Страница 3 из 5
– Разумеется,-вежливо ответила Жанна, – ты с нами?
– Конечно, – согласилась Катрин. И девушки продолжили путь вместе.
После мессы девочки получили поручение от сестры Клод зайти в трапезную и хорошенько прибраться там перед ужином. Жанна скоблила столы широким ножом, а сестра, стоя на коленях, мыла полы. Когда всё было готово, Жанна сходила на конюшню за соломой и разбросала её по свежевымытому полу.
– Сестра Жасинта, – позвала она, – у нас всё готово.
Из кухни вышла монахиня с добродушным морщинистым лицом и придирчиво оглядела трапезную.
– Ну, и хорошо. Вымойтесь, приберите волосы и ступайте на кухню. Велено накормить вас отдельно.
Получив по куску хлеба и стакану молока, сёстры молча прошли в угол кухни и уселись на скамью. Нехитрый ужин был съеден в мгновение ока.
– Теперь ступайте к себе.
Девушки поклонились и вышли. Переступив порог спальни, Мари охнула: подушки на их кроватях были изрезаны и на полу валялся гусиный пух.
– Катрин, – сказала Жанна, сжимая кулаки, – ну она сама напросилась.
– Какая разница, кто, – перебила её сестра, – сейчас сюда придёт сестра Клод.
Жанна присвистнула.
– Быстро, помоги мне.
В обрывок наволочки они собрали пух и обрезки материи.
В коридоре послышались шаги. Жанна быстро приподняла одеяло на кровати Катрин и спрятала следы погрома. В спальню вошла сестра Франсуаза.
– Так, так. Надо полагать, вы уже отужинали, мадемуазели?
– Да, сестра, мы только что вернулись из трапезной, – подтвердила Мари.
– Как это низко! – воскликнула сестра Франсуаза. – Воспользоваться доверием бедной девочки, чтобы совершить проступок, мне за вас стыдно! И чтобы не говорила Сестра Клод, я считаю наказание, которое она избрала для вас, слишком мягким. Поскольку вы скоро станете послушницами, вам бы не мешало набраться немного смирения, оно больше приличествует молодым девицам.
Она обвела взглядом комнату, словно хотела найти предмет, источающий названную добродетель и указать на него в качестве примера, но обнаружила совершенно иное.
– А это что? Почему на ваших кроватях нет подушек? Отвечайте!
– Сестра Франсуаза, это моя вина, – ответила Мари. – Дядюшка Пьер в последнее время жаловался на ревматизм и плохой сон. У него очень плохие подушки, твёрдые. И я уговорила сестру отдать ему наши.
– Неужели? Весьма похвально. Я спрошу у него, так ли это.
Сестра Франсуаза направилась к выходу, сказав:
– Но сестра кастелянша сейчас болеет и новых подушек вам придётся подождать, доброй ночи, мадмуазели.
– Доброй ночи, сестра Франсуаза, – хором ответили девушки.
Когда остальные воспитанницы вернулись из трапезной, сёстры уже спали.
– Тише, – предупредила Валерия. Вы их разбудите.
– Подумаешь, неженки, – фыркнула было Гертруда, но заметив суровый взгляд старшей воспитанницы, замолчала.
Минуту спустя Катрин издала такой визг, что не проснуться было невозможно.
– Что ещё случилось? – спросила Жанна.
– Катрин, ты ведёшь себя неприлично, – одёрнула девушку Альбина. – Сейчас сюда весь монастырь сбежится. Что за дьявол у тебя в кровати?
– Это они, это всё они! – закричала Катрин, бросаясь с кулаками на Жанну.
Жанна не смогла отказать себе в удовольствии и залепила ей такую пощёчину, что Катрин села на пол.
– Помилуй, Катрин, – пряча усмешку заговорила Мари, – зачем нам твоя кровать? У нас, слава богу, свои имеются.
Улыбнувшись, Альбина откинула одеяло, на кровати Катрин и увидела изрезанные подушки.
– А вот это уже не смешно, – проговорила она. Вы понимаете, что за это накажут всех? – обратилась она к Мари.
– Неужели ты думаешь, что мы сами себя лишили удобства, чтобы похихикать в сторонке, когда всех будут наказывать? – ответила Мари.
– На вас это не похоже, – согласилась Альбина.
– Похоже, ещё как, похоже! – закричала Катрин. – Они и не такое могут! Они…
– Замолчи, – сказала Валерия, подходя к ней, – а то я добавлю.
Катрин икнула и замолчала.
– Зря ты это, Катрин, – вырвалось у Генриетты.
Валерия быстро повернулась к ней:
– Что ты знаешь? Говори! – приказала она.
– Ничего я не знаю, – попыталась увильнуть Генриетта. Но увидев, что даже Клара смотрит на неё с подозрением, сказала: – Катрин бесится потому, что её обманули. Девушки сказали ей что, сестра Франсуаза, ждёт её чтобы приводить в порядок монастырский сад, а на деле оказалось наоборот, за то, что она отлучилась с места, где отбывала наказание, сестра послала её чистить выгребную яму. А эти девицы, – Генриетта свирепо глянула на сестёр, – гуляли за монастырской стеной.
– Так, – нехорошим тоном произнесла Валерия, обращаясь к Катрин. – И ты не нашла ничего лучше, как подставить всех, изрезав им подушки?
– А вы, – поддержала, её Альбина, – прекрасно знали, что ждёт Катрин, и отправились на прогулку?
– Я считаю, что нам не нужно их замечать, всех троих, – сказала Клара.
– Пусть они всё приведут в порядок и ложатся спать, – вынесла свой вердикт Валерия. – И если я услышу хоть звук недовольства от кого-либо из этой троицы, попрошу сестру Клод рассудить, как нам быть с виновными в таком случае.
В монастырских кельях давно погасли огни, обитель погрузилась в глубокий сон. Но не у всех эта ночь выдалась спокойной. Проклиная свою бессонницу, конюх выбрался во двор, подышать свежим воздухом. Через некоторое время он замёрз и собрался уходить, как вдруг заметил женщину, в монашеском одеянии, поспешно идущую через двор.
– Вот те раз, – прошептал дядюшка Пьер узнав сестру Клод. Ей то чего не спится? Он сделал несколько шагов и притаился у здания библиотеки, справедливо полагая, что оттуда лучше видно.
Сестра Клод подошла к монастырским воротам. Не дожидаясь, пока она их откроет, через стену перепрыгнул мужчина.
– Ты слишком долго, – упрекнул он её.
– Прости, Рикар, меня задержала мать-настоятельница.
– Старушенция ещё не спит? – удивился собеседник.
– Прошу тебя, будь повежливее, когда говоришь о ней, – одёрнула его сестра Клод, – матушка только что отошла ко сну. Зачем ты пришёл на этот раз? Ведь ты клялся именем нашей матери, что оставишь меня в покое.
– Обстоятельства, милая сестра. Обстоятельства. Кажется, вы проявили излишнее рвение в делах милосердия.
– Объяснись, – потребовала сестра Клод.
– Вы приютили в своём монастыре преступника, графа де Ортвиль.
– Мы оказали помощь раненому, которого к тому же ограбили разбойники, – возразила монахиня.
– Ах, так он вам ещё не представился? – удивился Рикар.
– Сестра Франческа, говорила, что он не приходил в сознание, а с девушками, которые ухаживали за ним, я не разговаривала. Какое преступление он совершил? Убийство?
– Нет, здесь дело политическое, сестра, у него должно быть письмо, весьма важное.
– При нём ничего не было, – сказала монахиня.
– Совсем?
– Совсем.
– Дьявол, – выругался мужчина. – Кому он мог его передать?
– Послушай, Клод.
– Сестра Клод, позволю себе напомнить.
– Что? Это неважно. Сестрёнка, я прошу тебя, как только он очнётся, выспроси, где живут его родственники, и дай мне знать голубиной почтой.
– И ты оставишь меня в покое?
– Да, – ответил Рикар.
– Обещаешь?
– Ну, конечно, когда я тебя обманывал?
– И почему я тебе верю? – вздохнула сестра Клод.
– Потому, что мы одной крови, сестрёнка.
– Уходи.
– Я жду твоего письма, – напомнил Рикар, проходя в приоткрытые ворота.
Дядюшка Пьер со своего наблюдательного поста видел всю сцену, но, увы, не смог расслышать ни звука, расстояние было слишком большое. Но лицо незнакомца, так лихо перепрыгнувшего через стену, ему удалось разглядеть, и теперь он ломал голову, где мог его видеть.
Весь следующий день Сандро позже вспоминал как сумасшедший. В самом деле, сбегать в село на ярмарку, купить себе костюм, правда, довольно поношенный, и пару плащей, слава богу, что хозяин опять был у лавочника, привести в порядок все инструменты и верстак, запастись кое-какой провизией на дорогу, ограбив хозяйский погреб. Очевидно, поэтому он и не заметил, как день склонился к вечеру. Хозяин опять шумел во дворе, ругаясь с женой кузнеца, проходившей мимо их дома. Так что пришлось выбираться через узкое окно, которое выходило на пустырь позади дома. Сбросив мешок, Сандро спрыгнул на поленницу, а оттуда на землю. Пригибаясь, побежал вдоль невысокого забора. Убедившись, что на улице нет народа, быстро зашагал.
Придя в порт, он слегка скривился от запаха, витавшего в воздухе: пахло смолой и протухшей рыбой. Пристроившись около перевёрнутой лодки, он стал ждать и невольно уснул, трель малиновки заставила его подскочить. Перед ним стояла улыбающаяся Жанна в наряде городской дамы и высокий юноша в потёртом костюме, явно из прислуги, впрочем, не раз уже виденный учеником оружейника.
– Жанна, Мари, ну наконец-то!
– Тс, – предупредила Мари, – не так громко. Я не Мари, а Анри, привыкай.
– Тебе придётся называть её так целый месяц, чтобы не вызвать подозрений у капитана, – поддержала её Жанна.
– Месяц, – поразился Сандро, – почему? Ведь до Парижа всего два дня пути.
– До Парижа да, – согласилась Мари, – только нам придётся сделать сначала небольшой крюк и заехать в Венецию.
– Куда? – Сандро не поверил своим ушам. – Вы что, с ума сошли?
– Нужно передать письмо жене одного дворянина, – пояснила Жанна, – сейчас он ранен и находится в монастыре.
– С вами не соскучишься, – заметил юноша, – интересно, чем вы собираетесь платить капитану? Одно дело поездка в Париж, это стоит дешевле, чем вояж в Венецию, одного вашего браслета, пожалуй, не хватит.
– Да, – спокойно сказала Жанна, – но у нас есть ещё жемчужное ожерелье.
– А на обратную дорогу?
– Для нас главное попасть в Венецию, – заметила Мари, – а как оттуда выбираться, будем думать потом.
– Замечательно, – Сандро развёл руками. – Что ж, я знал, с кем связываюсь. Одних я вас не отпущу и не надейтесь, но если вы хотите сказать, что я должен носить женское платье, то я категорически против, – продолжал юноша.
– Он прав, – неожиданно севшим голосом,-сказала Мари. У тебя должна быть горничная.
– И где мы сейчас достанем платье? Между прочим, у нас денег только на проезд, – сказала Жанна.
– У меня есть немного, – ответил Сандро, – пришлось продать два арбалета.
Он вытащил худенький кошелёк и извлёк из него два пистоля.
– Ждите меня здесь, – попросила Мари, – я быстро. И пошла в сторону дороги, где стояли домики рыбаков.
Через полчаса, когда Жанна уже начала терять терпение, а Сандро с тоской думал зачем он связался с этими взбалмошными девицами, их окликнула высокая девушка, в коричневой юбке, корсаже и льняной рубашке, волосы были спрятаны под белый чепец.
– Ну как?
– Ничего, – одобрил Сандро, – для горничной небогатой дамы сойдёт. Я думаю, что капитан не станет особенно придираться.
– Мне удалось сэкономить целый пистоль, – похвасталась Мари. – Держи.
– Однако время поджимает, – заметил Сандро. – Пошли уговаривать капитана.
Капитан судна, плывущего в Венецию, был сердит. Целый день напрасно простояли в этом порту вместо того, чтобы двигаться по направлению к Гавру, по милости какого-то богатого пассажира, сошедшего на берег и обещавшего заплатить вдвойне, если капитан дождётся его возвращения. Прождав около суток, капитан не раз зарёкся не связываться с богачами. «Лучше синица в руках», – философски рассуждал он. Поэтому он снисходительно отнёсся к просьбе молодой небогатой аристократки доставить её в Венецию. Он просто рассмеялся ей в лицо и спросил, знает ли она, сколько стоит такое путешествие? Обычно он не тратил столько слов на то, чтобы отговорить нежеланных пассажиров от их намерения. Одного «нет», сказанного соответствующим тоном, было вполне достаточно. Но сейчас перед ним стояла молодая измученная девушка, к тому же не уродка. Капитан невольно подтянулся и смахнул несуществующую пылинку с лацкана куртки. На стоящих позади дамы слуг он не обратил внимания.
Жанна протянула ему кошелёк:
– Я думаю, этого должно хватить, – сказала она.
Капитан раскрыл кошелёк и снова засмеялся.
– Милая барышня, этого хватит только до Гавра, ведь вы намерены путешествовать со слугами?
Жанна молча сняла с шеи жемчужное ожерелье и положила его в кошелёк.
– Добро пожаловать на борт, мадемуазель, – поклонился капитан, – но каюта осталась только одна, вам придётся поселиться вместе с прислугой.
– Мне всё равно, – устало сказала Жанна. – Когда мы отплываем?
Капитан скрипнул зубами, мысленно помянув нехорошим словом своего пассажира.
– Через два часа, и вот ещё, мадемуазель, до конца путешествия вам лучше не показываться на палубе, мои матросы невоспитанны, у вас нет с собой никаких вещей?
Жанна, сделавшая шаг к трапу, остановилась. – Всё что мне нужно, уже в Венеции, – ответила она и стала подниматься на корабль.
Эту сцену наблюдал мужчина, худощавый, высокого роста, с карими глазами и смуглой кожей.
Когда Жанна поравнялась с ним, он приподнял шляпу, обнажив густые чёрные волосы, которые, впрочем, уже успела тронуть седина.
– Доброго вечера, мадемуазель. Мы с вами соседи по каютам, если вам что-то понадобится, просто постучите в стенку или спросите Деко.
– Меня зовут Жанна Эрвиль, – слегка улыбнулась девушка. – Я очень благодарна вам за ваше предложение и, скорее всего, воспользуюсь им во время пути.
Наконец капитану надоело ждать.
– Жак, – окликнул он одного из матросов, к нему подбежал плечистый детина лет тридцати, – сбегай в село, посмотри не там ли наш пассажир. Да не задерживайся!
Матрос кивнул, свистнул приятелю на борту и кинул ему свою шапку.
Капитан хмыкнул и запахнул полы куртки. Засвежело.
Матросу не пришлось бежать далеко, возле одного из домов рыбачьего посёлка сидел мужчина лет тридцати пяти-сорока, в коричневом камзоле с золотыми галунами, тёмные волосы падали ему на лицо. Со стороны казалось, что он задремал. Матрос подошёл ближе, чтобы его растолкать и понял свою ошибку: из живота пассажира торчал кинжал, его камзол был залит кровью.
Парень перекрестился, закрыл мужчине глаза, и вытащив кинжал, побежал на судно.
– Ну, – грубо сказал капитан, – ты что, чёрта увидел? Нашёл пассажира?
– Нашёл, – еле ворочая языком подтвердил Жак.
– Собирается он на судно возвращаться, сто тысяч чертей? Ну, чего мнёшься, говори толком!
Жак помотал головой и протянул капитану кинжал.
– Вот. Нехорошее это плавание, капитан, нужно возвращаться, – сказал он.
– Тихо! – Капитан взял окровавленный кинжал. – Иди на борт и готовь судно к отплытию. Узнаю, что сболтнул кому-то из команды, запорю. Понял?
– Да, капитан, – угрюмо сказал матрос.
– Проваливай!
Матрос вбежал на судно и принялся яростно разматывать бухту троса.
– Ну, что там, Жак? – окликнул его кто-то из команды.
– Отплываем!
– Слава Богу, неужто пассажир вернулся?
– Нет, – неохотно сказал Жак, – прислал кошель с каким-то мальчишкой. Только зря ноги сбил, гоняясь.
– Не переживай старина, скоро в море.
– И то, – согласился матрос.
Деко прошёл в свою каюту. Сбросил плащ на сундук и задумался. Неожиданная задержка судна его насторожила, а отплытие ломало все его планы. Маркиз был одним из похитителей письма, и то, что капитан отплыл, не дождавшись его возвращения, говорило только об одном – вельможа вышел из игры. Генрих написал в гневе своему исповеднику, что ему стало слишком тяжела королевская власть и он хоть сейчас готов удалиться в монастырь. Письмо пропало, не дойдя до адресата. Когда Генрих понял, что натворил, он заперся в Лувре и молился день и ночь святой Деве. Деко понял, что выручать короля ему придётся в одиночку. Очень скоро он напал на след похитителей, – это были маркиз де Линде – венецианец, родственник дожа и Рикар д`Эстрё, француз. Последний довольно успешно проматывал богатство, которое досталось ему от отца. Логично предположив, что маркиз захочет переправить письмо в Венецию, Деко решил отправиться в путешествие, ничего не говоря королю. Пользуясь тем, что маркиз его не видел, так как Деко вернулся из Лиона незадолго до похищения, шут сел на тот же корабль, что и маркиз. Но, очевидно, де Линде всё же что-то заподозрил, потому что буквально на следующий день он сошёл, пообещав капитану за ожидание неплохую сумму. Деко сел на сундук и потёр виски.
– Наконец-то, – услышал он весёлый голос. – Подождут нас сегодня к вечерней мессе!
Деко быстро оглядел стену каюты. Так и есть, один сучок у переборки выпал образовав сквозное отверстие. Послышался смех и голос слуги:
– Хозяин уже всю деревню на ноги поднял, если протрезвел, конечно.
Заинтересовавшись, Деко посмотрел в глазок. Он увидел следующее, служанка, сняв чепчик, сидела на одном из сундуков, Жанна Эрвиль заняла крепкую дубовую скамью, а слуга прислонился к стене.
– Жанна, ты великолепно справляешься со своей ролью, – продолжала служанка. – Как на тебя смотрел капитан!
– Вот именно, – сердито сказал слуга, – ещё один такой взгляд и я очень сомневаюсь, что мы доплывём до Венеции.
Деко в своей каюте приподнял брови. «Очень интересная компания», – подумал он.
Служанка быстро опустила глаза и улыбнулась:
– Сандро, – нежно произнесла Жанна, – я не сомневаюсь в твоих намерениях, но не мог бы ты потерпеть, пока мы не прибудем в Венецию.
– Ладно, – пробурчал юноша, – но уж там-то за такие взгляды у меня любой ответит.
– Там делай всё, что хочешь, – вмешалась служанка, – но не раньше, чем мы передадим письмо.
Деко вытер внезапно вспотевший лоб.
– Однако нужно устраиваться спать, – зевнув, сказала Жанна.
– На этих сундуках? – возмутилась служанка.
– Чем они тебе не нравятся? Я думаю, на судне вряд ли найдётся хоть одна кровать. Вот подушек нет, это действительно плохо.
– Что бы вы без меня делали, – сказал Сандро и достал из мешка плащи.
– А ты как же? – спросила служанка сворачивая плащ.
– А вот так, – ответил юноша безжалостно скомкал мешок и с удовольствием вытянулся на скамье. Спокойной ночи, – пожелал он.
– Спокойной ночи, Сандро, – хором ответили девушки.
Деко задумался. «Странное совпадение, – «маркиз» плыл в Венецию, чтобы доставить письмо. У этой компании, похоже, та же миссия». Из камзола он свернул некое подобие подушки, лег на сундук и уснул, предусмотрительно укрывшись плащом. Ночью похолодало и прохладный воздух проникал сквозь щели кормовых окон. Сандро проснулся и стал шарить по каюте в поисках, чем можно было бы укрыться. Девочки тоже уже ворочались, но не просыпались, очевидно, сказывалась монастырская закалка.
Наконец, отчаявшись найти хоть что-нибудь, Сандро посмотрел на стол. Очевидно, эта каюта была самой роскошной, потому что со стола до самого пола свисала скатерть. Сняв её, юноша разыскал в необъятных карманах своих штанов нож и аккуратно разделил ткань на три части. Получилось немного коротковато, но всё же это было лучше, чем ничего. Сначала он заботливо укрыл девушек, а потом забрался на скамью, свернулся калачиком и закутавшись в скатерть уснул.
Сидеть в каюте девушки не захотели, если вечером там ещё было довольно сносно, то днём было душно, так что они с удовольствием выходили на палубу под охраной Сандро подышать морским воздухом. Связываться с учеником оружейника матросы не хотели, помнили первую стычку, когда вроде бы тщедушный паренёк проучил Жака и Колена. Первого он отправил в красивый, но недолгий полёт до мачты и матрос разбил себе голову о защитное ограждение, а второго, оказавшегося чуть покрепче и к тому же вынувшего нож, с помощью вовремя подоспевшего Деко отправил за борт. Осыпая грязными ругательствами свою команду, капитан вынужден был остановить судно и подобрать незадачливого ловеласа.
Однажды в отсутствие хозяев Деко забрался в каюту девушек и стал внимательно её осматривать. Приподнял крышки сундуков и провёл под ними длинными и чуткими пальцами. Пусто. Щели переборок, тоже пусты. Деко огляделся. Стол! Он бросился к нему и провёл рукой под ним. Ничего. И тут послышались шаги – возвращались хозяева. Спрятаться в каюте было совершенно негде, сидеть в сундуке Деко не хотел, да и не выдержал бы он там, долго. Шут подошёл к окну, и распахнув его вылез наружу. Окно его каюты было недалеко и к счастью открыто. Дотянувшись до подоконника, повис на руках, затем подтянулся и бросил тело вперёд. Падая, ушиб колено о сундук. Прихрамывая, дошёл до своего наблюдательного пункта.
– Странно, окно открыто, – изумилась служанка, зайдя в каюту. Деко уже знал её имя – Мари.
Жанна Эрвиль пожала плечами:
– Ничего особенного, видимо ветром открыло, сегодня на палубе свежо.
Сандро закрыл окно, под его ногами, что-то хрупнуло. Он нагнулся и поднял с пола небольшой сине-зелёный камень, треснувший пополам.
– Ветер, – подтвердил он, пряча камень в карман.
Девушки ничего не заметили.
А Деко посмотрел на левую руку. Так и есть, из перстня с изумрудом выпал камень.
Месяц спустя капитан с облегчением объявил своим пассажирам:
– Подплываем к берегам Венеции, господа.
– Наконец-то, – вырвалось у Мари.
Жанна строго взглянула на неё и произнесла:
– Благодарю вас, сударь.
– Надеюсь, вам понравилось путешествие? – спросил капитан.
– У меня нет причин для недовольства, – ответила она, – скорее это я должна вас просить забыть тот досадный случай, произошедший у берегов Гавра.
– Не извиняйтесь, – усмехнулся капитан, – я слишком хорошо знаю свою команду и должен сказать, что если бы не ваш слуга и господин Деко, – слегка поклонился он в сторону подошедшего шута, – вы бы очень быстро раскаялись в своей неосторожности.
Он поклонился и пошёл по палубе, по пути дав увесистый подзатыльник нерасторопному матросу, драившему палубу.
Через два часа корабль зашёл в порт Лидо.
Спустившись по трапу, друзья слегка оторопели от крика торговцев, покупателей, рыбаков. Воздух был насыщен ароматами рыбы, кожи, специй и трупов. Жанна повернулась спросить совета у Деко, спустившегося вслед за ними, но увидела только перо его шляпы, мелькавшее в толпе.
– Пусть идёт, – сказал Сандро, – без него разберёмся. Он уверенно повёл девушек вдоль набережной. И, услышав плеск вёсел, остановился. Девушки увидели гондолы и людей в странных полосатых блузах и белых штанах.
– Кто из вас говорит по-итальянски? – полушёпотом спросил Сандро.
Девушки переглянулись и помотали головами.
– Скверно, – улыбаясь гондольерам, продолжал Сандро. – Как же им объяснить куда мы хотим попасть?
– Может, кто-нибудь из них говорит по-французски? – предположила Мари.
Один из гондольеров, седой старик, что-то спросил у Мари.
– Извините, – улыбнулась Мари, я вас не понимаю.
Гондольер повторил фразу по-французски:
– Вам куда-то нужно?
– Да, – согласилась Жанна, – мы хотим поскорее попасть на пьяцца де Ламаре, к дому графини де Ортвиль.
– Это недалеко, – ответил гондольер, – я вас отвезу.
Гондола неторопливо проплывала по узким каналам и друзья имели возможность рассмотреть город. Их поразило смешение архитектурных стилей и смелость венецианских зодчих, которые строили дома у самой воды. Все здания стояли на толстых, крепких сваях.
