Откуда ни возьмись передо мной возникают тарталетки с икрой и с другой какой-то непонятной, но очень вкусной начинкой. Я с аппетитом ем, иногда запивая коктейлем, который теперь кажется мне вполне приемлемым. Кирилл не ест, он молча продолжает наблюдать. Я иногда кошусь в его сторону и натыкаюсь на задумчивый глубокий взгляд.
Коктейль подходит к концу. Передо мной уже стоит следующий. Я понимаю, что руки и ноги стали тяжёлыми. "Ну, всё, пропала", – пронеслось у меня в голове. Наверное, опьянела.
Я отодвигаю бокал:
– Спасибо, больше не буду, я не пью обычно.
Язык уже плохо слушается, я смущённо зажимаю рот ладонью и прыскаю.
– Нормально, – Кирилл улыбается в ответ, – хочу, чтоб ты расслабилась.
А я, похоже, основательно расслабилась, больше некуда. Потому что мне приходит в голову, что Кирилл – очень красивый мужчина. Высокий, широкоплечий, подтянутый. Одет так стильно. А как двигается… Обходительно, сдержанно. Нет, вкрадчиво, беззвучно. Как тигр, который притаился, чтобы в самый неожиданный момент броситься на жертву. Его карие глаза весь вечер гипнотизируют меня. И я впервые не отвожу взгляд, отвечаю взаимностью. Смело вскидываю лицо, внимательно рассматривая волосы, чуть отливающие медным оттенком, лоб с межбровной морщинкой, прямой нос со слегка раздувающимися ноздрями. Глаза светятся, притягивают, обволакивают. Я опускаюсь ниже, к насмешливым губам. Властный подбородок с небольшой ямочкой, однодневная щетина так ему идёт. Я рассматриваю мощную шею с аккуратным кадыком и бьющейся под кожей венкой. Неосознанно задерживаюсь на сильном торсе, обтянутом белой рубашкой. Её верхняя пуговица расстёгнута. Грудная клетка движется вверх-вниз, так плавно, равномерно. Я невольно начинаю дышать в такт. Пробегаюсь глазами по пуговичкам к брюкам и… Низ живота сжался. В йоге есть особенная техника. Мула-бандха. Она случилась сейчас без моего желания.
Я смущаюсь и отворачиваюсь. Больше не пойду на йогу. Научилась на свою голову…
– Наелась? – слышу вкрадчивый голос.
Наверное, Кирилл заметил, что я пялюсь. Я почувствовала, что краска стыда залила лицо. Кого-то он мне напоминает.
– А мы с тобой виделись раньше? – я слышу свой голос неясно, через гул в ушах.
– Не думаю, я бы тебя запомнил, – Кирилл опять сделал знак рукой бармену, – хочешь, я расскажу тебе об этом коктейле? Считается, что его изобрёл Эрнест Хемингуэй…
Я смотрю на двигающиеся губы Кирилла и не могу ухватить нить разговора. Поняв, что это бесполезно, я решаю думать о своём. Какой же он … Почему я сначала так плохо к нему отнеслась? Не бросил меня в одиночестве, привёз сюда, хочет помочь. Только наглый, кажется. И умничает, как будто знает всё на свете. Я задумалась. Может, стоит рассказать ему? Как попутчику в поезде, которого видишь единственный раз в жизни. Именно в эту минуту так хочется с кем-то поделиться…
Я протянула руку и закрыла ему рот ладонью:
– Всё, молчи, пока я не передумала. Хочешь, расскажу, что сегодня случилось?
Он кивнул.
– Понимаешь, у меня сегодня день рождения, – решилась я и неожиданно для себя опять заплакала.
– Э, ты чего? – Кирилл присел рядом, обнял меня за плечи, – это вроде неплохое событие. Ну, большинство так считает. И возраст у тебя ещё очень молодой, чтобы из-за этого плакать.
– Я тоже так думала, – пожаловалась я, шмыгая носом, – пока не застукала мужа с любовницей.
Шумно выдохнула. Вот и сказала это. То, что крутилось в мыслях, но я подсознательно отрицала. То, о чём не могла рассказать никому больше. И вот теперь произнесла, прислушалась и, наконец, сама поверила.
Стас изменил мне. Возможно, не раз. Возможно, не с одной женщиной. А я была полной дурой, когда верила ему. Его сказкам о долгой работе до утра. О невыносимой усталости позже. Не хотела замечать очевидного. Того, что начиная с позапрошлого года, он не расставался с телефоном, подолгу сидел с ним в туалете. Того, что начал усиленно ухаживать за собой, крутился перед зеркалом, будто девочка. Того, что неожиданно увлёкся спортом, к которому в прошлом был равнодушен. Стал мыться и менять носки несколько раз в день, хотя раньше повышенной чистоплотностью не отличался. Почему я отгоняла от себя подозрения, не хотела замечать очевидного? И Наташа намекала, а я её не хотела слушать…
Кирилл реагирует неожиданно.
Он склоняет голову к плечу:
– Да ладно.
И смеётся.
Его смех звучит так заразительно, что я перестаю плакать и даже улыбаюсь в ответ.
– Это правда. Почему ты мне не веришь?
Кирилл резко становится серьёзным. Рукой поднимает моё лицо за подбородок и заявляет:
– Да разве таким изменяют? Таких всю жизнь ищут.
Откуда ни возьмись у меня в руке возник бокал.
– За тебя, самая роскошная женщина в мире.
Как там тебя? Рыжик?
Я проснулась. Дико болит голова, не могу открыть глаза. Во рту сухо, язык как наждачка. Я напрягаюсь, пытаясь вспомнить, что вчера было.
Музыка, бьющая по ушам, вокруг танцуют люди. Я тоже танцую, смеюсь. Провал.
Текила-бум. Абсент-бум. Спасибо, ты такой классный. Нет, ты просто офигительный. Провал.
Мы с Кириллом гуляем по набережной Москвы-реки, взявшись за руки. Потому что прямо идти у меня больше не получается. Я возмущённо рассказываю о муже и его любовнице. Он серьёзно слушает не перебивая. В чувствах размахиваю открытой бутылкой шампанского. Она мне мужа хорошего пожелала, представляешь? Собираюсь плакать, но неожиданно понимаю, что больше не хочу. И мы смеёмся, глядя друг другу в глаза, по очереди пьём шампанское прямо из горлышка. К нам подходят мужчины в форме. Провал.
Мы едем в машине, оба на заднем сиденье. Перед глазами всё плывёт. Я зажмуриваюсь. Ни о чём не думаю. Только всё кружится. Чтобы не чувствовать себя в невесомости, кладу голову на плечо Кириллу и просовываю руку под его локоть. Он бережно берёт мою ладонь в свою. Разбуди, когда приедем, хорошо? Провал.
На этом воспоминания закончились.
С трудом приподнимаю веки. От яркого света давит в затылке. Обвожу взглядом пространство. Где я? Совсем незнакомый интерьер. Я лежу на двуспальной кровати в центре огромной комнаты. Боже… Голая.
Около двери гардероб под самый потолок. На одной из стен висит внушительных размеров телевизор с плоским экраном, под ним стильная консоль . У противоположной стены небольшой камин с каменной облицовкой. На полу перед ним лежит пушистый ковёр. Шкура. Я видела такое в каком-то фильме и сериале, не помню. В углу около окна шикарное кресло с мягкой кожаной обивкой и пушистым меховым одеялом. Рядом комод, на котором стоят рамки с фотографиями.
Распахивается дверь. Входит невозмутимый Кирилл в длинном махровом халате с подносом в руках. Он выглядит свежим, как будто спал всю ночь, а не гулял со мной по ночным заведениям. Резко сажусь, натягивая одеяло до шеи. Язык прилип к нёбу. Судорожно сглатываю.
– Проснулась? Как чувствуешь себя? Вчера нормально зажгли. Принёс тебе воды с аспирином. Чуть позже будем пить кофе.
Я молчу, смотрю на него и лихорадочно вспоминаю. Было у нас что-то? Наверное, да. Иначе почему я в таком виде? Но я ничего не помню, вообще ноль. Ни объятий, ни поцелуев, ни чего-то большего. Разве можно забыть такое?
– Не знаешь, где мои трусы? – хрипло спрашиваю я Кирилла.
Он на мгновенье задумывается и отрицательно качает головой.
Нет, тогда я ничего не понимаю. Спрошу прямо:
– Прости, у меня амнезия. Что вчера было?
– О чём ты? – Кирилл хитро улыбается, – а, ты, наверное, думаешь, что я воспользовался твоим состоянием? Нет. Обещал же. Не буду врать, было трудно. Но ты должна всё чувствовать, когда это произойдёт.
Хоть что-то хорошее. Фух. Я выдыхаю. Не сразу, но до меня доходит. В смысле, когда произойдёт? Наверное, я ослышалась.
– Всё, больше никакого алкоголя. Правда, мало что помню…
Одной рукой придерживая одеяло в районе груди, другой хватаю стакан, жадно пью.
– Аспирин раствори, голова болит, наверное, – вдогонку предлагает Кирилл, – а… Ладно, ещё принесу.
Он забирает у меня стакан и выходит. Я лихорадочно ищу глазами свою одежду, её нигде нет.
Фотографии на комоде так и притягивают моё внимание. На одном из них Кирилл обнимает за плечи рыжеволосую девушку. У обоих счастливые смеющиеся лица. Так любопытно, с кем он. Я спускаю ноги на пол, укутываюсь и на цыпочках иду к комоду. Беру в руки фото и невольно охаю. С него смотрит любовница моего мужа. Что это значит? Она и с ним встречается?
Опять отворяется дверь. Кирилл всё в том же халате всё с тем же подносом.
– О, уже встала? Значит, выживешь. Моя дочь. Похожи? – он протягивает мне ещё один наполненный водой стакан, – аспирин сразу растворил, пей.
Я смотрю на него ошалевшими глазами и ловлю ртом воздух. Дочь? Она его дочь? Вот это совпадение… Вчера парад планет какой-то был? Я нахмуриваюсь, вспоминаю. Точно. Кирилл вошёл в лифт на этаже, где работает муж. Наверное, он и есть тот самый партнёр, о котором упоминал Стас.
Кирилл помахивает перед моим лицом ладонью, как будто проверяет, вижу ли я его:
– Что с тобой?
Вдруг я слышу звук приближающихся к комнате шагов и звонкий голос:
– Папуль, я машину в автосервис отогнала, она загудела. Дай денег, пожалуйста.
Распахивается дверь. На пороге стоит та, что разбила мою семью. Она уставилась на меня, оторопела. Ну да. Теперь её очередь удивляться.
– Пааап, – изумлённо смотрит она на Кирилла.
Я беру инициативу в свои руки:
– Как там тебя? Рыжик? Понимаешь, так случилось, что твой папа и я.. Мы…
– Мы теперь вместе, – решительно заявляет Кирилл, серьёзно глядя на дочь.
Кстати
– Это прикол такой, пап? Ты и эта… клуша? Не смеши, – рыжая с отвращением кривит губы.
У меня внутри всё переворачивается. Какое право она имеет оскорблять меня? Я на секунду сжимаю челюсть. Давлю в себе обиду.
Потом приветливо подмигиваю:
– Я смотрю, ты весёлая девчонка, да? Уверена, мы подружимся.
Кирилл кидает на меня одобрительный взгляд. И тоном, которым обычно говорят с нашкодившими детьми, произносит:
– Нина, понимаю, ты ревнуешь. Но ты уже взрослая, должна держать себя в руках. И не обзывать мою любимую женщину.
Она часто задышала. Лицо, уши и шея покраснели.
– Любимую? Она, что ли, любимая? – перешла на крик, – я не верю, ты не мог с ней связаться! Она – вообще не твой типаж. На маму ни капельки непохожа, тебе такие никогда не нравились.
– Прекрати, – строго осаживает её Кирилл, – и уясни. Это не твоё дело. Ты не можешь повлиять на моё решение. Мы с Викой поженимся.
Нина сжимает кулаки, по-детски топает ногой и оборачивается ко мне:
– Ты специально это устроила? Подговорила моего папу разыграть меня, чтобы отомстить за мужа? Да, так и есть. Как я сразу не поняла! Наглый, подлый обман! Со Стасиком не сложилось, вот и злишься, неудачница ущербная.
Внутри уже кипит от ярости, но я держусь изо всех сил и вкрадчиво отвечаю:
– Нет, Рыжик. Это ты устроила. Такая везучая, всё-то у тебя получается легко и непринуждённо. Помнишь, ты вчера мне пожелала найти мужа? Смотри, как быстро твои желания исполняются.
Она недоверчиво усмехается, переводит взгляд с меня на Кирилла:
– Мне надоел этот цирк. Между вами ничего нет, вы врёте. Папа, кинь мне денег, и я уйду.
Кирилл суёт руку в карман и вытаскивает смартфон, на котором повис чёрный кружевной лоскут. Мне становится стыдно. Это же мои трусики.
– Вика, забери, – он буднично передаёт их мне.
Словно это обычное для нас дело, трусики в карманах.
Рыжая уставилась на них с ужасом, будто это не кусок ткани, а ядовитая змея.
Я достаю руку, протягиваю за трусами, одеяло съезжает, обнажая плечо. Кирилл, как заворожённый, в упор смотрит на него. На секунду отвлекается, открывает мобильный банк, несколько раз нажимает на экран, у Нины прилетает уведомление.
Убрав смартфон в карман, Кирилл больше ни на что, кроме меня, не обращает внимания. Хищно глядя в глаза, подходит ближе. В эту минуту он опять похож на тигра, большого, сильного и грациозного. От Кирилла исходит необыкновенная сила, которую я чувствую каждой клеточкой своего тела. Он опасен. Но в то же время я испытываю к нему притяжение. Его взгляд гипнотизирует меня, заставляя забыть обо всём на свете. Я с ужасом понимаю, что не хочу сопротивляться.
– Кирилл, пожалуйста… – шепчу я, не в силах отвернуться.
– Что? – с затуманенным взглядом он залезает руками под одеяло, в которое я завёрнута. Кладёт на спину прохладные, немного шершавые ладони и нежно, но властно прижимает меня к себе.
– Как у тебя тут тепло. Погреешь?
У меня резко пересыхает во рту, я неосознанно облизываю губы и как зачарованная, киваю в ответ.
Кирилл, не оборачиваясь, кидает:
– Иди, дочка. У нас серьёзный разговор.
– Да вы издеваетесь, – в возмущённом голосе Нины я слышу слёзы.
Она выскакивает из комнаты, громко хлопнув дверью.
Я вздрагиваю. Кирилл сжимает меня пальцами и, будто через силу, выдёргивает руки из одеяла отрываясь. Меняется в лице, становится отстранённым. А я всё никак не могу задышать. Несколько лет только муж касался меня. И, если уж быть до конца честной перед собой, Стас давно не вызывал у меня страсти. Я растерянно понимаю, что то, что сделал Кирилл, было дерзко и волнующе. Я на несколько секунд прикрываю глаза, неосознанно стараясь вернуть яркие ощущения.
Выдыхай, Вика. Это была просто игра для Рыжика.
Я беру себя в руки и вежливо улыбаюсь:
– Спасибо, что подыграл мне.
Возвращаюсь к кровати, присаживаюсь на край, Кирилл устраивается рядом. Молчим.
Понятия не имею, что говорить. Поэтому роняю:
– А сказал, не знаешь, где мои трусы… Почему они у тебя оказались? Ты фетишист, что ли?
– Не. Правда, не знал, – голос Кирилла звучит задумчиво, но убедительно,– ты надела этот халат после душа. Наверное, оставила.
Опять новости, ещё и мылась у него в доме…
Я пытаюсь извиниться:
– Прости, я обычно так не напиваюсь. Это вообще первый раз со мной, если честно.
Кирилл успокаивающе кладёт ладонь на мою руку, но сразу резко отдёргивает:
– Всё было замечательно, не переживай. Мы просто отдохнули. Нам обоим это было необходимо.
Мне становится легко. Голова уже почти прошла и стала соображать.
– Может остальная моя одежда в ванной? – предполагаю я.
Кирилл поворачивается ко мне, по его лицу понятно, что он думает о своём в этот момент:
– Что? Да, попрошу помощницу посмотреть.
– Как ты понял про дочь?
– Вчера узнал, кто ты. Когда в клуб пришли, пробил по своим каналам. Они с дочкой почти два года встречаются, – немного виновато продолжил Кирилл, – говорили, что в этом году планируют расписаться. Пытались скрыть, что Стас женат, но я знал. Молчал, проверял его. Он хочет работать на меня. Всё изменилось. Буду думать.
– Пожениться? – я нервно сглотнула, – интересно, а когда Стас собирался сообщить мне об этом?
Кирилл пожимает плечами.
Я аккуратно уточняю:
– А мама Нины?
– Её нет, – Кирилл резко встаёт, всем видом показывая, что обсуждать эту тему не намерен, и наш разговор окончен, – сейчас тебе принесут одежду, спускайся в столовую завтракать.
Он не спрашивает. Приказывает. Я не знаю, как реагировать, поэтому молча киваю.
Кирилл распахивает дверь комнаты, останавливается на несколько секунд на пороге вполоборота:
– Кстати, я тебе не подыгрывал.
Что молчишь, Стасик?
– Кстати, я тебе не подыгрывал.
Я застываю в недоумении. Вот и думай теперь, что он имел в виду.
Через пару минут раздаётся стук в дверь. Женщина средних лет с невозмутимым выражением лица кладёт моё аккуратно сложенное платье на полку гардероба и выходит. Я быстро одеваюсь и собираюсь идти в столовую.
Вдруг слышу голос Нины во дворе. Задыхаясь от негодования, она кому-то говорит:
– Уже едешь? Отлично! Офигеешь, какой тебя ждёт сюрприз. Сам увидишь.
Я моментально понимаю, что она говорит со Стасом, и именно он сейчас едет сюда. Первое моё желание – притаиться и не показываться ему на глаза. Я до колик не хочу его видеть. До позывов тошноты. До звона в ушах. Но сколько ни прячься, неприятный разговор между нами неизбежен. Он должен расставить всё по местам. Нет смысла тянуть время. Пусть приезжает. Однако предвкушение скандала выбивает у меня почву из-под ног.
Без настроения я спускаюсь в гостиную. Кирилл уже там. Он переоделся в чёрные брюки и бордово-кирпичного оттенка рубашку.
– Присаживайся, – он отодвигает стул от накрытого вышитой скатертью круглого столика, – кофе, чай?
Я чувствую себя неловко:
– Чёрный кофе.
Всё та же молчаливая женщина быстро наливает мне в фарфоровую чашку ароматный напиток. Кирилл пододвигает ко мне тарелку со свежевыпеченными булочками. Он выглядит очень серьёзным. И сразу переходит к делу.
– Есть разговор. Нет, предложение. Выходи за меня.
Вот так. Коротко и ясно. Я чуть не поперхнулась кофе. На секунду я теряюсь:
– Что, прямо сейчас?
Он пожимает плечами:
– Ну, давай сразу, как разведёшься. Подумай, не торопись. Не отказывай сегодня. Вернёмся к этому разговору через несколько дней.
Вдруг распахивается дверь, и входят Нина и Стас, держась за руки.
Я медленно поднимаюсь. В глазах мелькают мушки. Сердце замерло. Я не смотрю на их лица, только на замок из рук. Сильная мужская и тоненькая женская с ровными ноготками и идеальным маникюром. Как арт про любовь. Их руки сцеплены естественно и красиво. Привычно для них, дико для меня.
Чувство лютой боли переполняет меня. Вчера у меня был муж, семья, налаженный быт, дом. Сегодня всё перевернулось. Стас не первый год ведёт двойную жизнь. Это не разовая измена. Не пьяный загул, не увлечение. Их отношения с Ниной серьёзны, даже свадьбу планируют. Я чувствую себя лишней среди этих людей.
Стас кидает на меня равнодушный отсутствующий взгляд и подаётся в сторону Кирилла:
– Я всё объясню, – он приближается к столику и протягивает руку для приветствия.
Кирилл остаётся сидеть. Он откидывается на спинку стула, пренебрежительно кривит губы и не отвечает. Демонстративно убирает руки в карманы брюк. На первый взгляд, он невозмутим. Но искры ярости в глазах, играющие желваки и сомкнутые зубы выдают его.
– Папуль, ну как бы мы рассказали, что Стасик женат? Сам подумай. Ты бы разлучил нас, а мы так любим друг друга, – быстро тараторит Нина, – а этого брака давно нет, они жили без отношений, как соседи. Да, Стасик?
Ища поддержки, она заглядывает в глаза моему мужу. Тот отворачивается.
– Что молчишь, Стасик? – дрогнувшим голосом интересуюсь я, – расскажи нам о своей семейной жизни.
Муж не смотрит на меня. Он заискивающе мнётся около Кирилла, краснея под его ледяным взглядом.
– Я всё решу, обещаю, вот прямо сейчас, – Стас пристыженно теребит ремень на брюках.
– Реши, – грозно выдавливает из себя Кирилл.
Муж подходит ко мне и рявкает:
– Ты где шлялась всю ночь? Зачем сюда явилась? Чего добиваешься?
Так он думает, что я пришла рассказать отцу о романе дочери с женатым мужчиной. Пришла жаловаться.
– Стасик, в том и прикол, она здесь ночевала, в комнате папы. Я не вру. Правда, Вика? – из-за его спины попискивает Нина.
– Да, детка, – язвительно отвечаю ей, изо всех сил стараясь справиться с накатившей тошнотой и помутнением в глазах, мечтая об одном – не шмякнуться в обморок на мраморный пол.
Муж удивлённо нахмуривается и разглядывает меня, как будто впервые увидел. Я с сочувствием кладу руку ему на плечо:
– Что такое, дорогой? Бледный как смерть. Тебе плохо?
Он злобно прищуривается:
– Ты! Как ты могла так поступить? Ты…
– Что я? – спрашиваю я. – разве я сделала что-то плохое?
– Какая-то ерунда. Пошли, нам нужно поговорить.
Муж хватает меня за руку и тянет к выходу. Мне становится неудобно перед Кириллом за эту ситуацию, за поведение Стаса. Хочется быстрее убраться отсюда, спрятаться где-нибудь. Чтобы Кирилл не видел меня униженной, распластанной под грузом обвинений и оскорблений, которые я вот-вот услышу. Мне надо вернуть контроль над происходящим.
Я с силой отталкиваю мужа, поворачиваюсь к Кириллу:
– Спасибо.
И дальше не знаю, что сказать.
Распрямляю спину, вскидываю подбородок и иду к двери.
– Где твоя обувь? – вслед рычит Стас.
Я – река
На улице глубоко вдыхаю раз, два. Свежий воздух приятно охлаждает кожу. На душе тревожно. Сажусь в нашу машину, припаркованную у крыльца.
Стас падает за руль, громко хлопнув дверью.
– Не хлопай, это тебе не холодильник, – с вызовом повторяю те слова, что когда-то говорил мне он.
– Вика, ты с дуба рухнула? Ты как себя ведёшь? У тебя было с ним, отвечай быстро! – Стас просто клокочет от возмущения, – решила оторваться, как в последний день жизни?
– Как в первый, – огрызаюсь я и замолкаю.
Муж с налитыми кровью глазами выплёвывает из себя оскорбления, силится чего-то выпытать, а я отстраняюсь. Как там у восточных мудрецов: "Кидай в меня камни, кидай в меня грязь. Я – река!" Пусть злится. Каждый его камень падает, тонет, от него на миг разбегаются круги, и я сразу же забываю об этом.
Мы выруливаем за ворота и едем домой.
– Зачем ты это всё устроила? – сквозь зубы бубнит Стас, – ведь всё же было хорошо.
У меня образовался ком в горле, я , наконец,не выдержала и нарушила молчание:
– Ты о чём сейчас? У кого хорошо? У тебя?
Стас раздражённо бьёт по рулю обеими ладонями:
– А у тебя плохо, что ли? Жила бы сейчас на свои копейки медсестры, если бы не я. Я зарабатывал хорошие деньги. И было бы ещё больше. Я почти добился. Если бы не твоё дебильное любопытство, внукам бы хватило… Накрылось всё! Шерхан не простит. Не будет мне доверять. Ты понимаешь, что вот теперь мне на самом деле придётся на ней жениться?
Я озадаченно уточняю:
– Кто такой Шерхан?
– Кирилл, кто. Отец Нины.
– А почему Шерхан?
– Вика, не тупи, фамилия у них такая.
Надо же, впервые вижу, чтобы фамилия настолько соответствовала человеку.
У мужа бегают глаза:
– Вот что теперь делать? Из-за тебя придётся заново входить в доверие.
Эти слова выводят меня из себя. Я хмурюсь и постепенно повышаю голос:
– Из-за меня? С чего ли? А может, из-за тебя? Ты изменял мне. Раз. Ты притащил любовницу на нашу годовщину. Два. Вы делали это на моих глазах. Три. Моё доверие тебя не волнует?
"А Кирилл и так тебе не верил. "– крутится у меня на языке. Но об этом я лучше промолчу.
После небольшой паузы Стас неожиданно меняет тон:
– Прости, я не хотел её брать с собой, она настояла.
Действие аспирина, наверное, закончилось. Голову сдавливает, как в тисках. Я болезненно вглядываюсь в лицо Стаса:
– Ты извиняешься только за это? За то, что предал меня, не хочешь извиниться? Почему ты так поступил со мной?
Оставшуюся дорогу до дома мы едем молча. Меня накрывают смешанные чувства от гнева до печали. Я пытаюсь отстраниться от мыслей, но они сами лезут в голову.
Когда мы поженились, я даже представить не могла, что всё закончится так пошло и отвратительно. Я вспоминаю хорошие моменты. Мы были счастливы. Стас смотрел на меня с любовью, спешил домой с работы, радовался моим звонкам, планировал совместный отпуск. Это было с нами? Что пошло не так? Наверное, он притворялся, и настоящего Стаса я увидела только вчера. Бессовестного, равнодушного обманщика и изменника. Стыдно, больно, обидно. Надо всё забыть, начать жить с чистого листа. Но пока я не могу не думать об этом. Почему мне так плохо? Почему дрожат руки и мутнеет в глазах?
Поворот. Ещё. Наконец, машина остановилась. Стас вышел, обошёл её, открыл дверь с моей стороны, помог выйти. Нежно приобнял за талию, заставив вздрогнуть.
