Ярослав Полуэктов "Немецкий брульон"

А Бим вовсе не шпион. Правда, никто не уверен на сто. И по морде никто не додумался его отоварить.

Во–вторых, он рта не открывал – работал обет молчания, данный коллегам намедни.

И не улыбался – не с чего улыбаться фискальным организациям. Твари держат Бима за язык и горло.

Что же касается имплантантов, то любимые челюсти Roott из швейцарского титана Бим, кажется, оставил на родине в Угадайке, не исключено, что в мотеле «Развесёлые подружки», из окон которого виден Свияжск. А возможно, что в походной пивной кружке «Makao» – на подоконнике у Ядвиги Карловны[26 - /– И не исключено, – считают французские монашенки, – что челюсти выкрали враги, которых вокруг Reno образовалось как грязи в их любименьком Нью–Джорске он же Угадайка. Хватает и кротов… среди своих: каждый второй – потенциальный крот, и никаких априори, никаких презумпций. С 2020–х презумпция (без всяких трусливых хайли лайкле) стала одна: если ты русский, то виновен»./].

– «Если вам при обыске попадутся какие–нибудь челюсти, то непременно скажите», – такая вертелось у Бима фраза. Но смолчал. Слово «обыск» не являлось корректным, а замену «обыску» Бим не смог подобрать. И твари держат его за горло, И за части, что во рту.

Бимовский софт – после его встречи с золотками в казанском поезде – в первой серии видения и изнасилования Эйфелевой башни, – работал на… мумилейной[27 - Тут Егорыч снова отсылает читателя к своему рассказу «Мумилей». – Этот гениальный, по мнению Егорыча, рассказ поначалу назывался «Телефон с тихим дозвоном». Название «Мумилей» это составное слово, содержащее корни от слов «мумия» и «юбилей».] оперативке с древнеегипетским интерфейсом, пропитанный троянами и тормозной жидкостью.

***

Ну да ладно с тварями, которых видит только Кирьян Егорыч.

Надо отметить тут, чисто для читателя, которые, возможно, когда–нибудь появятся не смотря ни на что, и прочтут записки Кирьян Егорыча, …что битком набитый автомобиль Reno взору лукашенковских таможенников понравился больше остальных.

Ровно так, как предположил на вечерней планёрке в хате Ядвиги Карловны, Бим.

Машину подняли в значимости, выдернув из общего потока.

Велели вырулить на спецстоянку, устроенную в укромном уголке задворок.

Четверо вооружённых чинов в фуражках, не считая пятой, позже подошедшей дамы, с поводком, но без положенной собачки, – чему Малёха несказанно обрадовался, – начали досмотр.

Напоминал он полицейский шмон в засвеченном наркопритоне.

Фэйсконтроль остановленных лиц не дал таможне ничего, кроме убеждённости в наличии у них (не раскрытых до поры) преступных замыслов.

Испытанному в пьянствах и потому наиболее адекватному Егорычу за всеми действиями таможни чохом не усмотреть.

И он сосредоточился на главном: за передвижением денежных масс, особенно возвратом личных накоплений.

Деньги были отняты таможенниками у каждого путешественника персонально, под странным предлогом, называемом «покажите бумажник».

Их считали и пересчитывали, по нескольку раз, передавая из рук в руки. Не доверяли один другому?

Деньги порой исчезали из виду Егорыча – как кролики в цилиндре.

Потом появлялись снова, но в другой конфигурации и очерёдности листажа.

– Настоящие напёрсточники, – Егорыч восхищён ловкостью рук, – как пить дать, нагреют!

Таможенники с погранцами на служивых не тянут. Напоминают Егорычу весёлый цыганский табор, который увлечён делёжкой – только что дарованных им денег.

Содержимое набитого ерундой багажника заинтриговало лучше бабла.

К плохо скрываемому сожалению таможни, ничего этакого снаружи найдено не было.

Даже шины, бамперы и днище, даже салон с бардачками лишнего не содержали.

Засучить русские рукава, чтобы проверить целостность вен, попросить постеснялись. Да и получили бы фигу с дрыгой, как говорят в подворотнях России.

***

Лёгкое недоумение (как и планировалось путешественниками разгильдяями) вызвал сосновый пень (полено, бревно) [28 - Персонаж «Пень, Мистер Пень» (он же бревно, полено) это вполне оригинальная литературная находка, имеющая под собой реальное основание, разумеется, что приукрашенное в процессе написания недоромануса.]:

– Это что?

Тут не мог не проявиться хозяин пня – Бим: «Полено!» – процедил он сквозь губы. Сквозь зубы процедить он не мог: зубы его исчезли заодно со швейцарскими челюстями.

Фру ослабила хватку, а Лю с Пэ решили, что с них достаточно и оставили пост.

Был бы пень пеньком, полено поленцем, или палкой, или кучей хвороста, Бим бы и их преуменьшил.

«Похоже на пень», – согласилась таможня.

Ага, когда дерево спиливают у комля, то от него остаётся пень.

– Пусть будет Пень, – и Бим заулыбался. Забыв об отсутствии челюстей.

Они угадали, вот следопыты, нюхачи, сволочи! Эту громадину – полено–бревно–палку–папу веток, листьев и хвороста на родине Бима звали «Мистер Пень»[29 - О Мистере Пне подробно рассказывается во втором томе книги под названием «Парижъ». Это одно из сюжетных ответвлений, которое писатели 1/2Эктов и Егорыч толком не проработали. Мистер Пень это один из обещанных, притом важных «фантомов». А бесславный конец Мистера Пня мелькнёт где–то коротким фрагментом. Авторы без угрызений совести «уничтожил персонажа» за ненадобностью.].

И Бим добавил искренне: «Он мой товарищ».

Дама незаметно для Бима – чисто для своих – покрутила пальцем у виска.

– Куда везём товарища?

Хором: «Никуда».

Нашёлся предатель: «Это для костра».

Кто–то поддержал: «Мы туристы».

Печаль. Недоверие. Усмешки.

Мудрый Егорыч: «В России в мае холодно».

– Почему не использовали?

– Холодно ещё ночевать в палатках.

– Что, и палатка есть?

– А как же.

– Где?

– Вот.

Ощупали багажник. Нашли на дне.

– Можем развернуть, если что, – подсуетился Ксан Иваныч.

Не желают:

– Что в железном ящике?

– В алюминиевом. Самое ценное, еда и питьё.

– Откройте.

Открыли. Покопались. Вкусно и много. Конечно, в Европе голод. Тупые русские. Белорусам стыдно за славян.

– Деньги, маршрутная карта есть?

– Деньги есть. У вас на руках. Маршрута нет. Мы свободно путешествуем.

– Куда?

– По Европе.

– Какие страны?

– Как придётся.

– Любопытно. Вас где–то ждут?

– Нас везде подождут.

– Денег хватит?

– Хватает пока.

– С нами не шутят.

– Вы же считали.

– Считали. А ещё есть?

Замешательство: пока хватает этого.

– Как будете полено колоть? Топор везёте?

– Разумеется.

– Не положен топор.

– А что так?

– Не положено и всё тут!

Клацнуло что–то.

Выпучились зрачки: «Ну, забирайте тогда».

Вытащили. Забрали. Переглянулись: как же топор–то сразу не вычислили.

– Денег сколько, говорите?

– Четыре тыщи. Вы же считали.

– Каких?

– Евро.

– На всех?

– На каждого, естественно. Вы же видели.

– Вау! Ого! (По прикиду «этих лохов» и не подумаешь.)

Бим шопотом: «Кирюха, у нас общак ещё есть».

Егорыч: «Ч–ш–ш. Бля». Общак у него в поясной сумке. А сумка под жилеткой. Рефлективно дёрнул рукой.

Просекли ушастые… и глазастые:

– Что под курткой? Покажите.

– Зачем?

– Вопросы задаём мы.

– Понятно.

Егорыч отцепил бардачок.

Отобрали. Присовокупили к награбленному.

– Хотели скрыть? С нами не пройдёт.

– Зачем скрывать! Это рубли, на обратную дорогу.

Пересчитали. – Ого! (Не рубли, а тыщи тыщ! Не бедные Буратины!)