Возможно, дело в том, что ее величество только недавно переехало в замок и сюда успели доставить только часть вещей? Сплошные вопросы и ни одного ответа.
В дальнем углу комнаты друг на друге громоздились перетянутые веревками сундуки. Какие-то вещи еще стояли на полу в коробах неразобранными.
Служанка сняла с зеркала покрывало, достала строгое темное платье бутылочно-зеленого цвета (видимо, такое полагалось носить при траурных прогулках) и почтительно застыла рядом.
Да, для человека, который привык переодеваться сам, чужая помощь в этом деле была как щуке зонтик. И очень раздражала. Я поднимала и опускала руки, а на меня как на манекен надевали: нижнее платье, подъюбник, нижнюю юбку, корсет, основное платье, накладной шлейф.
Как капуста, только стройная. Удивительным образом все надетое на меня не согревало. Спину холодили металлические вставки в корсете, ноги мерзли в чулках и туфельках на тонкой подошве. Очень хотелось замотаться поверх в одеяло, но это точно бы нарушило весь образ.
Пока чужие руки меня старательно упаковывали, я старалась запомнить, как правильно надеваются все эти вещи и на какую сторону застегиваются сотни крючков и петелек. Особенно пугал корсет – тройной шнуровкой и хитрой системой боковых завязок. Адская штука оказалась: дышать тяжело, наклониться не дает, и все время ощущение, что ребра треснут. А ведь когда-то я мечтала примерить такие платья и ощутить себя восхитительной королевой. Вот, ощутила. Бойтесь своих желаний, они сбываются совсем не так, как представляется.
Служанка быстро разобрала мою прическу, выпустив на волю густые локоны. Королева своими волосами могла гордиться – они падали тяжелой волной на плечи и спускались ниже талии. В моем мире от такой длины была бы одна морока, а тут в средневековье в самый раз. Как в сказках про Рапунцель. Я провела рукой по шелковистым прядям, пропуская их между пальцами.
Предложенные служанкой траурные украшения оказались восхитительно стильными: черненое серебро с черным же жемчугом. О стоимости такого ожерелья, серег и двух браслетов я предпочитала не думать. Жемчужины были ровные и крупные, как на подбор, идеально круглые, но без блеска. В серебре выглядели богато и со вкусом. Первый приятный бонус от пребывания в чужом теле – в моем мире такие красивые вещи я могла увидеть только на витрине ювелирного магазина.
Волосы служанка забрала в тяжелый узел с помощью неприметных черных заколок и серебряного старинного гребня. К жемчугам он не подходил и смотрелся куда грубее. Словно наследство от бабушки, на которое отворотясь не налюбуешься, а носить положено – традиция.
Как я и думала, в обычное время королеве полагалось золото и яркие камни – в шкатулках на специальном низком столике лежали именно такие драгоценности. Особенно потрясало воображение ожерелье с крупными, яркими сапфирами, ограненными в капли. Очень хотелось достать и полюбоваться, но служанка маячила за спиной и уходить не собиралась. Пришлось отложить примерку на потом.
Плащ, накинутый мне на плечи, от первого отличался не сильно – такой же темный плотный бархат, только подол почищен и вместо завязок серебристый шнур.
Я набросила капюшон на голову, желая скрыть не столько лицо, сколько взгляд – стоило хорошенько осмотреться в замке. И запомнить как можно больше.
Ведь если все пойдет по плану, то ночью мне придется в одиночку пробираться по этим этажам, да еще и не наткнуться на стражу. Или у меня все выгорит, или мне светит до конца моих дней торчать в их дурацком храме Многоликих богов. И судя по тому, как тут решаются вопросы – дни закончатся очень быстро.
Я медленно и величаво (чтобы поддерживать образ скорбящей вдовы) шла по пустынным каменным коридорам. За мной семенила служанка, замыкала процессию положенная мне стража.
Сразу трое рослых закованных в железо мужиков, с рисованными дубовыми листьями на нагрудниках. Настоящие великаны. Мелких в гвардии, похоже, не держали.
Мужики позвякивали при ходьбе, и от этого я с трудом сдерживала улыбку. Хоть что-то веселое.
Отсылать прочь стражников и служанку я не решилась. Во-первых, меня могли не послушаться: неясно, кто на самом деле отдает им приказы, и были крупные сомнения, что они подчиняются мне.
Во-вторых, кто его знает, вдруг неизвестный убийца, прикончивший короля, решит разобраться и со мной? Так что пусть звякают.
Выход в парк находился напротив моих комнат, но чтобы до него добраться, пришлось сначала спуститься по огромной мраморной лестнице: у ее подножия сидели каменные горгульи самого злобного вида, и кажется, внутри них были спрятаны какие-то механизмы. Потом предстояло долго идти по галерее, с которой открывался вид на расстилавшийся внизу город, затем снова оказаться внутри замка.
Тут, похоже, располагались покои кого-то из знати, во всяком случае, откуда-то сверху доносились переборы гитары, звонкий женский смех и лай собак.
Я замедлила шаг, нахмурилась и развернулась лицом к шуму.
Один из стражников, шествующих за мной, поспешил пояснить:
– Это из покоев великих герцогов, Ваше Величество. Горюют.
Значит, стража господ не любит. Полезно знать.
Да, в грянувшем сверху кокетливом женском визге горя было – комара не утопишь. Потом сверху что-то грохнуло, по галерее раздались нетвердые шаги, и показался тот самый. Насмешливый. Со злым взглядом.
Принесла нелегкая.
Прихлебывая прямо из горла, так, что винные капли падали в распущенный ворот рубашки, он тащил на плече расхристанную девицу.
Увидев меня, остановился, оскалился приветственно и даже изобразил шутовской поклон – не снимая своей ноши с плеча.
– Великим герцогам все можно, – пробормотал еле слышно второй стражник.
Ага, значит, это и есть один из королевских братьев. Интересно который. Хорошо бы не грошовый Ксандр. Потому что для моего плана мне до зарезу нужна была ясная голова, а этот темноглазый лишал меня всякого соображения одним только видом. Угораздило же! Как наваждение какое-то. Колдовство.
Может, тут в ходу приворотные зелья или какие-то заклятия? Раз магия существует, наверняка есть ее любовная разновидность.
Герцог нагло улыбался, довольный произведенным на меня эффектом.
Ну и ладно! В конце концов, королева тут я. Хоть и поддельная внутри. А он всего лишь брат моего покойного мужа.
Я ответила на шутовской поклон герцога легким кивком, а потом сказала громко и четко, так что эхо, отразившись от каменных стен, разнесло мой голос далеко по коридорам:
– Главное, не забудьте – здесь траур по вашему брату. Так что медленно и печально.
Служанка охнула и прикрыла рот ладонью. Стражники напряглись и, кажется, даже потянулись к оружию.
Герцог замер, опустил бутылку и тряхнул головой, как большой пес, на которого вылили таз холодной воды. Потом прищурился, словно увидел меня впервые.
Ждать ответа я не стала, развернулась, расправила плечи и продолжила свой путь.
О королеву, даже если ей остается править не больше недели, ноги не вытирают. Будь ты хоть трижды красавец и любимец женщин.
Сад оказался прекрасен, даже в сумерках, которые подкрались, пока мы шли по замку.
Тот, кто его распланировал, обладал великолепным вкусом: узкие мощеные дорожки ныряли в арки из хмеля и плюща, чтобы вывести к небольшому укрытому в тени фонтанчику, а оттуда к укромной беседке, со стен которой свешивались виноградные гроздья. Потом дорожки выводили к круглой мощенной белым камнем площадке около одуряюще пахнущих ночных фиалок и вновь ныряли в тенистый сумрак.
Я выбрала широкую мраморную скамью у выложенного плоской галькой источника. Сразу за ней начинался ажурный парапет, а за ним справа простирался город, который отсюда был виден целиком.
А слева темнело море. Бескрайнее, пахнущее водорослями, солью и удивительно тихое. Над морем низко висели две луны – одна огромная и фиолетовая, а вторая почти черная на ее фоне.
Совсем иной мир. Абсолютно. Даже небо другое. Но удивительно то, что дышалось мне здесь в разы легче, чем в привычном современном мире. А может, все дело было в чужом юном теле, которое не знало, что такое городской смог и душный офис.
Служанка осталась где-то на дорожках вместе со стражниками, не решаясь нарушить мое уединение.
От города доносились искаженные расстоянием звуки – удары молотка, конское ржание, чья-то ругань. На пристани разгружался огромный парусник – по сходням туда-сюда сновали фигурки с тюками. Ветер принес запах соли и корицы.
Чужой мир. Красивый. Незнакомый.
