– Не сомневалась.
– Рина не принимает ни одну из сторон. Хочет остаться в своей уютной Мексике.
– На ее месте я поступила бы так же.
– А на своем?
– Надо быть абсолютным безумцем, чтобы встать на его сторону.
– Значит, ты как Рина?
– Я этого не говорила.
Куки провела гладкой рукой по фарфоровому лбу – послышался мерзкий скрип.
– Если ты собираешься выступить против тупоголовой тыковки, возвратившись на свой страх и риск в Арнокс, найти фею, магия которой окажется мощнее силы Индины, уговорить ее сделать Коко опять пугалом – или, лучше, разбить его башку…
– А такая фея может быть на свете? – перебила Куки.
– Сейчас почти все волшебники отказались от магии, но, думаю, реально отыскать какую-нибудь еще юную фею, и она – чисто теоретически – спасет всех, король увидит это, и волшебство будет разрешено, – ответила Лайма, и Куки увидела, как она беззаботно пожимает изящными плечиками. – Но тут загвоздка. Коко до проклятия сам был маг, причем сильный. И у него есть связи. Ради него многие рискнут и свободой, и даже жизнью… Однако найти фею – это очень неплохо. Может, мир не спасет – но хоть нас защитит. Как-то не тянет обратиться тыквой во цвете лет.
– Я прилечу первым же самолетом! – решительно объявила Куки.
– Не надейся, что я притащусь в аэропорт, чтобы тебя – дуру фарфоровую, – встретить! – фыркнула Лайма, но тут же смягчилась. – Я кину адресок эсемеской, поживешь пока у меня.
– А разве наши квартиры не опечатаны?
– Я оформила съемную квартиру на имя Лолиты Андерсон. Когда прибудешь в Арнокс, позвони по телефону – Свеча привлечет внимание.
Куки прыснула, но тут же посерьезнела под ледяным взглядом Лаймы.
– Тогда до скорого, Лолита!
Глава 3
Из личных записей Бессмертного Джека с Фонарем
12 октября, четверг (по времяисчислению обычного мира)
Я видел ее во сне – она придет ко мне сегодня. Дрожащая, как осиновый листик, но твердая, как сталь, робкая, но смелая… Она полна противоречий, точь-в-точь как другая девушка. У той девушки длинные черные волосы и улыбка, от которой всем страшно, а мне – страшно хорошо. Вот бы и она пришла сегодня.
Она тоже явилась мне во сне. Жаль, что сны – не реальность.
***
Диди сонно потянулась и почесала теплый бочок Чупакабрика. Тот что-то довольно проурчал во сне. Девушка тихонько рассмеялась и, потягиваясь, встала с сухого дерева. Костер, разведенный ею вчерашним поздним вечером, давно догорел, и она замерзла бы, если б не теплый бок нового друга.
Диди заложила руки за спину и огляделась. При свете дня лес казался красивым и даже уютным. Пожалуй, жизнь здесь обещает быть не такой уж и ужасной, как она представляла. Тем более, у нее теперь есть очаровательный кровопийца… который поможет с ремонтом.
– Соня, просыпайся! – весело пропела Диди, расталкивая своего Чупакабрю. – Сейчас поедем с тобой в город!
– А зачем? – зевнул зверек, по-кошачьи выгибая шипастую спину.
– Купим обои, стройматериалы всякие, – пожала плечами Диди. – Не представляю, как прежняя владелица умудрялась существовать в этакой помойке, но я на подобное не подписывалась! К тому же, деньги на карманные расходы от маминой сестры всегда превышали нормальную сумму, их у меня осталось хоть и не на личный дворец, но так, что теперь я могу отстроить тут все с комфортом! Я вообще уже примерно прикинула… Если не нанимать никого, то даже получится укрепить стены.
– Можешь не нанимать! – бодро подтвердил Чупакабрик. – Сюда никто в здравом уме не сунется.
– Всегда знала, что со мной что-то не так! – скривилась Диди и почесала питомца за ушком. – Ну да ладно. План такой: топаем до ближайшей автобусной остановки и едем в Арнокс. Если кто-то на тебя пялится – притворяешься собакой.
– Гав-гав, – согласился Чупакабря.
– Вот и чудно! Тогда пошли.
Диди сделала пару шагов, но тут же поняла, что дружок за ней не идет. Она недоуменно обернулась.
– А звать ты меня как будешь? – нахмурился зверек. – Тузик?
Диди смерила его оценивающим взглядом.
– Не. Звучит по-дурацки. Лучше Чуча.
На это Чупакабрик согласно тявкнул (больше похоже на рык) и уже счастливо засеменил за ней следом.
***
Рина подошла к самой цветастой палатке и склонилась к продавщице – старушке, одетой ведьмой, но ведьмой явно не являющейся. В окружении клеток с яркими птицами, разнообразных мешочков и бутылочек она наверняка производила должное впечатление на простых зевак – но только не на девушку, проведшую почти всю жизнь (читай: не посмертную) в Арноксе. На рынке Соноро было великое множество таких «волшебниц». Но конкретно эта – Рина была уверена, – знала чуточку больше, чем прочие.
– Здравствуй, смертная. Не поможешь мне в одном деле?
Старушка поспешно вскочила и склонилась перед ней в почтительном поклоне. Пожалуй, Рина даже улыбнулась бы – в смысле, если б нее были мышцы, кожа, короче, что-то, кроме костей. Но она на то и олицетворение Смерти, так популярное в Мексике, что имеет лишь скелет, череп и все в этом духе. А, ну и волосы. Роскошные локоны до пояса.
– Чем могу служить? Уж не явились ли вы за моей бренной душой, великая Катрина? Клянусь вам, я…
– Нет-нет, – перебила Рина. – Дело в другом. Мне нужен маг. Настоящий маг, а не лжец вроде тебя.
Она легонько провела косточкой пальца по одной из фигурок на прилавке – фигурке себя самой в очаровательном красном платье с соблазнительным разрезом.
Маг ей нужен был для того, чтобы помочь Куки – эта неугомонная куколка позвонила ей вчера ночью и объявила, что ей срочно нужна фея. И что, если Рина и в этот раз откажет, она ей больше не подруга.
Но фея – существо не очень-то сильное. Маг будет надежнее, решила Рина. Мужчины так или иначе сильнее женщин – хотя бы физически. А ничего, кроме силы физической, им пока не нужно.
– Мне известен один юный маг, госпожа моя, – прошептала старушка. – Я могу дать вам адрес гостиницы, но… Я ничего не говорила!
– Разумеется.
Старушка всучила ее маленькую бумажку и негромко пояснила:
– Его зовут Энрике Стивенсон де Лю Грэй. Он сын Берлиоза.
– Того самого Берлиоза? – не скрыла удивления Рина. Старуха кивнула.
– После того, как его убили в Хексерайе, сэр Энрике не смирился с этим и уехал. Он не отказывался от магии, но работает обычным шоуменом, то есть руководит внушительной труппой, а сам выступает, как искусный фокусник. Гастролирует по миру… Он на этой неделе как раз в нашем городе. Поговорите с ним.
– Спасибо.
Надо сказать, старушка кривила душой, обещая адрес гостиницы – шоумен остановился в роскошном отеле люкс, где, понятное дело, адресами не бросались, даже притом, что спрашивала богиня. Однако стоило припугнуть их скорой смертью – и пожалуйста, номер двадцатый, этаж второй. Но мы вам ничего не говорили!
Хозяина в номере не оказалось. Рина принялась ждать на диванчике в холле, вяло отвечая на поклоны и приветствия проходящих мимо постояльцев. Она надеялась, что сумеет узнать этого Энрике Стивена кого-то там – притом, что раньше никогда его в глаза не видела. Но…
Но когда он вошел, она сразу поняла, что это он.
От одного его видела даже девушка, уже ставшая скелетом, затаила дыхание и замерла.
Матовая кожа цвета слоновой кости, прямой нос, густые короткие волосы падают блестящей челкой на лоб. Под темно-синей рубашкой из плотного шелка угадываются широкие сильные плечи. Походка непринужденная и немного вальяжная – несложно его понять: вокруг этого красавца шли, облепляя плотным коконом, размалеванные девицы с фальшивыми локонами, одетые в одинаковые чересчур короткие блестящие юбочки. Но не было похоже, что юноша заинтересован хоть в одной из них – он походил на султана в окружении восторженных наложниц.
За ним шлейфом тянулись менее привлекательные парни и мужчины постарше, держащие в руках какие-то ящики, сумки, коробки.
Рина тряхнула головой, отгоняя наваждение от волшебных и глубоких, как омуты, изумрудно-карих глаз. Оказалось, Энрике Стивенсон уже пересек холл и нажал кнопку лифта. Она охнула и бросилась к нему, в последний момент успев встать между ним и раскрывшимися дверями лифта.
Юноша недоуменно моргнул и отступил на шаг. Девицы облепили его еще плотнее, враждебно косясь на Катрину – несмотря на не самую приятную внешность, у нее, как у богини, шансов было куда больше.
– Сын Берлиоза де Лю Грэйя, – как можно торжественнее изрекла Рина, стараясь не пялиться, как школьница, на его крепкую грудь. – Я хочу поговорить с тобой… – она покосилась на его свиту, – наедине.
Юноша величественно махнул рукой, и девушки, разочарованно шипя, как гадюки, вошли группкой в лифт.
Энрике посмотрел на Рину, не скрывая любопытства.
– Чем покорный слуга понадобился самой повелительнице Смерти? – чуть сощурив свои восхитительные глаза, спросил он. Чарующий, будто бархатный, голос. И искорки в глазах. Вспыхивают и гаснут…
Он не удивлен, заметила Рина. Его переполняет интерес, но ее появление не застигло его врасплох.
– Повелительница когда-то была простой жительницей Хексерайа, – хрипловато произнесла она. Юноша понятливо кивнул и указал на кресла в дальнем зале холла.
– Вы уже интригуете. А еще говорят, что игры со Смертью сулят скорую кончину.
Рина уселась в одно из кресел и фыркнула.
– Если бы я пришла только ради игры, вы бы точно проиграли.
– Я не проигрываю. Смерти нельзя проиграть. Не в моем случае.
– С чего вы так взяли?
Энрике издал спокойный смешок и снисходительно покачал головой.
– Смерть на моей стороне. Она зависит от меня, а не я от нее.
– Считаете, что сами управляете жизнью? – испытующе уставилась на него Рина.
– Жизнь, определенно, не имеет надо мной власти, – уклончиво ответил Энрике.
– Власть над жизнью не имеет ничего общего с властью над смертью, – медленно закипая, процедила она. – Вы не управляете мной.
– Да? – усмехнулся Энрике. – Странно. Тогда что же вы меня так долго дожидались ради одного-единственного разговора?
Рина открыла рот, чтобы возразить, но в итоге лишь беспомощно клацнула челюстями. А ведь он прав! К ней уже сто лет не относились так пренебрежительно. В Мехико в ней видели богиню. Это все и объясняло – он из Хексерайа. Там она для всех – обычная девушка, зверски умерщвленная и проклятая отцом. А, соответственно, мутант. Зомби. Низшее существо.
– Все в полном порядке, сеньорита, – ослепительно улыбнулся Энрике. – Я иногда чересчур даю волю необузданному нраву рьяного холостяка. Надеюсь, однажды отыщется красавица, которая сможет меня себе подчинить… Ну, а пока – я к вашим услугам.
Красавица.
За такое Лайма и Мэри его бы зарезали.
– Видите ли, я ищу мага, который сможет выстоять против Коко. Он…
– Перевелись на этом свете вменяемые люди, если устроившая свою жизнь наилучшим образом Катрина мечтает спасти никому не нужный Хексерай! – театрально развел руками Энрике.
Рина молча вскочила с кресла и пулей вылетела из отеля, сгорая от злости и стыда. Этот мальчишка – не просто волшебник, но и хороший манипулятор. Он умеет производить такое впечатление, какого требуют обстоятельства – и понятно, что искренностью тут не будет даже пахнуть.
Рина устроилась в тени деревьев в парке Чапультепек, расположенном не так далеко от отеля, и глубоко вдохнула влажный воздух. Невдалеке слышался легкий плеск – неторопливо плыли по серебристым волнам лодки. То и дело мимо проходили туристы с фотоаппаратами – вспышки камер белыми фейерверками мельтешили перед Риниными глазами, нагло мешая думать.
И тут ей на колени упал свернутый в трубочку листочек бумаги. Рина вскинула голову и увидела над собой белого голубка. Недоуменно пожав плечами, она развернула бумажку и увидела всего два слова:
Я согласен
Глава 4
Диди вышла из дверей магазина с полными пакетами и немного виновато улыбнулась Чупакабрику. С животными в «Ремонтник» не пускали, поэтому зверек, разыгрывая роль послушного щенка, остался с остальными собаками у входа. Правда, хозяйка не забыла про компенсацию – среди валиков и тубусов обоев на дне одного из пакетов пряталась колбаса и сосиски.
Чупакабрик взвалил весь груз себе на спину, устроив сумки между шипов, чем заслужил изумленные взгляды трех пар собачьих глаз (даже овчарка в зеленом ошейнике, измывавшаяся над ушами Чучи, опешила при виде такой силы, не говоря уж о крошке-болонке), и весело засеменил за Диди.
– Нам еще куда-то надо?
Ему уже наскучило пропускать все самое интересное: после пятого магазина с ужасным знаком «Животным вход воспрещен!» он все больше стал задумываться о бренном бытие своего обиженного собрата.
– Только домой, мой сладкий Чученочек, – сообщила Диди. – Я… Ах, точно! Как я могла забыть!
– О еще десятке-другом конур исключительно для людей? – скептически уточнил Чупакабрик.
Девушка покачала головой. Потом запустила руку в карман свободного черного пальто и…
– Ух ты! – поразился Чупакабря. – Это же…
– Это твой ошейник, – как можно торжественнее объявила Диди. – То есть, конечно, мы с тобой друзья, ты мне никакой не раб, но, если хочешь гулять по Арноксу и не попадаться отлову животных, придется его носить.
Отделанная мелкими стразами тонкая полоска голубой кожи мягко обхватила Чупакабрину шею. Кулончик с гравировкой «Чуча» блеснул в лучах полуденного осеннего солнца.
Зверек встал на задние лапы и любовно лизнул Диди в щеку.
– Мебель сколотим вместе из досок, – погладив Чупакабрю между ушами, добавила Диди. – Ну, попытаемся хотя бы. Думаю, должно выйти.
– Конечно, выйдет! – убежденно подтвердил тот.
Они уже собирались пойти к автобусной остановке, когда на Диди вдруг налетела девушка лет двадцати восьми – тридцати с черными длинными волосами и с марлевой повязкой на лице.
– Прошу прощения… – пробормотала Диди, делая шажок назад. – Я не…
– Ты меня не видела! – прошипела женщина и метнулась к ближайшему дому, чтобы спрятаться за углом, в темном тупичке. Быстро бегает на таких высоких каблуках, подумала Диди. Как она их, интересно, не ломает?
Прежде, чем она успела поделиться этой невероятно важной мыслью с Чупакабриком, на нее опять налетели. На этот раз это был полицейский с очень злым лицом, красным, как помидорина.
– Юная леди, мой долг – осведомить вас! – прогремел он. – В город вернулась преступница, известная, как Та Самая Брукса! Она без разбору пьет кровь и разводит произвол! Очевидно, она еще и не только убийца, но и ведьма, а магия – зло! Она как раз пробегала здесь, а я не… гм… не догнал. Вы должны были видеть ее! Высокая, страшная, сразу видно – сбежала из лаборатории… Там ей и место. Мы…
– К сожалению, я не видела никого, – невинно поморгала чистыми, как слеза младенца, глазками Диди, смущенно поправляя очки. Сама доброта и честность. Этот трюк почти всегда срабатывал на учителях в интернате. – Мне казалось, полиция должна чуять магию за километр и без помощи слабых беспомощных граждан вроде меня…
– Очень жаль, – сконфузившись, выдавил полицейский. – Что ж… Увидите – сообщите… в участок. До свидания.
– Всего наилучшего! Надеюсь, вы ее поймаете!
Едва полицейский слился с толпой ждущих на остановке, Диди бросилась к незнакомке. Она сгорала от любопытства. Чупакабрик, тоже повеселев еще сильнее, побежал за ней, не опрокинув при этом ни одного пакета.
Брукса стояла, опираясь спиной о холодную стену, и судорожно дышала. Видимо, погоня была нешуточная. Пальцы девушки, нервно теребившие растрепавшуюся прядь, чуть дрожали.
– Привет!
Брукса резко повернулась к ней и тут же облегченно выдохнула.
– А. Это ты. Я-то думала…
– Ты думала, это полицейский? – усмехнулась Диди. – Я сказала, что никто поблизости не пробегал.
– А он?
– Ушел.
Брукса мгновенно расслабилась, непринужденно отлепилась от стены и оценивающе ее оглядела:
– Ну, такой дурнушке кто угодно поверит.
Диди скрестила на груди руки, краем глаза подмечая рычащего Чупакабрика.
– Кто бы говорил.
Брукса грозно сощурилась и рывком стянула маску с лица. Диди прижала ладонь ко рту, чтобы не завизжать.
Ее рот был раза в два шире нормального, а клыки – громадные, как у волкодава. Брукса была по-настоящему жуткой.
Но что-то в ней невольно притягивало.
– Ну и как, разве я не красивая?
Голос девушки опутывал тонкими призрачными нитями, мутил сознание и проникал в самое сердце. Диди видела только пару раскосых карих глаз с безупречными стрелочками и разрезанную улыбку в белом тумане. Ее язык чуть сам собой не сказал «да», когда в кончиках пальцев закололо. Диди резко вскинула руки и уставилась на них, рассеяв окутавший ее туман. Ее руки горели. А в ушах стучал робкий голосок маленькой девочки, только потерявшей отца: «Разве я не красивая?». И гулкий, громогласный ответ, слившийся с хохотом: «Нет!».
Нет, Диди никогда не была красивой. У нее были обычные каштановые волосы, обычные глаза и даже родинка над губой, которая нормальным людям придает аристократический вид, была какая-то обычная. Довершали образ очки, которые она носила класса с пятого. Нелепые и дурацкие. Как она сама.
Прежде, чем она успела хоть что-то сообразить, с пальцев соскочили разноцветные искры и ударили Бруксу в грудь. Она вскрикнула и ударилась о стену тупика спиной.
Диди застыла, недоуменно и испуганно моргая. Брукса с ужасом глядела на нее. В ступор не впал только Чупакабрик. Схватив полу плаща Диди зубами, он потащил ее к металлической прикладной лестнице на крышу трехэтажного домика в самом конце тупичка.
– Скорее! Полиция за версту чует магию… Бежим!
Диди машинально кивнула и принялась быстро взбираться по лестнице, уже слыша приближающиеся шаги того же полицейского, который всего пару минут назад ловил абсолютно другого человека. Чупакабрик ловко цеплялся за перекладины длинными коготками, не отставая от хозяйки.
Диди уже была почти на самом верху, когда Брукса тоже встрепенулась и поспешила за ними. Диди и Чупакабря кое-как взобрались на крышу, и девушка заметила и фигурку упитанного полицейского. Похоже, он покраснел в разы сильнее. Хм, с чего бы?
Зверек нырнул в чердачное окошко (открытое, слава богу!), Диди прыгнула за ним, напоследок крикнув Бруксе:
– Идем!
Они, прыгая через две ступеньки, гуськом спустились на первый этаж и выскользнули из дома с черного хода. Диди, решив, что хуже, чем есть, уже не будет, заколдовала дверь, чтобы ее уже никто не мог открыть. То есть, конечно, ее можно выломать, но на это потребуется чуточку больше времени (да?). Пока она щелкала пальцами, творя волшебство, Брукса смотрела на нее с неприкрытым удивлением, но промолчала.
Троица еще пробежала немного, не произнося ни слова, петляя во дворах, и перевела дух только в подъезде какого-то незнакомого Диди дома, от которого у Бруксы, как ни странно, имелся ключ.
Диди поправила съехавшие набок очки и в полумраке взглянула на спутницу. Вместо благодарностей или объяснений она просто посмотрела на Чупакабрика и глухо осведомилась:
– Она настоящая?
– Ты даже не представляешь, насколько, – усмехнулся зверек.
Диди нахмурилась. Ей не нравилось, когда о ней говорили в третьем лице.
– Проклятье или дар? – спросила Брукса.
– Дар, – облизнулся Чупакабря. – Она племянница Индины.
– Той самой Индины? – изменилась в лице Брукса.
– Да! – с гордостью объявил зверек. – Именно так. Ее имя Дидиана Потирон-Кельбиос, и она новая хозяйка домика в лесу. Диди, это Лайма.
– Чертовски приятно, – оскалилась Брукса и подала руку. Диди слегка пожала ее.
– Я сделаю вид, что мне тоже. А почему вы…
– Видок у тебя, конечно, совсем не тот, какой должен быть у наследницы темной феи, – резко перебила Лайма. – Эти идиотские очки, скромная косичка и совершенно неуместные с этим дурацким черным свитером шпильки… – она перевела взгляд на Чупакабру. – Чу, скажи, что это просто маскировка.
– Она росла в интернате и скрывала магию ото всех, – терпеливо повторил Чупакабрик то, что Диди сама поведала ему прошлой ночью. – Ее мама черт-те где, отца взорвали в его же офисе. Индина – сестра бабушки ее матери, темной феи Арабески. Мы вчера вместе ужинали жареными куропатками. А сегодня я впервые побывал в городе не ради охоты. Мы ходили по магазинам и покупали все, чтобы отстроить домик и сделать ремонт.
– Как предусмотрительно! – саркастично заметила Лайма. – В нем не делали ремонт уже лет сто.
– А еще, – продолжал невозмутимо-весело Чупакабрик, – вчера сбежал…
– Сбежал Коко, – демонстративно зевнула Лайма. Ее рот при этом жутко искривился. – Щас он переманивает наших к себе. Куки возвращается в город, чтоб его остановить… Понятия не имею, что из этого психоза выйдет. Но мы решили, что нам нужна… – Театральная пауза. – Фея. Достаточно сильная, чтобы нам помочь. И достаточно безрассудная.
– Я не сильная! – покачала головой Диди, чувствуя нарастающее волнение где-то в груди. Лайма продолжала буравить ее взглядом. – Мне приходилось строить из себя обычную паиньку столько лет подряд… Просто… – она вздохнула. – Я родилась в самый Хэллоуин, и все очень боялись, что я стану… ну…
Она запнулась, понимая, насколько нетактично ее слова, наверное, прозвучат для Лаймы. Но та отреагировала на удивление спокойно.
– Они боялись, что ты станешь такой, как мы, – негромко проговорила она. – А ты? Ты тоже боялась?
Диди внимательно посмотрела на Бруксу. Страшную, свирепую, бездушную, безжалостную и бессердечную тварь, по утверждению многих. И невольно подумала, что, верь она этому бреду хоть на толику – она бы сказала полицейскому правду.
Она не раскрыла Бруксу, потому что считала ее кем-то большим, чем просто монстром. Кем-то, кого называют своим кумиром и к кому стремятся.
– Когда мне было лет десять, – еле слышно прошептала Диди, погружаясь в невеселые воспоминания о школьных годах, – ты как раз была самой опасной, по мнению горожан, преступницей. Твои портреты красовались… везде. Абсолютно. Нам в интернате упорно тыкали твоим фотороботом в лица и орали: «Вы не должны быть такими! Обществу надо приносить пользу, не вред!». Но все дети итак были из не волшебных семей. А я – дочь феи и наследника ведьмы. И мне повторяли это чаще всех. И однажды я… – Диди невесело улыбнулась, сглотнув слезы. – Я выкрала твой портрет с надписью «Разыскивается» у учительницы, потому что дальше школьного двора нам выходить без присмотра запрещали, а во дворе ничего не клеили. Вместе с твоим я взяла изображения Джека с Фонарем, который ищет жертв в ночи, Женщины-Манекена, Веталы, многоликой Бу-Хаг… И аккуратно вшила их все в личный дневник… Другие девочки клеили в дневники поп-звезд и моделей, а я – чудовищ. Моя идея скоро раскрылась, дневник сожгли, а… А директриса вызвала меня к себе и заявила в присутствии всей школы, что мы становимся тем, кто есть наши кумиры. Сказала, мол, вот Кэйси вырастет – будет блистать на подиумах и на обложках журналов. И все будут говорить, какая она красивая. А меня объявят в розыск. Я буду монстром. И я еще спросила, что же со мной не так? А она ответила, что абсолютно все. Тогда я… – Диди прижала кулак к губам. – Я схватила первую попавшуюся толстую книжку, швырнула в нее и крикнула: «Так вашими кумирами были надзиратели? Поздравляю, вы нашли себя!». Ко мне кинулись курицы-училки, потому что книга пропиталась моим гневом, ожила и напала на директора, как безумная птица на хулигана, позарившегося на ее птенцов. Но я уже вырвалась и во весь голос поклялась, что буду красивее Кэйси и добьюсь большего, чем она. Чем они все! И…
Голос Диди сорвался. Чупакабрик, не зная, что делать, тихо и сочувственно заскулил. Лайма взяла ее за плечи и заставила посмотреть себе в глаза.
– И?
Диди неожиданно холодно и мстительно улыбнулась сквозь слезы. Она с затаенной радостью отозвалась:
– Книга забила директрису до смерти. Но в школе не посмели никуда об этом заявить. Интернат был престижный, а моя опекунша платила даже сверх нужного. За их молчание. Никто не желал портить столь значимому заведению репутацию. Объявили, что директор скончалась от инфаркта, а такое возможно где угодно… Я осталась почти безнаказанной. Меня заставили только спать неделю в отдельной от других девочек комнате, заниматься на два урока дольше и слушать лекции на тему добродетели и бумерангов судьбы. Ну, и с той поры со мной не общались одноклассники. А еще директриса иногда приходит ко мне в кошмарах со своей коронной фразой про кумиров… Я давно мечтаю ответить ей так, чтобы она ушла. Навсегда. Но самое страшное не это. Будь у меня шанс что-то изменить, я бы сделала то же самое хоть сотню раз.
Лайма потрясенно ахнула и покачала головой. Диди с удивлением заметила, что Брукса даже умилилась, но ничуть не испугалась. Хотя, наверно, такой реакции и следовало ожидать от «монстра»?
– Ты умница, Дидиана Потирон-Кельбиос… – шепнула Лайма и приблизилась к ней почти вплотную. – И, знаешь, что?
Диди подняла заплаканное, но уже абсолютно спокойное лицо.
– Что?
– Ты красивей всех людишек, которых я встречала… Ты очень напоминаешь одну девушку, – прошелестела Лайма. – Эта девушка… Знаешь, ее и сейчас считают красивой. Но боятся…
– Разве можно бояться красоты?
– Видишь ли, красота, как и успех – то, что вынуждает ходить по головам. Поэтому они и боятся… Эта красавица может подрезать им корешки, – Лайма клацнула в воздухе зубами. – Достойное наказание для того, кто не видит дальше своего носа… – Она нахмурилась, заметив недоверие во взгляде Диди, и вздохнула. – Ничего. Чуть позже поймешь… Ты – как пустой холст. Белый-белый, чистый-чистый. Но тебя дали в руки тем, кто привык лепить, а не писать. Тебя испортили, из тебя делали что-то не то, но… Тебе не хватает лишь лоска, уверенности и палитры поярче…
Лайма не сводила с Дидианиного лица глаз.
– Пошли ко мне, – предложила Лайма. – Я тут снимаю квартиру. Второй этаж… Через часик-другой приедет Алкук, поболтаешь с ней. И не смотри так, словно я чужая, лады? Чучик меня знает.
Чупакабрик согласно завилял хвостиком и лизнул Диди в щеку. Та прижала зверька к себе и улыбнулась.
Глава 5
– Да, Куки, приезжай-приезжай… Что? Конечно, нет! Не волнуйся так. Кстати, у меня для тебя сюрприз… В смысле – какой? Я фею нашла. Ну, как – нашла… В общем, зовут Диди. Внешние данные… ну… терпимые. Примерно как у меня до… Нет, дура, я не резала себе… Ар-р-р… Нет, это не неважно, я… Что?.. А, ну да. Как сказать… Ей бы уверенности побольше… Тьфу, да не проблема. Это дело наживное. Уровень магии средн…
Диди, пившая чаек у Лаймы перед носом, незаметно щелкнула пальцами, и фарфоровый чайник пролетел у самого Лайминого лица, отхватив прядь волос. Лайма поперхнулась и поправилась:
– Высокий. Для восемнадцатилетней сиротки с плохим детством – даже слишком.
Диди хихикнула. Чупакабрик, чинно сидевший на соседнем с хозяйкой стульчике, тоже прыснул. Лайма позволила себе кривую усмешку, от которой по коже бежали мурашки.
– Короче, ты приезжай, а тут на месте разберемся. Давай-давай…
Лайма бросила телефон на истертую столешницу и, изловчившись, поймала летающий по кухне чайник и с грохотом водрузила его на место.
– Ты всегда заводишься, когда тебе говорят про твои зубы? – полюбопытствовала Диди.
– Слушай, – строго произнесла Лайма, подливая ей еще чая, – заруби себе на носу: у каждого так называемого «монстра» есть какая-то мозоль. Больное место, понимаешь? Незаживающая рана. Ее лучше не трогать. Не только потому, что тебя за это могут убить. Просто… это принесет боль самому человеку.
Диди серьезно кивнула.
– Понимаю… А эта твоя Куки? Она…
– Она как раз модель… была, – с запинкой ответила Лайма. – Если ты поможешь нам, мы поможем тебе. Знаешь, Ди, ты… Ты очень похожа на нас на всех в юности. Молодая, невинная и несчастная. Пожалуй, моя дочь была бы именно такой… В смысле, если б я вообще хотела детей. И, думаю, Куки тоже увидит в тебе кого-то вроде… Ну, знаешь… себя. Главное – не занижай амбиции.
– Обещаю быть послушной ученицей, – заверила Диди. Лайма нахмурилась.
– Послушной? Бред. Из послушных рождаются штампованные. А штампованными нельзя быть ни героям, ни злодеям.
Диди сощурилась и смущенно покачала головой. Лайма вздохнула:
– Я знаю, это сложно. Тебя всю жизнь учили совершенно другому, вдалбливали не то, что надо, но… это жизнь. Я… Я попробую объяснить на примере.
Она достала из комода ножницы и какой-то журнал столетней давности, по-видимому, валявшийся среди вещей владельцев квартиры. На обложке красовалась какая-то намалеванная брюнетка и весь напомаженный блондин.
– Представим, что эти две не самые привлекательные личности – принц и принцесса, – сказала Лайма, параллельно вырезая этих двоих и кладя их бренные бумажные тушки, разделенные друг от друга, на стол. – Эта тварь, – она показала другую фотографию с идентичной леди, – будет добрая фея. А мои ножницы – главный злодей.
– Сказки! – весело взвизгнул Чупакабря. – Здорово! А это про Золушку? Да?
– Предположим, про Спящую Красавицу, – пробормотала Лайма. – Не суть. Они все одинаковые! Так вот. Эта идиотка, – она взяла в руки «принцессу», и та безжизненно откинула бумажную голову, – такая же, как все дурочки в этом журнале.
– И даже как добрая фея, – вставила Диди.
– Да, – подтвердила Лайма. – Она ничем совершенно не примечательна. Но как раз сама фея учит ее, какой надо быть. Платья надо надевать такие, как носят все. Губы надувать так, как будто ты в утки подалась. А волосы пусть не расчесываются от тонны лака. И – самое важное! – ей внушают, что надо показывать налево и направо, как хорошо ты служишь обществу, притом желательно – пока принц смотрит… – Она подвела «принца» к «принцессе». – А этого дурня учат, что жениться надо на божественно красивой и сногсшибательно доброй. Чтобы обществу служила и наследников хорошеньких сделала. Потом начинается борьба между этими одинаковыми принцессами, – Лайма пролистала журнал, – за одного гроша ломаного не стоящего дурня. И вот, когда наша героиня с честью получает от него заветное кольцо, фея вклинивается в богатенькую семью, и начинается самое классное.
Она безжалостно щелкнула ножницами, и «фея», разрезанная на две части, плавно опустилась на стол.
– Приходит злодейка.
– Мачеха? – восхищенно прошептал Чупакабрик.
