Страница 2 из 4
– Потихоньку обирай церковные запасы… – Анибальди мельком взглянул на небо, словно опасался, что уши Господа услышат его шепот, перекрестился и, понизив голос до шепота, добавил. – Надеюсь, что Господь сейчас занят другими делами и не услышал меня…
– Да ты с ума сошел! Тогда меня, уж точно, заклеймят как богохульника и еретика!..
– Манфред, друг мой и король… – Анибальди положил руку на его плечо. – Ради спасения королевства придется сделать такой шаг. Потом, если Господь позволит, мы замолим грехи и воздадим церквям и монастырям с лихвой!
– Но, Анибальди…
– Переодень часть своих головорезов в гвельфские наряды, вот и все…
ГЛАВА II.
Ночной гонец, или почему сеньора Ги III де Леви прозвали «Грушей».
Замок Мирпуа. Столица владений, называемых «Землей Маршала». Южная Франция, севернее Фуа и южнее Тулузы. 10 ноября 1265г.
Прошел почти год, потраченный Людовиком и Шарлем на сбор денежных средств ради осуществления намеченного захвата Неаполя. Кардинал Ги де Фуко благополучно (при поддержке короля Людовика) стал новым папой Римским, взял себе имя Климент и четвертый порядковый номер, успел отлучить от церкви Манфреда и наложить интердикт на все земли королевства. Между этими делами папа успел короновать Шарля в Риме, вручив, правда, вместо реальной короны Неаполя совершено иную, старую корону лангобардского короля Дезидерия. Но особая Булла и освященный вексиллум компенсировали этот нюанс, делая из графа Шарля настоящего короля, а не захватчика, разбойника и грабителя.
В свою очередь Шарль навел порядок в Риме и окрестностях, очистив город и земли от сторонников Манфреда и прочих гибеллинов.
И вот теперь наступал самый, пожалуй, решающий момент – начинало собираться войско…
Три всадника на взмыленных от бешеной скачки конях приближались к замку Мирпуа, поднимая брызги в лужах и выбивая большие комья черной земли. Последняя смена коней была перед полуночью в Памье на большой почтовой станции, построенной по Ордонансу короля Людовика через каждые десять или пятнадцать лье. Городской бальи, отвечавший за работу почтовой службы, уже собирался идти домой, когда к нему буквально вломились три королевских гонца в перепачканных плащах и сюркотах с едва заметными лилиями. Он вздрогнул, подумав, что это чиновники с проверкой его работы, но главный из этой троицы коротко кивнул ему и молча протянул руку, одетую в крепкую перчатку, на которой красовался большой перстень с выгравированной эмблемой в виде трех лилий и стрелы:
– Коней… – прохрипел он. – Живо. И вина… – Бальи облегченно выдохнул и крикнул слуг, приказав им немедленно приготовить свежих коней и вина гостям. Он попытался расспросить их о жизни в Париже и последних новостях, но, наткнувшись на ледяной волевой взгляд гонца, умолк, вжав голову в плечи. – Где живет мессир де Леви? Далеко отсюда?..
– Не менее пятнадцати лье к юго-востоку от Памье, мессир…
Слуги принесли кувшины, разлили вино и доложили о смене коней. Гонцы залпом выпили вино, торопливо развернулись и покинули прево, не проронив даже спасибо за угощение и расторопность его службы…
– Нахалы… – Прево насупился. – Ведут себя, словно они сами и есть король Луи и его братцы…
Внезапно он поймал себя на мысли, что произнес эти слова вслух. Прево вздрогнул и перекрестился…
Гарнизон замка готовился к закрыванию ворот, шателен осматривал ночную стражу и, как всегда, ворчал под нос, придираясь к следам ржавчины и несмазанной кожи на амуниции воинов, когда со стрелковой площадки надвратной башни раздался крик часового:
– Мессир Жан! Всадники! Три всадника едут к замку!..
Жан прервал осмотр и крикнул:
– Копейщикам выйти на барбакан! Арбалетчикам встать за их спинами и приготовиться к залпу по моей команде! Мою лошадь!..
Конюхи быстро привели коня, шателен ловко запрыгнул в седло и, поддав шпорами, выехал на середину каменного моста, чтобы встретить неизвестных и нежданных гостей.
Всадники остановились у барбакана, один из них подъехал к Жану и, коротко кивнув, произнес что-то шепотом, после чего показал перстень. Жан вежливо поклонился и, повернув голову к воинам, крикнул:
– Уходим в замок! Это королевская служба!..
Гарнизон развернулся и четким шагом вошел в замок, Жан сопроводил гостей. Слуги приняли коней, после чего два гонца пошли в трапезную, где ужинали воины, а шателен вместе с третьим гонцом поднялся на третий этаж огромного донжона, выложенного из красных гранитных камней дедом нынешнего хозяина замка, сеньором Ги де Леви, маршалом де Ла Фо в войске крестоносцев графа Симона де Монфора.
Жан постучал в крепкую дубовую стрельчатую дверь, окованную железом и способную долгое время сопротивляться топорам или тарану, заглянул в залу донжона и произнес:
– Хозяин! К вам гонец его королевского величества!
– Так веди же его живее! – раздался достаточно бодрый голос, принадлежавший, по-видимому, рыцарю средних лет, полному сил и энергии.
Жан повернулся к гонцу, поклонился и сказал:
– Проходите, мессир…
Гонец вошел и закрыл дверь прямо перед самым носом шателена, дав понять, что разговор приватный, и не предназначен для посторонних ушей. Жан потоптался с ноги на ногу, понял, что делать нечего, вздохнул, почесался и приказал стражникам, стоявшим на этаже, более внимательно относиться к своим обязанностям и прислушиваться к двери…
Несмотря на позднее время, Ги де Леви, сеньор де Мирпуа, де Ла Гард и де Монсегюр, внук знаменитого маршала де Ла Фо, ставшего еще при жизни легендой, не собирался ложиться спать. Мирная и относительно спокойная жизнь, как ни странно, не прельщала его. В свои неполные сорок лет он уже успел повидать многое: осаждал замок Монсегюр, помогая Гуго де Арси, который был посвящен в рыцари его дедом прямо на поле боя. Ги успел сдружиться с самым младшим в королевской семье – расчетливым хулиганом Шарлем де Анжу, с которым вырос бок о бок в смутное время, наступившее на земле Франции после преждевременной смерти Людовика Льва. Он с теплотой и трепетом вспоминал, как его отец привез из Франции, охваченной смутами баронов, маленького принца Шарло, родившегося уже после смерти своего отца-короля.
Какое-то время они жили в замке Сент-Ном, вздрагивая и просыпаясь среди ночи от всполохов пожарищ, постоянно готовясь к тому, что, в один прекрасный, или не очень, день принца могли выкрасть мятежники или, того хуже осадить замок, чтобы потребовать его выдачи.
Отец прекрасно понимал, что долго он не сможет обеспечить охрану молодого принца и, помня наказ королевы-регентши мадам Бланш де Кастиль, в одну из тихих и безлунных ночей увез мальчиков на юг. Небольшой, но прекрасно экипированный эскорт рыцарей и конных арбалетчиков держал путь к своим владениям, подаренных его великому отцу самим королем Филиппом Завоевателем и названных во всех официальных бумагах «Терр дю Марешаль», что переводилось совершенно просто: «Земля Маршала».
Ги и Шарль росли вместе, своим баловством и проказами доводя наставников и слуг до белого каления. Их постоянные «приключения», которые они совершали, наслушавшись рассказов о подвигах древних героев, графов, герцогов и рыцарей, с годами стали принимать широкий размах. Стали страдать мелкопоместные соседи, ведь два подростка, сопровождаемые десятком конных сержантов, носились по округе, топча посевы и докучая местным жителям.
Слава господу, что смута сошла «на нет», к Ги де Леви приехал гонец, который привез грустное для мальчиков известие: принца Шарля требовали домой. Его старший брат, король Людовик, желал объединить семью и отправить брата в обучение к герцогу Бургундии, дабы тот, позднее, посвятил его в рыцари.
Ги улыбнулся, вспомнив, как они трогательно прощались, стоя под огромным грушевым деревом, росшим в саду замка Мирпуа.
– Шарло, клянусь тебе, что сохраню нашу дружбу навек! – Щеки Ги горели, он отводил глаза, боясь заплакать от горечи, ведь его друг и товарищ по забавам и баловству уезжал. Уезжал далеко, на север, где зимы холодные, где находится большущий город Париж. Он вздыхал и сожалел, но ничего не мог поделать.
Шарль обнял товарища и, крепко прижав к себе, незаметно заплакал. Его круглое лицо с пухлыми губами и красными щеками покрыли две дорожки слез:
– Я тоже, мой друг Ги. – Он поднял голову и, увидев над собой огромную и спелую грушу, сорвал ее и, откусив кусок, протянул другу. – Откуси и ты, Ги де Леви. – Ги откусил большущий кусок и чуть не подавился. Шарль вытер украдкой слезы и, вытащив маленький кинжал, разрезал недоеденную грушу пополам, протянул одну из половинок товарищу. – Сохрани это. Пусть эта половинка груши станет нашим ключом, ключом от замка, скрепляющего нашу дружбу.
Ги спрятал половинку груши за вырез котты, оторвал маленькую веточку и, протягивая ее принцу, сказал:
– Сохрани эту грушевую ветку, Шарло. Когда я тебе понадоблюсь, просто пошли кого-нибудь с ней ко мне. Я прискачу к тебе на помощь, даже если буду на другом крае земли…
Подошли рыцари королевского эскорта, которые вежливо забрали молодого принца крови.
Прошли годы. Ги вырос, возмужал, его посвятил в рыцари граф де Фуа, он даже чуть было не женился, но никогда не забывал о данном обещании. И вот однажды, почти десять лет назад, к замку прискакал гонец, который так сильно устал от бешеной скачки, что не смог ничего вымолвить, лишь протянул сухую грушевую веточку. Сердце Ги сжалось, сжалось, прежде всего, от радости. Принц, успевший стать рыцарем и графом де Анжу, помнил о нем! Он торопливо собрался и, прихватив с собой «сдвоенное» копье всадников, направился на север страны.
Как оказалось, молодой граф де Анжу занимался усмирением графств Фландрия и Эно, «любезно» откликнувшись на мольбу старой графини Марго. Там, в лагере под Сен-Кантеном, они снова встретились.
К нескрываемой радости Ги де Леви де Ла Гард и де Мирпуа граф вырос, окреп и раздался в плечах, превратившись в высокого и статного рыцаря с горделивым взглядом стальных глаз и королевской осанкой. Поначалу, Ги испугался, что, может быть, время и власть испортили юного принца, ведь он сохранил у себя в сердце только этот образ. Но, слава Богу, это было не так! Шарль широко улыбнулся, его глаза засветились тем радостным и задорным детским светом, который не может врать. Он помнил о своем друге!
– Бог ты мой! – Воскликнул он, прерывая свой военный совет, лишь только Ги переступил полог его палатки. – Ги, брат мой! Друг мой!..
Они обнялись, Шарль представил рыцаря своим соратникам и так лестно отрекомендовал его, что Ги впору было топиться! Он и сам не ожидал, насколько он талантлив, храбр и опытен! Чтобы оправдать лестные слова принца крови, Ги буквально из кожи лез, стараясь быть в авангарде любого боя или осады замка.
Казалось, Шарль совершенно позабыл о клятве под грушевым деревом, но это было не так! Однажды, когда они (дело было ранней осенью) осаждали предместья Сент-Омера, граф Шарль подъехал к большому требюше, возле которого сидел на траве Ги де Леви. Тот набрал полный шлем спелых груш и, прикрикивая на персонал осадной машины, с нескрываемым наслаждением поедал фрукты. Грушевый сок брызгал во все стороны, стекал по губам и подбородку, когда Ги откусывал большие куски от изумительных осенних плодов.
– О-о! Я смотрю, ты остаешься верен своим детским привычкам! Мессир Ги «Груша» де Леви!..
Ги бросил огрызок груши, встал и поклонился графу, после чего, подошел к нему и протянул большую спелую розовато-золотистую грушу:
– Я, мой друг, никогда не забывал!
Граф Шарль весело расхохотался и с удовольствием съел протянутый плод, выплюнув на траву только плодоножку груши. Рыцари и сеньоры, сопровождавшие Шарля, весело засмеялись, наперебой обсуждая то, как граф придумал красивое прозвище своему другу.
Так, с легкой руки графа Шарля де Анжу Ги де Леви де Ла Гард и де Мирпуа получил прозвище «Груша», сохранившееся за ним до сих пор. Оно было добрым, приятным и не таким обидным, как у некоторых сеньоров. Ги даже заплатил фламандским оружейникам и попросил изготовить цепник, а его ударные шарики были отлиты в форме груш, усеянных острыми стальными шипами.
Рыцарский род де Леви получил еще одного воина, имевшего боевое прозвище.
Первый рыцарь рода де Леви – мессир Годфруа был прозван «Святым». Второй рыцарь рода – мессир Филипп де Леви уважительно назывался «боевым шершнем», деда Ги де Леви все звали «маршал», так что прозвище «Груша», хотя и выделялось на общем фоне, но ничем не позорило прозвища предков…
Вернемся же в залу донжона, где Ги «Груша» встречал королевского гонца…
– Мессир Ги де Леви де Мирпуа де Монсегюр и де Ла Гард, прозываемый «Груша»? – Королевский гонец учтиво поклонился.
– Я слушаю вас, шевалье… – Ги де Леви встал из-за стола и подошел к нему. – Прошу вас разделить со мной и домочадцами вечернюю трапезу.
– Благодарю вас, сеньор Ги, – гонец замялся, подбирая слова. Было видно, что он проголодался, но долг, как видимо, был важнее голода. – Его величество Людовик Французский повелел мне доставить вам сие письмо. – Он вынул из небольшой поясной сумки свернутый в трубочку пергамент и, приложив его к сердцу, протянул рыцарю.
Ги принял бумагу, поцеловал королевскую печать, отдавая дань уважения своему сюзерену, и жестом пригласил гонца присесть к столу. Тот коротко кивнул и присел за стол. Слуги быстро положили на тарелку, поставленную пред гостем, большой кусок оленьей ноги, отлично прожаренной с чесноком и специями.
«Груша» сломал печать и пробежал глазами текст письма. Он вздрогнул от неожиданности. Король лично просил его прибыть в Марсель к началу декабря и вступить в армию графа Шарля де Анжу.
Он машинально подошел к своему креслу и сел, продолжая вчитываться в строчки.
Один из рыцарей, сидевший рядом с ним, осторожно спросил:
– Что-нибудь стряслось, мессир?..
– Да, друг мой. Стряслось. – Он не мог скрыть улыбку. – Его величество призывает меня в «шевоше», которое собирается в Марселе…
Гуго, так звали рыцаря Ги де Леви, от радости присвистнул и стукнул кулаком по столу:
– Слава Господу! А то мы засиделись здесь, в глуши! Но, мессир, почему в Марселе? Ведь город подвассален империи! Неужели его величество решился воевать с германцами?..
– Когда прибуду, тогда и узнаю, Гуго… – Он окинул глазами всех собравшихся за столом, улыбнулся и произнес. – Чего же вы перестали кушать? Прошу вас, сеньоры, и вы, мессир гонец…
Молодая жена Ги де Леви, Изабелла де Марли, побледнела и, чуть было, не потеряла сознание от неожиданного известия. Служанки осторожно подняли ее за руки и отвели в детский сектор дома рыцаря. Она была на третьем месяце беременности, но токсикоз и внезапные перепады настроения очень сильно беспокоили женщину.
– Милый, я направляюсь в спальню, где приготовлю тебе горячую воду… – бледная, но очень красивая женщина величаво поклонилась собравшимся рыцарям и, поддерживаемая под руки служанками, медленно удалилась из большой залы.
После свадьбы, состоявшейся в 1260 году, красавица успела родить дочь Амели и сына Жана, о котором старые рыцари, помнившие его грозного деда, Бушара де Марли, говорили, что он очень похож на него.
Ужин прошел в несколько напряженной атмосфере. Молодые пажи Ги стали мечтать о том, что рыцарь их возьмет с собой в качестве оруженосцев, они отличатся в сражении и станут рыцарями, обязательно проявив героизм и спася жизнь короля, никак не меньше…
Гонец с аппетитом доел большой кусок оленины, вытер жирные губы и щеки холстиной, встал и подошел к хозяину стола:
– Мессир Ги, позвольте мне отозвать вас на пару слов…
Ги встал из-за стола и проводил гонца в дальнюю комнату, отделенную от большой залы тяжелой портьерой.
– Слушаю вас, мессир… – Ги старался произнести слова как можно медленнее, чтобы скрыть волнение.
– Его королевское высочество принц крови Шарль де Анжу и де Провен просил передать вам вот это… – гонец протянул маленькую засохшую грушевую веточку.
Ги трепетно принял ее и на глазах недоумевающего гонца прикоснулся к ней губами.
– Это очень важный предмет для меня, мессир гонец… – ответил он, поймав удивленный взгляд.
Гонец поклонился и произнес:
– Это еще не все, мессир де Леви. Король просил передать вам следующее: Шарлю нужен защитник, помощник и… – он замялся, не решаясь произнести последнее слово. Потом, вздохнул и, глядя в глаза де Леви, добавил. – И нянька…
Ги поклонился и ответил:
– Передайте его величеству, что Ги де Леви де Ла Гард и де Мирпуа защитит жизнь и члены его царственного брата…
– Больше и не требовалось услышать. Простите, но мне надо еще сделать небольшой крюк до Каркассона… – гонец поклонился и, сославшись на неотложные королевские дела, собрался покинуть комнату, а вместе с ней и замок.
– Если не секрет, – Ги дотронулся до плеча гонца. – Кто-нибудь еще был оповещен о предстоящем «шевоше»?..
Гонец на секунду задумался, после чего ответил:
– Ограниченное число сеньоров. Кроме вас, мессир де Леви, король повелел мне оповестить и пригласить мессира Филиппа де Кастр. Надеюсь, что вы знакомы с ним…
– Да, конечно. – Ответил Ги. – Мессир де Кастр приходится племянником покойному графу Симону де Монфор, с коим мой дед покорял здешние края.
– О, я, признаться, и позабыл, что вашим дедом был сам мессир маршал де Ла Фо!..
– Ничего, шевалье… – де Леви протянул ему руку. – Удачи…
Гонец пожал руку:
– Благодарю и отвечаю взаимностью…
– Не смею больше вас задерживать…
Через несколько минут Ги услышал цоканье копыт. Гонец и его спутники покидали замок, устремляясь в непроглядную темень осенней ночи.
– Простите, хозяин, когда мы будем выезжать?.. – Молодой оруженосец Пьер не мог скрывать своего радостного возбуждения.
– К началу декабря нам следует прибыть в Марсель к его светлости Шарлю де Анжу и де Провен…
– Матерь Божья! Мы поступаем в войско графа Шарля Храброго?! Какая удача!.. – не смог удержаться Пьер.
– Все, ты мне порядком надоел. – Ги обратился к своим рыцарям. – Мессиры, я возьму с собой только «ордонансное копье». – Он окинул взглядом своих воинов. Их глаза горели от возбуждения. – Замечу, сеньоры, что я лично отберу воинов и, не обессудьте, если кто-нибудь из присутствующих останется на владениях. Порядок должен поддерживаться, а катары все еще шевелятся, хотя и меньше день ото дня… – Ги переживал, боясь обидеть кого-либо из своих рыцарей, рассчитывавших на участие в реальных боевых действиях и надежде получить лен из рук самого графа де Анжу – брата короля Людовика. – К тому же, как мне стало известно, один из наших фуражных конвоев был разграблен в ущелье, что севернее замка Монсегюр. Да и кто-то должен остаться, чтобы продолжать поиски пропавших сокровищ, исчезнувших из замка перед его сдачей…
Это был тонкий и рассчитанный ход. Ги рассчитывал отвлечь мысли своих воинов, прежде всего, соблазном нахождения легендарных сокровищ, накопленных катарами за пару сотен лет и хранившихся в Монсегюре, замке, считавшемся неприступным.
Рыцари возбужденно зашумели, обсуждая новости и слова их сюзерена.
– Простите сеньоры, не знаю, как вы, а я отправлюсь почивать. Завтра назначаю смотр войск. Я проведу его сразу после утренней молитвы. Спокойной вам ночи, ребята…
ГЛАВА III.
Ночь перед отъездом и смотр отряда.
Замок Мирпуа. Ночь с 10 на 11 декабря 1265г.
Ги прошел по длинной галерее, соединявшей донжон с жилым домом. Слуга шел впереди рыцаря, освещая путь мерцающим светом факела. Причудливые тени ложились на каменную кладку стен, пол и потолок, колышась в такт движениям рыцаря и слуги.
– Спасибо, Огюст. Спокойной ночи. – Слуга поклонился и собирался уйти, когда рыцарь остановил его, добавив. – Передай-ка шателену, чтобы сегодня ограничил выдачу вина ночной страже. Я желаю их увидеть бодрыми, а не серыми и помятыми…
– Будет исполнено, хозяин. – Огюст поклонился и ушел.
Ги открыл дверь в спальню, стараясь не скрипеть петлями. Но дверь, все-таки, предательски скрипнула, выдав его.
– Милый, это ты? – Раздался томный женский голос.
– Да, Изабель, это я, кто же еще… – Ги немного расстроился, что не смог застать ее спящей. – Прибыл королевский гонец. – Он присел на край постели и стал стягивать с себя высокие кожаные сапоги, котту и рубашку. – Купальня, наверное, уже успела остыть?..
Женщина поднялась на постели, тяжелая простыня, прикрывавшая ее тело, сползла к коленям, открывая красивое и точеное тело с крепкими грудями, служивших украшением ее красоты и молодости. Едва заметный животик не портил ее, а наоборот, придавал какой-то свой, утонченный шарм. Беременность не уродовала, а красила Изабель, делая ее неотразимой, влекущей и желанной. Ги сглотнул слюну – насколько она была соблазнительна. Она откинула назад свои пышные и длинные волосы цвета воронова крыла и прижалась к широкой спине рыцаря:
– Что-то стряслось, да?
– Да, родная, стряслось… – Ги повернулся к ней, обнял за плечи и, заглядывая в ее бездонные глаза зеленого цвета, прошептал. – Меня отзывает король…
– Я уже слышала… – она пристально посмотрела ему в глаза. – Больше ничего? Ты ничего не скрываешь от меня?..
– Что ты, дорогая… – изумился Ги, обнимая ее за плечи.
– А мне, признаться, показалось, что тебя отзывают из-за того, что ты слишком мягок к еретикам и не гоняешься за ними по горам?.. – забеспокоилась женщина.
– Нет-нет, это не из-за катаров… – Ги нежно поцеловал ее в шею. – Так купальня готова или нет? Мне, скорее всего, завтра выезжать, а я еще не мылся…
– Да готова, готова, – Изабель слезла с постели и, сунув ноги в теплые меховые тапочки, пошла к большой занавеси, разделявшей комнату. – Я уже и сама успела помыться, и воду сменить два раза пока тебя ждала…– Она прошла мимо пылающего камина, который с удивительной красотой прорисовал ее точеный силуэт, отодвинула тяжелую гобеленовую портьеру и показала Ги большую круглую дубовую бочку, распиленную пополам, над которой поднимался густой пар от горячей воды. Два больших железных котла висели над камином. В них подогревалась свежая вода. – Иди, я уже все приготовила…
Ги быстро разделся, пробежал по коврам в купальню и плюхнулся в воду, подняв кучу брызг и выплеснув огромное количество воды на каменные плиты.
– Ах, ты, поросенок!.. – засмеялась Изабель, взяла грубую рукавичку, лежавшую в кадке с раствором мыльного корня, и стала тереть тело рыцаря. Красивые груди колыхались в такт с движениями ее тела, заставляя Ги позабыть о последних новостях. Его рука машинально потянулась к ее талии, погладила крепкие и упругие ягодицы, вспотевшие от пара купальни, прошлась по внешней поверхности бедра, приятно пощекотав женщину. Она взвизгнула и улыбнулась, обнажая красивые ряды крохотных белоснежных зубов, поправила рукой вспотевшие волосы и убрала их с лица. – Перестань баловаться, дай, я тебя вымою сначала!..
– Ты уже меня вымыла! – засмеялся Ги. – Все сердце мое вымыла от других женщин, оставив только себя…– Он снова провел рукой по ее бедру и, скользнув между ног, осторожно коснулся треугольничка густых и жестковатых кучерявых волос, прикрывавших лобок Изабель. Она ойкнула и попыталась отстраниться, но палец Ги уже проник в ее горячее и зовущее лоно и замер в нем на несколько секунд. – Все! Я тебя поймал на крючок, моя рыбка…
Изабель наклонилась к нему и поцелуем обожгла его сердце. Ее сладкое и прерывистое дыхание возбуждало рыцаря, а горячий и возбужденный язычок, скользивший по его губам во время поцелуя, закружил голову Ги. Он нежно коснулся пальчиком небольшого бугорка, выступавшего над входом в лоно. Изабель страстно выдохнула, но не отодвинулась от его руки, а наоборот, второй рукой прижала его палец к себе, стараясь надавить сильнее. Ги немного приподнял голову и провел язычком по возбужденным соскам Изабель, которые подрагивали и твердели от его нежных прикосновений.
Ги обнял ее и потянул к себе, намереваясь уронить в купальню. Изабель игриво сопротивлялась, изгибаясь своим телом, словно грациозная кошка, но не противилась желаниям рыцаря. Точеное тело Изабель, покрытое небольшими жемчужинами пота, с шумом и плеском повалилось в большую купальню, выплеснув множество брызг, заискрившихся в свете горящего камина.
– Безобразник! Как был в детстве хулиганом и безобразником, так и остался!.. – засмеялась она, целуя Ги в губы. Она покрыла его лицо, шею и плечи поцелуями, подрагивая от возбуждения и томившего ее желания. – Тебе скоро сорок стукнет, а ты все еще ведешь себя, как мальчишка…
– А мне это не мешает… – смеясь, ответил Ги, лаская Изабель по плечам и груди своими сильными руками. – Состариться и покрыться плесенью я еще успею, не переживай!..
Она придвинула свое лицо к его лицу и пристально посмотрела в глаза. Её расширенные зрачки проникали внутрь сознания рыцаря, уносили в край, неведомый, полный наслаждения, неги и спокойствия.
– Скоро ты уедешь и оставишь меня одну в этой дикости и глуши… – она поцеловала его долгим и страстным поцелуем. – Только не говори мне, пожалуйста, что это не так…
– Что бы ни случилось, Изабель, ты останешься навсегда в моем сердце… – Ги обнял ее и усадил себе на живот. Она гладила руками его мощные плечи и, закрыв глаза, еле слышно шептала что-то приятное для слуха рыцаря. – Ты как моя законная супруга останешься жить в замке, будешь управлять землями и командовать нашими гарнизонами…
– Да? – Возмутилась она и открыла глаза, обиженно посмотрев на него. – Ты предлагаешь мне командовать твоими грубиянами-рыцарями, у которых что ни слово, то нецензурная брань?! Командовать этими разбойниками, все отличие которых от еретиков заключается в том, что они носят кресты на шеях!..
– А что в этом плохого?.. – Ги решил немного поиграть с ней, разыгрывая роль простачка. – Не отправлять же тебя домой к твоей маме…
– Да ты издеваешься надо мной! – Глаза Изабеллы стали наполняться слезами. Она часто-часто заморгала глаза, пытаясь сдержаться, но это у нее не получилось. – Какой же ты подлец!..
– Изабель, милая моя, перестань плакать, я просто пошутил… – он попытался успокоить женщину, покрывая поцелуями ее глаза, щеки и губы. Солоноватый привкус слез, смешанный с нежным и дурманящим запахом кожи Изабеллы, был настолько приятен на вкус, что у Ги начала кружиться голова. – Глупая, я же еще даже и не уехал. Я даже не знаю, поеду ли вообще…
– Ты что – с ума сошел?! – Изабелла вмиг перестала плакать и, оттолкнувшись от его рук, посмотрела на рыцаря сверху вниз. – Нельзя допустить такую глупость! Приказы сюзерена не обсуждают и не игнорируют…
– А я вот возьму, да не поеду! – Ги начал шутить с ней, разыгрывая из себя упрямца. Ему нравилось наблюдать за ней в моменты, когда она возбуждалась. Изабель с недоумением посмотрела на него. Ги улыбнулся и ответил. – Пошутил…
– Слава Богу… – выдохнула она. – А то, признаться, подумала о том, что ты с ума сошел, отказывая королю…
– Да, если честно сказать, – Ги виновато пожал плечами, – этот вызов требует меня не к королю, а в войско его младшего брата…
– Его светлости Шарля «Хулигана» ?.. – удивилась она. – Бог мой, что это он задумал?..
– Пока не знаю. Только то, что сбор армии назначен на декабрь в Марселе… – ответил Ги де Леви. – Может быть, он собрался воевать с германцами, чтобы перенести свой оммаж к своему старшему брату…
Он выпустил Изабель из своих объятий. Она встала и вылезла из купальни, взяла большую простыню и, завернувшись в неё, подошла к кровати и легла. Ги облился прохладной водой, вылез следом за ней и стал обтираться льняными полотенцами. Его тело разогрелось, каждая мышца ощущала прилив теплоты и сил, толкая его к ложу, туда, где лежала его любимая.
– К тебе можно, мой сладкий зайчик?.. – он игриво заглянул в ее бездонные глаза.
Она молча улыбнулась и погладила его рукой по волосам, все еще мокрым после купания.
Ги быстро забрался под простыню и, поцеловав ее долгим и страстным поцелуем, спросил:
– Изабель, скажи, а почему у всех «горькие зайчики», а у меня «сладкий»?..
– Перестань баловаться, шалун… – засмеялась она и прижалась к нему своим разгоряченным телом…
На утро, после молитвы, Ги проводил смотр своего гарнизона, намереваясь отобрать с собой в поход только самых надежных и проверенных воинов. Гарнизон, которым командовал шателен, выстроился во внутреннем дворе замка. Молодежь, старательно начистив амуницию и оружие, нервно переступала с ноги на ногу и перешептывалась, с трудом скрывая возбуждение, вызванное вчерашним визитом королевских гонцов, доставивших неожиданный вызов в армию. Рыцари постарше деловито разговаривали с шателеном, уверенные в том, что их реальный боевой опыт наверняка послужит им пропуском в отряд их сеньора.
Ги вышел из часовни, где он исповедался местному священнику, и кивнул шателену. Тот громко выкрикнул команду на построение. Четкие и слаженные действия воинов понравились рыцарю, который улыбнулся, но не проронил ни единого слова. Он молча прошелся перед рядами воинов, молча осматривая вооружение и внешний вид воинов, кое-где поправил ремни, удручающе покачал головой, заметив на наконечниках копий у трех молодых воинов ржавчину, после чего развернулся и, выйдя на середину строя, громко произнес:
– Ребята! Король повелел мне убыть в Прованс на соединение с армией графа Шарля де Анжу, которая собирается в Марселе! Дальнейшие цели и задачи мне, к несчастью, неизвестны! Исходя из того, что его светлость Шарль не является моим сюзереном, я, повинуясь приказу короля, сегодня же выеду из замка, захватив с собой лишь одно полное копье! – Он пробежал глазами по рядам воинов. – Возьму только надежных и проверенных рыцарей, самых лучших стрелков и самых выносливых слуг, включая оруженосцев и конюших! Каждому воину приказываю подготовить по четыре коня!.. – Гарнизон оживленно загалдел.
Ги удивленно посмотрел на шателена. Тот вмиг сообразил и, развернув голову к воинам, громко крикнул:
– Разговоры в строю! Ух, я вас, обормотов!.. – шателен сдобрил свою фразу богатым потоком нецензурщины.
Воины гарнизона примолкли и подравняли свои ряды. Ги, дождался тишины и сказал:
– Из строя выходят мессиры Оноре, Гуго, Шарль и Рауль, прошедшие со мною кампанию в Эно! Мессиры, выберите сами оруженосцев и конюхов!.. – рыцари улыбнулись и вышли из строя, окидывая горделивыми взглядами остальных воинов, оставшихся стоять в строю. Ги снова пробежался глазами по воинам. – Жан, Пьер, Диего и Жак, – он отобрал умелых арбалетчиков, знавших толк в осадных машинах, – вы тоже едете со мной! Десятикратный запас арбалетных болтов, зимнюю и теплую одежду получите в арсенале! – Он кивнул в сторону небольшого каменного строения, чей угол виднелся из-за конюшен. – Шателен! Подготовьте провизию в дорогу, да по четыре коня на каждого воина…
– Будет исполнено, хозяин… – шателен поклонился.
Ги довольно покачал головой и добавил, адресуя ему свои слова:
– Жан, извольте принять командование гарнизоном замка, дистриктом и всеми землями! Прошу вас помогать моей супруге Изабелле во всем…
– Не извольте беспокоиться, мессир Ги… – Жан поклонился. – Земли, замки и имущество будут исправно содержаться, а подати и налоги сдаваться вашей супруге Изабелле…
– Спасибо, я и не сомневался… – Ги похлопал его по плечу. – Прикажи перековать моего белого декстриера-иноходца, его я возьму с собой…
– Каких еще лошадок изволит ваша милость?..
– Для меня подготовь трех фламандских першеронов. Они крепкие, выносливые и вытерпят морозы, если что…
– Так они уже готовы, ваша милость! Я еще вчера, как только увидел королевских гонцов, так тут же и приказал кузнецам перековать всех коней… – Жан осклабился щербатой улыбкой. – Слава Богу, но за замком я смотрю в оба!..
– Вернусь из шевоше, если Бог даст, подумаю о том, чтобы выделить тебе лен… – словно вскользь обронил Ги де Леви. На самом же деле этой своей фразой он приковал Жана к замку. Теперь он будет, словно сторожевой пес, денно и нощно сторожить владения, не позволяя пропасть не только истершемуся денье, но и лишнему колоску пшеницы. – Готовь колонну к маршу. Я поднимусь наверх и попрощаюсь с женой…
Он стрелой влетел на второй этаж, пробежал по коридору и распахнул двери спальни. Изабелла мирно спала, свернувшись калачиком на широкой кровати, накрытой балдахином. Простыня сползла, обнажив роскошный зад и одну ногу. Шикарные волосы разметались по подушкам, словно огромное разливанное море.
Ги улыбнулся, крадучись подошел к постели и, осторожно присев, нежно поцеловал спящую жену. Изабель нежно проворковала во сне и, не открывая глаз, обняла его…
Колонна вышла из замка с задержкой в три часа. Рыцари понимающе переглянулись, увидев своего сеньора, выбежавшего из дома и торопливо поправлявшего одежды…
ГЛАВА IV.
Большой сбор войск в Марселе. Встреча с Шарлем де Анжу.
Марсель. Графство Прованс. 10 декабря 1265г.
Город и порт Марсель – столица графства Прованс буквально кишел разномастной публикой, наводнившей всю близлежащую округу. Рыцари-башельеры, знатные и родовитые сеньоры-баннереты, наемники из близлежащих немецких и итальянских княжеств, в подавляющем большинстве пикинеры или арбалетчики, выходцы из Брабанта, Фландрии и Эно, цокающие испанцы, жужжащие португальцы встречались на всем пути следования небольшого, но прекрасно экипированного отряда. Под родовым флагом, на котором по золотому полю шли три черных стропила, на белом иноходце ехал сам предводитель отряда – мессир Ги де Леви де Мирпуа де Монсегюр и де Ла Гард по прозвищу «Груша».
Наемники с интересом разглядывали коней, сбрую и вооружение рыцарей, понимающе кивали головами и провожали отряд завистливыми взглядами, грустно вздыхая о том, что у них нет таких же коней или вооружения.
Разномастная толпа уже порядком задергала местное население, грабя и орудуя по округе, дело дошло до того, что городская делегация во главе с эшевеном Марселя в вежливой, но резкой, форме попросила графа Шарля, по возможности, как можно скорее уводить свою армию за пределы графства или, на худой конец, городского дистрикта. Шарль де Анжу молча выслушал делегатов, с большим трудом подавил в себе приступ гнева, покраснел до багровости, но признал правоту требования и пообещал покинуть город и графство до конца недели. Но для начала, чтобы не сильно раздражать торговцев и горожан (ведь Марсель, как-никак, а столица его графства и ему еще придется жить в нем) Шарль приказал всем войскам покинуть город и разместиться на огромной поляне, примыкавшей к городу и порту с востока. Время было зимнее, но погода стояла терпимая, если не считать мерзких дождей, зачастивших, как назло, с первого дня переезда.
Слуги поставили большой шатер, наладили дымоход и соорудили походный очаг – нечто среднее между камином и открытым костром. Шарль, для вида, бодрился, ходил между палатками и про себя отмечал, какие из прибывших сеньоров имеют представление об организации походного лагерного быта, а какие нет. Большого ума при этом не требовалось. Достаточно было посмотреть, на возвышенности ли стоит палатка рыцаря, вырыт ли отток воды, засыпана ли площадка и так далее…
К концу недели, скрепя сердцем, Шарль был вынужден отправить восвояси и отказаться от услуг (подбирая, по возможности, наиболее деликатные выражения) нескольких десятков сеньоров, у которых кроме чванства и титулов не было никакого мало-мальски военного и походного опыта. Войско редело, но толпы искателей приключений все прибывали и прибывали.
– Гоше, как там дела? – Шарль протянул замерзшие руки к огню камина и повернул голову к высокому и худощавому рыцарю. – Каков приход?..
Гоше де Белло, исполнявший обязанности казначея и счетовода графа, развернул кожаный свиток и, быстро пробежав его глазами, ответил:
– Сир, прибыло двести восемнадцать воинов, в основном пехотинцы, из них только семьдесят девять вооружены и экипированы полностью, у остальных… – он скривился и обреченно махнул рукой.
– Понятно… – Шарль сам налил вина и, взяв серебряный кубок в руку, поднес к губам и стал пить большими и жадными глотками. Было видно, что он устал и выглядел измотанным. – Сколько прибыло сеньоров?..
– Пятьдесят башельеров, да восемь баннеретов со своими копьями. – Гоше положил свиток и без разрешения налил себе вина. Он посмотрел на графа. Шарль немного отогрелся и теперь сидел, вытянув ноги, обутые в высокие испанские сапоги, к огню походного камина. – Троих, судя по всему, придется отправить обратно, сир…
– Опять… – грустно и тяжело вздохнул граф и снова глотнул вина. – Бог мой, как мне уже надоело все это безобразие! И надо же, бес попутал, согласился на уговоры этого проходимца Ги де Фуко и вот, на тебе, сижу тут в грязи и холоде! Даже войско приличное не соберешь…
– Зато у оставшихся пятерых баннеретов отряды просто на загляденье, сир… – вставил каплю меда Гоше. – И рыцари толковые, сразу видно, что кутилье они умелые, да и арбалетчики сноровистые, поговаривают, что даже знают толк в осадных машинах и прочих инженерных тонкостях!..
Шарль оживился, услышав приятные слова. Он поднял голову и посмотрел на Гоше:
– Врешь, небось? Хочешь успокоить меня, разбойник?..
– Вот тебе крест, сеньор! – Гоше перекрестился. – У одного рыцаря, так вообще, люди имеют опыт осады и штурма горных замков!..
– Иди ты! – Шарль чуть не вскочил со стула. Сердце его вздрогнуло и сжалось. – Горных замков, говоришь?..
– Да, сир. Он и его люди осаждали Монсегюр!.. – гордо ответил Гоше, понимая, что сейчас он так обрадовал своего хозяина, что просто слов нет.
– Монсегюр?! Последний оплот катарской ереси?! Насколько я помню, осадой командовал мессир Гуго де Арси – королевский сенешаль Каркассона. Уж не он ли встал из могилы, чтобы придти мне на помощь?.. – Шарль перекрестился, хотя и с улыбкой на губах.
– Нет, сир, к счастью, это не он. Это, прошу прощения, нынешний сеньор этого замка и окружающих земель…
– Граф де Фуа? Не поверю никогда… – Шарль снова становился грустным и задумчивым.
– Нет, сир. Это не граф де Фуа. Это мессир Ги де Леви… – Гоше запнулся и для верности заглянул в свою шпаргалку, где были записаны имена и титулы знатных сеньоров, прибывших в армию графа Шарля. – Это мессир де…
– Мирпуа, Монсегюр и де Ла Гард! – Громко перебил его Шарль, вскакивая со стула. – Матерь Божья! Счастье то, какое! Зови его немедленно! Предоставить ему самое лучшее место, лучше всего, если оно будет рядом со мной!..
Гоше виновато пожал плечами и ответил:
– Сир, вышеназванный сеньор уже поставил палатки на холме к югу от вашей палатки. Это, если не ошибаюсь, около пятисот туазов от нас. Я хотел, было, предложить ему место поближе к центру армии, но мессир Ги отказался, сославшись на чрезмерную грязь и вонь, что стоит в лагере. Так и сказал: Неровен час, начнется зараза какая-нибудь…
– Узнаю «Грушу», он, разбойник, совсем не изменяет своим привычкам! – Шарль поднял голову и, улыбаясь своей редкой искренней улыбкой, сказал. – Что ты стоишь? Беги за ним! Тащи его ко мне, только, вежливо!..
– Не понял, сир. – Гоше переспросил у графа. – Мессир «Груша» в моем списке не значится…
– Ох, Господи… – вздохнул Шарль. – Грушей я зову мессира Ги де Леви. Это мой старинный приятель и побратим…
– Простите, не знал… – де Белло поклонился. – Я бешу за ним…
– Как стрела… – подвел итог Шарль и довольно потер руки. – Захвати по дороге мессира вице-маршала и коннетабля Адама де Фурра, а также не забудь о мессире Анри де Бар и Филиппе де Кастр…
– Вы имеете в виду Филиппа де Монфор-Кастр? – Поправил, для порядка, Гоше.
