Ирина Яничевская
Втайне от мечты. Книга 1
Глава 1.
Толик
Колёса тихо шуршали по идеальному асфальту. Дорога ложилась ровно и привычно, встречая как старого друга. Так это было: мы сроднились за эти годы ночных поездок. Свет фонарей раздражал и бил по нервам, натянутым как стрела. Тихо играла музыка, пронзая насквозь каждую клетку
"В самое сердце на поражение.
Что же ты медлишь с этой мишенью?"
В самое сердце, как пули вырвались, километры дороги. «Молчать, гораздо больнее молчать». Я молчал, все эти годы молчал, стиснув зубы. Молчал, не доверяя свою боль никому.
Этот путь я знал наизусть. Пять километров до выезда из элитного посёлка, прямо километров пятьдесят до указателя «Новоград», поворот и ещё минут пятнадцать медленным ходом по полупустым городским улицам до знакомого двора.
Припарковал машину у нашего старого дома. Родители отдали под съём квартиру, где мы прожили столько лет. Но обещали освободить по первому требованию. Но я не просил. Пока не просил. Мне совсем недавно исполнилось восемнадцать. Я не готов начинать самостоятельную жизнь. Чуть позже.
На носу экзамены. Я не боюсь не поступить. Даже не хочу этого. Скорее иду на уступки собственной матери, которая уверена, что высшее образование в жизни необходимо. Ну, хочет так хочет. В конце концов, угодить и успокоить материнское сердце моя прямая сыновья обязанность. А у меня неплохо идёт собственный маленький бизнес: я успешно делаю на продажу сайты-визитки и продающие лэндинги. Ярослав на лето берёт на стажировку в собственную компанию: в отделе рекламы и дизайна я давно стал своим в доску парнем. Немного практики, опыта и я смогу зарабатывать хорошие деньги. А это важнее никому не нужного образования.
Заглушил мотор новенького блестящего Ниссана. Машину подарили родители на совершеннолетия. Отчим начал сажать за руль сразу, как только мы переехали в новый особняк. Оказалось, машины в моей крови. Дядя Паша, лучший друг Ярослава, быстро просёк это и стал таскать на гонки. Это от него любовь к хорошим гоночным машинам и скорости. Но до гоночной тачки я не дорос. Поэтому пока простая, недорогая рабочая лошадка. Клеить девчонок, как смеётся дядя Паша.
Только я не хочу клеить девчонок.
Иду родными улицами, где прожил большую часть жизни. Как приехал в гости. Но это только ощущение. Тени скрывают от посторонних глаз. С некоторых пор мне здесь не рады. Но я продолжаю упорно приезжать каждую ночь.
Вот знакомые качели. Сел, оттолкнулся ногами и взлетел в воздух. Сердце ударами отсчитывает минуты. Три. Пять. Десять. Жду. Снова. У меня не так много времени. Но я готов рисковать снова и снова, только чтобы оказаться на этом месте.
Темнота не пугает. Она как лучший друг, прикрывающий спину. Замер прислушиваясь. Вдалеке послышался пьяный смех. Он приближался. Тихонько соскользнул с насиженного места и спрятался за широким стволом дерева. Надеялся, что не заметят. Я не искал лишних встреч. Всё, что о чём мечтал, это полчаса под знакомыми окнами. Лишь бы увидеть. Хоть раз.
Я не терял надежды, что она придёт. Как мы договаривались когда-то. И боялся пропустить хоть одну ночь. И эта надежда толкала на безумства. Вот и сейчас я должен лежать в кровати в собственной комнате, а не стоять в темноте майской ночи, прячась ото всех.
Но надеждам не суждено сбыться. Ни одной из них.
– Я говорил тебе, чтобы ты больше не смел появляться в нашем районе? – Прокуренный голос. Развязный тон. Заметили. Вздохнул и вышел из своего совсем ненадёжного укрытия.
– Говорил, – сложил руки на груди. Нагло оглядел собеседника. Бутылка пива в руке, спортивки под палёный адидас, кожанка на голое тело. А ведь когда-то был отличным парнем, с которым много часов провели на одном поле. Последние несколько лет развели в разные стороны. Как, оказывается, легко из лучших друзей стать врагами. Рецепт древний и простой, как мир: не поделить девчонку. – Только мне плевать. Где хочу, там и хожу.
Девчонка в самой короткой юбке, что я видел, хмыкнула, обнажив в улыбке все тридцать два.
– Чирк, ты позволишь ему так с собой разговаривать? – Если она думает, что Лёха поведётся на провокацию, то ошибается.
– Заткнись, – огрызнулся бывший лучший друг. – Закрой пасть и не вякай, пока разговаривают пацаны.
Взглянул на часы. Дорогой металл блеснул в тусклом свете зажигалки, привлекая к себе внимание. Три часа ночи. Пора домой.
– Развлекайтесь, – бросил, отступая на шаг, – а мне пора. И ты бы научил свою девку нормальным манерам, чтобы не встревала, когда не просят. А то неудобно перед пацанами.
За спиной Лёхи заржали, а я успел отойти метров на пять, прежде чем до одурманенных мозгов дошло: добыча исчезает. Но сегодня в мои планы не входило быть жертвой. Но и бой вступать рано. Расклад не в мою пользу.
– Стой! – крик сзади. Показал средний палец за спину. Прибавить скорости. На ходу открыть сигналкой машину, влететь салон и рвануть с места, втопив педаль до упора. Пронесло. Сегодня обошлось.
Пусть домой занял немного времени. Аккуратно припарковался и осторожно вышел, стараясь не греметь ключами. В темноте разуться. И тихо-тихо в свою комнату.
В холле вспыхнул свет. Мама сидела на лестнице. И она была злая, очень злая.
– Ну и где тебя черти носили?
Глава 2.
Толик. Пять лет назад
Суббота. Вскочил с утра пораньше: отец обещал поехать на рыбалку на все выходные. Озеро, палатки, удочки и мы вдвоём. Я любил такое времяпровождение. Папа многому учил, рассказывал, объяснял. Мы, то болтали, обсуждая всё подряд, строя планы на будущее, то молчали, наслаждаясь тишиной и природой.
Но в это утро с самого начала пошло не так. Хлопают двери. Раз, второй. Громкий голос мамы уговаривал отца остаться. Я лежал в кровати и слышал каждое слово:
– Саш, никуда не денется эта работа. Толик же так ждёт! Вы ещё месяц назад планировали!
– Галчонок, – папа всегда называл именно так, – я быстро: только до офиса и обратно. Мне не позвонили, если бы не форс-мажор! Не справляются. Я буквально на пару часов. Собери нам пока с собой вещи. По возвращении сразу загрузимся и помчим.
– Пожалуйста, Саш, не уходи! – В голосе слышатся слёзы. Но папа загремел ключами, поцеловал маму и ушёл.
Значит, можно не спешить и поваляться в постели. Жаль, настроился на классные выходные. Отец обещал научить ставить силки на птиц. Задумали взять фотоаппарат и устроить фотоохоту. Даже не знаю, чего мне хотелось больше.
Из спальни выполз на аппетитные ароматы жареной картошки. Я всегда голодный. Мама смеётся, что я один могу съесть целую сковородку и буду требовать добавки. Буду-буду! Это точно! Именно поэтому в нашем холодильнике всегда полно еды.
Шумный завтрак. Серёжка не желал есть кашу. И я его понимаю. Манка – самая жуткая вещь, которую только могли придумать люди. Как это вообще можно употреблять в пищу? Хотя вон Катюха лопает за обе щёчки и довольна, как слон. Это мелкий раскидывает с ложки.
Быть старшим братом нелегко. А когда такая огромная разница в возрасте, как у нас с близнецами, то и очень ответственно. Заботу о них мне доверяли с самого первого дня. И я не особо сопротивлялся. А что, просил сестричку? Получай! И брата в подарок не забудь.
Я и не забывал. Хотят возиться с малышнёй скучновато. Да и внимания родителей не хватало часто. Именно поэтому я так ценил время, проведённое вдвоём с отцом.
Минуты текли вяло и будто нехотя. Стрелки часов переползали с места на место со скоростью черепахи. Я поглядывал на них, устроившись за кухонным столом с красками: с Катей рисовали принцесс, а с Серёжей монстриков. Я неплохо обращался с карандашом и гелевыми ручками, разрисовывая на уроках последние страницы тетрадей и поля, чтоб нескучно было.
Папа не приходил. Мама не находила себе места, беспокойно передвигаясь по квартире. Чтобы занять руки и скрыть напряжение, она наводила порядок. И в другое время уже привлекла бы меня. Но не сейчас. Напряжённость висела в воздухе, грозя неприятностями. Только никто не мог подумать, что такими.
Звонок разрушил тишину. Мама засуетилась, вытирая мокрые руки. Я, оставив близнецов за их занятием, вышел в прихожую. Мы никого не ждали в гости. Интересно, кто это? Полицейских не ждал ни кто..
– Синицына Галина Игоревна? – Высокий бородатый мужчина вопросительно посмотрел на маму, лишь на секунду мазнув по мне взглядом. Та кивнула испуганно. А у меня тревожно застучало сердце. – Вам придётся проехать с ними.
– З-з-зачем? – Голос дрожал, когда мама рассматривала сунутый под нос удостоверение личности. Мне не было видно, что там написано.
– На опознание. Сегодня в 8-32 произошло ДТП со смертельным исходом. Несчастный случай. Мне жаль. – Это уже второй.
– А мы причём? – Мама не понимала. Или не хотела понимать: в наш дом пришла беда.
Мама уехала, оставив на меня близнецов. Потом были похороны. Близнецы ревели, спрашивая о папе. Я был с ними. Мама рыдала над гробом.
И именно в тот день детство закончилось.
Два года спустя.
– Синица, – толчок в бок прилетел, откуда не ждали. – Не зевай, а то муха залетит. Мечтаешь о голых коленках русички или небесных пирожках?
Я мотнул головой и оскалился. Русичка у нас зачётная! Прямо из педагогического вуза пришла на практику, сменив древнюю, как мифы Древней Греции, Степаниду Семёновну. Хотя бы пару месяцев отдохнуть от нудного скулежа старой развалины. Нет, я уважаю учителей и вхожу в десятку лучших учеников школы (ладно, вру, в двадцатку), но новенькую учительницу и слушать приятно и смотреть.
Правда, замечтался я не об этом. Антипова Ирка показалась в конце коридора. Я ещё не видел её, но уже чувствовал тонкий цитрусовый аромат, который всюду сопровождал одноклассницу. Я никак не мог понять: это духи, шампунь или гель для душа? Но вдыхать, находясь рядом, мог бесконечно!
Образ Ирки преследовал повсюду с тех пор, как на лабораторной работе по химии нас поставили в пару. Я смотрел в серьёзные голубые глаза и кажется, видел эту девчонку впервые.
– Чё пялишься? – остудила она, сложив руки на груди. Белая блузка натянулась, чуть не затрещав по швам. – Списать не дам. Не надейся. И не думай, что я всё буду делать. – Она вручила мне колбу и лист с заданием. А я только видел тонкую, почти прозрачную кожу с тонкими сеточками вен. – Чего встал? Двигайся!
Сглотнул и принялся изучать задание. О лабораторной я быстро забыл, а вот о девчонке забыть не смог.
– Бывайте, пацаны, – попрощался с друзьями. И поспешил за тонкой фигуркой. Ирка шла быстрым шагом, уткнув глаза в пол. Она всегда так ходила. Теперь многое о ней знал. Учится хорошо, отлично знает английский. Любимый цвет – жёлтый, любимые цветы – ромашки. Есть младший брат. Нет отца, только отчим. Любимый поэт – Есенин, любимая еда – воздушные кремовые пирожные. Каюсь, нагло воспользовался тем, что позаимствовал у Светки Колосовой анкету, которую она давала заполнять каждому в классе. Это кладезь информации.
Например, я узнал, что у Антиповой нет парня. Значит, им буду я.
Глава 3.
Ирина
Школьные коридоры наполнены шумом, гамом и беготнёй. Школота, шумя и топая как стадо буйволов, толпой, в которой сложно определить приказ «по парам» топала за учительницей в столовую. Третья перемена самое активное время среди учеников. Голодные подростки спешили утолить голод, спешила на вкуснейшие ароматы свежих булочек.
Я спешила по коридору, надеясь получить свою бесплатную порцию еды, которая положена детям из семей с низким материальным достатком. Возле раздачи уже негде яблоку упасть. Встала в очередь. Готовили повара неплохо, но далеко не всё было съедобно. Тушёная капуста, которая подавалась каждый день, напоминала по запаху протухшее пару месяцев назад месиво. Её не ел никто. Не удивлюсь, если потом остатки счищали с грязных тарелок и подавали на следующий день повторно.
Да ладно, я так шучу. Дежурство по школе никто не отменял. И раз в четверть старшеклассники радостно отбывали повинность, пользуясь возможностью легально свалить с уроков. Последние два дежурства я провела в столовой, поэтому точно знаю, что вся противная капуста подаётся свежей. Неужели нельзя ввести в меню что-то иное?
Дошла моя очередь. Взяла поднос, на который опустились тарелка с картошкой, котлетой и противной капустой и стакан сладкого-пресладкого остывшего чая, стыдливо прикрытый сверху булочкой. В животе заурчало от голода. Кажется, последний раз я ела вчера в это же время. Сглотнув слюну, спешу занять свободное место.
Ровные ряды деревянных столов с деревянными массивными стульями всегда вызывали неприятные ассоциации. Я не желала про них думать. Просто шагала, уворачиваясь от других школьников. Но не в этот раз. Я отвлеклась: чей-то взгляд буквально прожигал спину. Завертела головой, пытаясь отыскать столь внимательного зрителя, и не заметила подставы.
Несильный удар плача об плечо, но этого хватило, чтобы поднос с похоронным звуком свалился на пол.
– Смотри куда прёшь, дура! – И хохот. Дикий, обидный и до боли знакомый. Мой единоутробный брат стоял напротив. Хотя никто не скажет, что мы родственники. Об этом не знает никто. Но этот мелкий ублюдок постоянно портит жизнь. И не только дома. В школе тоже. – Ха-ха-ха! Теперь с тряпкой будешь ползать, пока не уберёшь здесь. Так тебе и надо!
И наступил в кучу еды, которую я мечтала съесть, ногой, размазывая получившуюся массу. И его действия повторили прихлебалы, что вечно таскались за ним хвостом. Сжала кулаки, пересиливая жажду врезать в мягкое, податливое, ещё по-детски округлое лицо, заставить замолчать, заставить ответить за все издевательства! Но нельзя. Сейчас нельзя. Но когда-нибудь отомщу.
Слёзы бессилия навернулась на глазах. Не реветь! Не реветь, Ира, кому сказала? Нельзя показывать слабость. Сожрут, и не подавятся. В твоей жизни действует только один закон: выживает сильнейший. А ты обязана выжить!
Опускаюсь на корточки, чтобы собрать осколки. Неосторожное движение и острый осколок стакана впивается в палец, оставляя глубокую колющую рану. Аккуратно вытаскиваю стекло, заворожено наблюдая, как кровь стекает по коже крупной каплей, падающей вниз. Мир сузился до этой капли. Исчезли звуки. Исчезло крупное поджарое тело брата. Только я и эта алая дорожка на бледной коже. Секунда, показавшаяся вечностью.
– Совсем страх потерял? – грозный голос проник сквозь туман, окружающий сознание. – Убирайся, пока по шее не поучил. Или хочешь сам всё здесь вылизать? Языком. Я уж позабочусь, чтобы тебе никто не помог!
Моргнула. Широкая спина прямо передо мной закрыла обзор. А этот откуда взялся? Только такого позора не хватало… Но Толик Синицын не был видением или бредом воспалённого сознания. Стоял, широко расставив ноги, излучая уверенность и силу. И пространство вокруг резко стало пустым. Я только успела заметить исчезающую фигуру Дениса. Проводила пустым взглядом. И снова обозрела объём работы. Придётся задержаться на урок.
Жаль, что поесть не удалось. Когда теперь получится? Я не знала.
А ко мне уже спешила тётя Тома, одна из поварих. Она несла швабру с тряпкой, ведро с водой и мусорный пакет. Под мышкой зажаты веник и совок.
– Так-так… – Она строго осмотрела нас. – Насвинячили, значит, и убирать будете сами! И только попробуйте сбежать! Или к директору родителей вызову!
Я и не собиралась сбегать. Взяла протянутый пакет и принялась за уборку, полностью игнорируя одноклассника.
– Я помогу, – сказал просто и отобрал веник с совком. – А ты бы обработала палец. Кровит же.
Кровь идёт. Отрицать глупо. Но на чистом упрямстве:
– Я сама. Чего прицепился? Иди куда шёл! – Махнула рукой, прогоняя, и попыталась отобрать рабочий инструмент.
– Вдвоём мы справимся быстрее. – Промолчала, предпочтя включить игнор. Это всегда помогало избавиться от лишнего внимания. Работа спорилась. Много времени не потребовалось, чтобы убрать беспорядок.
Уже прозвенел звонок и опустела столовая, когда мы закончили. Отнесли грязную воду и мусор. Вымыли руки и вернулись за вещами.
– Спасибо за помощь, – поблагодарила, нарушив тишину. Сама бы я возилась дольше. Раненый палец ныл и покраснел. Закинула рюкзак на плечо.
– Стой, – схватил Толик за руку. – У меня есть лейкопластырь. Давай заклеим рану?
Странный он. Откуда у пацана нашего возраста лейкопластырь? Аптеку ограбил? Усмехнулась про себя, но руку протянула. Синицын расстегнул боковой карман и через мгновение достал узкую полоску бежевого цвета. На ней с удивление увидела персонажа из мультика «Хеллоу Китти».
– У меня младшая сестра, – оправдываясь, произнёс Толик. – Она вечно падает. Приходится заклеивать разбитые коленки.
Он взял ладонь и внимательно осмотрел повреждение. А мир, в который раз за день, сошёл с ума, сконцентрировавшись на тёплых прикосновениях. Приятные ощущения расползались по коже, вводя в ступор. Собственная реакция поразила и испугала. Что со мной?
– Ну вот мы и закончили, – одноклассник критически осмотрел результат собственных стараний. – Может, перекусим? На урок всё равно безнадёжно опоздали.
– Нет, спасибо. – Ответила твёрдо, под голодный спазм желудка, который совсем несогласный с озвученным отказом, громко заурчал. Предатель!
– Отказ не принимается, – и потащил к прилавку. – Тёть Том, остался ещё чай с булочками? А может быть, что посущественней будет? Жрать охота! Очень охота! – процитировал мой любимый фильм.
А спустя несколько минут на стойку перед нашими носами встали два стакана чая и две тарелки горячей картошки с котлетой. И даже без капусты! Чуть не захлебнулась слюной!
Ели, наслаждаясь каждой ложкой. С удовольствием прихлебнула огненный чай, обжигая губы. Молчание не напрягало. Было уютно и спокойно. И это расслабляло. Последний кусочек тающей во рту сдобы съеден. Прячу глаза, чтобы скрыть эмоции. Но это плохо получается. Произношу как можно равнодушнее:
– Спасибо за помощь и за то, что накормил. – Слегка улыбнуться. С этим парнем нужно держать дистанцию.
Анатолий Синицын – отличник, один из лучших учеников школы, капитан футбольной команды, розовая мечта любой девчонки в школе. О нём говорят в туалетах и женских раздевалках, глупышки на стенах пишут его имя, заключая в сердечки, о нём шепчутся за спиной. И интерес такого парня ко мне не может возникнуть просто так. Чудес не случается, а значит ему что-то нужно. Поэтому спрашиваю:
– Чего ты хочешь? – И тем неожиданней ответ:
– Ничего. Считай, что у нас первое экстремальное свидание! – И ушёл.
Я не ослышалась?
Глава 4. Матч, на который она не пришла
Толик
Шагал по пустым коридорам и улыбался. Надо же такое сказать. Свидание! Сам от себя не ожидал. Так же как не ожидал увидеть и такой неприятной сцены. Одно не пойму, почему Ирина допустила столь жуткое отношение к себе? Да, крупный пацан, но точно младше. Такого шугануть разочек, чтоб раз и навсегда научился вести себя. Но Антипова только глаза опустила. А то странно. Но об этом подумаю позже.
А пока приятные воспоминания крутились перед глазами. Ирка, я и больше никого. Наблюдал, как тонкие изящные запястья показываются из-под манжеты простой белой блузки с длинными рукавами. Её движения плавные и грациозные. Больше пялился на стройную фигурку, чем помогал с уборкой. Прогулял урок. Но оно того стоило.
– Синицын! – прогремело на весь коридор. – Ты почему не на уроках? Это что за безобразие?
Тамара Ивановна Ильиных, по прозвищу Ленин, наша директриса, грозно смотрела на меня из собственного кабинета. Вообще-то она нормальная тётка, почем зря не придирается. Хозяйство ведёт твёрдой рукой. И при ней школа стала преображаться. А еще она прекрасно знала моих родителей, у которых преподавала на заре своей педагогической деятельности.
– Тамара Ивановна, ну вы же знаете, что я не буду прогуливать просто так! У меня важное дело было. От этого зависит наш матч. Вы же не хотите, чтобы мы проиграли?
Да, пришлось лукавить. Но за команду директриса болела чуть ли не больше меня. И такую отмазку приняла. Приготовился вдохновенно рассказывать о тренировках. Но взгляд преподавателя устремился за мою спину. Обернулся: на лестнице, скромно потупив голову, стояла Антипова. Залюбовался.
– Кх-кх, – очнулся от транса. – Говоришь, с командой связано? – Я сделал самые честные глаза. Кот из Шрека отдыхает. – Ну-ну. Так, чтобы я больше такого не видела!
Зашла в кабинет. Фух, пронесло! Ирка постаралась незаметно проскочить мимо меня. Схватил за руку. Как говорил папа, если девчонка тебе нравится, нужно схватить и в пещеру! Оставим столь радикальные способы, но вот можно попробовать кое-что другое:
– У нас сегодня матч с пятьдесят второй школой. Приходи. – Схватил за руку, останавливая. Очень надеялся увидеть среди зрителей Иру. Только её присутствие обеспечит сто процентную победу. – Придёшь?
Заглядываю в лицо. Отвернулась и вырвала конечность из моих пальцев, что жгло от невинного прикосновения.
– Нет. У меня много других дел. – Ушла, мягко покачивая бедрами. Летучая, лёгкая походка ногами от ушей. Хотелось смотреть вечно. Ине только смотреть. Может не так уж папа и не прав по поводу пещеры?
– Я буду всё равно ждать! – прокричал в след. Пронзительный школьный звонок заполнил коридор.
Слякоть и холод загнали болельщиков в спортивный зал. Не знаю, кому продала душу директриса, но в прошлом году нам отгрохали здоровый современный спортзал, главной достопримечательностью которого были трибуны. Почти такие же, как показывают в американских молодёжных фильмах. Скромнее, конечно же, но мы и такому рады: теперь можно не бояться завинтить мячом в лоб какому-то «счастливчику», случайно оказавшемуся на пути.
Трибуны наполнялись постепенно болельщиками.
– Ни хрена себе! – присвистнул Женёк, самый младший из всех, выглянув из раздевалки. – Там не только наши. Такое чувство, будто полрайона собралось!
Захлопнул дверь. Радостная суета царила вокруг. Парни разговаривали, смеялись и обсуждали. Кого? Девчонок, конечно!
– Слышали, Рус запал на новую училку? – Костян обрисовал руками силуэт гитары. Дал подзатыльник. Пусть фильтрует речь. Сплетни я не любил. Руслан нормальный пацан. Мы с ним ни один вечер провели, рубясь в «Контр страйк». И это его личное дело на кого западать.
– Лучше бы на Володину из 9 «Г» слюни пускал! Там шансов больше! – заржал Лёвин, натягивая яркую зеленую майку с номером десять. Он утверждал, что станет не менее знаменитым футболистом, чем Пеле и Марадона. Все только смеивались: Лёвин мог только в ногах путаться. Но более способных игроков пока не находилось. Приходилось довольствоваться тем, что есть. Но по крайней мере Тёма Лёвин любил играть и никогда не отлынивал от тренировки.
– Ну, у с Володиной есть шансы у всех! – Отбил подачу Чикин из 11 «А». – У неё не много мозгов, но много очень коротких юбок! Ходить за ней по лестнице удовольствие! – Его многозначительная улыбка сказала о много. Мне Чикин не нравится совсем, но он был одним из лучших нападающих в команде. Без него мы бы пропали.
– Так, пацаны, – я хлопнул в ладони, привлекая внимание на правах капитана. – До матча меньше пяти минут. Там за стенкой наши соперники. И пусть встреч не пойдет в общий зачёт, мы должны выложиться на полную. Не мне напоминать, что впереди игра с тридцать шестой и открытие сезона? В этом году мы должны взять кубок, а то Ленин меня пришибёт! Do you understand?
– Да поняли, – отмахнулся Витька Плеханов, – не зуди. Дай помечтать о классных ножках!
По поводу ножек: может стоит собрать команду поддержки? Танцевали бы в коротких юбках, поднимали командный дух, отвлекали соперника… Хорошая идея! Закину Тамаре Ивановне, пусть посуетится. А если удастся затащить в команду Антипову… Сглотнул. Так, не отвлекаться!
Пронзительно заверещал свисток судьи, отмечая начало матча. Игроки шумной гурьбой выскочили в зал под бурную поддержку болельщиков. Противники удостоились не меньшего внимания. Пока здоровались, пока выстраивались, я искал Иру на трибунах. Не пришла, значит. Что же, она и не обещала.
Хотя я очень наделся. Странное чувство поселилось в душе. Ничего, на следующий матч я её притащу!
Глава 5
Ирина
Возвращаться домой – это как пройти все круги ада. Каждое движение даётся с трудом. Тело наливается чугуном и не слушается, но силой воли заставляю двигаться, зная о последствиях. Вот бы сейчас топать со всеми в новенький, ещё пахнувший свежей краской спортивный зал, и болеть за нашу футбольную команду! Но я шагала против потока спешащих увидеть увлекательное зрелище подростков, как танкер против течения. Один задел плечом и даже не заметил. Второй ощутимо толкнул и вместо извинений выдал:
– Смотри куда прёшь, ненормальная.
А я да, ненормальная. Моя жизнь сплошная аномальная ненормальность. Я знаю это точно. Но другой нет. Нет и другой семьи. И, видимо, я нагрешила в прошлой жизни сильно, раз в этой досталась такая участь.
В раздевалке нашла свою куртку. Пуховик давно был меньше на несколько размеров, чем нужно. Молния еле сходилась на груди. Я маскировала это объёмным пушистым шарфом, подаренным бабушкой незадолго до того, как она отошла в мир иной. Не стало самого дорогого человека в моей жизни, который любил и защищал. Исчез и последний огонёк света. Заблудилась в темноте.
Дорога к дому заняла немного времени. Каждый шаг давался с трудом. Ноги становились ватными. Сердце стучало в сумасшедшем ритме, паническая атака почти привычна. Дурное предчувствие сжало сердце. Уверена, Денис уже успел пожаловаться. И я снова буду виновата во всём. Но это ожидаемо.
Захожу крайне тихо и осторожно. Мне нельзя шуметь. Нельзя ничего просить. Нельзя произнести лишнего слова. Если бы можно было запретить мне дышать, то давно сделали это. Но нет. Уверена, сей факт очень огорчает родителей.
– Где шлялась? – Мама выглянула из кухни. Крупная дородная женщина, чей возраст приближался к сорока. Но по ней не скажешь. Любовь к крепким напиткам давно лишили лицо какой-либо привлекательности. Она не пила постоянно, но когда срывалась, то пускалась во все тяжкие. Но в такие дни я хотя бы могла сбежать.
– Уроки закончились всего десять минут назад, – спокойно отвечаю, всё-таки следовало бы промолчать. – И нас задержал учитель на последнем уроке.
– Как ты с матерью разговариваешь? – замахивается полотенцем. Привычный жест. Я легко откланяюсь, сумев избежать удара. Наклоняюсь расстегнуть сапоги. Хорошо, что нога не выросла за последний год и обувь нигде не жмёт. Сама краем глаза смотрю на мать: продолжит или нет? Она не стала тратить на меня время. Значит, Денис ещё не донёс. Видимо, он пошёл на матч. Это мне ничего нельзя. А для него запретов нет. – Остаёшься без обеда.
Вздохнула, направившись в свою комнату. Да, она у меня была, переделанная из старого чулана. Меня выселили сюда пару лет назад, когда братец нагло заявил, что не хочет больше видеть в своей комнате. Раз хочет, значит, надо. Так я оказалась в тесном душном помещении. В него встали кровать, стол, стул и большой шкаф, плотно забитый книгами. Их собирала бабушка. Энциклопедии, справочники, словари, классика мировой литературы на русском и английском языках. Я перечитала всё.
Пока бабушка была жива, она учила меня английскому и немецкому языкам. Говорила, что за всю преподавательскую деятельность не встречала более способной ученицы. Уж не знаю, правда ли это, но Шекспира, Скотта, Уайльда, Бронте, Рида и многих других совершенно спокойно читала в оригинале. Эти книги – сокровища, принадлежавшие только мне. Через неделю после смерти бабушки я пришла со школы и увидела, что мама собрала книги в большой пыльный мешок, чтобы выкинуть. Вцепилась в мешок и не отпускала. Моё! Единственное, что осталось от лучшего человека в этом мире! Не отдала. Несмотря на боль, то сыпалась со всех сторон, на хлёсткие и звонкие удары широкой кожаной полоски армейского ремня с крупной металлической пряжкой. Несмотря на кулак, прилетевший в живот. Даже удар по лицу, от которого потемнело в глазах и струйкой потёк тёплый багряный ручеёк. Рычала и скалилась диким рaнeным волком, загнанным опасными, жаждущими крoви, псами. Но отстояла.
Аккуратно сняла школьную форму, повесила на стул, надела старенький халат и отправилась мыть руки. Остаться без обеда – это привычно. Лишь бы ужина не лишиться. А значит, включается режим невидимки.
Запереться в комнате, быстро выучить уроки и лечь спать. На сегодня запланирован поход в круглосуточную библиотеку. Да, я с удивлением узнала, что в нашем городе есть такое. Причём совсем недалеко от того места, где я жила. Не знаю кому принадлежит эта идея, но хочу сказать спасибо.
В первый раз сбегать из дома страшно. Страшно идти по тёмным, порой ничем не освящённым, улицам. Но я ничего не боялась. Мне всё равно, что со мной станет, но так хоть есть шанс вырваться из окружающего aдa. Как выяснилось позже, в два часа ночи в нашем районе трудно кого-то встретить. Сложнее выбраться из дома незамеченной. Но пока мне везёт. Да и привыкла.
Два часа ночи. Я готова. Аккуратно открываю и закрываю дверь. Не скрипит. Давно смазала маслом, найденным у отчима в инструментах. Выхожу на лестничную клетку и преодолеваю тридцать четыре ступеньки. Вдыхаю морозный воздух полной грудью. Свобода! Пусть призрачная, ненастоящая, но свобода!
Раскинула руки и закружилась. Вместе со мной затанцевали звёзды в удивительном бездонном синем зимнем небе! Они двигались, улыбались и подмигивали. Хорошо бы стать одной из них! Далёкой, холодной, бездушной! Но у меня слишком мало времени. Ночь коротка.
Останавливаюсь, дожидаюсь, когда перестаёт кружиться голова и двигаюсь к назначенной цели. Шагаю быстро, мороз ощутимо кусает за щёки. Моя одежда уже давно не греет. К этому не привыкнешь, но вполне можно не обращать внимания. Считаю шаги, позволяет сосредоточиться и отогнать ненужные мысли. Я всегда именно так и спасаюсь: считаю всё.
Сто сорок ступенек во всей школе. Пятнадцать кустарников на детской площадке возле дома. Три тысячи сто восемьдесят пять шагов до библиотеки. Тридцать пять фонарей по дороге. А в этом доме шестнадцать окон вдоль и семь поперёк.
– Я тебя заждалась, подруга. – Динка возникла из темноты неожиданно, напугав, так я углубилась в собственное занятие. – Думала, что ты не придёшь.
– Прости, предки улеглись спать позже обычного. Лишний риск ни к чему. – Я не стала скрывать ничего. С Динкой это бесполезно. Она знала обо мне всё. Одна в мире. С ней можно не притворяться.
– Ну да, если засекут, тебе несдобровать. Не факт, что живой останешься. – Не факт. Но я промолчала. Не хочу об этом. Эти ночные часы свободы единственное, что у меня есть. И не собираюсь терять и секунды!
Подруга заправила за ухо ядрёно-рыжую прядь, заброшенную на глаза порывом ветра. Сняла рюкзак и достала оттуда завёрнутые в пакет бутерброды. Протянула мне. Взглянула с благодарностью. Я никогда ничего не просила у Динки, но бутерброды она таскала исправно. Сначала не хотела принимать, но живот сводило от голода.
– Нечего столько жрать! И так жирная. – Для меня никогда не было лишнего половника супа или котлеты. Даже куска хлеба. Не удивлюсь, если однажды обнаружу замок на холодильнике. А пока я пользовалась тем, что родители работают по сменам, а Денис зависает с компанией таких же придурков-друзей, как и он сам, чтобы хоть немного утолить потребности в еде здорового растущего организма.
Впилась зубами в сочный кусок булки, от души сдобренного майонезом. Ещё и колбаса с сыром. Ммм…
– Спафиба, – пробормотала, поглощая кусок чистого удовольствия.
– Не за что, – фыркнула Динка. – Пошли, а то закоченеешь.
Через десять минут уже входили в тёплое освещённое помещение библиотеки. Часто заморгали, привыкая к свету.
– Ну что, пришли, красавицы? – спросила молоденькая Аня, которая работала в ночную смену. – Вы сегодня не одни здесь. А то я бы уже уснула.
Не уснула. Ночами она не только выполняет обязанности библиотекаря, но и пишет дипломные и курсовые работы на заказ. На этой почве мы и сошлись: я помогала, чем могла, а она подкидывала заказы на перевод текстов. Попадались не только художественные, но и технические и даже научные из разных областей знаний. Иногда требовалось готовый научный труд перевести на немецкий язык, чаще на английский. Я делала это, с головой погружаясь в справочники и словари. А Аня мне платила. Немного, явно значительно меньше, чем мог бы стоить подобный труд. Но и этим копейкам была рада. Без денег давно бы загнулась.
Аня вручила флешку и кивнула на дальний угол, где стоял компьютер, за которым я обычно сидела. С удовольствием расположилась на знакомом месте, вытянув ноги, и погрузилась в работу с головой. В этот раз требовался перевод нескольких научных статей по литературе. Не заметила, как прошло отведённое моей свободе время.
– Ир, – Дина потрясла за плечо. Я как раз допечатала и проверяла перевод на возможные ошибки. Не собиралась подвести доверившегося мне человека. – Пять утра. Пора.
Кивнула, вытащила флешку из порта и отнесла Ане.
–Проверю. Деньги в следующий раз. А пока, – она вытащила тысячу и протянула мне, – отдаю за две предыдущие работы.
Забрала деньги и спрятала их на груди. Нужно спешить домой.
С Диной попрощались на том же месте. Рыжая головка мелькнула меж деревьев и скрылась. Я почти ничего о ней не знала. Ни где живёт, ни кто родители, ни что заставляет её проводить ночи напролёт в круглосуточной библиотеке. Знала только, что учится не в нашей школе и что она старше на несколько классов. Подруга не любила говорить о себе, а я не настаивала.
За спиной тихий щелчок отрезал от холода улицы. Повернула замок и на цыпочках прошмыгнула в свой чулан. Фух, я дома!
Глава 6. Злая шутка
Толик
Мы выиграли. Толпа кричала и скандировала наши имена. Меня поздравляли, били по плечу и жали руку. Я ликовал, получая похвалу от Тамары Ивановны. Но радость оказалась неполной. Раз за разом осматривал толпу, пытаясь уловить светловолосую головку одноклассницы. Может быть, я просто не заметил?
Но нет, её не оказалось среди болельщиков. Спешил домой, но в голове прокручивал каждый момент, что провели рядом. Нужно узнать об Антиповой побольше. Напрягаю память, пытаясь вспомнить, с кем общается девчонка. Но на ум ничего не приходило.
До того памятного урока химии Ирки будто не существовало. Да, выходила к доске, отвечала, ходила рядом, сидела за соседней партой. Мы сталкивались в коридорах, между партами, в раздевалке. Я не знал об Антиповой ничего. Кажется, что увидел её только на той самой лабораторной по химии. Смотрела с вызовом своими нереальными голубыми глазами и указывала!
Тоненькая и такая худая, того и гляди унесёт ненароком порывом ветра. Длинная густая коса перекинута на грудь. А последняя отчётливо выделяется под простой белой блузкой. Ого! Не думал, что рядом обладательница таких форм! Думал пошутить, но не смог, поражённый неожиданными открытиями. И всё, теперь все мысли занимают только эта девчонка!
Решено, завтра аккуратно наведу справки.
– Миха, – окликнул я на следующий день одноклассника Мишку Тимохина, заметив его на улице перед уроками, – на пять сек – разговор есть.
Тима обладает уникальной способностью: он знает всё обо всех. На шутки, что у него папа работает в ФСБ, только загадочно улыбается и молчит. Но отец у него в органах трудится. То ли капитан, то ли майор. Не вдавался в подробности. Зато стишок про куратора из ФСБ не цитирует только ленивый.
– Что нужно? – Он посмотрел на часы. До урока оставалось пять минут.
– Ты про Ирку Антипову что знаешь?
– Про кого? – Миха округлили глаза от удивления. Изумление товарища можно понять. Обычно такие девчонки не вызывают интерес. А здесь я с расспросами. – Про Антипову? Ничего особо не знаю. В скандалах и интригах замечена не была. Отличница. Тихоня. Пожалуй, всё. А зачем тебе?
– Надо, Тимох, надо, – перефразировал я известное высказывание. – Можешь узнать? И желательно, не болтать языком.
– Могу, – в лёгкую согласился одноклассник, – но с тебя должок. Замётано?
Деваться некуда. Пожали руки и побежали на урок. На биологии особенно делать нечего. Уже который год этот предмет мы изучаем самостоятельно. А оценки получаем за красивые глазки и уход за многочисленными растениями и экспонатами кабинета. Посмотреть было на что. Парты располагались буквой «П», образуя посредине пространство, заполненное многочисленными цветами, общипанными чучелами животных, статуэтками и сухими корягами. В целом, получалось красиво. Цветы стояли и на подоконниках и на полках в шкафах и на учительском столе. Особой гордостью биологички являлся аквариум. Огромный, литров на пятьсот. Угадайте, кто за ним ухаживал? Ага, ученики.
Но любимцем всех школьников был Федя, живущий в кабинете с момента открытия школы. Кто такой Федя? Это скелет. С ним здоровались за руку, его наряжали на все праздники и него просили удачи в контрольных и в любви. И его похищали. Неоднократно. И находили, чтобы вернуть на место. Кажется, жизнь у Феди более насыщенная, чем у большинства людей.
Я откровенно зевал, рассматривая обстановку кабинета. Все занимались кто чем. Кто-то поливал цветы (и как они ещё живы от столь активной заботы?), кто-то списывал домашку, а кто-то зависал в телефоне. Старая Мария Алексеевна попивала чай в своей каморке, где хранились реквизиты для уроков и наглядные пособия. Парням туда хода не было, но девчонок учительница приглашала регулярно. Сегодня увела Ирку поговорить за жизнь.
– Толян, – окликнул кто-то. Завертел головой, увидев друга. Руслан сегодня дежурил по школе, выполняя роль строгого надзирателя и мальчика на побегушках одновременно. – Тебя к Ленину вызывают.
– Зачем? – закономерный вопрос. Может, хочет похвалить за вчерашнюю победу? Закинул на плечо рюкзак. Идти недалеко. Постучал:
– Можно?
– Заходи Синицын. – Предельно вежлива и корректна. Сесть не предложила. Стою перед столом на некогда пушистом ковре и чувствую, что где-то накосячил. Только где? – Мне рассказали, что вчера ты угрожал Денису Шульгину из 8 «В». Это правда?
Кто такой этот Шульгин я не знал. И не угрожал никому. Это не в моих принципах угрожать. Лучше сразу взять и решить проблему, не скатываясь до банальных угроз.
От непонимания, сквозившего в глазах, завуч вздохнула и достала телефон.
– Вот, смотри, – она повернула ко мне экран. Знакомая картина: я, Ирка и пацан, лишивший её обеда. Мы стояли напротив друг друга. Слов не разобрать, слишком шумно, но угрожающий вид говори о много. Тем не менее, это ничего не значит. Видео короткое, не более тридцати секунд. – Что скажешь?
– Ничего. Я не угрожал, просто прогнал этого ур.., – споткнулся на первой букве и быстро исправился, – утерявшего совесть. Вы знаете, что он сделал?
Тамара Ивановна знала, но мою версию выслушала с удовольствием.
– Анатолий, послушай, встревать в конфликт родственников не стоит. Брат с сестрой сами разберутся. А если на тебя нажалуется мать, то придётся принять меры. А это не нужно никому. Верно?
Согласно кивнул. Известие ошарашило. Есть над чем подумать. Антипова задела не на шутку. Да секретов у этой девчонки больше, чем у Пентагона.
На алгебре всегда тишина. Математичка женщина с сильным и строгим характером. При ней пискнуть страшно. Я занял своё место, вальяжно вытянув ноги. Ирка уже заняла парту рядом и что-то увлечённо читала, склонив голову. Ну вот, снова принялась за своё. В прошлый раз, я помню, книгу у неё отобрали. На доске под объяснения учителя появлялись графики: тема простейшего преобразования графиков функций не всем давалась легко.
Только сегодня что-то нерабочее настроение у большинства класса. Закончил перечерчивать график, как прилетела записка, свёрнутая в тугой шарик. Разворачиваю, читаю: «Можем, сходим сегодня погулять?».
Ну, кто сейчас пишет записки? Что, нет Ватсапа или, на худой конец, Вайбера? В ВК же написать можно. Но нет, нужно выбрать именно такой способ.
– А что это у нас здесь такое? – учительница резким движением выхватила записку из рук. Не зря кличка Цербер прикрепилась намертво. – Так-так, кто это здесь Синицыну свидание назначает? Синицын, не соглашайся. В девушке должна быть загадка. Когда сама на шею вешается, это неинтересно. Правда, Антипова? Или в романах, которые ты читаешь, именно так и происходит?
Ирка резко закрыла книгу и, чуть привстав, села на неё, скрыв от глаз Цербера. Щёки покраснели. Но следующие слова заставили смутиться не только Антипову:
– Ты бы, Синицын, лучше не с анонимом иди, а с Антиповой. Она по книгам уже всё успела изучить! Не подведёт.
Смех разлетелся по кабинету. И я знаю, кто станет объектом насмешек всего класса. Чёрт, как этого избежать? Есть идеи?
Глава 7. Пойдешь со мной на свидание?
Ирина
Совершенно не хотелось вставать. Те два часа, которые потратила на сон, не смогли восстановить силы. Даже то, что успела вздремнуть днём, не помогало. А впереди семь уроков. Зевнула, свесив ноги с кровати. Лучше буду валиться от усталости, чем терять часы своей свободы. Мне нужны они, чтобы не сойти с ума.
