– Держитесь от него подальше, он страшный человек!
– Князь-то? – уточнил Павел. – Да мы и так не возле него. К тому же, все уже в прошлом.
Но мужчинка посмотрел на него таким взглядом, который красноречиво говорил – нет, ничего еще не в прошлом. Но вслух больше не произнес ни слова, и отошел от приятелей.
– Странный он какой-то, – произнес Павел задумчиво. – Как будто хотел о чем-то предупредить.
– Да не обращай внимания на этого чудика, – отмахнутся Костя. – Если будем такими, как он, то и кончим так же. Надо быть смелее.
Павел вспомнил, как минувшей ночью смелый Костя неоднократно просыпался с криком, вырываясь из объятий кошмаров, но ничего не сказал. В конце концов, навечно застрять в должности чернорабочего ударника ему хотелось не более чем товарищу, и он на многое готов был пойти, чтобы улучшить свое социальное положение в местной иерархии.
В этот день уборщики урожая превзошли сами себя, и к вечеру над картошкой была одержана блестящая победа. Последний нагруженный клубнеплодами прицеп отбыл в Цитадель, а следом за ним туда же потянулись уставшие труженики.
– Интересно, куда нас бросят завтра? – вслух подумал Павел, плетясь рядом с Костей. После битвы за урожай у него болели руки, ноги и спина. Он вдруг подумал о том, что за месяц пребывания в Цитадели у него еще ни разу не было выходного дня. Только работа, работа и работа. Усталость, соответственно, накапливалась, и даже его молодой и достаточно крепкий организм не мог аккумулировать ее вечно. Рано или поздно она даст о себе знать.
– Куда бы ни бросили, там не будет легко, – мрачно проронил Костя. – Пока из нас все соки не выжмут, с живых не слезут.
– Но ведь Андрей пообещал….
– Обещанного три года ждут, – резко бросил Костя. – А иногда и дольше. Самые тупые всю жизнь ждут.
– Три года в таком режиме я не выдержу, – признался Павел. – Все-таки будем надеяться, что так долго не придется.
– Надейся, надейся, – безрадостно позволил Костя, но сам он, судя по его виду, полностью оставил всякую надежду на улучшение социального положения.
Поужинав, они поднялись в свою комнатушку и попадали на койки. Жизнь в колонии нравилась им все меньше и меньше. Теперь даже Павлу стало казаться, что на вольных хлебах было не так уж и плохо. Там, по крайней мере, не требовалось пахать с утра до ночи, да и питался он лучше – ему частенько удавалось добыть мясные или рыбные консервы. В Цитадели же его потчевали кашами да супами, и это были не самые вкусные каши и супы.
И все же он не хотел покидать колонию. Он боялся вновь оказаться в одиночестве, боялся того, что может вновь отравиться испорченными консервами, и тогда уже никто ему не поможет.
– Жрать охота, – произнес в темноте Костя.
Павел тоже чувствовал голод, хотя только что поужинал. Порции были большими, но предлагаемая пища не отличалась высокой калорийностью.
– Были бы там, снаружи, залезли бы сейчас в какой-нибудь магазин, загрузились бы тушенкой… – размечтался Костя.
Павел сглотнул набежавшую слюну. Хоть с тушенкой у него и было связано неприятное воспоминание, оно не охладило его любви к этому продукту. А после целого месяца разлуки жажда тушенки стала почти нестерпимой.
– Слушай, – сказал Костя, – может, и правда рванем, а?
– Давай немного выждем, посмотрим, как оно будет, – предложил Павел. – Уйти-то мы всегда успеем, но вот примут ли нас обратно?
– Да я обратно и не пойду, – проворчал товарищ. – Уйду, и скучать не буду.
Вспомнив, как он в одиночестве помирал от отравления, Павел заметил:
– Ты не зарекайся. Всякое может быть.
Костя ничего не ответил, только громко засопел, явно сдерживая злость. Павел тоже больше ничего не сказал. Пора было отходить ко сну. Завтра их ждал еще один день, наполненный самоотверженным физическим трудом.
Он уже почти провалился в сон, когда услышал в коридоре шаги. Внимания на них не обратил, решил, что бродит кто-то из жильцов общаги, но когда шаги замерли напротив двери в их комнату, с Павла мигом слетел весь сон. Он хотел разбудить товарища, но не успел – в дверь тихонько постучали, и Костя проснулся сам.
– Откройте, – раздался из-за двери незнакомый мужской голос.
Павел и Костя дружно вспотели, хотя в комнате было не жарко. Оба подумали об одном и том же – вот и явились по их душу представители карательных органов.
Стук в дверь повторился. Павел понял, что мешкать бессмысленно, да и, пожалуй, опасно, и, поднявшись с кровати, подошел к двери.
– Подожди! – чуть слышно зашипел Костя. – Не открывай!
Павел отмахнулся от него. Приятель как будто не понимал, что если ночные гости захотят войти, то войдут. А неподчинение приказу может быть расценено как отягчающее обстоятельство.
С тяжелым сердцем он выдвинул шпингалет и приоткрыл дверь. В глаза ему тут же ударил сноп яркого белого света. Похоже, в руках у ночного визитера был фонарик. Впрочем, он тут же опустил луч света в пол, и Павел сумел разглядеть гостя. Тот явно был гвардейцем. И еще он был один. А Павел-то ждал, что за ними придут минимум трое.
– Что случилось? – спросил Павел, стараясь сделать так, чтобы в его голосе не слышалась предательская дрожь.
Гвардеец окинул его взглядом, затем направил луч фонаря в комнату, и высветил сидящего на своей койке Костю.
– Одевайтесь, – сказал он. – Пойдете со мной.
Делать было нечего, пришлось подчиниться. Они быстро облачились в свою пахнущую потом и выпачканную грязью одежду, и вышли в коридор. Гвардеец поджидал их там. Из оружия у него был только пистолет в поясной кобуре, что навело напуганного Павла на мысль о побеге. Вдвоем они легко справятся с этим типом, а дальше…. А вот дальше их не ждало ничего хорошего. Ворота на ночь закрывают, да и охраняют их круглые сутки. Плюс за воротами блокпост, где тоже дежурят бойцы. Так на свободу не вырваться, а другого пути наружу вроде бы и нет. Разве что попытаться спрыгнуть со стены. Но Павел сразу же отмел эту глупую идею. Стена слишком высока, без травм не обойдется. Да и потом, на стенах ведь тоже дежурят караульные. А вокруг Цитадели голые поля. Пока будешь по ним убегать, успеют десять раз застрелить.
В общем, попытка побега не имела смысла. Оставалось покориться судьбе и добровольно идти на заклание. В теремок радости, так в теремок радости. Возможно, стоило послушать Костю, и покинуть Цитадель еще днем, но теперь уже поздно было кусать локтевые суставы.
Гвардеец повел их не по главным улицам, широким и хорошо освещенным фонарями, где, несмотря на поздний час, до сих пор шатались подвыпившие гуляки – посетители питейных заведений. Их путь пролег по самым темным и безлюдным закоулкам, словно они были преступниками, затевающими какое-то злодеяние. Ни Павел, ни Костя не спрашивали, куда их ведут. Оба и так догадывались, где завершится их ночная прогулка. А потому оба сильно удивились, когда гвардеец доставил их не к парадному входу в теремок радости, а к дверям какого-то невзрачного домика. Боец остановился, поднял руку и постучал в дверь. Спустя какое-то время та приоткрылась, и в щели, сквозь которую наружу хлынул красноватый свет керосинки, появилась физиономия еще одного гвардейца. Тот быстро осмотрел всех троих, после чего распахнул дверь шире, предлагая входить. Павел и Костя проследовали внутрь, их сопровождающий вошел последним, прикрыл за собой дверь и задвинул массивный деревянный засов.
Домик был крошечный, состоящий из одного помещения. Строение явно не было жилым. Вдоль стен стояли деревянные ящики, металлические бочки, штабелями лежали набитые чем-то мешки. В центре помещения высился стол, а за тем столом кто-то сидел. Расположился он так, что оставался в тени – свет керосинки на него не падал.
Гвардейцы встали у входной двери. Один из них сделал Павлу знак подойти к столу. Тот так и поступил. Друг Костя проследовал вместе с ним.
Когда они остановились напротив стола, человек, сидящий за ним на стуле, подался вперед, и вынырнул из скрывающей его тени. Приятели вздрогнули от неожиданности. Перед ними предстал сам князь.
– Вечер добрый, – произнес Цент.
Павел и Костя ответили на приветствие. Оба не понимали, что происходит, и все это здорово пугало их. С одной стороны, конечно, обнадеживало, что их не доставили в теремок радости, но с другой стороны оба ясно осознавали, что они еще могут оказаться в пыточном заведении.
Заметив, что гости напуганы, князь добродушно произнес:
– Да не бойтесь вы. Все нормально. Вот, присаживайтесь.
И указал на скамью, что стояла справа от стола. Павел и Костя устроились на ней, со страхом и любопытством взирая на огромную и свирепую фигуру лидера нации.
– Вот что, ребята, – заговорил Цент, – я мужик простой, а потому привык приступать к делу без предварительных ласк. Вы, как я понял, жаждете хорошей жизни. Это я одобряю. Физический труд – удел лохов. Крутой пацан стремится минимизировать трудозатраты и нарастить капитал.
– Да нет, мы не в том смысле, – быстро заговорил Павел. – Мы не против работы. Просто….
– Просто работа работе рознь, – с усмешкой произнес Цент. – Да ладно, мы сейчас в неофициальной обстановке, можете говорить прямо. Все я понимаю. Раствор месить да картошку копать, это не предел мечтаний. Если бы мне выпала такая горькая доля, я бы, вот вам крест, на себя бы руки наложил. Лучше умереть праздно, чем жить пахарем. Так что все я понимаю. Ну, куда хотите? В поисковики? В гвардию? Может, есть иные предпочтения?
– В поисковики, – выпалил Костя, который, похоже, наивно решил, что добрый князь прямо сейчас его на новую должность и назначит. Вот просто так, по причине душевной широты и неуемной щедрости.
А вот Павла охватили тревожные предчувствия. Что-то тут было не так. Заодно вспомнилось предупреждение прыщавого мужчинки, который заклинал их ни в коем случае не связываться с князем. Мужчинка как в воду глядел. Или он что-то знал. Что-то очень важное, о чем постеснялся рассказать.
– В поисковики, значит, – кивнул князь. – Ну, это дело хорошее. Поисковик – занятие почетное. И хлебное. Риск, правда, тоже есть, но кто не рискует, тот лох.
– Мы риска не боимся, – заверил князя Костя, и опять сделал это за них двоих. Павел неодобрительно покосился на товарища, как бы пытаясь ему намекнуть, что не уполномочивал того говорить и от своего имени тоже.
– А вот это хорошо, – одобрил Цент. – Это хорошо, что не боитесь. Потому как, ребята, Андрюха вам ведь правду сказал – нет сейчас свободных мест в поисковых группах, и неизвестно, когда они появятся. Я бы мог, конечно, своей княжеской волей вас туда назначить, но вот просто так, без причины, это ведь неправильно. Братва не поймет. Понимаете, к чему я клоню?
Павел понимал. Князь чего-то хотел от них. Чего-то такого, в награду за что они получат долгожданное повышение. И интуиция подсказывала Павлу, что дело это не будет ни легким, ни безопасным.
– Нужно пройти какое-то испытание? – попытался угадать Костя.
Князь откинулся на спинку стула и сложил на широкой груди свои могучие руки.
– Можно и так сказать, – согласился он. – Да, это испытание. Даже, пожалуй, не испытание, а важное задание. Очень важное. Чрезвычайно важное.
Павел и Костя внимательно уставились на князя, ожидая подробностей. Тот вновь заговорил. Говорил негромко, будто опасался, что кто-то снаружи дома может услышать его слова.
– В общем, дело такое, – почти прошептал он. – Есть один предмет. Там, снаружи. Предмет, представляющий чрезвычайную ценность. От этого предмета, не побоюсь этого слова, зависит многое.
– Судьба человечества? – вздрогнув, предположил Костя.
– Ну, не совсем, – ответил князь.
– Тогда судьба колонии?
– Нет, судьба колонии тоже не зависит.
– А что же тогда от него зависит? – растерялся Костя.
– Многое, – раздраженно ответил князь. – Хотя бы ваше светлое будущее, либо его отсутствие. Этого вам мало?
Этого Павлу и Косте мало не было, потому как оба они полагали, что глупо печься о судьбе своего биологического вида, если их самих не ждет впереди ничего хорошего.
– Вот, значит, задача такова – добыть этот предмет и доставить его в Цитадель, – сказал Цент. – А если точнее, то доставить его лично мне в руки. Сделайте это, и я в долгу не останусь. Станете поисковиками в тот же день. Жилье получите приличное, а не ту конуру в общаге. И в качестве премиальных каждому выдам по ящику тушенки. И по ящику пива. А, черт! И по мешку сухариков со вкусом холодца и хрена. Не по большому мешку, – быстро уточнил он, – а по вот такому мешочку.
И князь показал руками, какого размера будет ждущий их мешок. Тот и впрямь оказался небольшим.
Костя, судя по его восторженному виду, уже готов был согласиться на все не глядя, но Павел, в отличие от товарища, не утратил разума под напором щедрых обещаний.
– Предмет этот, как я понял, добыть непросто? – сказал он вопросительно.
Князь вытащил из кармана пачку сигарет и закурил.
– Не знаю, пацаны, – признался он. – В том-то и дело, что не знаю я, где он. Знал бы….
И князь махнул рукой, давая понять, что тут и говорить не о чем.
– Значит, этот предмет неизвестно где, – тоскливо произнес Павел, который вдруг понял, что это невыполнимое задание. На то, чтобы облазить весь белый свет в поисках какой-то штуковины, не хватит и сотни жизней. А у них с Костей всего по одной штуке на брата, да и те уже частично израсходованы.
– Ну, кое-какая наводка у меня есть, – сообщил Цент. – Она сильно упростит вам задачу.
– Да? – оживился Костя.
Цент сунул руку за пазуху, задержал ее там, посмотрел на двух парней, и строгим голосом произнес:
– То, что вы увидите и услышите далее, является страшной государственной тайной. Вы должны хранить эту тайну до самой смерти. Никому ни слова, ни полслова. Иначе будут ужасающие последствия. Для вас в том числе.
Приятели переглянулись, после чего заверили князя, что скорее умрут, чем проболтаются хоть кому-то о предмете ночной беседы. Оба были заинтригованы, и про себя успели выстроить множество разных догадок касательно природы искомого предмета. Костя решил, что им предстоит найти какое-то секретное оружие, а Павел счел, что дело тут в некой важной информации. Так или иначе, но оба ждали чего-то значительного и реально судьбоносного.
Князь медленно вытащил из-за пазухи руку, в которой оказался сложенный вчетверо лист глянцевой бумаги. Цент бережно развернул его, и положил на стол, пододвинув к парням. Те подались вперед, ожидая увидеть на листе все, что угодно. Какую-нибудь карту, схему, чертеж, изображение некого предмета загадочного, а то и внеземного происхождения. Но реальность оказалась столь неожиданной, что ребята вначале долго глядели на глянцевый лист бумаги, а затем дружно подняли глаза и уставились на князя в полнейшем недоумении.
– Это что? – нашел в себе силы вымолвить Павел.
– Это вот оно и есть, – ответил Цент. – Его-то вам и нужно найти. Хотя бы в одном экземпляре. Но если притащите ящик, я вознагражу вас по-царски.
Приятели вновь посмотрели на лист бумаги перед собой. Это была рекламная листовка, сделанная дорого и со вкусом. Почти всю ее занимало изображение бутылки, наполненной некой темной жидкостью. На емкости имелась этикетка, покрытая множеством надписей на незнакомом языке. Что Павел, что Костя кое-как владели только английским, но это явно был не он. Возможно, испанский или итальянский, или даже французский. Или еще какой-нибудь. Впрочем, прочесть название напитка им обоим труда не составило. На этикетке крупными темно-красными буквами было написано:
«Krutio de konkreto».
– Крутио дэ конкрето, – неуверенно прочел Костя. – Это что – вино или коньяк?
– Коньяк, конечно же! – возмутился Цент. – Ты вот сюда смотри.
И указал на ряд звездочек на этикетке. Тех оказалось аж целых восемь штук. Павел не был большим знаком элитного алкоголя, но он почему-то полагал, что больше пяти звезд у коньяка не бывает. А тут целых восемь. Наверное, этот напиток был каким-то особенным.
– То есть, – силился понять Костя, – мы должны отыскать такой вот коньяк?
– Отыскать, и доставить мне, – уточнил задачу князь.
– Но…. Простите, конечно, но зачем?
Цент посмотрел на парня, как на идиота.
– Ты что, тупой или нарочно меня злишь? – недобрым голосом пророкотал он. – Ты прочти! Прочти! Название-то какое! Круто да конкретно! Ну и восемь звездочек, понятное дело. У такого напитка меньше и быть не может. А разве я, самый крутой и конкретный пацан из всех ныне живущих, не достоин вкусить этого пойла? Кто, если не я?
Павел и Костя переглянулись.
– То есть, – вновь попытался умом понять князя Павел, – вам просто хочется этого коньяка, и вы желаете, чтобы мы вам его привезли?
– Схватываешь на лету, – проворчал Цент. – А что, есть какие-то проблемы?
– Мы просто думали, что вы нас пошлете за чем-то другим, – честно признался Костя. – За каким-нибудь секретным оружием, или вроде того. В общем, за чем-то важным.
Сказал, и тут же пожалел об этом, потому что лицо князя налилось кровью и приняло свирепое выражение.
– А это, по-твоему, не важно? – едва не прокричал Цент, и Павел с Костей в страхе схватились друг за друга, ожидая от впавшего в ярость самодержца сиюминутной расправы. – То есть, по-вашему, это нормально, что я, будучи величайшим героем и мудрым правителем, а еще известным красавцем, интеллектуальным гигантом и непревзойденным скромником, сижу тут и страдаю?
– Вы страдаете? – испуганно пискнул Костя. Павел благоразумно помалкивал.
– Конечно, я страдаю. А как мне не страдать? Как представлю, что этот прекрасный напиток, самим небом предназначенный только мне одному, сейчас вливают в свои глотки какие-то лохи, то аж дурно делается. Он должен принадлежать только мне и питься только мной! Такова моя княжеская воля! Ясно вам?
Павел и Костя быстро закивали головами. При этом Костя кивал так быстро, что потянул шейные мышцы.
Князь вновь откинулся на спинку стула, и как-то внезапно успокоился. Выражение его лица приняло привычное сурово-злобное выражение, но уже не выглядело так, будто лидер нации намеревается прямо здесь и сейчас натопить кровавую баню.
– Задание, как вы сами понимаете, сугубо добровольное, – произнес Цент уже спокойно. – Я вас неволить не собираюсь. Решайте сами.
Павлу было страшно, огромный жуткий князь внушал ему трепет своей вспыльчивостью, но он все же рискнул задать вопрос.
– А почему вы не прикажете поисковикам добыть этот коньяк? – спросил он. – Или не пошлете за ним своих гвардейцев? Они бы его давно нашли.
Князь вытряхнул из пачки сигарету и сунул ее в рот. Затем бросил пачку на стол, и предложил парням угощаться.
– Почему да зачем, того вам знать не надо, – произнес Цент, поднеся огонек зажигалки к кончику сигареты, и выпустив носом две струи табачного дыма. – Могу сообщить лишь то, что ситуация непростая. В Цитадели орудуют внутренние враги. Мне приходится бороться с ними денно и нощно, и победа не всегда оказывается на моей стороне.
– Я не понимаю, – растерялся Павел. – Каким образом внутренние враги мешают вам заполучить коньяк? И почему вы до сих пор с ними не расправились?
– С ними расправишься, как же, – покачал головой Цент. – Эти бабы, они хуже любых демонов….
– Бабы? – удивленно переспросил Костя. – Какие бабы?
– Обыкновенные бабы, какие же еще? Пилят и пилят, достали уже. Делай то, не делай это…. Блин, пацаны, если они узнают, что я поисковиков или гвардейцев за бухлом послал, они же меня сожрут со всеми анализами. Вот почему так важно сохранить все это дело в тайне. Если дойдет до баб…. Ну, мне тогда только одна дорога – добровольное изгнание. Потому что в Цитадели они мне житья не дадут.
И князь глубоко затянулся сигаретным дымом.
– В общем, – вновь заговорил он, – расклад такой. Привозите мне коньяк, получаете приличную работу, жилье и мое расположение. Если отказываетесь от священной мисси, то крутитесь сами. Но предупреждаю заранее – в поисковые группы очередь, желающих попасть в них полно. В дело идут связи, подкуп, интим и прочие проверенные временем методы карьерного роста. Так что если и выбьетесь в люди, то это будет нескоро. Не хочу вас пугать, но есть реальный шанс задержаться в чернорабочих на год-другой.
Павел побледнел. Год-другой? Он отпахал всего месяц, а уже чувствовал себя так, будто состарился лет на десять. На Костю же и вовсе стало больно смотреть.
– Можно, мы все обсудим наедине? – спросил Павел.
– Обсуждайте, – позволил князь, и поднялся со стула. – Что надумаете, сообщите парням.
И он указал на стоящих у дверей гвардейцев.
– А я пойду, пока меня внутренние враги не хватились, – продолжил князь. – Иначе устроят допрос. Где, дескать, был, что делал….
Он бросил недокуренную сигарету в консервную банку, исполняющую роль пепельницы, и вышел из помещения. Гвардейцы вышли следом. Они прикрыли за собой дверь и остались снаружи.
– Ну, что думаешь? – спросил Павел, когда в домике не осталось никого, кроме них.
– А разве тут есть о чем думать? – удивился Костя. – Или ты хочешь задержаться в чернорабочих на два года? Я точно не хочу.
– Я тоже. Но это задание…. Оно странное.
– Ничего странного. Захотелось князю особенного коньяка, вот и все. У богатых свои причуды.
– Что у князя причуды, то факт, – не стал спорить Павел. – Но дело-то опасное. И когда еще мы этот коньяк отыщем? И отыщем ли вообще?
– А что мы теряем? – в свою очередь спросил Костя. – Если не сумеем найти это пойло, просто вернемся в Цитадель. Картошка да раствор от нас никуда не денутся.
На это нечего было возразить. И хотя вся затея решительно не нравилась Павлу, он все же осознавал, что это их единственный реальный шанс на карьерный рост. К тому же, он еще не успел забыть приобретенные на вольных хлебах навыки выживания, и не сомневался, что сумеет позаботиться о себе за пределами крепости. Главное внимательно проверять потребляемую пищу, а то после имевшего место быть отравления у него на этой почве сформировалась настоящая фобия.
– Ну, хорошо, – согласился Павел. – Давай попробуем. Но только условимся сразу, что не будем творить никакого самоубийственного героизма и прочих глупостей.
– В этом можешь не сомневаться, – заверил его Костя. – Я за княжеский коньяк умирать не собираюсь.
Приняв решение, они вышли из домика и сообщили гвардейцам, что согласны на княжеское предложение. Те приняли информацию к сведению, и велели парням идти обратно в их апартаменты.
– Завтра на работы не выходите, оставайтесь в общаге, – сказал один из гвардейцев. – С вами свяжутся.
На этой шпионской ноте оба бойца удалились, а Павел с Костей побрели обратно в свою берлогу.
Глава 7
Кажется, это был первый раз после выписки из лазарета, когда Павел выспался досыта. Возвратившись с ночной встречи, они с Костей тут же улеглись в койки и провалились в крепкий здоровый сон, который благополучно продлился до полудня следующего дня. Открыв глаза, Павел был ослеплен ярким светом, вливающимся в комнату сквозь окно, а так же обнаружил своего приятеля, пребывающего в горизонтальном положении на соседней кровати. Тот уже не спал, но судя по его опухшей физиономии, только что вышел из этого прекрасного состояния.
– Который час? – спросил Павел, чувствуя себя довольно непривычно. Непривычность главным образом заключалась в том, что ему, благодаря долгому сну, наконец-то удалось сбросить с себя весь накопившийся за трудовые будни заряд усталости. Все-таки выходные придумали не зря, подумал он.
– Без четверти полдень, – ответил Костя, сладко потягиваясь на своем ложе. – Господи! Какая же это благодать – спать досыта! В тяжкую годину начинаешь ценить маленькие радости.
Они пообедали в столовой и вновь вернулись в свои апартаменты. Делать было нечего, оставалось просто валяться на койках и ждать распоряжений от князя.
– Я вот что думаю, – сказал Павел. – Коньяк этот в каждом магазине не продается. Судя по количеству звездочек, стоит он как неплохая тачка. Такое пойло есть только в особых лавках.
– К чему ты клонишь? – спросил Костя.
– К тому, что подобную лавку можно встретить только в городе. Не в городке, где у населения денег хватало только на стеклоочиститель и настойку боярышника, а в большом городе.
– Ну, этого мы не знаем, – заметил Костя, но по его встревоженному лицу Павел догадался, что приятель и сам уже думал о том же. О том, что им, возможно, придется сунуться в мегаполис.
А вот этого Павлу совершенно не хотелось. Даже ради повышения по службе, личного жилья и ящика тушенки. Последний раз в городе он был в тот день, когда мир накрылся зомби-апокалипсисом. И у него сохранились яркие воспоминания о том, как он выбирался оттуда. Но даже без их учета было ясно, что город, в настоящий момент, является самым опасным местом на свете. Именно там концентрация зомби достигает критической отметки. И не было смысла надеяться на то, что мертвецы за минувшие полтора года покинули города и разбрелись по миру. У этих монстров не было никакой склонности к путешествиям, они всегда оставались там, где умерли, если, конечно, их никто не тревожил. Но кому вообще могло прийти в голову сунуться в город? И зачем? Еду, оружие и одежду можно было добыть и за его пределами. А в город если за чем-то и ехать, то только за неприятностями. Но все любители острых ощущений с притупленным инстинктом самосохранения закончились в первые месяцы. Дураков давно не осталось. Впрочем, тут же напомнил себе Павел, еще парочка, похоже, уцелела.
– В город соваться на вариант, – произнес он вслух. – Это мы даже не будем рассматривать.
– Согласен, – ответил Костя.
Он взглянул на часы, стоящие на тумбе, что разделяла их койки, и раздражено спросил:
– Ну и где они? Забыли, что ли, о нас?
– Тебе не терпится? – удивился Павел. – Отдыхай, пока есть возможность.
– Да я уже отдохнул. Раньше начнем, раньше закончим.
Павел отвернулся, чтобы приятель не увидел его скептической гримасы. Начать-то будет несложно, это да. Другой вопрос – когда все это закончится? И закончится ли вообще?
Они провалялись на койках до самого вечера, и в итоге затянувшийся отдых надоел даже Павлу. За окном стемнело, и обоим стало ясно, что сегодня за ними точно никто не придет.
– Ну, значит завтра, – сказал Костя, ворочаясь на койке. После целого дня безделья спать ему не хотелось. Павел тоже лежал без сна, тараща глаза в темноту.
Чтобы хоть как-то убить время, они стали рассказывать друг другу истории из своих прошлых жизней, и отошли ко сну только в полночь. Павел рассчитывал, что и в этот раз ему доведется сладко поспать до полудня, но просчитался. Потому что разбудил его негромкий, но настойчивый, стук в дверь.
Павел распахнул глаза, и в первое мгновение не мог понять, что происходит. Вокруг стояла темень, сквозь пыльное оконное стекло виднелись тусклые крапинки звезд.
Стук повторился. Теперь он разбудил и Костю.
– Что это? – пробормотал приятель, ворочаясь на койке.
Павел встал с кровати, подошел к двери и отпер шпингалет. Выглянув в коридор, он обнаружил там уже знакомого гвардейца.
– Пора, – сказал тот. – Одевайтесь. Надо спешить.
Они побрели за своим провожатым по безмолвной, окутанной мраком, Цитадели. Крепость спала, и лишь караульные несли вахту. Павел видел их фигуры, прогуливающиеся по стенам.
Путь их завершился в том же домике, где прошлой ночью они имели беседу с князем. Самого правителя там не оказалось, вместо него внутри их поджидал еще один гвардеец.
– Давайте живее, – сказал он, и указал парням на стол.
На том лежало два небольших, но туго набитых, рюкзака, а еще несколько стволов и коробки с патронами.
– Здесь кое-какие припасы на первое время, – пояснил гвардеец, похлопав ладонью по рюкзаку. – Хватит дня на три. Дальше сами.
Он указал на оружие, которого натащили целый арсенал, и предложил:
– Выбирайте.
Павел сразу же, без раздумий, взял дробовик. Убить мертвецов был невозможно, куда ни стреляй, зато можно было повредить их тела настолько, что они переставали представлять угрозу. Дробовик подходил для данной цели как нельзя лучше. С близкого расстояния заряд картечи мог оторвать мертвецу ногу или руку, а то и напрочь снести голову.
Помимо дробовика Павел, подумав, взял пистолет, чисто на тот случай, если на их пути встретятся живые и враждебно настроенные люди.
Костя вооружился аналогичным образом.
Когда они навьючили на себя рюкзаки и оружие, гвардеец протянул Павлу рекламную листовку с изображением искомого напитка. Тот сложил лист вчетверо и убрал во внутренний карман куртки.
– Что дальше? – спросил Костя. – Тачку дадите?
– Нет, это невозможно, – покачал головой гвардеец. – Вся техника на учете. Если что-то пропадет, то возникнут вопросы.
Павла так и подмывало спросить, чьих вопросов они боятся, если вся затея осуществляется по прямому приказу князя, но затем он решил не лезть в дебри местной внутренней политики.
– Стоп! – сказал Костя. – Нам что же, пешком идти? Не, мужики, это не вариант.
– Не пешком, – заверил его гвардеец. – Мы дадим вам транспорт.
Пообещали, и дали. Транспортом оказались два велосипеда, поджидающие их снаружи. Костя вновь начал возмущаться, но Павел, тронув приятеля за руку, покачал головой, давая тому понять, что рассчитывать на большее бессмысленно. Его, на самом деле, радовало уже то, что не отправили на задание своим ходом. Велосипеды были неплохим вариантом. По крайней мере, до тех пор, пока они не подыщут себе более приличный транспорт.
– Так, ну вы все поняли? – спросил гвардеец, что ждал их в доме.
– Что тут непонятного? – вздохнул Костя. – Найти, добыть, доставить в Цитадель.
– Лично князю, – уточнил гвардеец. – И желательно так, чтобы этого больше никто не видел.
– Князю, так князю, – не стал спорить Павел. – Ясно.
Второй гвардеец повел их за собой через крепость. Они шли пешком, ведя велосипеды рядом. Когда добрались до ворот, между провожающим их гвардейцем и стражниками произошел короткий, но содержательный диалог, по итогам которого им был открыт путь наружу. Мощные створки приоткрылись, выпуская их за пределы крепости. Гвардеец вышел следом, и велел идти за собой.
Они побрели по пустой дороге, мимо голых полей, на которых трудились еще позавчера. Цитадель высилась за их спинами черной громадой. На ее стенах желтоватыми точками мерцали огоньки керосинок. А с другой стороны, с той, в которую они держали путь, простиралась лишь бездонная ночная тьма.
Вскоре они достигли внешнего периметра – опоясывающего всю обжитую территорию двойного сетчатого заграждения. На выезде стояла дозорная вышка, на вершине которой Павел различил красноватый огонек сигареты. Караульные, похоже, были предупреждены об их отъезде заранее, поэтому демонстративно не обратили внимания на трех прошедших мимо людей, и даже не включили по такому случаю фонарь.
Гвардеец вывел Павла и Костю за границу периметра и остановился.
– Ну, пацаны, дальше вы сами, – сказал он. – Удачи.
Он пожал им на прощание руки, развернулся и направился обратно в крепость. Павел и Костя постояли какое-то время на месте, ощущая неприятную трусливую нерешительность, затем оседлали велосипеды и тронулись в путь.
Павел, который в последний раз ездил на подобном транспорте в далеком детстве, не сразу совладал с техникой, и пару раз едва не упал. Костя держался в седле уверенно, успевая глядеть на дорогу и подшучивать над неуклюжим приятелем. Но старые навыки быстро вспомнились, и вот уже они катили по дороге рядом, все больше отдаляясь от Цитадели. На востоке медленно разгоралось алое зарево грядущего рассвета. Ночная тьма начала отступать, видимость улучшилась, и ребята позволили себе прибавить скорость, не опасаясь того, что во мраке колесо велосипеда провалится в какую-нибудь бездонную яму, коими отечественные дороги славились на весь мир еще до конца света.
Через час, когда рассвело окончательно, а Цитадель скрылась из виду, оставшись далеко позади, они съехали с дороги и расположились на привал на краю лесополосы. Обоим не терпелось выяснить, чем набиты их рюкзаки. Здесь можно было не опасаться мертвецов. Вся местность вокруг Цитадели была основательно зачищена поисковыми группами, которые планомерно истребляли всех встречных зомби. Да и населенных пунктов поблизости не было, а мертвецы, в массе своей, околачивались именно в них.
Уложив велосипеды на землю, а оружие подле себя, они расположились на сухом стволе упавшего дерева, и раскрыли каждый свой рюкзак. Павел, едва только сунув руку внутрь, тут же уперся пальцами во что-то металлическое и холодное. Он вцепился в добычу, и вытащил ее на свет божий. Вытащил, и не поверил своим глазам. Его дрожащая от волнения рука сжимала настоящее сокровище – банку тушенки.
– Матерь божья! – простонал Костя, извлекая из своего рюкзака аналогичный трофей. – Тушенка, брат! Тушенка!
– Я уже успел забыть, какова она на вкус, – признался Павел, чувствуя, как рот наполняется слюной.
– Я уже успел забыть, как она выглядит! – сообщил Костя, любуясь банкой со всех сторон, и находя ее эстетически прекрасной.
Не сговариваясь, они дружно ухватили свои рюкзаки за днища, и вывалили на сухую траву все их содержимое. Да уж, князь, отправляя их на задание, не поскупился. Консервов и сухарей было столько, что у ребят разбежались глаза. В Цитадели им приходилось питаться кашами да супами, и от навалившего изобилия обоим сделалось немного дурно. Даже не верилось, что все это богатство принадлежит именно им.
Слегка растерявшись, они долго не могли решить, чем бы позавтракать. Хотелось съесть все и сразу. Затем, взяв себя в руки, они вскрыли две банки с тушенкой, разорвали пачку сухариков, и приступили к трапезе.
– Она божественна! – с набитым ртом простонал Костя, самозабвенно смакуя забытое кушанье.
Проживание в Цитадели имело свои плюсы, такие, как безопасность и человеческое общество, но кормили там, что ни говори, погано. Во всяком случае, так кормили представителей низшего класса. Что ж, когда они возвратятся обратно и вручат князю его коньяк, их жизнь пойдет по иному руслу, и тушенку на своем столе они, возможно, будут видеть каждый день, а не раз в никогда.
Павел хотел поддержать друга, и тоже воспеть хвалебную оду тушенке, но не нашел в себе сил оторваться от процесса ее поглощения. Даже несмотря на то, что тушенка однажды едва не свела его в могилу, он по-прежнему любил ее, любил всем сердцем и, главное, всем желудочно-кишечным трактом. Вкусовые рецепторы ликовали, настроение пошло в гору. Покидая Цитадель, Павел изрядно нервничал, а предстоящее задание внушало ему страх. Но теперь, отведав тушенки, он наполнился уверенностью в себе и своих силах. Да, хорошая еда, это то, ради чего стоило пойти на риск. Теперь он убедился в этом. После месячной диеты из постных супов и безвкусной каши, тушенка воспринималась как дар божий. А став поисковиками, они смогут позволить себе питаться тушенкой каждый день. Ради такого счастья Павел готов был дать бой целой армии мертвецов и лично поломать об колено парочку некромантов.
Поднявшееся солнце согрело их своими лучами. Нарождающийся день был прекрасен. Сколько еще продержится такая замечательная погода, прежде чем ее сменит осенняя промозглая слякоть? Хорошо бы, подумал Павел, успеть вернуться в Цитадель до наступления холодов. Подумал, и тут же осадил себя тем доводом, что поиски вожделенного князем пойла могут сильно затянуться. Поскольку они даже приблизительно не представляли себе, где поджидает их заветная бутылка коньяка со столь манящим для любого крутого и конкретного пацана названием.
Добив свою порцию, Костя отшвырнул в сторону пустую банку, ссыпал в рот последнюю горсть сухарей и потянулся к полуторалитровой пластиковой бутылке. Думал, что им с собой налили обычную воду, но выяснись, что в емкости содержится минералка. Что ж, князь не поскупился снабдить их в дорогу по первому классу. Наверное, ему очень уж хотелось заполучить заветный коньяк.
После сытной и непривычно вкусной трапезы они закурили, наслаждаясь покоем и тишиной. Будь они в Цитадели, в этот час им уже предстояло бы идти на работу. На тяжелую и бесперспективную работу. Но скоро все изменится. Не бывать им больше презренными чернорабочими. Они добудут этот коньяк, и получат все, о чем мечтали.
– Ну, есть идеи? – спросил Павел, выпустив изо рта струю дыма. До конца света он ни разу не прикасался к сигаретам, но после всего пережитого втянулся, поскольку эта вредная привычка вдруг стала последней доступной маленькой радостью. Оставался еще алкоголь, но его Павел избегал. Пьяный человек – легкая добыча для нежити.
– По поводу? – уточнил Костя.
