– Доброе утро…
– Выспалась? – пробормотал я, целуя ее прохладную кожу.
– Да как с тобой выспишься…
– Маш… все в порядке?
– Конечно, – чуть удивленно ответила она.
– Но ты… ты не жалеешь?
– О чем? Что пришла сюда с тобой? Как думаешь, если бы не хотела – лежала бы здесь сейчас?
Вот уж чего я точно не думал, так этого. Заставить Мари делать то, чего она сама не хотела, я не мог ни тогда, ни позже, ни вообще всю жизнь, как оказалось.
«Бесконечный внутренний монолог. Бесконечный – до такой степени, что потом долго болит голова, в которой монотонно продолжает бубнить собственный голос. Я ищу выход и никак не могу найти его. А он должен быть, должен – выход всегда есть, пока ты жива. Может, не совсем такой, как мне нравится, но он непременно есть. И я его найду.
В квартире на всю катушку орет музыкальный центр, еще одна отчаянная попытка заглушить собственный голос. Старая импортная попса – ну, кто такое слушает в наше время… Самое отвратительное, что музыка вызывает еще и картинки – в придачу к голосу. Похоже, я схожу с ума…
У него не хватило духа даже сказать мне об этом открыто. О том, что он встречается с женщиной, и что она ждет ребенка. Какой ты после этого Верхний? Ты – трус. А я не хочу ничего общего иметь с трусливым мужиком, который, к тому же, еще и не хозяин своему причинному месту.
Я увидела их случайно – ехала из центра в автобусе, и вдруг на пороге женской консультации мой взгляд зацепил что-то знакомое в мужской фигуре. Приглядевшись, я словно к сиденью прирастаю – это Денис с какой-то беременной блондинкой, высокой, костистой, с коротким вздернутым носом и большими круглыми глазами. Мне в грудь словно воткнули что-то острое и раскаленное, казалось, что даже дышать я не могу… и выйти из автобуса не могу тоже, потому что ноги ватные совсем…
Собрав в кулак всю волю, я роюсь в сумке, нахожу ключ от Серегиной квартиры и выхожу через три остановки. Быстро собираю в какую-то сумку все свои вещи из шкафа, бросаю ключ на стол и выхожу, просто захлопнув дверь комнаты.
Почти бегом несусь к стоянке такси, сажусь в первую же машину, называю адрес и всю дорогу стараюсь не заплакать.
Удивительно – даже залить это алкоголем не хочу, нет сил, и в горле как будто ком стоит, невозможно глотать и дышать. Даже плакать не могу… Моя первая в жизни паническая атака…
К вечеру вроде отпускает немного, я набираю полную ванну воды, ложусь в нее, бухнув предварительно целую пачку соли с пеной и погружаясь теперь в аромат лимона и базилика. Плакать опять не могу, а ведь наверняка стало бы легче…
Очень внезапный конец отношений, надо признать… Но, с другой стороны, я чего ждала? После отказа выйти за него замуж? Что он всю жизнь будет бегать возле меня ручным пуделем? Ну, нет ведь – я отлично понимала, что рано или поздно так и произойдет, мы расстанемся. Хуже-то другое… И называется это «другое» Тема. Тема – и Голод, который неизбежно наступит. И вот что тогда делать, не представляю.
Верхние в нашей тусовке… эээ… даже думать не хочу. А как тогда жить дальше – с этим? Я знаю, что многие мазохисты от безвыходности начинают сэлфить – причинять себе боль самостоятельно. Но резать руки – это точно не мое. Ладно, доживу – узнаю, как говорится…
Музыка забивает немного мысли и голоса, даже картинки перестают мелькать перед глазами. Вода в ванне уже совершенно холодная, пена растворилась, надо выбираться – кожа сморщилась. Обматываюсь полотенцем, иду в комнату, вытаскиваю из шкафа туфли на шпильке, обуваюсь и, сбросив полотенце, цокаю в кухню, наливаю в фужер кефир и в таком виде долго танцую в темной комнате под «BlueSystem» – да, mybedistoobigwithoutyou, baby, черт тебя дери…
Но я это переживу.
Некоторые вещи учат нас не бояться поменять все в один миг. Вот и я так сделала – написала заявление, уволилась из больницы, пару месяцев послонялась без дела, а потом решила, что пора осваивать доставшийся мне случайно участок земли рядом с авторынком. Пришлось учиться всему – строительству, бухгалтерии, обращению с желающими надуть меня мужиками-арендаторами, но я со всем справилась. У меня не было выбора – мне нужно было выжить во всех смыслах. И я это сделала, потратив на все целых пять лет».
Да, я был виноват. Виноват кругом – и перед Мари, и перед Никой. Мне вообще не надо было заводить этот роман – или надо было сперва поставить точку в отношениях с Мари, так было бы честнее. Но… я не мог ее потерять, страшно было, что она будет не со мной. Не представляю, о чем я вообще думал, как рассчитывал жить дальше. Я ведь знал Мари – она ни за что не стала бы терпеть унизительную роль любовницы.
Но ведь и женой моей стать она тоже отказалась – дважды отказалась перед появлением Ники и еще пару раз после того, как я окончательно с Никой порвал. Но дело было даже не в отказе… Я вообще не понимаю, как случилось, что я посмотрел на кого-то другого, да еще на абсолютно ванильную женщину, для которой Тема была чем-то грязным, извращенным – как, в общем-то, и для большинства. Мари всегда говорила – «а что ты хочешь, мы же девианты, люди с отклонениями, и нормальным это чуждо, противоестественно».
Ее, кстати, подобное положение дел не то чтобы не задевало, а… не знаю, скорее, не особенно беспокоило. Она не афишировала своих пристрастий приятельницам – но и не скрывала, если вдруг кто-то начинал о чем-то догадываться. Даже как-то рассказывала, как в сауне кто-то заметил пару следов и задал вопрос, а она честно сказала, откуда это. И ее приятельница отказалась спускаться в один бассейн с ней, словно это было что-то заразное. Мари легко расставалась с людьми – вот и с этой приятельницей рассталась совершенно спокойно, без сожалений, обронив только, что не обязана извиняться за то, как живет.
Я же… Мне, конечно, на первых порах не приходило в голову предложить Нике что-то «тематическое», а чуть позже, когда мы прожили пять лет, и я снова встретил Мари, мое предложение по разнообразию постельных утех встретило такой отпор и такой скандал, что я понял – нет, все, надо или врать, или уходить. Выбрал я, конечно, второе, потому что надеялся, что за прошедшие годы Мари, убедившись, как непросто найти в небольшом закрытом сообществе того, кому сможешь довериться в Теме, сделала какие-то выводы и теперь не будет так уж категорично отказываться от моего предложения. Разумеется, я опять просчитался.
Расставание с Никой затянулось почти на три года. Я любил сына, но жить с его матерью оказалось сложно. Я не так представлял себе семейную жизнь, если честно, и, возможно, оказался просто к этому не готов. Или дело было все-таки в Нике, в том, что она не прислушивалась к моим желаниям, не отвечала моим запросам. До сих пор не понимаю, на что я вообще тогда запал…
Даже внешне Ника очень отличалась от Мари – высокая, почти одного роста со мной, крашеная блондинка – спустя пару лет я с раздражением замечал, как отрастают корни ее волос, и этот контраст темно-каштанового и пергидрольно-белого вызывал у меня какое-то неприятное чувство. Мари, которая одно время тоже красилась в белый, никогда не позволяла себе запустить волосы до такого состояния.
У Ники были неправильные черты лица, короткий вздернутый нос и большие, чуть навыкате глаза непонятного цвета – то ли карие, то ли болотно-зеленые. Говорят, что именно неправильные лица привлекают внимание художников, но в моем случае это не сработало – я не нарисовал ни одного ее портрета, не сделал даже наброска. Лицо Ники не вызывало во мне вдохновения, не будило желания взять в руку карандаш. Да я вообще не понимаю, что на меня нашло, как я оказался с ней, как довел ситуацию до того, чем она закончилась…
Я обманывал Мари и очень боялся, что рано или поздно она все узнает. И не видел выхода, не видел возможности выпутаться, а наоборот – затягивал узел на своей шее сильнее и туже. Когда Ника объявила, что беременна, я сперва испугался, а потом в какой-то момент подумал – а почему нет, собственно? Я сразу говорил, что жениться не собираюсь, но теперь согласен был жить вместе, воспитывать ребенка. А Мари… ну, что – Мари? Подергается и смирится, куда ей деваться?
Если бы не этот дневник, я так никогда бы и не узнал, почему Мари тогда исчезла. Я приехал, как обычно, к Сереге – и нашел в комнате ключ и пустые полки шкафа, где раньше лежали вещи Мари, стояли ее туфли и какие-то еще необходимые мелочи. Я вертел ключ в руках и не мог поверить тому, что вижу – она ушла. Собрала вещи и ушла, бросила меня…
Попытка нормальной жизни оказалась неудачной и мучительной для обоих – и для меня, и для Ники. Изменять ей я начал практически сразу, даже не понимая, зачем делаю это. И в голове все время крутилась только одна мысль – Мари ушла, Мари больше не со мной. Она уволилась из больницы и пропала – телефоны не отвечали, застать ее дома я тоже не мог – или она просто не подходила к двери, не знаю. Я промучился так около полугода и снова начал посещать вечеринки, сошелся близко с Севером, с ним же и катал, используя его девок. И все это было не то, не то…
Не представляю даже, как сложилась бы моя дальнейшая жизнь, если бы не та поездка в автосервис. Но, видимо, так должно было случиться, чтобы я снова обрел Мари – у нас ничего не было закончено. И, как ни странно, все не закончилось даже после того, как ее не стало.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
